Ростовское уездное земское собрание 22 марта 1905 г. (экстренное заседание) заслушало доклад земской управы «о пожертвовании вдовою потомственного почетного гражданина Александрою Михайловною Невскою1 четырех билетов 4 % государственной ренты по 5000 руб. и двух выигрышных билетов на постройку больницы в гор. Петровске»2. Относительно последних билетов Невская сообщала, что эти билеты пожертвованы еще в 1901 г. ее мужем в Петровское общество хоругвеносцев для такой же цели. В квитанции, выданной старостой общества Алексеем Григорьевичем Денисовым, было записано: «1901 года сентября 30 дня. Выдана сия квитанция почетному гражданину Николаю Александровичу Невскому … в том, что от него получены в дар обществу на предмет устройства при земском пункте больницы на 3 или 5 кроватей два выигрышных билета … которыми и должно пользоваться общество … до устройства таковой по мере накопления денежных средств у общества»3. Земская управа также в своем докладе предлагала собранию «поручить ей открыть подписку при управе для сбора пожертвований, уполномочив ее предварительно испросить разрешения на это губернатора»4. Приглашенный для обсуждения доклада управы староста заштатного г. Петровска И. Мельников сообщил, что Петровское городское управление выделяет со своей стороны 2000 руб. на постройку больницы и отводит для этой цели 1 десятину земли5. 23 сентября 1905 г. он направляет письмо за № 645 к очередному земскому собранию с просьбой неотложного строительства в Петровске больницы, в котором указывает: «Жители отдаленных селений Дубровской, Карашской и Новоселко-Пеньковской волостей … более других испытывают трудности получить больничное лечение»6. Уездная Ростовская больница, отстоящая от некоторых селений вышеуказанных волостей более чем на 50 верст, является настолько отдаленной, что перевозка до нея даже и нетрудно больного совершенно невозможна, да и притом больница … всегда полна больными, а потому многие нуждающиеся в больничном лечении не могут воспользоваться ее услугами»7.

26 сентября 1905 г. очередное земское собрание заслушало письмо Мельникова, а также доклад управы о постройке больницы в г. Петровске, в котором она сообщила, что к этому времени земство располагает только 2700 руб., пожертвованными Невской, и 2000 руб. выданными Петровским городским общественным управлением на постройку больницы. По мнению земской управы «означенных 4700 руб. на постройку больницы, конечно не хватает, ввиду чего управа полагала бы ассигновать в дополнение к имеющимся суммам остаток от 10000 руб. предназначенных на борьбу с холерой»8. Из этой суммы было израсходовано 7982 руб. и оставалось в виде ренты 2018 руб., при «размене которой у земства освобождалось бы от 10000 руб. наличными деньгами не менее 800 руб.»9 При этом управа отмечала, что указанный остаток денег в ренте, при размене которой освободилась бы сумма в 800 руб. Таким образом, имеющиеся в распоряжении земства 5500 руб. управа предлагала еще летом 1906 г. употребить на постройку «деревянного здания для больницы на 8-10 коек с амбулаторией, аптекой и квартирой для фельдшера ценою не свыше 8000 руб. в расчете, что недостающие 2500 руб. покроются частными пожертвованиями». В свою очередь Мельников просил земство только построить больницу, а ее оборудование будет приобретено за счет местных средств. Собрание согласилось с мнением управы и в своем постановлении одобрило ассигнование остатка от 10000 руб.10 (выделенных на борьбу с холерой), для постройки больницы в г. Петровске. Кроме этого была образована комиссия в составе гласных: С.П. Зубкова, А.Н. Сотникова, А.Т. Царькова и Н.А. Чуринина, а также от Петровского городского управления: А.А. Солодовникова, Д.А. Беззубова, А.Ф. Красильщикова и Г.А. Сакмина «для выработки плана и сметы на указанных в докладе основаниях»11.

