До революции в Ростове и Ростовском уезде на церковных и монастырских колокольнях насчитывалось более 1200 колоколов1. К настоящему времени из этого огромного числа уцелело лишь несколько десятков. Некоторым обстоятельствам гибели ростовских колоколов посвящена данная работа.
В январе 1918 г. в России вступил в силу декрет СНК "О свободе совести...", согласно которому все "церковное имущество" объявлялось народным достоянием, а право распоряжаться им возлагалось на местные органы власти2. Национализированные храмы вместе с "богослужебным имуществом" передавались "в пользование" верующим. В число "богослужебного" имущества входили колокола. Проводя в жизнь это постановление, Ростовские Советы депутатов в 1919 г. передали храмы и колокольни города и уезда общинам верующих3. Таким образом, с 1918 - 1919 гг. церковные общины Ростова и Ростовского уезда лишились права распоряжаться собственными колоколами. Юридическим лицом, ответственным за ростовские колокола, стал считаться Ростовский Совдеп.
В 1927г. XV съезд ВКП(б) провозгласил курс на индустриализацию страны. В области тяжелой индустрии особое внимание было обращено на развитие черной и цветной металлургии4. При этом подразумевалось, что одним из источников поступления цветных металлов должны стать колокола. Не случайно необыкновенную популярность в то время приобрел лозунг "Колокола - в фонд индустриализации страны!" Ярославская газета "Северный рабочий" в 1929 г. призывала: "Ярославцы! Сдадим государству весь цветной металл, который не используется на дело. ...Для скорейшего осуществления плана великих работ требуется большое количество цветного металла. Советский Союз испытывает медный голод. ...Наше требование - снять все колокола с имеющихся церквей и отдать их на дело индустриализации страны. ...На то мы и строители социализма, чтобы сметать все ненужное с нашего пути и превращать неиспользованные ценности в полезное для всех трудящихся Советского Союза дело"5.
С конца 1920-х гг. Ростовская организация Союза Воинствующих Безбожников (СВБ) развернула среди жителей города агитацию, направленную на прекращение колокольных звонов и снятие колоколов. Так, 3 ноября 1929 г. на районном заседании совета СВБ, созванном в преддверии празднования 12-й годовщины Октябрьской революции, было принято постановление, предписывающее всем городским ячейкам СВБ "провести кампанию по закрытию колокольного звона и передачу колоколов на индустриализацию страны"6. Городские ячейки СВБ после обсуждения этого вопроса на своих собраниях приступили к агитации населения, выделив из своей среды "уполномоченных", которым поручался сбор подписей жителей города под требованиями о прекращении колокольного звона в Ростове. На агитационных представлениях "живой газеты" "Безбожник" в 1929 г. звучали стихи:
"Пусть умолкнут Церковные звоны,
Не тревожат трудящихся слух.
Перельем колокола в меди тонны
И заменят их трактор и плуг"7
По данным Ростовского райисполкома, под безбожническими воззваниями поставили свои подписи более 7,5 тысячи человек8.
В первые январские дни 1930 г. Ростовский горсовет предпринял попытку временного запрещения в городе колокольных звонов. 6 января начальник административного райисполкома Малков обратился ко всем церковным общинам Ростова с предложением во время Рождественских праздников (6 - 8 января) "воздержаться от колокольного звона". Членам церковных советов, осмелившимся выступать против этого, грозило привлечение к ответственности в административном порядке9. В результате на Рождество 1930 г. ростовские колокола молчали.
Вслед за временными мерами последовали кардинальные решения. Менее чем через два месяца местные органы власти запретили колокольные звоны в Ростове окончательно. 28 февраля 1930 г. на заседание пленума Ростовского горсовета был вынесен вопрос о прекращении колокольного звона и снятии колоколов. Постановление гласило: "Имея в виду, что о прекращении колокольного звона заявило 7,5 тысяч человек жителей Ростова и прилегающих к нему слобод, решено колокольный звон прекратить и просить РИК возбудить ходатайство перед соответствующими органами о снятии колоколов с церквей города и передачи их в фонд индустриализации". Члены церковных советов всех храмов Ростова обязывались, давать подписку в том, что им "действительно объявлено о прекращении церковного звона"10. Итак, с конца зимы 1930 г. колокольные звоны в Ростове были официально запрещены.
