Рассказ о крещении Руси в Повести временных лет ограничивается, как известно, сведениями о крещении князя Владимира, киевлян и строительстве Десятинной церкви в Киеве1. В этих известиях отсутствуют какие-либо сведения о распространении христианства на другие территории Киевского государства, в частности на территории Новгородской и Ростовской земель. Поэтому, начиная уже с В.Н. Татищева, исследователи, так или иначе обращающиеся к этим событиям, привлекают в качестве источников позднейшие летописи XV, а чаще XVI вв. Действительно, в летописях XVI в., таких, как Тверская, Воскресенская, Никоновская и некоторых других, находим такие известия о крещении северных русских земель, которые в Повести временных лет и восходящих к ней летописях отсутствуют. Это известие о крещении Суздальской земли, основании г. Владимира (Залесского) и строительстве здесь Успенской церкви; известие о крещении Новгорода и первом новгородском епископе Иоакиме Корсунянине; известие о крещении Ростова и строительстве здесь деревянной Успенской церкви епископом Феодором Гречином2. В настоящей работе сделана попытка выяснить происхождение этих известий.
Обращение к летописям XV в. показывает, что подробности крещения русских земель имеются уже в Софийской I и Новгородской IV летописях, а, значит, имелись и в их протографе. Здесь, однако, находим только два интересующих нас известия: об основании града Владимира в Суздальской земле и о крещении Новгорода3. Сведения о крещении Ростова, о ростовском епископе Феодоре и строительстве деревянной Успенской церкви в Ростове здесь отсутствуют.
Свод, лежащий в основе Софийской I (СI) и Новгородской IV (НIV) летописей, А.А. Шахматов в последних работах назвал сводом 30-х гг. XV в.4 Последний исследователь этого свода Я.С. Лурье, возвращаясь к ранней датировке А.А. Шахматова, определяет его как "свод 1448 г."5 Впрочем, видимо, и Я.С. Лурье понимает это определение как условное. В одной из последних своих работ он относит начало работы над протографом СI - НIV летописей к 30-м гг. XV в.6 Составление свода Я.С. Лурье связывает с деятелями митрополичьей кафедры, оказавшимися в это время в Новгороде7. Для свода - протографа СI - НIV летописей характерно объединение летописания Северо-Восточной Руси с новгородским летописным материалом. Неясным остается вопрос об общерусском источнике этого свода. Был ли это общерусский свод, связанный с митрополитом Фотием, как считали Шахматов и Приселков, или работа по сведению в одно произведение летописей русских земель была проведена непосредственно составителем протографа СI - НIV летописей. (гипотеза Я. С. Лурье)8.
Какими же источниками воспользовался сводчик при составлении интересующих нас статей? Главным новгородским источником свода - протографа СI - НIV летописей был Софийский временник - новгородская владычная летопись, составленная в начале 20-х гг. XV в.9 Эта летопись отразилась в трех дошедших до нас памятниках - С1Л, НIVЛ, Новгородской первой летописи младшего извода (Н1Л мл. изв.). Статья о крещении Новгорода имеется во всех трех летописях. Таким образом, ее источником для свода 30-40-х гг. XV в. послужил Софийский временник. В Н1Л мл. изв. эта статья помещена не под 991 г., как в С1 - НIV летописях, а под 989 г. Вероятно, под тем же годом она находилась и в Софийском временнике. Восходила ли эта статья к каким-то новгородским источникам Софийского временника или была внесена его непосредственным составителем?
