Высокий иконостас, по общему мнению - это одно из центральных явлений русской средневековой культуры. Естественно, что вопросы его истории и типологии с давних пор привлекали внимание исследователей1. Особо в данном отношении следует выделить работы последних лет С. В. Филатова и В. М. Сорокатого2. Согласно С. В. Филатову, который во многом следует за предшествующими авторами, иконостасы ХV-ХVI вв. условно можно разделить на следующие четыре типа:
1. Двухъярусный иконостас, состоявший из местного и деисусного чинов.
2. Трехъярусный, включавший в себя либо местный, деисусный и праздничный чины, либо вместо праздничного такой иконостас завершался пророческим чином.
3. Четырехъярусный, состоявший из местного, деисусного, праздничного и пророческого чинов.
4. Пятиярусный, который, кроме чинов последнего типа имел дополнительный праотеческий чин3.
В свете введенного в оборот в недавнее время большого фактического материала, касающегося отдельных иконостасов ХV-ХVII вв., данная типология нуждается в последующей дифференциации. В настоящей работе мы попытаемся проследить историю и установить типологию только тех иконостасов, которые имели так называемую полную схему, то есть состояли из четырех или пяти ярусов. В последующем только такие иконостасы мы и будем называть высокими, подразумевая под этим термином не физическую высоту алтарной преграды, а упомянутую полноту ее схемы. Условно верхней хронологической границей нашего исследования принята середина XVII в., когда стали происходить многочисленные изменения в традиционной структуре высокого иконостаса. Будут также нами привлекаться отдельные памятники, относящиеся ко второй половине XVII в., но восходящие к более раннему времени.
Известно, что старейшим фрагментарно дошедшим до нас русским высоким иконостасом является созданный в 1408 г. для владимирского Успенского собора иконостас, первоначально включавший в себя, кроме местных икон, полнофигурный деисусный, праздничный и поясной пророческий чины4.
Важно подчеркнуть следующее. Во-первых, до сей поры не обнаружено никаких данных о наличии иконостасов столь полного состава в более раннее время. Во-вторых, этот иконостас возник в главной соборной церкви тогдашней русской митрополии. По-видимому, данные обстоятельства свидетельствуют в пользу предположения о том, что он был первым русским четырехъярусным иконостасом. Думается, несомненное новшество, которое представлял тогда такой иконостас, могло возникнуть лишь с санкции высшей церковной власти, и появление его в главном храме митрополии с Предельной наглядностью олицетворяло эту санкцию.
Характерной чертой владимирского иконостаса является его пропорциональная схема. Деисусные иконы имеют высоту 317 см, праздничмые - 125 см, и пророческие первоначально, по расчетам М. А. Ильина, - 165 см. Явное превосходство по вертикальным размерам деисусного чина над остальными чинами свидетельствует о его иерархическом господстве в данном иконостасе, т. е. основная идея владимирского иконостаса выражалась деисусным чином.
Небольшое различие в вертикальных размерах праздничного и пророческого чинов вряд ли имело содержательное значение. Скорее всего, несколько большие вертикальные размеры икон пророческого ряда при взгляде снизу скрадывались, и они казались почти равными по высоте иконам праздничного ряда. И, как свидетельствуют сохранившиеся иконы иконостасов ХV-ХVI вв., по традиции, существовавшей в ту эпоху, иконы праздничного и пророческого чинов иконостасов данного типа должны были иметь примерно равные высоты. Так, например, равны по высоте праздничные и пророческие иконы иконостаса конца XV - начала XVI вв. Никольской церкви в Гостинополье5, а в иконостасе Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря 1497 г. пророческие иконы даже чуть меньше по высоте, чем праздничные6. Но все-таки в большинстве иконостасов пророческие иконы несколько выше праздничных.
На наш взгляд, два основных фактора, имевших содержательный характер, являются определяющими для отнесения высоких иконостасов к тому или иному типу:
1) Пропорциональная схема.
2) Важнейшие особенности иконографии отдельных чинов, точнее - какие изображения в них представлены, полнофигурные или поясные.
