Целью данной работы является освещение новейшей истории п. Поречье-Рыбное, одного из крупных населенных пунктов Ростовского края. Хронологические рамки исследования охватывают период с конца 1990-х гг. по начало 2005 г. Отдельные аспекты темы, в частности современное огородничество, были частично рассмотрены нами ранее1.

Освещение определенных событий в населенных пунктах Поречской территориальной администрации производилось средствами массовой информации2. Источниками для исследования послужили материалы действующей в ГM3 «Ростовский кремль» научно-исследовательской, собирательской экспедиции. В ходе ее работы в 1999 – 2005 гг. были собраны вошедшие в сводные экспедиционные отчеты сведения о состоянии практически всех территориальных администраций PMO. В частности данные от информантов п. Поречье: специалистов ПТА, руководителей учреждений, огородников и т.д.3 Вся информация по ходу исследования записывалась на аудиокассеты.

Территория и население

Поречский сельский округ расположен в юго-восточной части Ростовского муниципального округа. Наименование территории администрации: Поречская территориальная администрация (далее ПТА). Общая площадь территории 5276,5 га. Центром сельского округа является п. Поречье-Рыбное, находящийся на расстоянии 17 км от Ростова. С севера на протяжении 17 км граница проходит по береговой линии озера Неро. С востока и северо-востока граничит на протяжении 12 км с Угодичской территориальной администрацией, с юга и юго-запада на протяжении 13 км граничит с Перовской территориальной администрацией. С запада на протяжении 6,5 км с Никольской территориальной администрацией, с северо-запада на протяжении 2 км с Шурскольской территориальной администрацией. Протяженность ПТА с севера на юг – 18 км, с востока на запад -11 км Рельеф равнинно-возвышенный. С юга на север на территории протекает река Сара, впадающая в озеро Неро4.

Поречский сельский округ включает в себя рабочий поселок Поречье-Рыбное, 4 села – Вексицы, Козохово, Климатино, Филимоново, а также 6 жилых деревень – Липовка, Караваево, Ново, Новая Деревня, Огарево, Твердино. 4 населенных пункта, деревни Звягино, Паздерино, Инеры, Григорово более 20 лет являются нежилыми, в них нет даже домов.

Количество домовладений в п. Поречье на 18 улицах: в 2001 г. – 758, в 2004 г. – 762. В сельских населенных пунктах постоянных хозяйств соответственно за те же годы: 271 и 227. Площадь земель, находящихся в распоряжении администрации: 710 га., в том числе сельхозугодий – 439 га., пахотных – 144 га. В 2000 – 2005 гг. Главой ПТА являлась Любовь Михайловна Шоломицкая. 1 октября 2005 г. ее заменил избранный населением на этот пост Александр Васильевич Подгорнов. Весной 2006 г. начал свою работу поречский муниципальный Совет, состоящий из 10 депутатов.

Данные о численности населения ПТА за последние 25 лет приведены в таблице:
1990 г.2002 г.2004 г. 
Всего населения ПТА:287824902527
в том числе: в Поречье:225719391949
в сельских населенных пунктах:621551578
детей дошкольного возраста:268181130
школьного возраста:385330310
трудоспособного населения:210811461267
в том числе работающего:1261810815
пенсионеров:847830820

Объекты муниципальной собственности, находящиеся на территории ПТА: очистные сооружения, водозабор и плотина, канализационно-насосная станция, тепловые сети, уличное освещение, водопроводные и канализационные сети. Бюджетные учреждения: общеобразовательная средняя школа, детский дом, детский сад №16, Дом культуры, врачебная амбулатория, дом сестринского ухода, аптека, библиотека, почта, АТС. На территории работают 12 торговых точек, филиал сбербанка, участок РоЭС, пожарная часть.

Имеется программа социально-экономического развития территории. Срок ее действия: 2004-2007 гг. Общий объем средств, предусмотренных на ее реализацию: 45,91 млн. руб.

Исполнение местного бюджета в части закрепленных местных налогов на территории:
 Расходы: План (тыс. руб.)Расходы: Факт (тыс. руб.)
2001 г.22852451
2002 г.39084161
2003 г.58165074
Сбор собственных средств:
Собрано всего (руб.)
2001 г.16500
2002 г.23600
2003 г.30350

Закупки сельхозпродукции у населения: Огурцы, капусту, лук, чеснок закупает у населения ЗАО консервный завод «Поречский» для производства овощных консервов. Упомянутые овощи, в особенности огурцы, закупаются частными лицами – скупщиками в центре поселка, для последующей продажи их на рынке. Скупщики – местные огородники и азербайджанцы. Последние 5 лет средняя цена за 1 кг огурцов в начале августа, держится на уровне 10 руб.

Оказание бытовых услуг населению: В 2003 г. населению было оказано бытовых услуг на сумму 75200 руб.

Общественное самоуправление, состояние правопорядка

За прошедший период на улицах п. Поречье, в сельских населенных пунктах были проведены сходы, избраны уличкомы и старосты. На сходах решались вопросы по долевому участию в строительстве разводящих газовых сетей, благоустройству, уборке мусора, а также о необходимости введения на территории целевого сбора.

На сходах в селах основной темой также была пожарная безопасность, уборка мусора, окашивание территории, обеспечение населения продуктами первой необходимости, ремонт колодцев, чистка прудов, устройство подъездов к деревням, чистка снега.

Наиболее важные проблемы:
1. Загрязнение территории из-за отсутствия организованных мест свалки мусора, сброса фекальных стоков в реку Сару;
2. Высокий уровень безработицы;
3. Высокая естественная убыль населения;
4. Криминальная обстановка на территории;
5. Низкий уровень благосостояния населения.

Цели и первоочередные задачи:
1. Газификация поселка;
2. Благоустройство поселка Поречье и населенных пунктов;
3. Реконструкция водозаборов, водопроводных и канализационных сетей;
4. Организация и создание отделения милиции при администрации;
5. Повышение благосостояния населения и укрепление его здоровья;
6. Снижение преступности;
7. Стабилизация работы ЗАО консервного завода «Поречский»;
8. Ремонт колодцев;
9. Чистка прудов;
10. Работа с молодежью;
11. Привлечение населения к благоустройству, озеленению территории;
12. Сохранение, ремонт и восстановление имеющихся на территории исторических памятников5.

Состояние правопорядка: Раскрываемость преступлений в 2001 г. – 59%, в 2002 – 85%, в 2003 – 89%. С целью обеспечения правопорядка на территории организован стационарный пост милиции.

Промышленность

Градообразующим предприятием на территории является ЗАО консервный завод «Поречский». В 2005 г. заводу исполнилось 125 лет. Поречский консервный завод является одним из старейших предприятий пищевой отрасли. Завод был основан в 1880 г. П.А. Коркуновым6. В 1970-е гг. он стал одним из крупнейших производителей консервной продукции в СССР. Ассортимент продукции составлял более 60 наименований: сгущенное молоко, мясные и мясорастительные консервы, соки, зеленый горошек, детское питание, различные виды консервированных овощей, соусы и т.д. Завод специализировался как на производстве консервов, так и на изготовлении жестяной банки. Он являлся поставщиком продукции для нужд армии и флота.

В XX в. завод несколько раз расширялся и реконструировался, превратившись из маленького цеха в крупное многопрофильное предприятие. В связи с переходом на рыночные отношения завод пережил ряд преобразований. Одной из основных задач в данное время является перевод работы котельной предприятия с мазута на природный газ, что значительно снизит себестоимость выпускаемой продукции. Не смотря на все трудности, завод продолжает развиваться, модернизируя оборудование, внедряя новые технологии в жестяно-баночном и консервном цехах, расширяя ассортимент и улучшая общее качество продукции.

В настоящее время завод выпускает около 40 наименований пищевых консервов: молочных, мясных, мясорастительных, растительных, обеденных. В 2002 г. произведено консервов 3278 тыс. условных банок (далее – туб.), реализовано – 2972 туб. В 2003 г. произведено консервов 10713 туб., реализовано – 9757 туб.

Повысилась производительность труда, увеличилась численность работающих. В 2002 г. среднесписочная численность – 75 человек, в 2003 г. – 219 человек, 1 квартал 2004 г. -255 человек. На начало 2005 г. на заводе работало 320 человек и только в 2004 г. принято на работу 50 человек. Рабочих возят на автобусе из г. Ростова, п. Шурскол, п. Петровское. Средняя заработная плата в 2002 г. – 1687 рублей, в 2003 г. – 2845 рублей, в 1 квартале 2004 г, – 3199 рублей.

На заводе освоен выпуск новых видов консервов – сгущенные кремы с витаминами, молоко сгущенное, вареное, картофель с низолактом. Функционирует жестяно-баночный цех, который выпускает 1 – 1,2 млн. банок в месяц. Планируется выпуск продукции по госзаказу7.