А.А. Шахматов возводил ее к Синодальному списку Н1Л - единственному списку старшего извода летописи. Основанием этому, по мысли Шахматова, служило то, что "Софийский временник мог заимствовать его (этот текст - С.С.) только из Синодального списка, так как других источников у него не было"10. Однако, начало Синодального списка (по 1016 г.) утрачено, и мы не можем знать наверное, имелось ли в нем это известие. Думается, что предположение Шахматова находит косвенное подтверждение в следующем. Известно, что новгородские владыки получают почетный титул архиепископов с середины XII в. Однако, в младшем изводе Н1Л уже новгородские владыки XI в. именуются архиепископами11. Очевидно, что перед нами позднейшая тенденциозная правка. Но та же титулатура встречается и в Синодальном списке Н1Л12. Таким образом, замеченная нами правка восходит ко времени до конца XIII в. (время написания этой части Синодального списка). То же именование новгородского владыки архиепископом находим и в интересующем нас известии H1Л мл. изв. о крещении Новгорода. Отсюда делаем вывод, что ко времени указанной правки этот текст уже существовал. А.А. Шахматов связывал рассмотренную выше правку с редактурой 1167 г.13 Таким образом, и время появления известий о крещении Новгорода можно отнести к новгородскому летописанию ХI - ХII вв.
Итак, к середине XV в. в русском летописании имелись известия о крещении двух городов и, соответственно, территорий. Известие о крещении Киева восходило к ПВЛ и более ранним этапам русского летописания, а известие о крещении Новгорода - к новгородскому летописанию ХI - ХII вв. Эти известия были объединены уже в новгородском летописании. Известие о крещении Киева читается здесь, как и в ПВЛ, под 988 г., а известие о крещении Новгорода - под следующим, 989 г. Мы не знаем, как оно читалось на ранних этапах новгородского летописания, но в Софийском временнике, судя по Н1Л мл. изв., оно начиналось так: "Крестися Владимир и вся земля Русская; и поставиша в Киеве митрополита, а Новуграду архиепископа, а по иным градом епископы и попы и дияконы"14. Ниже новгородский архиепископ называется по имени - Аким Корсунянин. Таким образом, в центре летописного повествования о крещении Руси уже не один город, как в ПВЛ, а два. Киев и Новгород, а у истоков христианства в Новгороде, как и в Киеве, стоит корсунский священнослужитель. Проновгородская направленность подобного освещения событий крещения Руси несомненна.
Именно рассказ о крещении Руси новгородских летописей лег в основу повествования свода 30-40-х гг. XV в., отразившегося в С1 и более поздних летописях. Однако, новгородская версия крещения Русской земли претерпела в этом своде значительные изменения. Отметим, прежде всего, изменения в хронологии. Если в Н1Л крещение Новгорода помещено под следующим после крещения Киева годом - 989, то в своде 30-40 гг. XV в., при общем сохранении хронологической канвы, оно перемещено под 991 г. и объединено с известием о закладке в Киеве ц. Богородицы15. Таким образом, известие о крещении Новгорода отодвигалось от времени крещения Киева на три года. В этом известии появляются имена патриарха Фотия и киевского митрополита Леона, которые сводчик почерпнул, по мнению Шахматова, из церковного устава князя Владимира16. Но наиболее существенные дополнения были сделаны выше, в статье 988г. Здесь, в конце статьи, читаем: "Того же лета постави кнзь Владимир в Киеве первую церковь святаго Георгия, ноября в 26 день. И пришед из Киева в Смоленскую (очевидно, здесь в С1Л неверно передан текст протографа; следует читать "в Суздальскую", как в более поздних сводах) землю, постави град в свое имя Владимер, и спом осыпа, и церковь святую Богородицу сборную деревяну постави и вси люди крестив Русьские и наместници"17. Как видим, основание и крещение г. Владимира отнесено здесь к тому же году, что и крещение Киева, и происходит на три года раньше крещения Новгорода.