На первом заседании 15 февраля 1907 г. комиссия постановила: «Приступить к постройке собственного деревянного здания в один этаж на каменном фундаменте, причем просить архитектора Ярославского губернского земства … Лермонтова составить план здания, в котором были бы амбулатория, 4 палаты на 10 коек, комнаты фельдшера и акушерки, кухня, ванная и ватерклозет»12. Ведение всех дел было поручено строительной подкомиссии в составе: Мельникова (председатель), Беззубова, Солодовникова, Сакмина, местного врача Богоявленского, председателя управы Дмитриева и Невской. 13 марта 1907 г. комиссия утвердила план постройки будущей больницы, составленный Лермонтовым и обязала подкомиссию принять срочные меры к заготовке строительных материалов. По плану больница была рассчитана на 10 кроватей, которые размещались в 4 палатах, где 2 палаты имели по 3 кровати, другие 2 по 2 кровати, при этом палаты делились на две группы по роду болезни или на мужскую и женскую13. Рядом с палатами была операционная комната, которая соединялась с ними коридором шириной в 3 арш. С внутренней стороны здания к больнице с одной стороны пристраивались помещения для фельдшера, акушерки и кладовой, а с другой-ватерклозета, ванной, кухни и кладовой. Здание больницы должно было быть деревянное, одноэтажное на каменном фундаменте и иметь 11 саж. ширины и 5 длины, а пристройки по 6 саж. длины и по 4 ширины14. Отношением № 301 от 3 апреля 1907 г. Мельников сообщил комиссии о заготовке 40000 штук кирпичей и 200 бревен15. 25 апреля 1907 г. комиссия рассмотрела смету на постройку больницы, составленную Лермонтовым, по которой стоимость постройки здания, без надворных построек, составляла 8378 руб. и амбулатории 3472 руб.16 Наряду с этим комиссия вынесла постановление о сдаче подряда на постройку здания больницы с торгов при условии, чтобы подрядчик принял строительный материал до начала торгов.

На назначенные 15 мая 1907 г. торги прибыла и ревизионная комиссия, которая в число представленных кондиций включила условие: «Комиссии предоставляется право в случае недостатка средств, для окончания всей постройки возвести здание вчерне к 1-му января 1908 года и по принятии этой работы произвести расчет с подрядчиком за сделанную работу, отложив окончательную отделку здания»17. Но впоследствии, после совещания со строительной комиссией, были внесены изменения в п. 46 кондиций, согласно которому срок сдачи здания без малярных и штукатурных работ был перенесен на 1 июня 1908 г., а окончательная приемка здания должна была состояться 15 июня 1909 г. Однако в этот день торги не состоялись, и только спустя неделю 22 мая 1907 г. постройка здания больницы была сдана с торгов подрядчику Василию Семеновичу Карпову18 за 8045 руб., а 4 августа 1907 г. между управой и подрядчиком были заключены «условия» на постройку больницы. По акту от 30 июля 1907 г. ему был передан также и строительный материал, заготовленный строительной комиссией.

Письмом за № 237 от 16 сентября 1907 г. земский врач петровского участка19 сообщил в комиссию, что здание строится на «косогоре», в результате чего цоколь здания с правой стороны «не выходит на аршин из-за поверхности земли, в то время как цоколь левой половины достиг уже обязательной по смете подрядчика 1,5 арш. высоты»20. Отношением Петровского городского управления за № 643 от 17 сентября 1907 г. строительная комиссия предложила Карпову изменить высоту кирпичного фундамента «прибавив к одной части вышину фундамента на 0,5 аршина и убавив в другой тоже на 0,5 аршина»21. В докладе управы 26 июля 1909 г. экстренному земскому собранию о постройке больницы в г. Петровске сообщалось: «Кем и когда было выбрано столь неудобное для здания место … выяснить нельзя, известно лишь, что первоначально больничный участок был выбран … старшим врачом Л.Я. Богдановым еще в июле 1905 года, но место его было изменено комиссией 25 апреля 1907 года и намечено новое, однако без точного указания границ и расположения зданий»22.

5 октября 1907 г. врач Ростовской земской больницы В.И. Ивановский осмотрел фундамент строящейся больницы и на другой день уведомил земскую управу, что «северо-восточная» часть фундамента «своим верхним уровнем не достигает уровня прилежащее местности в наибольшем месте до 0,5 аршина»23. Этот недостаток был устранен Карповым, о чем свидетельствует акт строительной комиссии от 28 апреля 1908 г., в котором отмечено, что все работы на здании больницы «производятся сообразно с условиями». Отношением за № 2427 от 29 ноября 1908 г. земская управа уведомила Петровское городское управление, что здание больницы «вчерне» уже построено и предлагала уплатить подрядчику 4000 руб. В связи с этим она обратилась в управление за «ассигнованными им 2000 рублями»24 и отношением за № 131 от 14 января 1909 г. в правление Петровского общества хоругвеносцев за внесенными в его кассу 2 выигрышными билетами, но получила отказ.