Огородничество

Еще 100 лет назад было отмечено, как сильно отличается ростовское огородничество «у себя на Родине» от того, как ростовские огородники ведут его в столицах8. На рубеже XX-XXI вв., несмотря на исчезновение отхожего промысла, в огородничестве достаточно четко просматривается те же два уклада, сосуществующие и взаимодополняющие друг друга. Традиционные формы огородничества были освещены нами ранее9. Передовые, современные технологии активно развиваются у огородников, торгующих в Москве и Подмосковье. Рамки сообщения не позволяют подробно рассмотреть данное «столичное» огородничество. Отметим лишь его особенности:
1. Переход к тепличному хозяйству.
2. Отапливаемые пленочные теплицы размера от 100 до 300 кв. м.
3. Оборудование теплиц водяным отоплением, стеллажами, водопроводом, даже подсветкой.
4. Более раннее начало огородного сезона, в январе, что позволяет многолетним цветам зацвести в первый год, увеличивая период вегетации в 2 раза (1 – 2 хозяйства).
5. Двойное покрытие пленкой в теплице.
6. Приоритет голландских семян.
7. Сев в ящиках с земляной смесью, пикировка в бумажные стаканчики, голландские «гармошки». Выращивание рассады многих растений также в деревянных ящиках 60X30, или пластиковых кассетах.
8. Продажа рассады с закрытой корневой системой, что дает 100% приживаемости.
9. Огромный ассортимент товара (50 – 60 сортов только цветов).
10. Оборудование автомобиля (фургона), автоприцепа стеллажами для перевозки ящиков с цветочной рассадой на рынок.
11. Постоянное место торговли на крупном московском, или подмосковном рынке.
12. Режим торговли на рынке – ежедневно.
13. Товар постоянно находится в торговой палатке, его не убирают, так как рынок охраняется.
14. Торгующий в палатке огородник на полгода снимает квартиру поблизости от рынка. (Современный отхожий промысел).
15. Товар подвозится из Поречья 2 -5 раз в неделю10.

Предпринимательская деятельность

В 2002 г. на территории округа были зарегистрированы и работали 71, а в 2004 г. – 64 индивидуальных предпринимателя, которые занимались торговлей продовольственными и промышленными товарами. На территории ПТА действует 12 торговых предприятий, в том числе в Поречье – 9. Объем товарооборота торговых точек, расположенных на территории составлял 10465 тыс. руб. в 2001 г., 15765 тыс. руб. в 2003 г. Наиболее крупные из них: Торговый центр «Диана» В.В. Гутенкова, магазины «Тройка» (продукты и промтовары) И.В. Шулеповой, «Мираж» Ю.В. Сартаковой, «Абакан» Н.Х. Халимова, «Аленка» А.А. Шкояна.

Социальная защита населения

На территории ПТА избран Совет ветеранов, организована первичная организация общества инвалидов. При администрации создана и работает комиссия по социальной защите населения, которая занимается рассмотрением заявлений и обращений граждан по вопросам оказания материальной помощи.

Комиссия обследует жилищно-бытовые условия жителей, выявляет малообеспеченные слои населения, многодетные семьи, нуждающиеся в помощи. Все ветераны, инвалиды, многодетные семьи взяты на учет. Им оказывается материальная помощь, выдается компенсация на топливо. Многим пенсионерам оказана помощь в оформлении пенсий и их перерасчету, в оформлении удостоверений «Ветеран труда», «Ветеран войны». Оказывалась помощь в обмене паспортов. На территории работают 7 социальных работников (Заведующая М.В. Шевченко), обслуживающих 47 пенсионеров. Проведена акция «Забота» – на дом выезжали парикмахер, сантехник, медик. При администрации работает комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав. Все неблагополучные семьи взяты на учет. Все работники бюджетной сферы обеспечиваются льготами на коммунальные услуги. Санитарное состояние территории: удовлетворительное – 65%, хорошее – 30%, образцовое – 5%.

Занятость населения:
 Количество созданных рабочих мест:Число безработных:
2001 г.4186
2002 г.5574
2003 г.6881

С Ростовским центром занятости населения налажено сотрудничество. Безработные принимались на общественные работы, оказывалась поддержка несовершеннолетним. Действует программа «Поддержка инвалидов». Важнейшей проблемой является убыточное содержание бани, переданной на баланс МП Петровское. Баня работает эпизодически.

При администрации созданы и работают комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав, комиссия по учету граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, комиссия по социальной защите населения, санитарная комиссия, Совет ветеранов, первичная организация общества инвалидов11.

Информация о регистрации актов гражданского состояния по Поречской территориальной администрации:
 2001 г.2002 г.2003 г.2004 г.
Умерло47726512
Родилось1116113
Зарегистрировано браков8772
Расторгнуто браков111099

Образование и воспитание

В Поречской общеобразовательной средней школе в 14 классах обучаются 232 учащихся. Педагогический персонал 28 учителей. Директором школы на протяжении последних 10 лет является Ангелина Леонидовна Усова. Руководство школы проделало большую работу по её лицензированию, в настоящее время при помощи и поддержке администрации РМО, управления образования получена лицензия до 2008 г. В школе оборудован компьютерный класс, где 10 компьютеров, интернет. Проведены работы по ремонту спортзала, классных комнат, их переоснащения современным оборудованием: мебелью, наглядными пособиями, различной техникой. Если говорить об успеваемости, в 2004-2005 учебном году она составила 99,2%. На «4» и «5» учатся 27% детей. В 2000-2001 гг. – 19% выпускников получили серебряные медали, в 2004-2005 гг. – 17%. Дети участвуют в различных конкурсах, проектах, спортивных соревнованиях на уровне округа, области, республики12. На хорошем уровне поставлена внешкольная воспитательная работа: в течение учебного года проводятся различные мероприятия с детьми и родителями, школа тесно сотрудничает с музеем «Поречского огородника»13.

Детским садом №16 руководит Николай Александрович Салтыков. В штате 7 педагогов, среди них музыкальный работник. Контингент детей по списку 67 человек в 4 группах. Наполняемость групп от 14 до 18 детей, есть возможность индивидуального подхода к каждому ребенку. Важнейшие направления деятельности: хорошая подготовка 100% детей к школе, освоение здоровье сберегающих технологий: закаливание, элементы массажа. Руководство детсада занимается его лицензированием.

Директором Климатинского детского дома практически с момента его основания в начале 1990 гг. была Татьяна Николаевна Ермолычева. Вся ее жизнь связана с дошкольным воспитанием. С сентября 2005 г. директор – Е.Н. Галчонкова. В штате 52 сотрудника. В детском доме в 3 группах находятся 30 воспитанников. Состав детей очень сложный: социальные сироты, сироты. С детьми проводятся различные мероприятия, общие и по группам – нравственное воспитание, воспитание здорового образа жизни, проведение досуга, краеведение. Детский дом лицензирован14.

Культура

Сельский дом культуры ведет свое начало с января 1918 г., когда в Поречье было создано культурно-просветительное общество15. В ДК работают 11 кружков и клубы по интересам, в которых занимаются более 160 человек. Создан хор ветеранов. Директором ДК более 10 лет работает Л.А. Дубнева. Коллектив работников дома культуры подготавливает и проводит культурные мероприятия ко всем праздничным датам, участвует во всех конкурсах, смотрах, фестивалях, проводимых РМО. Была проведена активная работа по подготовке к 60-летию со дня Победы в Великой Отечественной войне. На протяжении 3-х лет проводился «День зеленого огурца».

В августе 2001 г. при администрации был создан музей «Поречского огородника». Главным хранителем музея является Надежда Александровна Оленичева. В музее действуют выставки: «Быт поречского огородника», «История консервного завода», «Крестьянские и купеческие династии», «Архитектурные памятники села», «Народное образование», «Поречье в годы Великой Отечественной войны» и т.д. Для школьников, детей детского сада в музее регулярно проводятся занятия из цикла «История родного края». Некоторые экскурсии предусматривают ознакомление с теплично-парниковым хозяйством в гостях у местных жителей, чаепитие. Поречский музей сотрудничает с ГМЗ «Ростовский кремль» и является самым крупным из сельских музеев РМО16.

Более 100 лет в Поречье функционирует сельская библиотека (ныне филиал №5 Ростовской библиотечной системы ЦБС), которой руководит Александра Михайловна Шаронова. Поречане любят библиотеку, ее посещают около 40% населения. Здесь регулярно проходят различные мероприятия с детьми и взрослыми.

С целью занятости молодежи и сокращения детской преступности в штат администрации введена единица инструктора по физкультуре, население стало активнее заниматься физкультурой и спортом. Созданы секции волейбола, тяжелой атлетики, гиревого спорта, настольного тенниса, в них занимаются взрослые и дети. Занятия проходят в школьном спортзале. Спортивная команда участвует в спартакиаде РМО.

В 2005 г. было проведено несколько субботников, а в 2006 – начались реставрационные работы на храме Петра и Павла (настоятель о. Николай). Основной благотворитель – Ярославский холдинг «Губернский город и К» во главе с генеральным директором В.В.  Соловьевым. Проект предусматривает в течение 10 лет реставрацию и реконструкцию не только всего культового ансамбля, но и центра Поречья. Отметим здесь инициатора восстановления храма – московского художника Владимира Куприянова и активного общетсвенного старосту по делам церкви Валентину Николаевну Парыгину.

В рамках изучения голландского компонента в ростовском огородничестве и культурно-образовательного обмена налаживаются связи с посольством Нидерландов (авторы проекта – А.Г. Морозов, Д.А. Бражников).

Здравоохранение

Поречской врачебной амбулаторией более 10 лет руководит Л.П.  Никонова. Штат укомплектован медицинскими кадрами. Функционирует физиокабинет, лаборатория, стоматологический кабинет, имеется необходимый медицинский инвентарь и оборудование. Денежные средства на приобретение медикаментов и бензина выделяются своевременно. Но амбулатория расположена в приспособленном здании – каменном двухэтажном крестьянском доме. Для дальнейшей работы крайне необходимо провести ее лицензирование. На территории также функционируют Дом сестринского ухода (заведующая H.Н. Зеймуль), в котором пребывает 20 пациентов; аптека № 66 (заведующая Н.Н. Бояркина).

К сожалению, рамки сообщения не позволяют поместить сюда все материалы исследования, что необходимо сделать в отдельной работе, охватывающей Ростовский муниципальный округ в целом.