Уже сам факт основания Владимира в конце X в. вызывает серьезные сомнения. Территориальным центром Северо-Восточной Руси в это время был Ростов. Не пытаясь вступать в полемику по этому вопросу18, отметим, что в литературе это известие уже рассматривалось как "отражение идеологии правительственных кругов Москвы ХV - ХVI вв., стремившихся подчеркнуть значение г. Владимира и его патрональной святыни - Успенского собора"19. В противоположность этому, Н.Н. Воронин считал, что легенда об основании г. Владимира в конце X века "была создана в 60-х годах XII в. владимирской действительностью в обстановке борьбы за церковные права Владимирской Руси, борьбы с греческой "игемонией", противоречий между старым Ростовом и молодой столицей Владимиром, оспаривавших друг у друга церковное "первородство"20. Н.H. Вороний не привел аргументов в пользу своей точки зрения. Отметим, что в летописях и других памятниках XII в. следов борьбы между Ростовом и Владимиром именно за "церковное первородство" мы не находим. Наоборот, г. Владимир в это время четко осознавался обеими сторонами как более молодой церковно-политический центр. Наиболее ранним летописным сводом, в котором появляется известие об основании г. Владимира, является свод-протограф С1-НIV летописей. Соответственно это известие следует рассматривать прежде всего как факт историографии первой половины XV в., исходя из особенностей того памятника, где оно появляется. Свод-протограф С1-НIV летописей соединяет в себе черты общерусские и новгородские одновременно. Это обстоятельство позволило Я.С. Лурье предположить, что он был составлен в Новгороде деятелями митрополичьей канцелярии, оказавшимися там во время феодальной войны второй четверти XV в.21 Думается, что именно с митрополичьим летописанием следует связать и появление известия об основании г. Владимира.
С конца XIII в. Владимир становится резиденцией митрополитов "всея Руси". А с 1354 г. соборной грамотой патриарха г. Владимир был сделан официальным местом пребывания русского митрополита22. Однако, несмотря на признание Владимира митрополичьей резиденцией, он оставался второй по значимости кафедрой митрополии. Первой, по- прежнему, была Киевская23. Напомним, что Киевскую кафедру неоднократно захватывали соперники московских митрополитов, что приводило к временному расколу в митрополии. В таких условиях вопрос о статусе Владимирской кафедры по отношению к Киевской становился особенно острым. Статус Киевской кафедры обеспечивался, в первую очередь, ее древностью, основанием ее св. Владимиром, крестившим Русскую землю. Соответственно, известие об основании г. Владимира Владимиром Святославичем и строительстве там соборной церкви сообщало Владимирской кафедре древность, не уступающую Киевской.
Появление этого известия следовало бы ожидать именно в период раскола в митрополии. Однако, в 30-40-е гг. XV в. раскола не было. Со времени смерти митрополита Фотия, с 1431 по 1458 гг., когда в юго-западных русских областях вновь появился свой митрополит, русская митрополия включала и Киев, и Владимир. Преемником Фотия был митрополит Герасим (1434-1435), Исидор (1437-1442), а с 1448 г. митрополичью кафедру возглавил Иона. "Герасим смоленский, родом москвич, носил имя митрополита московского и всея России. Власть митрополита Исидора, до осуждения его, была признаваема равно в России и в Литве. Когда, наконец, великий князь Василий Васильевич решился на действительное поставление Ионы в митрополиты, то предварительно снесся с королем и великим князем литовским Казимиром, и не прежде, как получив от него согласие и грамоту, созвал епископов для осуществления своего намерения"24. Совсем иная ситуация сложилась в первой четверти XV в., в первые годы правления митрополита Фотия. По смерти в 1406 г. митрополита Киприана великий князь литовский Витовт, избрав своего кандидата на митрополию и послав его к патриарху, просил: "чтобы его поставили митрополитом, чтобы седел на столе киевской митрополии по старине, строил бы церковь по-давнему, яко наш: занежь Божиим изволением, мы место то обладаем, Киевом"25. Как видим, в планы Витовта входило изменение места пребывания митрополитов всей Руси, и аргументом к этому была