Работы по постройке больницы были выполнены Карповым, согласно «условий»25, к 15 июня 1909 г., а 23 июля 1909 г. он обратился в управу с заявлением26 об уплате ему денег за проделанные работы. В нем он сообщал также, что согласен (ввиду отсутствия в управе денег) на отсрочку оплаты до 1 августа 1911 г., но с условием, чтобы до 1 августа 1910 г. ему было уплачено 2000 руб. с начислением 8%27 годовых на недополученные. В связи с этим управа предложила экстренному земскому собранию 26 июля 1909 г. заключить с подрядчиком условие на рассрочку платежа с уплатой 2000 руб. не позднее 1 августа 1910 г. и 2635 руб. не позднее 1 августа 1911 г. с расчетом 8% годовых28. Наряду с этим она просила поручить управе провести детальную приемку здания больницы, предоставить к очередному земскому собранию доклад об открытии больницы в Петровске с 1 января 1910 г., обратиться в Петровское общество хоругвеносцев с просьбой выдачи земству 2 выигрышных билетов для расплаты за постройку больницы, а по приемке здания застраховать29 его за земский счет, перевести в него из наемного помещения земскую амбулаторию, квартиры фельдшера и акушерки, а также нанять сторожа. Ревизионная комиссия земского собрания согласилась с предложениями управы и разрешила ей выполнить эту работу. В общество за выдачей выигрышных билетов обратился председатель управы, но, как и в первый раз, получил отказ. После этого управа по журнальному постановлению от 25 августа 1911 г., ввиду окончания 10-летней давности ведения дела по взысканию билетов передала дело родственнику Н.А. Невского (помощник присяжного поверенного М.Н. Никольский), который от имени земства и А.М. Невской направил заявление о передаче земству билетов на содержание построенной в Петровске больницы в 1-й департамент Государственного Совета. В ответ на это заявление департамент предложил Никольскому решить вопрос с обществом хоругвеносцев в судебном порядке30. Учитывая это, земская управа письмом № 449 от 28 января 1913 г. вновь обратилась в общество о возвращении земству выигрышных билетов. В ответ на эту просьбу общество выслало в адрес управы копию журнала общего собрания общества в составе 17 человек (Г.А. Сакмин староста, священники о. О. Сперанский и о. Алексей Троицкий, Д.В. Кашин, И.И. Глазов, П.В. Кочнов, П.В. Любезнов и др.), в котором просьба управы о выдаче билетов была признана «не имеющею законных оснований»31. 30 октября 1913 г. управа сделала доклад земскому собранию (очередная сессия) о положении дел по взысканию выигрышных билетов с общества, в котором сообщила, что Никольский ведение этого дела передал помощнику присяжного поверенного А.А. Магистрову. Вступив в переговоры с обществом о возвращении земству билетов, он получил отказ и решил передать дело в суд для предъявления обществу иска от имени Невской, т.к. по его мнению, ей «в большей степени принадлежит право на иск, нежели земству»32.