  1. Морозов А.Г. К вопросу о состоянии современного Ростовского огородничества на рубеже XX- XXI вв. на примере п. Поречье Ростовского муниципального округа. (По материалам полевого исследования). / СРМ. Вып. XII. Ростов, 2001. С. 331-339.
  2. Лариса Фабричникова. Бриллиантовая рука Ильича. / Газета «Золотое кольцо» 31 октября 2000 г.; Олег Гонозов. По кастрюле в праздник зеленого огурца. / Газета «Золотое кольцо» 8 августа 2001 г.; Поречская средняя школа. Радость от обучения. / Газета «Ростовский вестник» 4 октября 2001 г.; Оксана Якубович, Ольга Ангелова. Прошлое и настоящее огородной столицы России. Поречские контрасты. / Газета «Аргументы и факты Ярославль». № 42(151) октябрь 2001 г.; Поречская территориальная администрация. Вести из Поречья. / Газета «Ростовский вестник» 27 августа 2002 г.; Медалисты не подкачали. / Газета «Ростовский вестник» 29 августа 2002 г.; С. Седов. Прошлое и настоящее Поречья. / Газета «Ростовский вестник» 10 декабря 2002 г.; А Карцев. Праздник огурца в Поречье. / Газета «Ростовский вестник» 26 августа 2003 г; Наш корреспондент. Празднику в Поречье быть, если деньги раздобыть. / Газета «Ростовский вестник»25 сентября 2003 г.; Н. Макарова. Будни и праздники поречских пенсионеров. / Газета «Ростовский вестник» 30 сентября 2003 г.; Группа пожилых читателей. Праздник в библиотеке. / Газета «Ростовский вестник» 11 ноября 2003 г.; Е. Козлова «Радио Ростова». Поречские долгожительницы. / Газета «Ростовский вестник» 30 сентября 2004 г.; Н. Макарова. Юбилей в поречской стране. 125 лет Поречского консервного завода. 20 января 2005 г.; Н. Кашихина. «Сильнее смерти память поколений…». / Газета «Ростовский вестник» 15 марта 2005 г.; Н. Кашихина. «Судьба…». / Газета «Ростовский вестник»31 марта 2005 г.
  3. Информация: специалиста администрации Г.Н. Семенушковой, директора школы А.Л. Усовой, заместителя директора школы по воспитательной работе О.В. Кутинской, директора детского сада №l6 Н.А. Салтыкова, заместителя директора детского дома И.Н. Мельниковой, главного хранителя музея «Поречский огородник» Н. А Оленичевой, учителя рисования и черчения Д.А. Бражникова, учителя математики и информатики М.Р. Бражниковой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  4. Информация специалиста администрации Г.Н. Семенушковой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  5. Там же.
  6. Морозов А.Г. К истории консервной фабрики П.А. Коркунова в селе Поречье Ростовского уезда в 1875 – 1918 гг. / ИКРЗ 2001. Ростов, 2002 г. С, 182-188.
  7. Официальный сайт администрации Ростовского муниципального округа.
  8. О главнейших недостатках и мерах к улучшению Ростовского огородничества. Доклад Ярославскому отделу императорского Российского общества садоводства, читанный И.В. Шумковым 29 августа 1888 г. С. 1 – 2.
  9. Морозов А.Г. К вопросу о состоянии современного Ростовского огородничества… на примере п. Поречье Ростовского муниципального округа, (По материалам полевого исследования). / С. 331 – 339.
  10. Информация учителя рисования и черчения Д.А. Бражникова, учителя математики и информатики М.Р. Бражниковой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  11. Информация специалиста администрации Г.Н. Семенушковой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  12. Информация директора школы А.Л. Усовой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  13. Информация заместителя директора школы по воспитательной работе О.В. Кутинской. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  14. Информация директора детского сада Н.А. Салтыкова; заместителя директора детского дома И.Н. Мельниковой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.
  15. РФ ГАЯО. Ф. Р–183. Оп. 1. Д. 23. Л. 29.
  16. Информация главного хранителя музея «Поречского огородника» Н.А. Оленичевой. Аудиозапись, октябрь 2005 г.

Традиционные верования являются неотъемлемым компонентом русского этноса. В последние годы активно дебатируются вопросы, связанные с различными аспектами данного раздела русской народной культуры. В рамках современных исследований устойчивой тенденцией можно считать использование «регионального подхода» к проблеме. Однако в контексте традиционной культуры русских Ярославского Поволжья и, в частности, Ростовской земли, этот вопрос требует дальнейшего изучения. Последнее требует привлечения широкого круга источников и введения их в научный оборот.

Настоящее сообщение посвящено истории формирования и характеристике источников по традиционным верованиям крестьян Ростовского региона в XIX-XX вв.

Следует сказать, что русские народные верования, во многом связанные своим происхождением с дохристианской, языческой эпохой, и часто имевшие в основе неканонический культ сверхъестественных сил, резко осуждались православной церковью. В то же время, распространение этого явления в среде различных слоев русского общества вынуждало ее документально фиксировать данную категорию проступков. Последнее способствовало формированию определенного круга источников в архивных фондах духовных ведомств – консисторий и духовных правлений. Так, во второй половине XVIII – первой половине XIX вв. монастырские братии и благочинные были обязаны представлять епархиальному начальству «репорты о суевериях» – периодические донесения с мест о наличии раскола и суеверий. В качестве примера приведем выдержку из «репорта» Ростовского Петровского монастыря от 1807 г. Братия, отмечая, что в монастыре «имелось благополучно», сообщала, что «никакаких суевериев, ложных чудес и кликуш не усмотрено»1.

Интересные сведения содержат материалы следственных дел по обвинению в приверженности суевериям. В этом отношении по Ростовскому уезду выявлены дела «о запрещении лечить людей» крестьянину д. Григорково Степану Григорьеву (1750-1752 гг.)2, «о суеверных поступках» священника с. Демьяны Василия Семенова (1816-1817 гг.)3 «о кощунстве и шарлатанстве» дьячка с. Лев Ивана Алексеева Левского (1854-1857 гг.)4.

Вызывает интерес «дело» дьячка с. Льва Ростовского уезда Ивана Алексеева Левского. Как следует из материалов следствия, 28 октября 1854 г. ярославский помещик Петр Якимов Протопопов сообщал в Ярославскую духовную консисторию (далее – ЯДК), что обнаружил в кармане одежды своей умершей матери «три записки, писанные на четвертинках простой серой бумаге», в которых, по его мнению, присутствовало «какое-то кощунство и чародейство». Приведем выдержку из текста одной из «записок»: «исполнить на имя… Евдокеи, Софьи, Аграфены и Ксении… поставить свечу низом в верх», «порох положить в ихих комнатах и на ходу и кухне левою рукою разсыпать»5. Выяснив, что автором данных «записок» являлся «отставной» дьячок с. Лев Ростовского уезда Иван Алексеев Левский, помещик просил выяснить, «для чего он [Левский] написал таковые записки», и «поступить с ним, как законы повелевают»6.

3 декабря 1855 г. Левский сообщил, что составил «записки» «по короткому… знакомству» с матерью Протопопова, «как она говорила, к отдаче ей надлежащего поминовения по сыновней обязанности»7. 26 января 1856 г., по предписанию консистории, дьячок был «бессрочно» выслан в Белогостицкий монастырь «для понесения епитимии»8, однако 15 мая 1857 г. епархиальное правление разрешило вернуться ему в родное село с тем условием, «чтоб уклонялся от всех тех суетных и недостойных дел, за которые послан был в монастырь»9.

Обратим внимание, что в качестве подследственных фигурировали не только крестьяне, но и представители приходского духовенства. Отметим, что духовные лица часто упоминались в роли носителей суеверий в документах следственных процессов10. Прежде всего, данное явление можно объяснить низким уровнем образования представителей приходского причта в рассматриваемый период и, в частности, знания ими православной догматики. С другой стороны, сельское духовенство на протяжении долгого времени по уровню и образу жизни приближалось к своим прихожанам-крестьянам и нередко воспринимало их воззрения на окружающий мир, в которых присутствовал значительный пласт архаических «неканонических» представлений.

Следует сказать, что накопление сведений о поверьях и суеверных представлениях не являлось прямой задачей для церковных органов власти. Первая попытка целенаправленного собирания материалов по этнографии (включавшей и народные верования) в Ярославской губернии была предпринята в начале XIX в. 5 августа 1805 г. директор училищ Ярославской губернии получил постановление от училищного комитета при императорском Московском университете. Согласно предписанию, директор должен был переслать ярославским учителям выработанные Виленским университетом «Статьи для собирания наблюдений и сведений в физических предметах по округу императорского Виленского университета» для того, чтобы «они [учителя], соображаясь в своей губернии к образу мыслей и к обычаям жителей, делали свои наблюдения и замечания…». Директор училищ Ярославской губернии разослал копии «Статей» учителям гимназии Ярославля и уездных училищ, однако ответы на вопросы программы не поступили11.

Значительная роль в деле активного собирания материалов по русской народной культуре принадлежит образованному в 1845 г. отделению этнографии Русского географического общества (далее – РГО). 29 ноября 1846 г. член РГО Н.И. Надеждин выступил с докладом на тему «Об этнографическом изучении народности русской», в котором обратил внимание на необходимость исследования традиционной культуры русского народа, включавшей «разумные убеждения и глупые жесты, установившиеся привычки, труд и забавы, дело и безделье…»12.