древность, "давность", киевской кафедры. После назначения в 1408 г. митрополита Фотия, избравшим местом своего пребывания московскую часть митрополии, Витовт на некоторое время оставляет свои намерения. Но уже с 1414 г. в западных русских областях появляется свой митрополит - Григорий Цамблак26. Раздел митрополии продолжается недолго. В 1420 г. Фотий примиряется с Витовтом, и киевская часть митрополии вновь соединяется с московской. Таким образом, особенно остро, по крайней мере для первой половины XV в., проблема соотношения владимирской и киевской кафедр встала в промежуток между 1414 и 1420 гг. Не в этот ли период и появилось летописное известие, существенно меняющее статус владимирской кафедры? "Полихрон Фотия", общерусский митрополичий свод первой половины ХV в., А.А. Шахматов считал одним из источников свода-протографа С1 - НIV летописей. Его составление он относил к 1423 г.27 М.Д. Приселков предложил иную датировку - 1418 г.28 Именно в этом памятнике могло появиться интересующее нас известие об основании г. Владимира. Таким образом, были созданы "исторические основания" для "уравнения... Владимира с "матерью градов русских" Киевом", но не в рамках борьбы Андрея Боголюбского за владимирскую автокефальную епископию, как считал Н. Н. Вороний29, а в ходе развернувшейся в первой половине XV в. борьбы между киевской и московской частями митрополии за место пребывания митрополита "всея Руси".
Итак, в своде 30-40-х гг. XV в. к известию о крещении Киева были присоединены два известия, существенно расширяющие географию повествования о крещении Русской земли. Одно из них восходит к новгородскому летописанию и в том виде, в котором оно дошло, возводит существование новгородской архиепископской кафедры к первым годам христианства на Руси. Второе существенно повышает статус г. Владимира - официальной резиденции русских митрополитов. Его происхождение можно связать с митрополичьим летоописанием первой половины XV в. По происхождению эту версию крещения Русской, земли можно назвать новгородско-владимирской, или точнее, новгородско-митрополичьей. Появление этой версии объясняется общим компромиссным характером свода-протографа С1-НIV летописей.
Думается, что в связи с этой версией крещения Русской земли приобретают особый смысл некоторые другие тексты, время происхождения которых - первая половина XV в. Отметим, прежде всего, известие о построении града Владимира "в Суздальской земле", имеющееся в дополнительных статьях Н1Л мл. изв. Свод 30-40-х гг. XV в. был известен составителям Н1Л мл. изв.30, однако, в упомянутом известии основание г. Владимира связывается с деятельностью Владимира Мономаха: "Сын Володимеров (так! - С.С.) Мономах, правнук великого князя Владимира. Сий поставил град Владимерь Залешскый в Суждальской земле, и осыпа его спом, и созда первую церковь святаго Спаса за 50 лет до Богородична становления"31. В этом известии усматривается прямая полемика с соответствующей статьей свода 30- 40-х гг. XV в. Летописец имеет ввиду не строительство крепости32, а основание города. В этом убеждает упоминание ц. Спаса, как первой церкви, построенной во Владимире. Таким образом, версия крещения Русской земли, появившаяся в своде 30-40-х гг. ХV в., в новгородском летописании принята не была.
О том, что прямая полемичность статьи Н1Л осознавалась современниками, свидетельствует статья 1108 г. Львовcкой летописи: "Того же лета свершен бысть град Владимер Залешьский Володимером Мономахом, и созда в нем церковь камену святаго Спаса, а заложил его бе преже Владимир Киевский"33. Здесь видна попытка примирить известия об основании г. Владимира свода 30-40-х гг. XV в. и Н1Л. Дата 1108 г., введенная составителем известия Льв. летописи, восходит к расчету лет в статье Н1Л ("...за 50 лет до Богородична становления")34. В основе Льв. лежит свод 1518 г., связанный с митрополичьим летописанием35. Этот свод, в свою очередь, основывался на более раннем своде, составленном около 1489 г. и связанном, как предполагают Б.М. Клосс и В.Д. Назаров, с клиром московского Успенского собора36. Вероятно, на одном из этих этапов истории Льв. и были объединены противоречащие друг другу известия об основании г. Владимира.