Закономерным следствием запрещения колокольных звонов явилась "ликвидация" бездействующих колоколов. Механизм уничтожения колоколов был следующим. После закрытия храма колокола, наряду с наиболее ценной частью "церковного имущества" зачислялись в госфонд. Реализация колокольной бронзы по второй половине 1920-х -1930-е годы производилась через акционерное общество по торговле металлами, минералами и металлическим ломом - Рудметаллторг11. В конце 1930-х -1940-х гг. колокольную бронзу принимали заготпункты Вторцветмета, при этом стоимость одной тонны колокольного лома составляла 8350 руб.12
Часть колоколов из закрытых храмов передавалась в Ростовский музей. Некоторые из хранящихся в музее колоколов подлежали реализации, то есть поступали в Рудметаллторг непосредственно из музея. С конца 1920-х гг. в музей регулярно посылались циркуляры и даже направлялись должностные лица с целью обследования фондов музея "на предмет выделения в Госфонд имущества немузейного значения", в том числе и колоколов13. При изъятии колоколов из музея мнение музейных сотрудников зачастую не принималось во внимание. В 1929 г. за невыполнение распоряжения о передаче из фондов музея в госфонд "предметов из драгоценного металла был снят с должности директор музея Дмитрий Алексеевич Ушаков, возглавлявший Ростовский музей в 1920-х гг.14 В отчетной документации музея сохранились сведения о количестве колокольной бронзы, направленной в Рудметаллторг через Ростовский музей во второй половине 1920-х гг.:
| 1926 - начало 1929 гг. | 12907 кг (16 колоколов) |
| 1929 г. | 45836 кг, в том числе: |
| 7 мая | 4733 кг (5 колоколов) |
| 11 июня | 3748 кг |
| 21 августа | 17979 кг |
| 24 октября | 15600 кг |
| 22 декабря | 3776 кг15 |
Как видим, в 1929 г. через музей прошло в три раза больше колоколов, чем за три предыдущих года. К началу 1930-х гг. в фондах Ростовского музея числилось всего лишь около двух десятков небольших колоколов, представлявших интерес либо в историческом, либо в музыкальном отношении. Эти колокола сохранялись с целью их возможного экспонирования, а также в качестве материальной основы "музейного подотдела звонных инструментов"16.
Во второй половине 1920-х гг. Главнаука издала ряд постановлений, регламентирующих порядок изъятия колоколов. Так, согласно циркуляру "О ликвидации колоколов" от 29 декабря 1926 г. музеи обязывались сообщать "обо всех случаях самовольной съемки и реализации колоколов церквей и монастырей, находящихся в ведении или на учете Главнауки" в целях "не допущения самочинных действий". В инструкции "О ликвидации колоколов, не имеющих историко-художественного значения" от 30 марта 1927 г. указывалось, что изъятию подлежат все колокола ХIX -ХХ вв. кроме тех, которые отличались какими-либо "совершенно исключительными деталями". Из колоколов XVIII в. сохранились лишь те, которые отличались музейной ценностью или имели особое историческое значение (например, были снабжены надписями, украшениям; или особым образом связаны с местом нахождения), Колокола XVII в., как древние памятники, безусловно подлежали сохранению17. Однако мы сомневаемся, что на практике эти рекомендации брались в расчет.
По отчетам Рудметаллторга, за период с 1926 г. по май 1930 г. в Ростове было изъято около 73,5 тонны колокольной бронзы (при этом не учтен вес колоколов Спасо-Яковлевского монастыря)
| Название церкви, монастыря | Дата закрытия | Вес изъятых колоколов |
| Рожденственский монастырь | 1926 г. | 3748 кг |
| Крестовоздвиженская церковь | 1928 г. | 7571 кг |
| Борисоглебская церковь | 1928 г. | 1814 кг |
| Покровская церковь | 1928 г. | 5946 кг |
| Благовещенская церковь | 1928 г. | 2555 кг |
| Николоподозерская церковь | 1929 г. | 3700 кг |
| Предтечевская церковь | 1929 г. | 5602 кг |
| Леонтиевская церковь | 1929 г. | 5897 кг |
| Введенская церковь | 1929 г. | 3080 кг |
| Преображенская церковь | 1929 г. | 2539 кг |
| Лазаревская церковь | 1929 г. | 3580 кг |
| Покровская церковь | 1929 г. | 7864 кг |
| Петровский монастырь | 1930 г. | 4324 кг |
| Троице-Варницкий монастырь | 1930 г. | 8211 кг |
| Церковь Константина и Елены | 1930 г. | 2635 кг |
| Церковь Михаила Архангела | 1930 г. | 4324 кг18 |
По Ростовскому району к концу мая 1930 г. было реализовано около 46 тонн 800 кг колокольной бронзы, в том числе: с. Поречье - 23389 кг; г. Петровск - 7171 кг; с. Песошня - 1699 кг; с. Любилки - 3471 кг; с. Горки - 4588 кг: с. Троице-Нарядово - 5000 кг19.
Вторая советская пятилетка была объявлена "пятилеткой безбожия". К ее окончанию - первомайским торжеством 1937 г. предполагалось "ликвидировать" все действующие храмы и "изгнать само понятие Бога"20. Не удивительно, что за период с 1930 по 1933 гг. в Ростове были закрыты почти все оставшиеся к тому времени действующими приходские храмы, а в Ростовском районе перестало действовать большинство сельских церквей. К концу 1930-х гг. в городе остались две действующие церкви - Никольская и Толгская, а в районе - 25 незакрытых храмов, 10 из которых, впрочем, не действовали по причине отсутствия священнослужителей21. Не уцелели и колокола. К примеру, только за первую половину 1935 г. в Ростовском районе была "заготовлена" 61 тонна 460 кг колокольной бронзы22. По данным отчета Ростовского райисполкома, к октябрю 1936 г. в Ростове были сохранены колокола соборной звонницы, а в Ростовском районе - колокольные наборы семи храмов23.
К настоящему времени в неприкосновенности сохранились колокольные наборы ростовского Успенского собора (15 колоколов) и церкви Иоанна Богослова на реке Ишне (4 колокола ).
Итак, основная часть колоколов, существовавших в Ростове и Ростовском уезде, погибла во второй половине 1920-х - 1930-е гг., в период разгула провозглашенных советской властью антирелигиозных кампаний и "безбожных" пятилеток. В целом в Ростове и на территории бывшего Ростовского уезда было уничтожено более тысячи колоколов.