В собрании Русского музея хранится икона с изображением Богоматери Умиление в среднике, Деисуса и избранных святых на полях. Икона происходит из сельской церкви Флора и Лавра на реке Свиль, располагавшейся в бывшей Хотеновской волости Каргопольского уезда. В древности эти земли входили в состав обширной Олонецкой губернии. Краткие сведения об иконе не раз помещались в каталогах музейных выставок и в альбомных изданиях. Большинство авторов этих публикаций датируют икону концом XV - началом XVI в. и связывают с искусством Вологды, отмечая в ее стилистике черты новгородской и среднерусской иконописи. Между тем, сложная композиция иконы и ряд ее иконографических особенностей заставляют обратиться к ее более внимательному исследованию. Рамки настоящего сообщения не позволят рассмотреть всю "программу" этого памятника. Поэтому, соглашаясь с установившейся атрибуцией иконы и не затрагивая вопросов ее стилистики, внимание в нем будет сосредоточено на анализе иконографии средника иконы. В центре иконы изображена Богоматерь с прильнувшим к ее правой щеке младенцем Христом. В предшествовавших публикациях это изображение Богоматери Умиление относилось к типу "Богоматерь Владимирская", либо атрибутировалось как его вариант - "Богоматерь Игоревская"1.
Следует сразу отметить, что изображение Богоматери Умиление на иконе Русского музея лишь очень опосредовано связано с прославленным византийским образом, в 1155 г. привезенным во Владимир князем Андреем Боголюбским. Значительно более близкую аналогию музейной иконе составляют списки византийской иконы, выполненные московскими иконописцами в начале XV в. для Успенских соборов Москвы и Владимира. Как известно, эти иконы были написаны с чудотворного владимирского образа после избавления им Москвы в 1395 г. от войск Тамерлана. В Москве живопись древней обветшавшей иконы была значительно поновлена, поля надставлены и в 1410 г. икона украшена митрополитом Фотием золотым окладом2. Московские списки точно повторили новые пропорции и размеры древней иконы, а также сохранили ее основную иконографическую схему - младенец Христос приникает запрокинутой головкой к правой щеке Богоматери, обнимая ее за шею левой рукой и протягивая правую к ее левому плечу. Вместе с тем, в этих, написанных по одной прориси, но разными мастерами иконах допущены значительные иконографические отступления от византийского оригинала. Главные изменения коснулись направления взгляда Богоматери, который устремился не на молящегося, а поверх головы младенца, и положения левой руки Богоматери, которая заняла место на одном уровне с ее правой, поддерживающей младенца, рукой. Кроме того, фигура младенца приобрела более спрямленное положение, лик Богоматери получил больший наклон в сторону младенца, изменились черты ее лика. Эта существенная переработка композиции древнейшей Владимирской иконы позволяет говорить о создании в начале XV в. самостоятельного извода этого иконографического типа Богоматери Умиление3.
К этому изводу "Богоматери Владимирской" начала ХV в. и восходит изображение Богоматери и младенца в среднике иконы Русского музея. Повторены лики этих икон, высокий чепец под мафорием Богоматери и значительный наклон ее головы влево, рисунок складок и ассиста на хитоне младенца, вытянутый по вертикали формат всей композиции. Однако, в отличие от изображений на иконе XII в. и ее московских списков начала XV в., младенец на иконе Русского музея не обнимает Богоматерь за шею, его левая рука остается скрытой за мафорием, который поэтому, спускаясь с головы Богоматери на грудь, свободно ложится между нею и фигуркой младенца. Эта особенность изображения Богоматери и младенца заимствована из композиции иконы "Богоматерь Умиление Донская", написанной в конце XIV в. и часто приписываемой кисти Феофана Грека. Иконография этой чтимой иконы, отмеченная большим своеобразием и, в свою очередь, возможно, созданная под определенным влиянием византийского оригинала "Владимирской Богоматери"4, оказала влияние и на икону Успенского собора Московского Кремля, более всего проявившееся в трактовке ликов и всего образа младенца Христа5.
Выделенная иконографическая деталь присутствует не только в нашей северной иконе, но и в нескольских других произведениях, как например, в иконах раннего XV в. из Покровского монастыря в Суздале (Собрание Владимирского музея. СМ 29), из собраний В.А. Прохорова (ГРМ ДРЖ 275)6 и ГИМ (ИУШ 5740 / 95478), а также в близкой по времени к рассматриваемому произведению иконе конца XV - первой половины XVI в. из Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК. Ж 1421).