Другим текстом, противостоящим версии свода 30- 40-х гг. XV в., является статья о крещении Руси и учреждении епископских кафедр, уделяющая особое внимание Ростову. Она дошла в нескольких списках, каждый из которых имеет свои особенности. Древнейший список статьи дошел в виде приписки к краткому летописчику, находившемуся первоначально в одном из сборников известного книгописца Кирилло-Белозерского монастыря Ефросина ("летописчик Ефросина")37. Время составления летописчика - 50-е гг. ХV в."38
Подробное известие имеется и в другом сборнике Ефросина (ГПБ, КИР. Бел, собр., № 6 (1083. Л. 300-303). Сборник в целом датируется 80-ми гг. XV в.39 Статья о крещении Русской земли имеется здесь в составе произведения, написанного на л. 300-308 об. Это произведение имеет заглавие "Се поминание святые Богородици епископь и въсея Ростовская земли за цари, за князи, за митрополиты и за епископы, за архимандриты и за игумены, о иереском чину и о мнишьском, и о всех правоверных христианех:"40 и является предисловием к Синодику ростовского Успенского собора XV в.41 Аналогичное предисловие сохранилось в позднейших ростовских Синодиках - Синорике Богоявленского монастыря (втор. пол. ХVII в.)42, Синодике ростовского Успенского собора (середина XVII в., без первой статьи)43. Текст о крещении Руси и основании епископских кафедр составляет первую статью предисловия.
И, наконец, сходный текст сохранился в сборнике служб и житий ростовских святых из собр. А.А. Титова (ГПБ, собр. Титова, №2059). Сборник датируется рубежом ХV - ХVI вв.44 Произведения, вошедшие в него, несомненно подбирались в соответствии с единой темой, что позволило А. А. Титову назвать этот сборник "Ростовским патериком". Интересующий нас текст открывал сборник, однако, первые его листы оказались утраченными. Текст сохранился только на л. 3 и не имеет ни начала, ни окончания45.
Сравнение всех трех текстов показывает, что они имеют общую основу, соответствующую, в целом, известию летописчика Ефросина. Приводим это известие по публикации А. А. Зимина: "В лето 6496 во царство Василья и Коньстантина от патриарха Фотея крестися Владимир в Корсуни и привtде с собою из Грек перваго митрополита Лесна и с нимь 4 епископы и крести всю землю Руськую. И ее бысть 1 митрополит Леон и нарече Владимер митрополию в Киеве. А тех 4-х епископов посади по градом: Белъград нарече архиепископью, посади в нем 1-го епископа; другаго Ростову, Феодора именем, посла его с мучеником Борисом, тъи бысть 1 епископ в Ростовt, крести всю землю Ростовскую и Суздальскую; З-го в Чернигов; 4-го в Волыньскую землю. Там же cи 4 епископи первонастольници, нарицаються яко ж и апостолcкая проповедь: от кого прежде была, еуангелие божественая проповеди и от кого крещение приали, суть первонастольници. Яко же и от сих нача множитися православная вера хрестьяньская; и оттоле начаща ставити по иным градом епископы в Новгъград, в Полтеск, в Волыньскую землю. Ярослав сын Владимерь постави 1-го епископа в Новъград Иакима Волошанина. Тогда же и сына своего старейшего Владимера в Новеграде посади"46.