В 1847 г. РГО опубликовало и разослало программу, в которой предлагалось всем желающим собирать материалы по народной культуре13. 27 июня 1847 г. ЯДК переслала Ростовскому духовному правлению «отношение» РГО, приглашавшего записывать «народныя сказки… песни, предания… народные обычаи, поверья, суеверия, приметы»14. Со своей стороны, консистория предписывала принять участие в данной акции «не только священникам и диаконам, но и причетникам», обещав «за хорошее собрание» внесение соответствующих отметок «в послужной список»15. Контроль над исполнением данного распоряжения на местах были обязаны осуществлять благочинные. Известно, что бульшая часть приходского духовенства не прислала требуемых сведений «по незамечанию своему»16. Наиболее полные и интересные сообщения были представлены настоятелем Покровской церкви г. Ростова Стефаном. Священник сообщал о бытовании среди прихожан примет и веры в силу знахарей и «заговоренную» ими воду: «[знахарь] наливает в чашку обыкновенной воды, делает над оною крест своей рукой, читает молитвы, потом погружает в воду какие-то камешки…»17.

Важное место в деле сбора материалов по традиционным верованиям ростовских крестьян XIX – начала XX вв. занимал Ярославский губернский статистический комитет (далее – ЯГСК), образованный 20 декабря 1835 г. на основе «Правил для статистического отделения при совете министерства внутренних дел и статистических комитетов в губерниях». Согласно «Правилам», комитет, во главе которого находился ярославский губернатор, должен был получать, проверять и обрабатывать статистические сведения, касающиеся губернии. Известно, что кроме постоянных членов, в состав ЯГСК входили лица «из постоянных жителей губернии», авторству которых принадлежала большая часть данных корреспонденций18.

В «Предисловии» к «Статистическому описанию Ярославской губернии», опубликованному в «Ярославских губернских ведомостях» (далее – ЯГВ) в 1850 г., авторы приглашали к собиранию и присылке «фактических сведений» по истории, этнографии и статистике региона19. Первым из приславших данные материалы был крестьянин А.Я. Артынов, который в серии очерков «Село Угодичи» представил сведения по истории родного села и подробную характеристику материальной и духовной культуры его жителей20.

Следует отметить, что важную роль в собирании материалов по различным аспектам народной культуры русских Ярославской губернии играли и программы, периодически помещавшиеся на страницах ЯГВ: «Записка для обозрения русских древностей Императорского археологического общества» (1855 г.)21, «Циркуляр о городищах» (программа ЯГСК) (1873 г.)22 «Запросы, на которые желательно получить разъяснения на [VII Археологическом] Съезде [6 августа 1887 г.]» (1887 г.)23, «Краткая программа вопросов, по которым желательно получение корреспонденций и статей с целью ознакомлять читателей Ярославских губернских ведомостей с бытом Ярославской губернии» (1888 г.)24.

Публикация данных программ стимулировала рост интереса к русской народной культуре со стороны широких социальных слоев Ярославской губернии. Авторство очерков о традиционных верованиях ростовских крестьян, публиковавшихся в ЯГВ во второй половине XIX в., принадлежало жителям Ростовского уезда: священников Н. Раевского25 и В. Апеллесова26, уездного исправника Крылова (инициалы неизвестны)27, земского врача В.И. Ивановского28, земского деятеля и краеведа А.А. Титова29, городского головы г. Петровска Н.К. Шахова30, упоминавшегося выше крестьянина с. Угодичи А.Я. Артынова31 и др.

Не меньший интерес представляют публикации в ЯГВ материалов по истории народных верований в регионе. Так в 1874 г. было помещено «Письмо архиепископа Павла к ярославскому губернатору Н.И. Аксакову» от 8 июля 1800 г. В «Письме» сообщалось о почитаемом источнике около с. Воскресенского Ростовского уезда: «окрестный народ из дальних мест ежедневно почти на то место стекается толпами и почерпая оную воду для излечения больных и для здравия своего, относят в домы свои, а через то слух о чудотворной сей воде далее и далее распространяется, а суеверие умножается»32.

Кроме того, любопытные описания народных верований помещали ЯЕВ, являвшиеся официальным печатным органом Ярославского епархиального правления. Последнее не могло не отразиться на характере изложения материала, часто подававшегося с критических позиций. Священники были призваны следить за «нравственным состоянием» прихожан и нередко сталкивались с проявлениями в их среде различных сторон «народной религиозности». Данные факты нашли место на страницах ЯЕВ, что делает это издание ценнейшим источником по традиционным верованиям ростовских крестьян XIX – начала XX вв.33

Известно, что с 1884 г. на основе «Положения об учреждении губернских исторических архивов и ученых комиссий» в России были созданы губернские ученые архивные комиссии, цель которых – приведение в порядок, изучение и публикация архивных дел и документов. В феврале 1887 г. по инициативе ярославского губернатора В.Д. Левшина была создана Ярославская губернская архивная комиссия (далее – ЯГУАК)34. Кроме работы с документами, сотрудники ЯГУАК активно занимались по губернии сбором археологического и этнографического материала, фольклора. Большая часть полученных сведений не была опубликована и отложилась в фонде ЯГУАК Государственного архива Ярославской области (Ф. 582). Часть данных материалов была доставлена из Ростовского уезда.

Ряд сведений по традиционным верованиям населения Ярославской губернии был напечатан на страницах изданий земств и статистических комитетов35. Подробность и репрезентативность информации, помещавшейся в данных сборниках, обеспечивалась, прежде всего, тем, что ее авторы (сельские врачи, учителя, земские деятели, крестьяне) непосредственно общались с носителями традиционной культуры. В данном отношении вызывает интерес работа А.А. Титова «Статистико-экономическое описание Ростовского уезда» (1885 г.). Говоря о ростовской деревне второй половины XIX в. автор отмечал, что благодаря распространению образования в деревне, среди молодых крестьян стирались традиционные верования и получало ироничное распространение к ним: «молодое поколение крестьян… не только не верит теперь в существование «леших», «водяных», «русалок», «двенадцать сестер злых трясавиц» (лихорадок), излюбленного стариками «домового» (дворового), «оборотней»… но даже некоторые из этого поколения, успевшие познакомиться с другими образованными классами, подвергают сильной критике существование «самого начальника мирового зла – Диавола», скептически относясь к его авторитету, считая вообще «чертей рогатых» за выдумку»36.

Конец XIX в. был отмечен появлением еще одного центра, сыгравшего важную роль в собирании и публикации материалов по русской традиционной культуре. В 1897 г. по инициативе князя В.Н. Тенишева в Санкт-Петербурге была опубликована программа, пункты которой охватывали различные стороны духовной и материальной культуры русского крестьянства. Сведения, присланные в ответ на программу, были сосредоточены в «Этнографическом бюро»37. Известно, что материалы по Ростовскому уезду были представлены А.А. Фоминым (с. Поречье) и С. Краснораменской (Ильинско-Хованская волость)38. Материалы «Этнографического бюро» по традиционным верованиям ростовских крестьян были частично опубликованы в 1903 г. в работах С.В. Максимова и Г. Попова39.

В первой трети XX в. деятельность, связанная с изучением народной культуры Верхневолжья, сосредоточилась преимущественно в местных научных обществах. В этой связи следует сказать, что 18 ноября 1923 г. было организовано Ростовское научное общество по изучению местного края, одним из направлений работы которого было собирание источников по традиционной культуре ростовской деревни40. Ряд материалов был собран Е.Ф. Стрижниковой, Д.А. Ивановым, П.С. Ивановым, Е.К. Смирновой41. Однако большинство материалов, собранных сотрудниками РНОИМК, по причине отсутствия средств не было опубликовано42.

Отметим, что в 20-е годы XX в. было организовано большое количество экспедиций, ставивших цель этнографического изучения региона. В этой отношении нельзя не упомянуть о работе Верхневолжской этнологической экспедиции (1921-1925 гг.), в которой активное участие принимали сотрудники не только центральных (Русский музей, Российская академия истории материальной культуры, Русское географическое общество), но и местных научных учреждений, в частности, Ростовского музея. 16 июля 1924 г. сотрудники музея начали работу по сбору этнографических материалов в Угодичской, Воржской и Поречской волостях Ростовского уезда, однако, как было отмечено, «район… был выбран неудачно»43. С 26 июля по 1 августа 1924 г. во время полевых исследований в Карашской волости были зафиксированы гадания и обряд «перевода» домового в новый дом44.

Как известно, начиная со второй половины 1920-х гг., в период «вульгарного» атеизма была резко сужена сфера исследования как в целом традиционной духовной культуры русских, так и верований. Последнее объясняется политикой Советского государства в области идеологии, не предусматривавшей места для религиозных представлений в духовной жизни формировавшегося «советского общества», и отношением к «социально пассивному», «темному» и «невежественному» крестьянскому классу – основному носителю народной культуры45. Смена во второй половине 1980-х гг. политического государственного курса и снятие идеологических установок в отношении религии создали предпосылки для возобновления интереса к традиционной духовной культуре.

Одним из направлений изучения народных верований на современном этапе выступают полевые исследования, проводящиеся в рамках комплексных экспедиций. С 1995 г. на кафедре финно-угорского языкознания Хельсинкского университета под руководством лиценциата филологических наук Арьи Альквист осуществляется «Проект по исследованию финно-угорского субстрата Ростовского и Переславского районов Ярославской области». Цель проекта – научное исследование «языкового и частично другого духовного наследства дославянских жителей» названных регионов46. В ходе данных работ был собран интересный материал по различным аспектам традиционной культуры Ростовского региона: зафиксированы факты почитания ландшафтных объектов и поверья о демонологических персонажах, записаны фольклорные произведения (заговоры, былички, предания)47.