Во владимирском иконостасе 1408 г. уже отчетливо присутствуют все характернейшие черты первого типа высокого иконостаса. Единственным отличием от большинства последующих иконостасов этого типа является то, что владимирский иконостас был расчленен подкупольными столбами, то есть он не был сомкнутым. Полагают, что один из первых или самый первый сомкнутый иконостас данного типа появился около 1427 г. в Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря. Таким образом, в троицком иконостасе мы видим вполне завершенный вариант первого типа высокого иконостаса. Уже не раз отмечалось, что по образцу владимирского и троицкого иконостасов создавались некоторые иконостасы ХV-ХVI вв. В частности, владимирский иконостас послужил образцом для иконостаса 1481 г. Успенского собора Московского Кремля7 и иконостаса 1497 г. Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря8. Наличие одного и того же типа высокого иконостаса в трех важнейших храмах России - в Успенских владимирском и московском, а также Троицком Троице-Сергиева монастыря - определило широчайшее распространение этого типа в XV-ХVI вв. Кроме указанных к первому типу можно отнести так называемый кашинский иконостас середины XV в.9, иконостас конца XV - самого начала XVI в. Никольской церкви села Гостинополье близ Новгорода10, иконостас 1502-1503 гг. собора Ферапонтова монастыря11, иконостас XVI в. собора новгородского Хутынского монастыря12, иконостас XVI в. тихвинского Успенского собора13, иконостас около 1570 г. соловецкого Преображенского собора14, иконостас XVI в. (?) церкви Иоакима и Анны новгородского Софийского двора15, иконостас второй половины XVI в. церкви села Спасского близ Переславля-Залесского16. Этот список можно было бы продолжать. Но и его достаточно для утверждения о том, что первый или, условно говоря, владимирский тип иконостаса являлся наиболее распространенным и даже господствующим в ХV-ХVI вв., конечно, только среди высоких иконостасов17.
Но и он не был единственным типом четырехъярусного иконостаса. Как документально установлено, в 1485 г. Дионисием для Успенского собора Иосифа-Волоколамского монастыря был создан иконостас, состоявший из местного, поясного деисусного, праздничного и поясного пророческого чинов18. Ныне трудно сказать, был ли этот иконостас первым в России или восходил к более ранней традиции. К сожалению, он не дошел до наших дней. Однако сохранилось, по крайнeй мере, два подобных иконостаса: в Успенском соборе Белозерска (середина XVI в.)19 и в церкви Иоанна Лествичника (вторая пол. XVI в. ?) Кирилло-Белозерского монастыря20. У обоих этих иконостасов, хотя иконы деисуса и поясные, пропорциональные соотношения между высотой деисусного, праздничного и пророческого чинов примерно те же, что и у иконостасов первого типа. Можно думать, что и иконостас 1485 г. Иосифо-Волоколамского монастыря имел ту же пропорциональную схему. Об этом косвенно свидетельствует то, что в описях монастыря его поясной деисус называется ''большим''21. Таким образом, во втором типе высокого иконостаса господствующая роль отведена деисусному чину. Этот второй тип иконостаса отличается от первого типа только характером иконографии деисуса. Поэтому можно предположить, что второй тип высокого иконостаса - назовем его условно волоцким - возник не самостоятельно, а появился в результате переработки первого типа высокого иконостаса.
Третий тип четырехъярусного иконостаса, по-видимому, впервые возник в новгородском Софийском соборе путем добавления к более древнему полнофигурному деисусному чину и праздникам полнофигурного пророческого чина в начале XVI в. Предположение о том, что последний возник в 1509 г., не подтверждено документально22. Несомненно, появление полнофигурного пророческого ряда высотой лишь немногим менее деисусных икон существенно изменило идею высокого иконостаса, в одинаковой мере присущую первым двум его типам. В третьем типе иконостаса деисус уже не обладает абсолютным господством. А это значит, что изначальная новозаветная идея иконостаса была здесь существенно потеснена, так сказать, ветхозаветной идеей, олицетворяемой пророческим чином.
По всей видимости, третий тип высокого иконостаса не был широко распространен в XVI в., хотя именно такой иконостас был создан в московском Благовещенском соборе в середине ХVI в.
Пропорциональные соотношения в третьем типе высокого иконостаса между полнофигурными иконами деисуса и праздниками, подобные соответствующим соотношениям в первом типе высокого иконостаса, позволяют предположить, что третий тип высокого иконостаса происходит от первого типа.
Далее мы подходим к проблеме появления в высоком иконостасе праотеческого чина, которая до сей поры является одной из самых спорных в науке. Одни исследователи предполагали, что праотеческий чин появился в начале XVI в.23 Другие - что в начале XV в. - в эпоху Андрея Рублева24. Г. В. Попов относит его к середине XVI в.25 С. В. Филатов, а за ним В. М. Сорокатый, рассмотрев большой объем письменных источников XVI - начала XVII вв., присоединились к последнему мнению26. Однако анализ приводимых ими документов свидетельствует, что до сей поры не найдено ни одного письменного источника, который бы прямо указывал на появление праотеческого чина именно в середине XVI в.27 Не cуществует и праотеческих иконостасных чинов этого времени28.