Статья Ростовского Синодика распространена в начальной части известиями о взятии Корсуня и женитьбе князя Владимира, однако, окончание ее почти полностью соответствует известию летописчика Ефросина47. Статья в сборнике из собр. А.А. Титова не дошла полностью, однако текст, читающийся в начале сохранившегося отрывка ("...своему по нем княжение држащим в Руси, и клятвами страшными утвердив, и по нем правовернии велиции то же прияли готово и к тому много приложили, создавши церкви божиа...")48, отсутствует в известии летописчика Ефросина и в статье синодичного предисловия. После этого текста в сборнике собр. А.А. Титова следует общее для всех трех статей: "А тех 4 епископов Владимер посади по градом..."49. Таким образом, имея общую основу, соответствующую известию летописчика Ефросина, статьи синодичного предисловия и "Ростовского патерика" имели разное начало и могут быть определены как вторичные по отношению к этой основе. В то же время мы не можем быть уверены, что статья летописчика Ефросина достаточно полно эту основу отражает. Вторичность текста синодичного предисловия видна и из следующего обстоятельства. После слов "...тем си 4 епископи первонастолнии нарицаются", здесь идет текст "и нача множитися правоверная вера... и в Велыньскую землю"50. Последний попал явно не на место. Это видно и из сравнения с известием летописчика Ефросина, где он читается ниже, и из того, что этот текст разрывает связную по смыслу фразу (за ним читаем: "яко же и апостолская проповедь от кого прежде была, евангелие божественныа проповеди, крещение от кого прияли - то суть первонастолници"). Очевидно, перед нами ошибка переписчика. Но это не ошибка писца сборника Ефсина. Та же ошибка имеется в соответствующем тексте Синодика ростовского Богоявленского монастыря (вторая пол. XVII в.). Отсюда делаем вывод, что этот дефект имелся уже в тексте Синодика ростовского Успенского собора XV в. Попробуем уточнить время происхождения протографа рассмотренных выше статей. Думается, что датирующим признаком могут служить имена патриарха Фотия и митрополита Леона. Впервые в летописании они появляются в протографе С1 - НIV летописей. Если предположить, что именно этот памятник (или восходящие к нему летописи) послужили, в данном случае, источником для интересующих нас статей (а не наоборот, что представляется менее вероятным), то нижней границей их появления следует считать время появления этого памятника (30-40-е годы XV в.), или его общерусского источника (1418?). На верхнюю границу указывает датировка летописчика Ефросина - 50-е гг. XV в.51, а так же датировка Синодика ростовского Успенского собора - до 1448 г.52
Обратимся к тексту статьи о крещении Руси и появлении епископских кафедр (по летописчику Ефросина). Сравнение с рассмотренными выше статьями С1 - НIV летописей показывает, что версия ростовского памятника коренным образом от них отличается. В ростовском тексте находим два перечня епархий - созданные при Владимире и созданные при Яроcлаве (Волынская упоминается в обоих перечнях). Из четырех епархий первого перечня три находились в пределах южной Руси. Из северных русских епархий названа только ростовская. Названо и имя первого ростовского епископа - Феодор. Это имя появилось еще в ранних редакциях жития Леонтия Ростовского, созданных в конце XII - начале XIII вв.53 Н.Н. Вороним объясняет появление имени первого ростовского епископа стремлением автора жития подчеркнуть "древность крещения Ростовской земли и древность ее епископии"54. Вероятно, именно ранними редакциями жития Леонтия и воспользовались ростовские книжники первой половины XV в. Имя епископа Феодора было привлечено с теми же целями, но в новой исторической обстановке. Ниже в статье летописчика Ефросина отмечается, что Феодор крестил не только Ростовскую, но и Суздальскую землю. При этом ничего не говорится об основании г. Владимира. Возникновение Новгородской епархии отнесено здесь ко времени Ярослава Владимировича (любопытно, что в статье Синодика он назван "Правосуд"). Это очевидное отличие от новгородско-митрополичьей версии объясняем стремлением обосновать древность Ростовской кафедры и, соответственно, умалить древность кафедры Новгородской. Имя первого новгородского епископа в ростовской статье отличается от имени в своде протографе С1-НIV летописей и в Н1Л. В ростовской статье он назван не Иоакимом Корсунянином, а Иоакимом Волошанином. Думается, что этот факт также объясняется стремлением умалить древность Новгородской кафедры.