Немалая роль в деле полевого сбора материалов по традиционным верованиям населения Ростовского региона принадлежит Ростовскому музею. С 2004 г. автор настоящего сообщения, как участник экспедиции, поставил перед собой цель сплошного обследования населенных пунктов, начав данную работу с Фатьяновского и Мосейцевского сельских округов Ростовского района. Часть сборов осуществлялась вне рамок музейной экспедиции. В ходе записи интересующей информации главное внимание уделялось сельскому населению. Последнее объясняется тем, что русское крестьянство на протяжении долгого времени играло роль хранителя и основного носителя народной культуры, сохраняя широкий пласт представлений, уходящих корнями в дохристианскую эпоху. Объектом исследований выступали поверья, суеверные представления, традиционный фольклор, обряды. Материалы полевых сборов позволяют говорить о бытовании, в большинстве случаев еще в недавнем прошлом, исследуемых представлений48.

Подводя итоги, можно констатировать, что круг источников по традиционным верованиям русских Ростовской земли XIX-XX вв. широк и включает, в себя публикации, архивные сведения и материалы полевых исследований. Данные источники репрезентативны и достаточно полно отражают названное явление народной культуры; их использование позволяет наиболее глубже изучить проблемы, связанные с данной темой.

  1. ГАЯО. Ф. 230. Оп. 1. Д. 2696. Л. 8.
  2. РФ ГАЯО. Ф. 197. Оп. 1. Д. 1323. Л. 1-159.
  3. РФ ГАЯО. Ф. 196. Оп. 1. Д. 3791. Л. 1-23. Об этом деле подробнее см.: Киселев А.В. Борьба с суевериями в России в XVIII – начале XX вв. (на примере Ярославского края) // ИКРЗ. 2001. Ростов, 2002. С. 167.
  4. ГАЯО. Ф. 230. Оп. 6. Д. 184. Л. 1.
  5. Там же. Л. 2.
  6. Там же. Л. 1.
  7. Там же. Л. 16 об.
  8. Там же. Л. 22, 23.
  9. Там же. Л. 44.
  10. См.: Смилянская Е.Б. «Суеверное письмо» в судебно-следственных документах XVIII в. // Отреченное чтение в России XVII-XVIII веков. М.: Индрик, 2002. С. 78.
  11. Мизинов П. Очерки из прошлого Ярославской мужской гимназии. Программа для собирания народных поверий, разосланная по Ярославским школам в начале текущего столетия // ЯГВ (н.ч.). 1891. 3 мая. С.4; 1891. 14 мая. С. 5-6.
  12. Надеждин Н.И. Об этнографическом изучении народности русской // ЭО. 1994. № 1. С. 115.
  13. Б.а. Предисловие // ЭС. Вып. 1. С. VII.
  14. РФ ГАЯО. Ф. 196. Оп. 1. Д. 16100. Л. 1-1 об.
  15. Там же. Л. 1 об.
  16. Там же. Л. 4.
  17. Там же. Л. 6 об.
  18. ГАЯО. Ф. 642. Оп. 1. Предисловие. С. 1.
  19. Б.а. Статистическое описание Ярославской губернии. Предисловие // ЯГВ (н.ч.). 6 января. С. 6-7.
  20. Артынов А. Село Угодичи // ЯГВ (н.ч.). 1850. 20 мая. С. 199-202; 27 мая. С. 208-212; 1851. 20 января. С. 26-29; 27 января. С. 42-43 и др.
  21. Б.а. Записка для обозрения русских древностей // ЯГВ (н.ч.). 1855. 21 мая. С. 160; 28 мая. С. 168; 4 июня. С. 177, 178.
  22. Б.а. Циркуляр о городищах // ЯГВ (н.ч.). 1873. 14 июня. С. 263, 264.
  23. Б.а. Седьмой Археологический Съезд в Ярославле 6-го августа 1887 года // ЯГВ (н.ч.). 1887. 28 октября. С. 6.
  24. Бычков Ф.А. Краткая программа вопросов, по которым желательно получение корреспонденций и статей с целью ознакомлять читателей Ярославских губернских ведомостей с бытом Ярославской губернии // ЯГВ (н.ч.). 1888. 1 января. С. 5.
  25. Раевский Н. Народные суеверия в Ростовском уезде (из записок сельского священника) // ЯГВ (н.ч.). 1870. 23 июля. С. 112-113; 1870. 30 июля. С. 118. См. также: Раевский Н. Народные суеверия в Ростовском уезде (из записок сельского священника). Ярославль, 1870. 13 с.
  26. Апеллесов В. Свадебные обычаи села Закедья // ЯГВ (н.ч.). 1873. 10 мая. С. 214.
  27. Крылов. Сведения о более выдающихся поверьях по Ростовскому уезду // ЯГВ (н.ч.). 1884. 20 июля. С. 4.
  28. Ивановский В.И. Святочные обычаи «ряженье» и «гаданье» в Вощажниковской волости Ростовского уезда // ЯГВ (н.ч.). 1889. 5 мая. С. 3-4; 16 мая. С. 3. В другой пагинации: Ивановский В.И. Святочные обычаи «ряженье» и «гаданье» в Вощажниковской волости Ростовского уезда Ярославской губернии. М., 1902. 25 с.
  29. Каово А. [Титов А.А.] От Ростова-Ярославского до Переяславля-Залесского // ЯГВ (н.ч.). 1884. 27 июля. С. 6. Титов А.А. Нагая слобода (Ростовского уезда) и ее окрестности // ЯГВ (н.ч.). 1887. 21 апреля. С. 3-4. Титов А.А. Патриаршее село Святославль и упраздненный Воскресенский Карашский монастырь в Ростовском уезде // ЯГВ (н.ч.). 1887. 22 мая. С. 3-4; 26 мая. № 40. С. 1-3; 29 мая. С. 2-4; 24 июня. С. 2-4; 5 июля. С. 3-4. В другой пагинации: Титов А.А. Нагая слобода (Ростовского уезда) и ее окрестности. Ярославль, 1887. 10 с.; Титов А.А. Патриаршее село Святославль и упраздненный Воскресенский Карашский монастырь в Ростовском уезде. Ярославль, 1887. 25 с. и др.
  30. Шахов Н.К. Город Петровск и его святыни // ЯГВ (н.ч.). 1887. 7 июля. С. 4.
  31. [Артынов А.Я.] Село Угодичи Ростовского уезда Ярославской губернии. Историко-этнографический очерк А.Я. Артынова (посвящается памяти Ф.Я. Никольского) // ЯГВ (н.ч.). 1888. 22 ноября. С. 5.
  32. Письмо архиепископа Павла к ярославскому губернатору Н.И. Аксакову // ЯГВ (н.ч). 1874. 14 марта. С. 10.
  33. Ивановский В.И. Село Веска Ростовского уезда Ярославской губернии // ЯЕВ (н.ч.). 1902. 21 июля. С. 454-455. Апеллесов В. Странный способ отыскивать украденные вещи // ЯЕВ (н.ч.). 1871. 1 сентября; Апеллесов В. Суеверное средство предохранять скот от болезней и падежа // ЯЕВ (н.ч.). 1871. 17 ноября. С. 376; Местные известия // ЯЕВ (н.ч.). 1902. 1 декабря. С. 757-758.
  34. ГАЯО. Ф. 582. Оп. 1. Предисловие. С. I.
  35. См., например: Пащенко С. Из поверий Ярославской губернии // ВЯЗ. 1904. 15 января. С. 41-42; 1904. 15 апреля. С. 199-201; 1904. 1 июля. С. 7-11; 1904.15 июля. С. 36-41; 1904. 15 октября. Отд. IV. С. 167; [Чернышев Л.Н.] Доклад ветеринарского врача Л.Н. Чернышева очередному Ростовскому уездному земскому собранию // ЖРУЗС. Оч. с. 1908 г. Ярославль, 1909. 98-99.
  36. Титов А.А. Статистико-экономическое описание Ростовского уезда. Спб., 1885. С. 249-250.
  37. Подробнее см.: Начинкин Н. Материалы «Этнографического бюро» В.Н. Тенишева в научном архиве ГЭМ СССР // СЭ. 1955. № 1. С. 159-163; Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического бюро князя В.Н. Тенишева. (На примере Владимирской губернии). СПб., 1993. С. 7-30. В настоящее время фонд № 7 («Этнографическое бюро кн. В.Н. Тенишева») хранится в Российском этнографическом музее (г. Санкт-Петербург). На данный момент фонд закрыт и готовится для публикации.
  38. См.: Шустрова И.Ю. Очерки по истории русской семьи Верхневолжского региона в XIX – начале XX века. Ярославль, 1998. С. 22.
  39. Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб.: Полисет, 1994; Попов Г. Русская народная бытовая медицина. СПб., 1903.
  40. См.: Отчет РНОИМК за 1924 год. Ростов, 1924. С. 3.
  41. ГМЗРК. А-1676. Л. 2 об.; А-147. Л. 4, 7, 13.
  42. Там же. А-1676. Л. 4; Отчет РНОИМК... С. 4.
  43. ГМЗРК. А-1692. Л. 20 б.
  44. Там же. Л. 4.
  45. См.: Примочкина Н.Н. Писатель и власть. М. Горький в литературном движении 20-х годов. М., 1998. С. 17, 26.
  46. Альквист А. Инструкция и вопросник по сбору материалов для исследования финно-угорского субстрата средней России (Ростовский и Переславский районы Ярославской области). Хельсинки, 1996. С. 3.
  47. На данном этапе осуществления «Проекта» продолжается сбор материалов по народной культуре Ярославской области, который систематизируется и заносится в компьютерную «Картотеку полевых материалов проекта Академии Финляндии».
  48. Материалы полевых исследований хранятся в архиве ГМЗ «Ростовский кремль» и личном архиве автора.