В акте составленным 3 июля 1909 г. председателем земской управы С.М. Леонтьевым и членом управы А.М. Дельновым, техником Н.М. Тютрюмовым и врачами В.И. Ивановским и Н.И. Богоявленским по осмотру здания больницы было отмечено, что место под постройку спланировано площадью 73 кв. саж., плотницкие, столярные, штукатурные, малярные, кровельные, стекольные и печные работы (за исключением одной унтермарковской печи в ванной комнате) выполнены. Однако водопровод не был проведен, насос отсутствовал, бака для клозета не имелось, ватерклозеты, а также ванны и колонки для нагрева воды не поставлены, вывески над зданием больницы также не было. Кроме этого, отсутствовали в полах вентиляционные решетки, что, по мнению комиссии, могло «отразиться на прочности полов»33. Во исполнение постановления земского собрания 26 июля 1909 г. ревизионная и строительная комиссии произвели детальный осмотр здания, предназначенного для Петровской больницы, в результате которого выяснилось, что фундамент у юго-западного угла здания вышиной от земли 2 арш. в 17 рядов кирпича. В этом месте под фундаментом ширина бутового основания на 3 верш. кирпичного цоколя, а глубина бута 15 верш.. Бут «проливкою» не связан, поэтому по фундаменту имеется продольная трещина, идущая по швам сверху вниз кладки. По стене, обращенной к шоссе, (на запад) фундамент занимает 14 рядов кирпича, из них в земле 3-4 ряда. Под ним бут выше указанной ширины на глубину в 10 верш. С восточной стороны фундамент занимает 12 рядов, а под ним бут 10 верш. глубиной с выступом на 3 верш. Фундамент выступает над землей на 3-4 ряда и выполнен на известковом растворе из кирпича 5-ти вершкового размера. Фундамент с северной стороны был покрыт темно-зеленой плесенью, а «проливка» на швах высыпалась от сырости, т.к. дождевые и грунтовые воды не имели оттока от здания, что в конечном итоге сказывалось на прочности фундамента34. По результатам этого осмотра комиссия не приняла здание от подрядчика. По журнальному постановлению управы (27 августа 1909 г.) был назначен новый осмотр здания больницы строительной комиссией на 1 сентября 1909 г. при участии архитектора П.А. Трубникова. В ходе его было установлено, что глубина бута на 13 вершков меньше той, что была запланирована по смете (1 арш. 8 верш.). Булыжный фундамент сделан «насухо» без «проливки раствором», а по смете он должен быть сделан на известковом растворе. Кроме этого, булыжный фундамент в некоторых местах сделан не по плану цоколя. В частности, в передней части глухого балкона имелся обрез бута снаружи на 13 верш., а в правой задней части здания цоколь свешивался с фундамента вершка на 2-2,5. Одновременно, по мнению Трубникова, «если не сделана подбутка с внутренней стороны, то … внутренняя сторона свешивается с фундамента»35. Была недостаточна также и высота цоколя на 2 верш., что соответствовало тогда одной кладке кирпича. Учитывая эти замечания, комиссия вынесла заключение о том, что ввиду недостающих по смете 2 верш. высоты цоколя и 13 верш. глубины фундамента «здание мелко сидит в земле и имеет в среднем низкий цоколь над землей, что … отражается на красоте здание и на прочности его»36. Однако, несмотря на эти отступления, было отмечено: «Здание … ввиду того, что оно деревянное, одноэтажное и в виду хорошего сухого грунта, может стоять некоторое время без каких-либо заметных изменений в смысле прочности лет 5-10 … Но затем цоколь, ввиду малой глубины под ним булыжного, да к тому же не связанного раствором фундамента, следовательно подверженного промерзанию как внутри между камнями, так и подошвы (грунта) под ним, особенно после дождливой осени, может оседать, выпучиваться и давать трещины, что конечно отразится на самом здании»37. В заключении Трубников предложил для укрепления и предохранения цоколя от дождевой сырости оштукатурить цоколь до бута портландским цементом в пропорции 1 : 3 или 1 : 4, а также подсыпать к цоколю землю, чтобы подошва фундамента была на глубине не менее 1 арш. от поверхности спланированной земли около здания и сделать «откат» для дождевой воды38.

