Поэзия Севера в красках

Русский Север - удивительный, сказочный край. Он воспет в древних песнях, былинах, преданиях и легендах (о далекой северной стране Гиперборее, что лежит близ берега холодного Кронийского океана, рассказывают самые древние мифы Греции).

Русский Север - его леса и нивы - не топтали орды завоевателей. Его свободный и гордый народ сохранил в чистоте и неприкосновенности древнейший фольклор Руси.

Эти земли и земли верхнего Поволжья - самые лесные районы России и человек с давних времен использовал различные породы дерева. Рубил жилище и хозяйственные постройки, создавал скульптурные изображения богов, воздвигал храмы, сооружал суда, делал мебель и многие орудия труда, мастерил посуду и детские игрушки. Это был самый доступный, прочный и легко поддающийся обработке материал.

Человек стремился не только окружить себя необходимыми в его быту предметами, но и украсить их. В творчестве, в неудержимом полете фантазии народный мастер переносился в чудесный мир красоты. Произведениями подлинно большого искусства наполнен каждый дом, который и сам часто был прекрасным памятником деревянной архитектуры. Сани и дуги, сундуки и люльки, прялки и ковши искусно украшались резьбой, а позднее - приходившей ей на смену росписью.

Большую роль роспись стала играть в XIX в. в оформлении интерьеров домов русского Севера. Она делалась без предварительного рисунка свободными живописными ударами кисти. Мотивы этой росписи - разнообразные цветы.

В наши дни можно лишь мысленно представить себе этот интерьер по уцелевшим его частям в музейных коллекциях.

Из деревянных предметов быта и орудий труда больше всего до нас дошло прялок, которые были постоянной принадлежность быта русской женщины - с юности до глубокой старости. Прялки хранили всю жизнь и передавали как память о матери следующему поколению.

Мать, хозяйка, должна была одевать семью, ткать, шить, вышивать Девочку сажали за прялку с 5-7 лет. За девические годы надо было столько напрясть и наткать, чтобы принести в дом мужа приданое.

Сидеть за прялкой - работа утомительная и монотонная, но молодежь скрашивала ее, собираясь на веселые посиделки с песнями и шутками. Девушки и парни приходили нарядными, каждая девица имела красивую прялку. Парни дарили девушкам веретена, которые часто сами и вытачивали. Труд мастерицы, которая могла спрясть тонкую нить, вызывал уважение, а неумеха высмеивалась. На таких посиделках девушка часто находила свою судьбу, здесь нередко составлялись будущие пары.

Прялка являлась не только главным орудием женского труда, но и предметом сакральным, поскольку еще у в древности прядение нити считалось священным актом, приравненным к творению жизни.

Труд пряхи и ткачихи почитался у всех народов. В античном мифе три богини судьбы - Парки - прядут нить человеческой жизни ( архаичная мифологема, нашедшая свое развитие в «Сказке о Царе Салтане» А.С. Пушкина). У Греков пряхам покровительствовала великая Афина, у славян - таинственная Макошь, а позднее, в средневековой Руси, святая Параскева Пятница.

На санскрите praja - это рождение, prajan - возникать, prajana - прясть, производить потомство.

Отсюда, видимо, и выражения: «нить жизни», «нить судьбы», «нить вечности».

Обилие мифологических и фольклорных материалов о пряхах и прядении свидетельствует, что с глубокой древности человечество связывало с прялкой и нитью представление о жизни, долгой, как нить, протяженной жизни. Пряжа (т.е производное прялки) - основа всего мироздания, воспета в гимнах Ригведы (древнеиндийского эпоса) как «пуповина движения и покоя. Подобные представления сохранялись еще и в XX в. Так, в одной мордовской деревне, во время эпидемии, крестьяне заставили 12-летнюю девочку спрясть такую длинную нить, чтобы ею можно было окружить деревню и тем самым спасти жизнь всех односельчан.

Прялка заключала в себе не только космогоническую символику (символику миротворения, мироустройства), но и теснейшим образом соединена с культом плодородия и с заупокойным культом предков.

Имеется множество этнографических сведений о том, что еще в XX в. катанию на прялках придавалось магическое значение. На них в Масленицу съезжали с гор, «чтобы лен или просо лучше родились».

О связи прялки с миром умерших свидетельствует уже название первого дня святок, связанных с миром умерших и надеждой на воскресение, копыльным вечером, т.е. прялочным. Их могли использовать и в качестве надгробий. В некоторых местностях сама форма севернорусской прялки близка к надгробиям. Так в Боснии до середины XVIII в. по обычаю прялки ставили на могилы вместо крестов. На русском Севере существовал близкий по смыслу обычай - носить в Святки прялки на кладбища и даже опускать их в могильные ямы.

Говоря в целом о русской прялке, необходимо отметить, что не только для каждой области, но и для каждого района, а иногда даже для нескольких изолированно расположенных деревень был свой особый, традиционный, отличающийся от других тип прялки. На выставке представлены прялки бывших Вологодской, Олонецкой и Архангельской губерний. Среди них есть как изделия типичные, так уникальные, которым пока не найдено близких аналогов. Это, например, прялка из бывшей Вологодской губернии, предположительно, судя по форме лопаски (верхней, расширяющейся части над ножкой) Нюксеницкого уезда. Она декорирована одновременно сквозной резьбой и росписями. Выдающимся явлением народного искусства являются северодвинские росписи с тремя разновидностями - пермогорские, ракульские и борецкие, различающиеся по форме и по декору. Наиболее же массивными, пожалуй, делали прялки в Олонецкой губернии.

Народное искусство, как правило, безымянно. Но в памяти потомков - односельчан - имена наиболее выдающихся сохранялись долго. К таким художникам принадлежит Яков Ярыгин, украшавший росписями предметы народного быта на Северной Двине, в Пермогорье. Здесь были распространены росписи не цветочные, как на большинстве территорий русского Севера, а сюжетные. Своими корнями они уходят в искусство Сольвычегодска и Великого Устюга, где еще с XVII в. творили иконописцы, эмальеры и чеканщики.

Яков Ярыгин - единственный известный нам мастер первой половины XIX в. украшал своими росписями широкий круг бытовых предметов: прялки, туеса, сани, колыбели, хлебницы, жбаны.

На некоторых из них сохранились даты. Самая ранняя- 1811, а самая поздняя - 1867г. В этот период примерно и укладывается творчество мастера, которого считают наиболее талантливым среди народных живописцев Пермогорья. Его работы удивительно изящны, гармоничны по колориту, тонки по своему рисунку.

Рука, манера Якова Ярыгина легко узнаваема: «герои» росписей как бы кочуют с одного изделия на другое - их лица, одежды, позы и жесты между собой чрезвычайно схожи. Да и сами сюжеты, изменяясь лишь в своей последовательности и размерах (в зависимости от расписываемой площади), почти в точности повторяются.

Сам же процесс творчества Яков Ярыгин изобразил на одном из своих изделий - туеске, на котором показана сцена росписи дуги. Мастер склонился за работой; рядом с ним - необходимые ему предметы - баночки с красками, яйца в лукошке (все северодвинские росписи выполнялись темперными красками на меловом грунте).