В последнее время история финно-угорского племени мери привлекает все больше внимания специалистов различных областей: археологов, лингвистов, и, к сожалению, пока в меньшей степени, этнологов1. К сегодняшнему дню накоплена огромная источниковая база, сделаны важные теоретические обобщения. Но в конечном итоге представители каждой из отраслей знания столкнулись с общими трудностями2 – имеющимися в распоряжении лишь одной из наук методами и источниками невозможно выйти на новый уровень осмысления поставленной проблемы. Стало очевидным, что решение многих вопросов дославянского периода Верхнего Поволжья, как и выход на новые аспекты изучения мерянского этноса, будет возможен лишь при синтезном подходе, рожденном во взаимодействии усилий нескольких наук.

Цель данного доклада – показать перспективность междисциплинарного исследования (археология – топонимика) истории ростовской мери. Говоря о «ростовской мере», мы подразумевает ближайшую к Ростову Великому округу, в первую очередь, одну из летописных территорий расселения этого народа – бассейн озера Неро. Данное понятие не является произвольно географическим – исследованиями доказана не только значительная концентрация рассматриваемого этноса вокруг Ростова, но и существенная специфика данной области в сравнении с иными местами массового проживания мери – как в материальной культуре, так и по лингвистическим данным.

Необходимо отметить, что попытки привлечения данных смежных наук при решении рассматриваемой проблемы имели место. Так, А.Е. Леонтьев использовал топонимы с формантом -бал / -бол для подтверждения летописного известия «Повести Временных лет» о расселении мери3. В свою очередь, финская исследовательница-лингвист А. Альквист отметила перспективность археологического датирования ойконимов4.

Но, как отмечает С.З. Чернов, «секрет комплексного источниковедения заключен… в сопоставлении первичных источников (письменных, археологических, топонимических и др.), взаимной корректировке их достоверности, полноты репрезентативности, установления даты и происхождения и в составлении на этой основе, скажем, совмещенной карты расселения, землевладения», которая «превращается в новый (выделено нами – А.Д., А.К.) вид источника, более полный, чем составляющие ее письменные, археологические, топонимические данные… Эффект комплексного исследования достигается лишь тогда, когда комплексность начинает применяться уже на уровне источниковедения»5.

В нашем случае таким реальным выходом из сопоставления источников может быть совмещенная карта археологических памятников VII-X вв. и топонимов финно- угорского происхождения.

При этом стоит отметить, что данные археологии и лингвистики на данный момент в ряде позиций существенно расходятся, что существенно сужает возможности комплексного исследования и снижает достоверность выводов. Археологические материалы показывают в качестве верхней хронологической границы существования мерянской этнической структуры ХI-XII вв., в то время как исследователи мерянского языка утверждают, что он звучал на просторах, в частности, Ярославского края значительно дольше (возможно, до XV в. – на это указывает неплохо сохранившаяся микротопонимика, что говорит о длительном взаимодействии двух языковых культур)6. Кардинальные расхождения имеются в вопросе контактов мери с предшествующим населением. Археолог А.Е. Леонтьев считает, что меря появилась на берегах озера Неро лишь в VII в. На основе его рассуждений и материалов, опубликованных в монографии, можно предположить значительное (если не полное) прерывание топонимической традиции с приходом мери, так как дьяковское население в сравнении с мерей было крайне немногочисленным, да и расселялось оно небольшими разрозненными группами на значительном пространстве7. В то же время лингвисты при этимологизации топонимического материала продолжают аппелировать к таким языкам, как прибалто-финские и саамский, констатируя многослойность финно-угорской топонимики, возникновение которой можно объяснить либо длительным существованием здесь мери, язык которой за это время подвергся серьезной эволюции, либо (что вероятнее всего) восприятием мерянским населением топонимов, созданных предшествующими народами. Не выработано общей точки зрения и в вопросе о границах расселения мери, в первую очередь в северном направлении. Археологами практически не исследовано ярославское Заволжье, установить этническую принадлежность его населения на рубеже 1-2 тыс. н.э. пока не представляется возможным, в то время как топонимика говорит о длительных и интенсивных финно-угорско-славянских контактах на этой территории и о распространенности топонимов «мерянского» типа вплоть до современной Архангельской области8. Данные расхождения в трактовках археологических и топонимических источников могут быть хотя бы частично устранены выработкой компромиссного подхода в результате совместного обсуждения спорных вопросов представителями различных научных областей, занимающихся ранней этнической историей Верхневолжья.

В своей работе мы не ставили задачи разрешить эти дискуссионные проблемы. Проанализировав данные смежных отраслей знания, имеющихся по определенной территории, мы постарались показать возможные пути сближения выводов двух научных направлений.

Теперь охарактеризуем те компоненты, которые и предстоит подвергнуть синтезному исследованию.

1) Археологические источники:

А.Е. Леонтьев в своей фундаментальной монографии к числу мерянских отнес 20 памятников в округе Ростова: одно городище (уничтожено в 1930 г.) и 19 селищ. К сожалению, пока не найдены погребальные памятники мери. За более чем 20-летний срок изысканий структура расселения мери была выявлена достаточно полно и, как считает сам исследователь, «возможное открытие новых памятников едва ли изменит общую картину»9. Но, вместе с тем, этническая характеристика ряда памятников второй половины I тыс. н.э – начала II тыс. н.э осталась невыясненной. Практически полностью неидентифицированы памятники IV-VI вв. н.э., то есть те, которые предшествовали мерянской эпохе. Не все ясно и с этническими контактами мери и пришлого славянского населения.

2) Ойконимы:

Финно-угорская топонимика Верхнего Поволжья заинтересовала исследователей еще во второй половине XIX в., когда на нее обратил внимание Д. Европеус. Позднее эти вопросы поднимались в работах финских исследователей П. Равила и Я. Калима10. Отечественные топонимисты обращались к данным мерянской топонимики значительно реже, учитывая, в первую очередь, трудности в интерпретации названий, требующей глубоких знаний в области финно-угорской лингвистики. Из советских ученых, профессионально разбиравших следы мери на географической карте, можно назвать ленинградского ученого А.И. Попова11.

Лишь в последнее десятилетие ситуация изменилась. С середины 1990-х гг. кафедрой финно-угорского языкознания Хельсинского университета осуществляется проект исследования финно-угорского языкового субстрата именно на территории летописной мери. Возглавляет проект сотрудник этой кафедры А. Альквист, подготовившая и опубликовавшая по данному вопросу ряд статей и докладов и существенно продвинувшая изучение данной проблематики12. Вместе с тем А. Альквист справедливо замечает, что на данный момент финно-угорский топонимический материал Мерянской земли собран очень фрагментарно, и необходимо планомерное пополнение его как архивными, так и полевыми исследованиями.

Еще одна проблема, которая до сих пор не решена в лингвистике и которая существенно затрудняет взаимоувязывание данных топонимики и археологии – выделение собственно мерянских топонимов из тех названий, которые были созданы предшествовавшими мере родственными финно-угорскими народами (то есть, относительно мерянского и славянского языков являющиеся субсубстратом). Развернувшаяся в 1996-1997 гг. на страницах журнала «Вопросы языкознания» дискуссия не принесла пока позитивных результатов в данном вопросе, и остается констатировать, что безусловных аргументов, позволяющих назвать топоним собственно мерянским, пока не выработано13.

Первое, что бросается в глаза при изучении Ростовской округи в топонимическом отношении – необычайная концентрация ойконимического субстрата. Причем, это явление четко укладывается в рамки карты расселения мери по археологическим данным. А.Е. Леонтьев отмечает, что «других районов с такой плотностью [мерянского] населения в Северо-Восточной Руси неизвестно»14. По концентрации ойконимов на –бал / –бол с ростовской округой может сравниться лишь территория вокруг Плещеева озера (тоже летописная территория мери) и группы озер в Ярославском Заволжье (район Красного Профинтерна).

Таким образом, можно предположить, что, сопоставляя данные археологии и топонимики, нужно принимать во внимание именно ойконимический материал, как наиболее чутко реагирующий на смену этнической картины региона. В сравнении с ним гидронимы, безусловно, проигрывают в данном случае по информативности, субстрат в которых ровным слоем покрывает всю территорию как Ярославского края, так и в целом Верхнего Поволжья. Будучи менее связанными непосредственно с населением, реки значительно реже подвергались переименованиям, вследствие чего возможно предположить для многих из них намного более древнее, домерянское происхождение.

Поэтому в первую очередь нами было предпринято выявление и исследование названий с формантом на –бол/-бал, который большинством исследователей признается как безусловно ойконимическим, при этом его значение, скорее всего, определяется как «определенный тип населенного пункта». При этом нами особенно учитывалось расположение выявленных ойконимов этого типа относительно известных археологических памятников второй половины I тыс. н.э. – начала II тыс. н.э.

1. Деболовское: Топоним впервые выявлен в форме Дебала (1497 г.). В документах XVI–XIХ вв. фиксируется в формах Дебола, Деболы15. Современная форма топонима появляется лишь с XIX в. Мерянское селище Деболовское 2 расположено всего в 300 м. к югу от села, правда на другом берегу (возможное объяснение этого см. ниже). Убедительной этимологии названия не находится. Можно отметить лишь то, что село расположено на реке Сара, нижняя часть течения которой до XIX в. фиксировалась как Гда. В связи с последним обстоятельством возможна реконструкция ойконима как *Гдабол(а), т.е. селение на реке Где (в устной речи для удобства произношения возможно выпадение одного из сдвоенных согласных в начале слова, особенно если смысл этого слова непонятен). В то же, возможно, необходимо рассматривать данный ойконим в комплексе с выявленными в окрестностях Ростова топонимами Деболы (район р. Кобылка) и Тобола около д. Чучеры.