К очередному земскому собранию 12 октября 1910 г. земская управа подготовила доклад о постройке Петровской больницы, в котором сообщила, что 8 января 1910 г. комиссия в составе председателя управы, 2-х членов ревизионной комиссии и врача Петровского пункта осмотрела здание больницы после окончания всех работ, «кроме устройства бетонных отливов от водосточных труб»39. Приняв здание, управа уплатила Карпову, по его просьбе, 1000 руб. досрочно, согласно журнального постановления управы от 11 января 1910 г.40 Затем по журналу управы от 3 августа 1910 г. Карпову было выдано еще 1000 руб.41 8 января 1910 г. Петровская больницы была принята от подрядчика в ведение земства, а потом, после торжественного освящения здания 25 февраля 1910 г., «была открыта больница на 6 коек»42. Кроме этого, в докладе указывалось, что после 7 месяцев работы больницы обнаружился ряд недостатков. В частности, она остро нуждалась в бане с прачечной, сушилке для белья, часовне, погребе, сарае и выгребной яме. Необходим был для нового здания и небольшой ремонт. Так, земская управа предлагала покрасить полы, починить часть крыши, проконопатить пазы около окон, насыпать земли на «подволок», углубить колодец, исправить и покрасить окна, операционную палату. Причем потолок и верхнюю часть стен клеевой краской, а нижнюю (в виде панели) масляной. Несмотря на небольшой срок работы больницы стало видно, что она остро нуждается в 9 постоянных койках, из-за отсутствия которых врачу приходится часто отказывать больным в помощи и направлять их в Ростовскую земскую больницу. Наряду с этим больнице был нужен заразный барак. Необходимость в нем была вызвана тем, что земская больница г. Ростова не редко была переполнена заразными больными и, кроме того, туда была затруднена доставка больных из удаленных населенных пунктов, а также имели место случаи, возникающие «при неясных формах заболеваний, оказывающихся впоследствии заразными»43. В качестве примера управа приводит случай, произошедший в Петровской больнице в июле 1910 г., когда больной с неопределенной болезнью впоследствии оказался сыпно-тифозным. По мнению участкового врача, барак должен быть на 6 коек, а, по мнению медицинских работников, присутствовавших на совещании 13 сентября 1910 г., в нем должны быть 4 палаты на 3 койки каждая, где каждые две комнаты образуют отделение с отдельным входом, коридором и ванной комнатой44. По поручению управы уездным техником был составлен проект постройки барака и смета, а также смета на ремонт здания больницы в сумме 400 руб. Стоимость постройки сарая обходилась в 255 руб., часовни с «покойницкой» 161 руб., погреба 241 руб., бани и прачечной с сушилкой белья 1230 руб., помойной ямы 43 руб. и заразного барака 4400 руб.45 Примечательно, что постройка заразных бараков при всех земских больницах была одобрена 26 июля 1910 г. на экстренном земском собрании. Необходимость в постройке заразного барака при Петровской больнице обсуждалось на собрании 12 октября 1910 г. (очередная сессия). Собрание согласилось с заключением медицинского совещания на расширение больницы на 3 постоянных кровати, однако от внесения в смету на 1911 г. расходов на постройку заразного барака земство воздержалось46.

На вечернем заседании земского собрания 11 ноября 1912 г. (очередная сессия) управа выступила с докладом о постройке амбулатории при Петровской больнице, опираясь на заключение врачебного совещания (18-19 сентября 1912 г.), рассмотревшего план и смету здания и признавшего желательным строительство. Управа просила собрание ассигновать на строительные и ремонтные работы (поправка треснувшей штукатурки, покраска стен и полов, исправление дверей) деньги в сумме 3916 руб.47 и получила на это одобрение. Из доклада врачей В.В. Турбича и В.А. Херсонского VI съезду врачей и представителей земств Ярославской губернии известно, что в 1913 г. при Петровской больнице построена и открыта амбулатория. В центре здания был широкий коридор, который одновременно являлся и «ожидельней», по сторонам его находились кабинет врача, перевязочная, аптека и квартира дворника48. За выполненную работу, по счету кредиторов земства на 1 июня 1914 г., подрядчик Яловкин запросил сумму (по условиям подряда) 1999 руб., из которых 1945 руб. были выданы и оставалось 53 руб. долга49.

Следует заметить, что за 1914 г. в больнице находились на лечении 301 человек50, в т.ч. 7 больных гриппом, 11 брюшным тифом, 17 крупозной пневмонией, 6 раненых холодным и 12 огнестрельным оружием, 19 с болезнями сердца, 11 с воспалением слепой кишки и клетчатки, 10 с болезнями печени и желчных путей, 15 с воспалениями почек51. Помощь больным оказывали врач И.И. Курштейн, фельдшер М.И. Густовой, акушерка А.И. Буркова52, сиделки М. Белявцева и И. Виденеева, фармацевт В. Кузнецова. Кроме того, в штате больницы так же состояли кухарка Т. Киселева и служащий больницы М. Коротков53.