Существование нескольких памятников, написанных по одной иконографической схеме, позволяет предположить создание в начале XV в. в московском художественном круге еще одной копии чудотворного образа Владимирской Богоматери7. В основу ее изображения была положена иконография Богоматери Владимирской в ее московской интерпретации начала XV в. с заимствованием композиционных особенностей иконы "Богоматерь Донская". Возможно, этот вариант основного иконографического типа "Владимирской Богоматери" первоначально был написан, а впоследствии воспроизводился в основном на небольших иконах.
На протяжении ХV - ХVI столетий вновь возникшие варианты развивались по-разному. Списки иконы "Владимирской Богоматери" начала XV в. из главных соборов Владимира и Москвы сразу после своего создания пользовались большим почитанием. Они послужили оригиналами для многочисленных копий, писавшихся на протяжении всего XV в. Около 1519 г. был создан новый список византийского образа, который точно повторил всю композицию своего протооригинала и возобновил традицию изображения "Богоматери Владимирской" "в меру и подобие" чудотворной иконы8.
Композиция иконы Русского музея из церкви Флора и Лавра представляет один из этапов дальнейшего развития иконографического извода "Богоматери Владимирской" с изображением младенца со скрытой левой рукой. Она дает сокращенный вариант этого типа - высокая нижняя граница средника делает невидимыми ножки младенца. Узкий формат средника и его высокая нижняя граница не позволили иконописцу изобразить раскрытую кисть правой руки Богоматери, которой она поддерживает младенца, и вынудили приподнять ее левую руку. Дальнейшая переработка этого варианта. древнего типа и сокращение его до оплечного перевода нашла завершение уже в XVI в. в композиции получившей позднейшее наименование "Богоматерь Игоревская".
Согласно традиции, древнейшая икона "Богоматери Игоревской" принадлежала князю Игорю Ольговичу Черниговскому, который во время княжеской распри был насильственно пострижен в монахи и в 1147 г. убит в Федоровском монастыре в Киеве9. В XIX в. икона с оплечным изображением Богоматери и младенца, на позднем окладе которой был выгравирован текст этой легенды, хранилась в приделе Иоанна Богослова Успенской церкви Киево -Печерской Лавры10. В литературе связь подобного изображения с моленным образом Игоря Ольговича не подвергается сомнению и изображение "Богоматери Игоревской" трактуется как оплечный, один из наиболее ранних списков иконы "Богоматерь Владимирская" XII в.11. Однако, прослеженная эволюция этого извода, а также примеры образования других сокращенных изводов древнейших иконографических схем - таких как "Богоматерь Корсунская" и "Богоматерь Казанская", заставляют связывать его происхождение с поздним XV в. или даже с XVI столетием. Старейшие сохранившиеся произведения извода "Богоматери Игоревской" также могут быть связаны с этим периодом12. Появление извода "Богоматери Игоревской" только в XVI в. предполагали Н.П. Кондаков и Н.П. Лихачев13.
Близкие аналогии композиции средника каргопольской иконы и примеры подобного же принципа сокращения древнего прототипа составляют изображения Богоматери и младенца на двух иконах XVI в. "Богоматерь Умиление Владимирская" (собрания П. Корина и Temple gallery) и "Богоматерь Одигитрия Смоленская" 1565 г. (?)14. Высокая нижняя граница их средников скрывает нижнюю часть фигуры младенца Христа и делает либо вообще невидимыми руки Богоматери, либо заставляет находить для них иное положение, чем в иконографическом протографе.
Таким образом, подводя итоги, еще раз отметим, что композиция с изображением Богоматери и младенца в среднике иконы из церкви Флора и Лавра на реке Свиль представляет сокращенный вариант, совмещающий особенности изводов "Богоматери Владимирской" и "Богоматери Донской", написанных на рубеже XIV и XV вв., складывается на рубеже XV и XVI вв. и имеет, несомненно, московское происхождение. Дальнейшее развитие этого извода и сокращение его до оплечного варианта получило позднейшее наименование "Богоматерь Игоревская"15.