2. Дебола: Пустошь, зафиксированная писцовой книгой 1629-1631 гг: «…к селу Ставотину пустоши… Дебола… те пустоши за рекою Кобыльею…»16 Вряд ли можно говорить о происхождении этого топонима от подростовского Деболы, так как расстояние между этими объектами примерно 48 км. Эта местность Гаврилов–Ямского района плохо исследована археологически. Вероятное местоположение памятника – правый берег среднего течения реки Кобылки (по аналогии с предыдущим примером возможно предположить ее первоначальное наименование *Гда). Необходимо отметить, что в 2,5 км. от реки находится село Унимерь, имеющее явно финно-угорское название. Кроме того левым притоком Кобылки является река Вербилка, на правом берегу которой до недавнего времени существовала деревня Вербилово (*Воробола?) (Ср. с № 6)

3. Тобола: Обозначено на межевой карте 1860 г. как урочище около деревни Чучеры17. А.А. Титов в описании Ростовского уезда 1885 г. упоминает «поля с тоболами… урочище это близ р. Вексы, в 1 версте от озера Неро»18. В 1909 г. топоним отмечен в форме Таболы19. Поздняя фиксация топонима в документах не позволяет однозначно связывать его с финно-угорским языками. К тому же, А.А. Титов упоминает ростовское диалектное слово «тоболка» – какой-то вид пищи20. В тоже время А.С. Уваров, ссылаясь на сотрудника своей экспедиции К.Н. Тихонравова, пишет, что «тоболки» – одно из народных названий курганов21. Если же допустить колебание звука о в ы в основе названия (в Угличском районе имеется ручей Тыболка, приток р. Сабля), возможно объяснение названия из пермских языков, где ты – «озеро» (нужно учитывать, что оз. Неро в древности было больше в размерах и, вполне вероятно, подходило к селищу). Местонахождение ойконима на карте совпадает с местоположением селища Вексицы 2, которое А.Е. Леонтьев определяет как охотничье стойбище.

4. Пужбол: Первое упоминание относится к 1224 г. («в Пужбале»)22, но, скорее всего, это вставка летописца XVI в. Перепись 1629-1631 гг. дает современную форму Пужбол23. В то же время в XIX в. употреблялся и вариант Пужбола. Селище Пужбол 1 находится в 0,75 км к северо-западу от села на ручье Подрощенке. Ойконим однозначно признается исследователями финно-угорским и с большей долей вероятности мерянским. Основа ойконима этимологизируется как производное от общефинно-угорского слова пу – «дерево» (ср. puzu (вепс.) – «корзина»; в то же время нужно учитывать пужан (морд.) – «увядать»; пуж (коми) – «иней»).

5. Шурскол: Впервые упомянуто в переписных книгах 1629-1631 гг. как Шурскала24. Позднее зафиксированы формы Шурскал, Шурскало25. Селище Шурскол 3 расположено в 1 км к юго-западу от села за рекой Мазихой. Некоторые исследователи ставят данное название в один ряд с ойконимами на –бол, хотя, учитывая выявленные формы, возможен вариант с вычленением форманта –ла и даже наличие в конце названия финно-угорского слова кол/кал («рыба»). Основу ойконима можно объяснить из марийского языка (от шураш – «мазать»), что дает интересную топонимическую пару с названием реки Мазиха.

6. Вороболово: Во всех документах упоминается одинаково как д. Воробо(а,ы)лово на реке Вороболовке26, эта деревня существует и сейчас Очевидно, что субстратное название деревни *Воробола возникло от гидронима *Воря, достаточно распространенного на финно-угорских территориях. Позднее название реки изменилось под влиянием ойконима. Мерянского селища на территории деревни пока не известно. Однако такое селище открыто в селе Угодичи, расположенном недалеко от этой же реки. Угодичи – топоним славянского происхождения (исследователи считают его патронимом). В связи с этим можно предположить его первоначальное название *Воробол, которое после вытеснения его славянским ойконимом было перенесено на соседний населенный пункт на этой же реке.

7. Соболка: Упоминается как пожня в писцовых книгах 1629-1631 гг. вместе с пожней Вонога как владение Ростовского митрополичьего двора. Речка Вонога впадает в Неро с юга, проходя через современную деревню Липовку. Топоним Соболка, дополненный славянским формантом –ка, объясняется через общее для прибалто-финских и волжско-финских языков слово со (шо, соо, суо) со значением «болото»). Т.е., *Собола – «поселение на болоте», что вполне соответствует географическим характеристикам местности. Соответствующее ойкониму селище, видимо, надо искать на озерной террасе, где-то в низовьях Воноги (ср. Соболы – село, существовавшее в бассейне реки Жабни в Угличском уезде).

8. Собалка: однодворная деревня около села Поникарово (сейчас в Борисоглебском районе), упоминаемая в переписи и межевании села в 1529 г.28 Топоним точно локализовать не удалось. Мерянское селище, соответствующее ойкониму, вероятно, находится близ раннего славянского селища Согило 2. Обращает на себя внимание соседство таких топонимов, как Собалка, Солоть, Согила, находящихся в районе р. Шула.

9. Искобела: Пустошь, упоминаемая в документах начиная с 1629-1631 гг. в разных формах: Скабелы, Скобелы, Искобелы29. Вероятно, последний вариант топонима является наиболее близким к первичному, содержа в основе гидронимический термин икса («заводь, залив» из марийского языка, «ответвление, приток» из саамского). Правда, возможно и объяснение ойконима из прибалто-финских языков: от вепсского isktas – «пробиваться наружу» или финского iskea – «бить, ударять»). Все версии можно подтвердить географической характеристикой местности: с юго-запада, востока и севера пустошь ограничена ручьем Рюмелским и Рюмелским потоком. Точное местоположение пустоши не определено. На межевом плане кон. XVIII в. показаны смежные владения деревень, среди них – сохранившихся до настоящего времени Таковая, Новоселка, Тарандаева. То есть, пустошь находилась где-то в среднем течении реки Рюмина (Рюмела).

10. Иноболка: Река, дважды упоминаемая в описи владений архиерейского дома 1763 г.30 Зафиксированная на ней ныне существующая деревня Ратышино, расположенная в 32 в. к северо-западу от Ростова, позволяет точно соотнести объект с современной речкой Малой Имбушкой (приток Имбушки, впадающей в Могзу). Гидроним Иноболка явно вторичен по отношению к существовавшему здесь населенному пункту *Инобола, в нем выделяется основа ин- и формант -бол. Этимология основы возможна из мордовского языка, где ине – «великий, большой» (ср.: иневядь – «море», дословно «большая вода»).

В ростовской округе встречается еще несколько топонимов с этой основой. В районе с. Козохово (к югу от озера Неро) до середины XX в. существовала деревня Инеры. Но самый любопытный топоним – пустошь Ингородок на реке Ингородке31, к сожалению пока не зафиксированный археологически. По данным начала XX в. эта пустошь находилась где-то в Сулостской волости, то есть на правобережье р. Устье в районе Новоселки, Козлова, Никола-Перевоза или на правобережье Которосли между реками Векса и Черная.

Таким образом, мы рассмотрели 10 географических названий Ростовской округи с ойконимическим формантом –бол/-бал, причем 6 из них было выявлено впервые. Возможно, таковыми являются еще 2 топонима: пятикилометровый левый приток р. Кобылки – Вербилка (См. № 2) и такой же длины левый приток р. Ухтома – Избелка (17 км. на юго-восток от Ростова, 5 км. от мерянских селищ Благовещенская Гора и Новоселка. Четко этимологизируется из финно-угорского изе («маленький»)). Наиболее надежным способом проверки данного предположения является проведение археологической разведки по этим рекам. В то же время, мы сомневаемся в финно-угорском происхождении основы названия Шабольцево, отмеченного на карте А.Е. Леонтьевым. Широкое распространение подобных названий (кроме указанного выше названия, нами в пределах ростовских земель выявлены названия Шебалинская на р. Саре, Шиболево около с. Павловское, Шибалова около д. Осипово), устойчиво сопровождаемых славянским антротопонимическим формантом, отсутствие точной этимологии из финно-угорских языков позволяет предположить славянское происхождение топонимов (скорее всего, от прозвища шабальный – «шальной, вздорный, тунеядный»; зафиксировано архангельское диалектное слово шебалшить – болтать, молоть, пустословить и др.)32.

Кроме того, необходимо отметить еще несколько названий населенных пунктов в окрестностях озера Неро, которые также с большой долей уверенности можно считать финно-угорскими по происхождению и не заимствованными из гидронимов. Правда, поселений мери в населенных пунктах с такими названиями пока не выявлено.

Во, первых, это топонимы, оканчивающиеся на –ла. Лингвисты единодушно считают эти форманты прибалто-финскими и именно ойконимическими.

Согило: Деревня находится в 12 км. к западу от Ростова. Топоним в основе своей производный от одного из болотных терминов финно-угров (ср., например, вепсские sokaz – «болотистый», sohein – «осока»; менее вероятна связь с марийским шоган – «лук».

Рохмала: Расположена в 16 км. на восток от озера Неро на берегу р. Лахость. Однозначного аппелятива не найти, но основа сближается с марийским рок – «почва, земля», эстонским rohi – «трава».

Львы: Первоначальная форма Лев. Не беря в расчет народные этимологии, отметим, что происхождение названия села от христианского имени Лев маловероятно (отсутствует антротопонимический формант). Здесь реконструируется топонимическая с соседней калька д. Песочная (ср. эст. liiv – «песок»).