Ведь "Корсунянин" должен быть непосредственно связан с Корсунем, а значит и со временем Владимира Святого.
Появление подобной версии крещения Русской земли можно связать непосредственно с Ростовской кафедрой. В пользу этого свидетельствует появление этой статьи в Синодике кафедрального собора Ростовской епархии. Такой шаг, несомненно, имел программный характер. Середина XV в. - время изменения статуса Ростовской владычной кафедры. В декабре 1448 г. ростовский епископ Ефрем принимает участие в поставлении на митрополию рязанского епископа Ионы. Здесь же Иона возвел его в сан архиепископа55. Изменение статуса ростовского владыки в это время вряд ли является случайным. Оно было подготовлено внутриполитической обстановкой того времени. Те немногие сведения о роли ростовского епископа Ефрема в феодальной войне второй четверти XV в., которые дошли в летописях, позволяют сделать вывод, что он являлся активным сторонником Василия Темного. Так, например, весной того же 1448 г., после перемирия с Дмитрием Шемякой под Костромой Василий Темный отправляется к ростовскому владыке: "...А Велик день взят в Ростове, а на завтрее празднова Благовещение в Ростове же и пирова у владыки Ефрема"56. Думается, что причиной пиров у ростовского владыки явились не только религиозные праздники, но и крупный политический успех в борьбе с Шемякой. Некоторые выводы о статусе ростовского владыки можно сделать из перечисления в летописях русских епископов. Ефрем значится первым и на соборе, обсуждавшем "латинскую ересь" митрополита Исидора в 1438 г., и на соборе, на котором был впервые избран "своими епископами" митрополит всея Руси57. В известии о нахождении на Москву царевича Мазовши в 1451 г. подчеркивается, что в осажденной Москве были оставлены "прежде всех" митрополит Иона и архиепископ ростовский Ефрем58. Существенно, что все эти известия восходят к официальному великокняжескому летописанию, а это значит, что перед нами свидетельства именно официального статуса ростовского владыки. В своей борьбе с Дмитрием Шемякин великий князь, несомненно, нуждался в поддержке церкви, которая нередко выступала третейским судьей в междукняжеских отношениях59. Виднейшими представителями церкви были митрополит и новгородский архиепископ. В 1448 г. русским митрополитом стал лояльный по отношению к Василию Темному Иона. Что же касается новгородского владыки, то его роль в конфликте была противоречивой. Он не возражал против избрания Ионы, но на соборе епископов не был, ограничившись вместе с тверским епископом присылкой грамот. В 1450 г. именно в Новгороде укрылся Дмитрий Шемяка после поражения под Галичем60 и в 1452 г. после похода на Устюг61. Эти обстоятельства, а также общие антимосковские тенденции в политике Новгорода могли вызвать попытку если не умалить его церковное значение, то противопоставить ему другой центр, не менее древний. С этой точки зрения закономерным выглядит обретение ростовскими владыками почетного архиепископского титула. Возможно, в процессе подготовки этого акта и потребовались аргументы в пользу древнейшего происхождения ростовской епископии. Таким образом, появление проростовской версии крещения Русской земли могло объясняться стремлением великокняжеской власти, да и самих ростовских владык, утвердив древность и приоритет Ростовской кафедры, противопоставить ее Новгородской. Такая попытка хорошо объясняется и обстановкой феодальной войны, и последующими сложными отношениями с Новгородом. Свое разрешение московско-новгородский конфликт получил в 1478 г., когда в результате похода на Новгород Иван III "...отчину свою Великий Новгород привел в всю свою волю и учинился на нем государем, как и на Москве"62. Вероятно, в результате этого похода отпала и необходимость в противопоставлении Ростовской епископской кафедры Новгородской.