Мы знаем достоверно лишь о создании двух праотеческих чинов по заказу Бориса Годунова: для иконостаса Смоленского собора Новодевичьего монастыря в 1598 г.29 и для иконостаса Троицкого собора в Троице-Сергиеве монастыре в 1599-1600 гг.30 Источники же самого конца XVI - начала ХVIIвв. показывают, что в это время иконостасы с праотеческим чином в России были довольно редким явлением31. Широкое распространение их приходится уже на эпоху, наступившую после Смутного времени, т. е. на вторую четверть - середину ХVII в.
С появлением праотеческого ряда в иконостасе еще более усилилась ветхозаветная тема, и уже не раз отмечалось, что такой иконостас как бы представлял всю библейскую историю, правда, весьма специфически понятую. Пожалуй, именно данное качество пятиярусного иконостаса и позволяет приблизиться к пониманию причин его появления.
В 1580-1581 гг. произошло событие исключительного значения - Иваном Федоровым была Напечатана Острожская Библия. Впервые русский читатель получил сведенные воедино все библейские тексты.
Легко заметить, что пятиярусный иконостас изоморфен полному тексту Библии. Вряд ли это случайно. Скорее всего, распространение в России Острожской Библии32 стало одной из основных причин появления идеи пятиярусного иконостаса с праотеческим чином. Следовательно, иконостас с праотеческим чином возник, видимо, после 1581 г. Возвращаясь назад, можно предположить, что идея полнофигурного пророческого чина иконостаса новгородского Софийского собора была рождена под влиянием рукописной Геннадиевcкoй Библии 1499 г.
Существовавшие до 1581 г. три типа четырехъярусного иконостаса породили 5 типов иконостасов пятиярусных.
Надо полагать, от третьего типа четырехъярусного иконостаса произошло два типа пятиярусных иконостасов. Первый из них имел кроме местных икон полнофигурный деисусный, праздничный, полнофигурный пророческий и полнофигурный праотеческий чины. Наиболее ранним известным иконостасом такого типа, по-видимому, является дошедший до нас, правда, в перестроенном виде, иконостас 1598 г. Смоленского собора Новодевичьего монастыря. Второй тип - представлен местным, полнофигурным деисусным, праздничным, полнофигурным пророческим и поясным праотеческим чинами. Судя по описи 1601 г. Кирилло-Белозерского монастыря, к данному типу принадлежал иконостас придельной церкви Кирилла Белозерского33, возникший, очевидно, между временем освящения указанного придела в 1587 г. и временем составления описи 1601 г., т. е. в конце XVI в. Более ранние подобные иконостасы нам неизвестны. К тому же типу принадлежат дошедшие до нас иконостасы Благовещенского собора Московского Кремля и Софийского собора в Новгороде.
От первого типа четырехъярусного иконостаса происходит третий тип пятиярусного, состоящий из местного, полнофигурного деисусного, праздничного, поясного пророческого и полнофигурного праотеческого чинов. Одним из первых иконостасов такого типа, видимо, стал иконостас Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, после добавления к его древней четырехъярусной части в 1599-1600 гг. праотеческого яруса.
По всей видимости, от первого же типа происходил еще один тип пятиярусного иконостаса - состоявший из местного, полнофигурного деисусного, праздничного, поясного пророческого и поясного праотеческого чинов. Таков иконостас Георгиевской деревянной церкви (1651 г.) Покшенгского погоста Архангельской губернии34. Возможно, подобным же иконостасом в третьей четверти XVII в. являлся иконостас ростовского Успенского собора. Об этом свидетельствует то, что расстояние между тяблами, предназначавшимися для крепления праотеческого чина этого иконостаса, почти такое же, как расстояние между тяблами, в которых крепился, по-видимому, поясной пророческий чин35.
Наконец, от второго типа четырехъярусного иконостаса произошел пятый тип пятиярусного, он состоял из местного, поясного деисусного, праздничного, поясного пророческого и поясного праотеческого чинов. Таков сохранившийся в перестроенном виде иконостас в Успенском соборе Белозерска36 (иконы его праотечеокого чина отнесены О. В. Лелековой к концу XVII в.).
Предварительно время возникновения последних двух типов датируем концом XVI - серединой XVII вв.
Как видим, в пятиярусном иконостасе идея деисуса потеряла господствующее положение, потесненная идеями, выраженными в пророческом и праотеческом чинах, т. е. ветхозаветной идеей.
Особенно справедлив этот вывод для иконостаса с полнофигурным деисусным, праздничным, полнофигурным пророческим и праотеческим чинами. Одним из наиболее характерных памятников такого типа является дошедший до нас иконостас московского Успенского собора середины XVII в. В нем высота икон деисуса примерно равняется высотам икон пророческого и праотеческого чинов.
Итак, на настоящем уровне знания можно считать, что в России XV - середины XVII в. бытовало три типа четырехъярусных и пять типов пятиярусных иконостасов37.