Из других любопытных топонимов, происхождение которых, скорее всего, финно-угорское и, вероятно, не вторичное в отношении гидронима, следует отметить названия деревень Чучеры (Ср. чучу (мар.) – «дядя»), Шугорь (Ср. шугар (мар.) – могила), Кустерь (видимо, название связано с гидронимом Кучебеж, внятной этимологии не находится, но очевидно, что формант в ойкониме неславянский), Сулость (такая же ситуация, так как по данным XVIII в. село зафиксировано на реке Сулога33, что позволяет выделить в ойкониме основу Сул- и формант –ость (скорее всего, также неславянский); основа из марийского шулаш – «таять», ср. с распространенными славянскими названиями рек Талица). Следует отметить, что считать данные ойконимы если и производными от названия реки, то, скорее всего, в дославянское время позволяет тот факт, что славянские ойконимы, образованные от гидронимов, имели узнаваемый формант (ср. Вексицы, Шулец, др.)

Особенно обращает на себя внимание ряд топонимов, заканчивающихся на –мерь (-мер, -мар) (река Локсимерь (варианты Локсомерь, Локшмер), ее приток Шумарка, село Унимерь (ср. р. Уница). А.К. Матвеев посчитал их этнотопонимами, проводя аналогии с марийскими названиями на –мар34. Правда, А. Альквист выразила свои сомнения по этому поводу, считая, что формант таких названий происходит от –ер,-ерь («озеро»)35, хотя это зачастую противоречит географическим данным. Поэтому, склоняясь в данном случае к гипотезе А.К. Матвеева, мы нанесли эти топонимы на карту, при этом учитывая, что возникновение этнотопонимов, как правило, происходит на переферийных территориях проживания народа. Так как в данном случае мы имеем дело с историческим центром мери, то, вероятно, такие названия возникли в позднейший период существования мери, когда она островками сохраняла свою этническую идентичность среди славянского населения.

При обращении к совмещенной карте мы видим, что топонимические данные не противоречат археологическим. Ойконимы так же, как и мерянские селища, концентрируются в основном на ближайшей к озеру территории. Но нельзя не отметить то, что ойконимы Пужбол, Шурскол, Дебола находятся на некотором расстоянии от известных селищ, к тому же за реками. Скорее всего, необходимо изучение культурного слоя самих сел, где возможно обнаружение соответствующих топонимам мерянских селищ.

В целом, нужно признать, что топонимика Ростовской округи, как и всего Ярославского края, требует дальнейшего исследования, которое может принести в будущем интересные результаты.

Но уже на данном этапе исследования можно сделать некоторые выводы. Первый вывод – сугубо лингвистический, но имеющий важное историческое значение: рассмотренный топонимический материал ясно показывает, что язык Ростовской мери был не только лексически, но и фонетически наиболее близок марийскому языку с некоторым приближением к прибалто-финским языкам. Во-вторых, уже на рассмотренных примерах видно, что интегрирование данных археологии и топонимики имеет большие перспективы. Мерянские ойконимы / археологические памятники могут стать ориентирами для археологов и топонимистов соответственно (особенно это актуально для изучения заселенности окраин Ростовской округи). Обнаружение на месте локализации топонима селища может продатировать время возникновения ойконима и, наоборот обнаружение ойконима в источниках и соотнесение его с селищем позволит определить этническую принадлежность памятника. Выявление новых финно-угорских названий (равно как и их отсутствие на определенной территории) дает новые факты по этническим контактам мери и славян. Например, открытое А.Е. Леонтьевым мерянское селище Вексицы 2 во время славянского заселения пустеет, но его название Тобола сохраняется, что свидетельствует о тесных контактах жителей этого поселка (или соседних) со славянами. В перспективе важно установить, сохранились ли финно-угорские названия других запустевших мерянских селищ, например, у с. Новотроицкого, с. Татищева погоста.

Реконструкция столь отдаленной от нас эпохи, каковой является мерянский период истории Ростовского края, безусловно – очень трудная задача. И, как и всюду при изучении древнейшей истории, исследователи сталкиваются с узостью источниковой базы, не позволяющей со всей полнотой раскрыть многие аспекты рассматриваемой проблемы, установить логику исторического процесса. В этих условиях особенно значимыми становятся междисциплинарные контакты, позволяющие ввести в оборот новые методы работы с новыми источниками или же новые источники. Проведение комплексных археолого-топонимических исследований может значительно расширить перспективы изучения до- и раннеславянской истории Ростовской земли.

  1. Археологи: Вишневский В.И. Дьяковская культура в Верхнем Поволжье (VIII-VII вв. до н.э. – VII-VIII вв. н.э.). Автореф… канд.ист.наук. М., 1991.; Леонтьев А.Е. Археология мери (к предыстории Северо-Восточной Руси). М., 1996; Рябинин Е.А. Финно-угорские племена в составе Древней Руси. Спб., 1997; Седов В.В. Славяне. Древне-Русская народность. М., 2005, др. Лингвисты: Ткаченко О.Б. Мерянский язык. Киев, 1985; Альквист А. Мерянская проблема на фоне многослойности топонимии // Вопросы языкознания. 1997. № 6. С.22-36; Матвеев А.К. Субстратная топонимия Русского Севера и мерянская проблема // Вопросы языкознания. 1996. № 1. С.3-23, др. Этнологи: Киселев А.В. «Паны» в устной традиции русского населения Ярославского Поволжья XIX-XXв.: историко-этнографические основы и параллели // ИКРЗ. 2003. Ростов, 2004. С.326-340.
  2. Альквист А. Указ. соч. С. 22; Исланова И.В. Проблема изучения древностей I тыс. н.э. (Валдай – Верхнее Поволжье – Волго-Окское междуречье) // Тверской археологический сборник. Вып.4. Тверь., 2001. С.5-10.
  3. Леонтьев А.Е. Указ. соч. С.25.
  4. Альквист А. Указ. соч. С. 26.
  5. Чернов С.З. Комплексное исследование русского средневекового ландшафта (экология культурной среды) // История и культура древнерусского города. М., 1989. С.170.
  6. См.: Ткаченко О.Б. Указ. соч. См. напр., в Ростовской округе пожни Пухра и Мулом в районе с. Вексицы. ГАЯО. Ф.455. Оп.2р. Д.459.
  7. Леонтьев А.Е. Археология мери. С.34, 42.
  8. См., напр.: Матвеев А.К. Субстратная топонимия…
  9. Леонтьев А.Е. Археология мери. С.41.
  10. Европеус Д. Об угорском народе, обитавшем в средней и северной России, в Финляндии и в северной части Скандинавии до прибытия туда нынешних их жителей. СПб., 1874; Ravila P. Das MerjaProblem im Lichte der Ortsnamenforschung // FUF. Bd. XXIV. № 1-3. Anzeiger. Helsinki, 1937; Kalima J. Karjalaiset ja merjalaiset // Uusi Suomi. 1942. T. 19 (VII).
  11. Попов А.И. Топонимика древних мерянских и муромских областей // Географическая среда и географические названия. Л., 1974.
  12. См. напр.: Ahlqvist A. Наблюдения над финно-угорским субстратом в топонимии Ярославского края на материале гидронимических формантов –(V)га и -(V)нга, -(V)ньга, -(V)нда // Studia Slavica Finlandensa. Tomus IX. Helsinki, 1992.
  13. Альквист А. Мерянская проблема на фоне многослойности топонимии // Вопросы языкознания. 1997. № 6. С.22-36; Матвеев А.К. Субстратная топонимия Русского Севера и мерянская проблема // Вопросы языкознания. 1996. № 1. С.3-23; Шилов А.Л. Ареальные связи топонимии Заволочья и географические термины Заволочской Чуди // Вопросы языкознания, 1997. № 6. С.3-21.
  14. Леонтьев А.Е.. Поселения мери и славян на оз. Неро. С.29.
  15. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. Конец XIV – начало XVI вв. М., 1957. Т.1. С.523; Писцовые книги Московского государства XVI в. СПб., 1877. С.14, 15, 16; Черкасова М.С. Монастырские крестьяне Ростовского уезда в начале XVII в. (по оброчной книге Троицкого монастыря 1617 г.) // Сообщения Ростовского музея. 1994. Вып.6. С.42, 43, 45, 46; Титов А.А. Ростовский уезд Ярославской губернии. Историко-археологическое и статистическое описание. М., 1885. С.349.
  16. Ярославские епархиальные ведомости (далее – ЯЕВ). 1896. № 21. С.319.
  17. ГАЯО. Ф.455. Оп.2Р. Д.3364. Л.2.
  18. Титов А.А. Ростовский уезд… С.110.
  19. Указатель к межевой карте Ростовского уезда. Ярославль, 1909.
  20. Титов А.А. Ростовский уезд…
  21. Уваров А.С. Меряне и их быт по курганным раскопкам. М., 1872. С.44.
  22. Полное собрание русских летописей. Т.15. М., 2000. С.337.
  23. ЯЕВ. 1896. С.197.
  24. Там же. С.106.
  25. Уваров А.С. Указ. соч. С.31, 175, 183.
  26. Напр.: ГАЯО. Ф. 100. Оп.19, Д.1920. Л.1.
  27. ЯЕВ. 1896. С.87.
  28. Черкасова М.С. Крестьянское хозяйство на монастырских землях Ростовского и Ярославского уездов в первой половине XVI в. // История и культура Ростовской земли. 1995. Ростов, 1996. С.18.
  29. ЯЕВ. 1880. С.19; Виденеева А.Е. Ростовский архиерейский дом и система епархиального управления в России XVIII. М., 2004. С.245; ГАЯО. Ф.455. Оп.2Р. Д. 14
  30. Виденеева А.Е. Указ. соч. С. 232.
  31. Указатель к межевой карте Ростовского уезда. Ярославль, 1909. С. 16.
  32. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.IV. СПб., 1996. С.617.
  33. ГАЯО. Ф.455. Оп.2Р. Д.5157.
  34. Матвеев А.К. Субстратная топонимия Русского Севера и мерянская проблема. С.17
  35. Альквист А. Мерянская проблема на фоне многослойности топонимии. С.30.