Об этом свидетельствует переработка рассмотренной выше ростовской версии крещения Русской земли в одной из редакций жития Леонтия Ростовского (четвертой по В.О. Ключевскому, десятой по Г.Ю. Филипповскому)63. Время составления этой редакции жития - последняя четверть XV века64. Начальная часть жития распространена текстом, несомненно основанном на рассмотренных выше ростовских статьях. Это следует и из общей структуры (приводятся имена патриарха Фотия и митрополита Леона; рассказывается о женитьбе кн. Владимира; рассказывается о 4 первых епископах), и из дословных совпадений. Однако, рассказ о первых русских епархиях здесь существенно изменен. В рассмотренных выше ростовских статьях образование первых епархий проходило в два этапа - во времена кн. Владимира и во времена кн. Ярослава. В тексте жития говорится только о времени кн. Владимира, однако, первый перечень епархий оказался опущен. В результате ростовская епархия оказалась в одном ряду с новгородской65. Это свидетельствует о попытке примирить ростовскую и новгородскую версии крещения Русской земли. Новым элементом, по сравнению с упомянутыми выше ростовскими статьями, являются здесь также сведения о строительстве епископом Феодором церкви Богородицы в Ростове66. Это известие восходит к ранним редакциям жития Леонтия, где говорится, что церковь построил "прежде бывший епископ"67.
Следующим этапом эволюции рассмотренных выше версий крещения Русской земли являются летописные своды XVI в. В основе изложения событий крещения Руси в летописях XV века лежит новгородско-митрополичья версия С1Л. Однако, в летописях Тверской, Воскресенской, Никоновской, Владимирском летописце наряду с известиями, восходящими к С1Л появляются уже знакомые нам известия о крещении Ростова епископом Феодором и строительстве здесь церкви Богородицы68. Таким образом, в этих памятниках все версии событий конца X в. оказались объединены, а противоречия между ними - сглажены. К какому же источнику могли восходить ростовские известия этих летописей? А.А. Шахматов считал, что этим источником был "Ростовский свод 1419 г. с продолжениями"69. Основанием этому служили некоторые общие чтения Тверской и Воскресенской летописей70. Однако, эти общие чтения встречаются только в повествовании 1015 г. и не имеют специфически ростовских черт. Нет между ними и полного совпадения. В то же время во Владимирском летописце, где также имеются известия о ростовском епископе, указанные Шахматовым черты сходства Воскресенской и Тверской летописей отсутствуют. Это позволяет предположить, что источником известий летописей XVI в. о деятельности ростовского епископа Феодора могло быть внелетописное произведение - житие Леонтия Ростовского в редакции последней четверти XV в.71 Именно в этом памятнике, как и в названных выше летописях, основание Ростовской и Новгородской епархий отнесено ко времени кн. Владимира. Наконец, в житии Леонтия, как и в летописях, упоминается о строительстве в Ростове в конце X в. церкви Богородицы.
Подведем итоги. Сведения о крещении Русской земли и появлении первых епархий, получившие широкое распространение в письменности ХV - ХVI вв. восходят, в своей основе, к ростовским и новгородским источникам домонгольского происхождения. Эти сведения были привлечены и заново осмыслены и переработаны в историографии XV века. На их основе в первой половине XV в. были созданы взаимоисключающие версии крещения Русской земли и образования первых епархий, отразившихся в Новгородской 1 летописи, протографе С1 - НIV летописей, кратких ростовских статьях. Появление этих взаимоисключающих версий событий крещения Руси и образования первых русских епархий можно связать с соперничеством крупнейших владычных кафедр XV века - Ростовской и Новгородской. В это же время появляются летописные известия, возводящие основание г. Владимира к деятельности Владимира Святого. Эти известия должны были укрепить позиции московских митрополитов в их борьбе с конкурентами из западной части митрополии. Во второй половине XV - начале XVI вв. появляется тенденция к примирению различных версий событий конца X века и объединению их в рамках единого повествования. Эта тенденция может быть связана с протекающими в это время объединительными процессами, когда на смену узкоместной трактовке этих событий приходит общерусская.