  1. В 1908 г. по подписному листу А.Ф. Мальгина пожертвовала на постройку больницы в г. Петровске один билет 4 % государственной ренты в 200 руб., а Капнист 5 руб. наличными. (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 42 об.). В сентябре 1909 г. житель с. Караш, Ростовского уезда Михаил Иванович Громов пожертвовал на постройку Петровской больницы 1000 руб. с условием, чтобы 300 руб. были израсходованы на строительные работы, а 700 руб. на открытие в Петровской больнице койки имени его умершего сына Сергея, студента Санкт-Петербургского Горного института им. Екатерины II (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 703. Л. 59.).
  2. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40.
  3. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 42 об.
  4. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40.
  5. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40.
  6. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 576. Л. 104.
  7. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 103. Л. 104.
  8. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40, 40 об.
  9. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40 об.
  10. Согласно доклада о состоянии капитала на противохолерные мероприятия в Ростовском уезде, сделанного 26 июля 1909 г. земской управой экстренному земскому собранию, осталось «свободных по расчету 969 руб. 73 коп.» (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 47.).
  11. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40 об.; Д. 641. Л. 12.
  12. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 40 об., 41.
  13. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 641. Л. 12.
  14. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 641. Л. 12, 12 об.
  15. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41.
  16. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41.
  17. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41.
  18. Крестьянин деревни Меленки Ярославского уезда Ярославской губернии.
  19. После ходатайства Ростовского общества сельского хозяйства Ярославским губернским земским собранием от 10 декабря 1906 г. было принято постановление об открытии в г. Петровске фельдшерско-ветеринарного пункта, который был открыт 1 января 1907 г. Губернское земство ассигновало для его работы 500 руб., в т.ч. 300 руб. на жалование фельдшеру и 200 руб. на его разъезды по «эпизоотиям», но при условии, если Ростовское земство примет расходы на разъезды фельдшера по «спорадическим заболеваниям», выдачу ему суточных денег и снабжение пункта медикаментами. Этот вопрос рассматривался земской управой на заседании экономического совета 22 февраля 1907 г. и был полностью удовлетворен (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 641. Л. 14.).
  20. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41 об.
  21. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41 об.
  22. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41 об.
  23. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 41 об.
  24. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 42.
  25. В заключении ревизионной комиссии, сделанном на заседании 26 июля 1909 г., было отмечено: «Земская управа могла возвести здание больницы только вчерне, на исполнение чего и располагала достаточными средствами. Но, не останавливаясь на этой части работы, управа допустила Карпова окончательно достроить все здание, за каковую работу Карпову по условию причитается 4635 руб. 11 коп., каковыми управа не располагала и в настоящее время не располагает и вынуждает уездное земство входить в такие обязательства, которых предвидеть не могло. Признавая действия управы по постройке без разрешения земского собрания неправильным и выходящим из пределов предоставленных ей прав комиссия полагает, что в настоящее время уездное земство не имеет другого выхода, как уплатить подрядчику Карпову причитающуюся ему сумму на предложенных им условиях рассрочки» (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 52, 52 об.).
  26. Из-за неграмотности В.С. Карпова, и по его просьбе заявление подписал мещанин города Ростова Ярославской губернии Михаил Николаевич Коромыслов.
  27. Выполняя постановление очередного земского собрания сессии 1909 г., утреннего заседания 31 октября, управа заключила с подрядчиком условие на оплату 5 % годовых (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 57.).
  28. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 44.
  29. Помимо здания, в обществе «Россия» был застрахован и медицинский персонал этой больницы (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 65, 65 об.).
  30. Журналы Ростовского уездного земского собрания и доклады управы. Очередная сессия 1913 года. Ярославль., 1914. Ч. I. С. 423. 424.
  31. Журналы Ростовского уездного земского собрания и доклады управы. Очередная сессия 1913 года. Ярославль., 1914. Ч. I. С. 424.
  32. Журналы Ростовского уездного земского собрания и доклады управы. Очередная сессия 1913 года. Ярославль., 1914. Ч. I. С. 425.
  33. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 710. Л. 45 об.
  34. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 703. Л. 55, 55 об.
  35. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 703. Л. 56.
  36. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 703. Л. 56 об.
  37. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 703. Л. 56 об.
  38. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 703. Л. 57.
  39. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 57.
  40. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 57.
  41. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 57 об.
  42. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 57.
  43. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 58.
  44. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 58.
  45. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 755. Л. 58.
  46. Журналы Ростовского уездного земского собрания очередной сессии 1910 года. Ярославль., 1911. С. 58, 59.
  47. Журнал очередного Ростовского уездного земского собрания сессии 1912 года. Ярославль., 1913. С. 231.
  48. Труды VI-го съезда врачей и представителей земств Ярославской губернии по Ростовскому уезду. Ярославль., 1914. Т. 1. С. 4.
  49. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 948. Л. 58.
  50. Из них 20 больных умерли (РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 968. Л. 2.)
  51. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 968. Л. 1-2 об.
  52. В первое время после открытия больницы в ней работали врач Николай Иванович Богоявленский (жители Петровска в знак благодарности установили на его могиле мраморную плиту с надписью: «Врачу Богоявленскому Николаю Ивановичу от благодарных петровчан»), фельдшеры Виталий Васильевич Голосов и Владимир Владимирович Цельман, акушерка Александра Ивановна Буркова (Мартьянова С.А. Петровской больнице – 90 лет // Ростовский вестник. 2001. 16 января.).
  53. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1046. Л. 14.

«Суворов» подвергся страшной участи. В конце дневного боя, после семи часов вечера, с японской стороны появились миноносцы … Три или четыре удара одновременно получил и без того истерзанный броненосец, на момент выбросил пламя и, окутавшись облаками черного и желтого дыма, быстро затонул. Спасенных не было».

А.Н. Новиков-Прибой

Руководствуясь в своей работе 38 статьей Устава о воинской повинности (1897 г.), циркуляром Министерства внутренних дел от 10 ноября 1897 г. за № 60, а также «Правилам», приложенным к циркуляру от 25 февраля 1904 г. за № 31, Ростовская уездная земская управа взяла на себя заботу по оказанию помощи семьям русских воинов, призванным в армию и сражающимся на Дальнем Востоке. Она выделила им ежемесячное пособие от земства в размере 2 рублей на человека2. Назначение пособий осуществлялось на основании словесных просьб жен русских солдат и матросов. Согласно журнальному заседанию Ростовской уездной земской управы от 11 января 1905 г., была заслушана просьба жены запасного нижнего чина Угодичской волости д. Уткино Екатерины Дмитриевны Тарыгиной о выдаче ей с двумя детьми денежного пособия на время отсутствия мужа ее крестьянина Сергея Ивановича, призванного в октябре 1904 г. на военную службу3. В вынесенном на это постановлении управа назначила Е. Тарыгиной с двумя детьми денежное пособие по 2 руб. на каждого человека, а всего 6 руб. в месяц.

В начале 1906 г. (срок выплаты земством денежных средств истекал 1 октября 1906 г.) жены погибших стали собирать документы для назначения пособий из Алексеевского Комитета. 15 февраля 1906 г. сельский староста Воржского общества Меньков выдал удостоверение вдове Ольге Николаевне Чуркиной в том, что после гибели ее мужа, служившего в 15-м флотском экипаже, «матроса Алексея Александровича Чуркина в бою с 14 на 15 мая 1905 года на броненосце «Бородино»4, у нее осталось четверо детей. На другой день она написала заявление в земскую управу о выдаче пособия на детей. 23 февраля 1906 г. прошение на пособие написала крестьянка д. Андреевской Савинской волости Александра Дмитриевна Веселова: «Мой муж … Николай Иванович Веселов был взят из запаса на действительную военную службу по мобилизации 30 марта 1904 года … погиб в Цусимском бою на судне «Бородино»5. Сиротами остались двое детей. В прошении, написанном крестьянкой с. Поречья Марьей Александровной Глебовой читаем: «Муж мой – Иван Николаевич Глебов, призванный из запаса на действительную службу на Дальний Восток 24 июня 1905 года помер в городе Харбине…»6.

После получения всех необходимых документов от вдов, земство направляло их в Комитет. Так, 30 марта 1906 г. земская управа направила письмо за № 814 председателю губернского Алексеевского Комитета с просьбой о выдаче О.Н. Чуркиной пособия, приложив при этим следующие документы: 1. Сведения об имущественном положении вдовы Чуркиной; 2. Удостоверение уездного воинского присутствия за № 208 о смерти запасного нижнего чина из крестьян с. Воржи Алексея Чуркина; 3. Метрическую выписку за № 24 о рождении детей Чуркиной; 4. Удостоверение Воржского волостного правления за № 379 о том, что дети Чуркиной в настоящее время находятся в живых; 5. Копию постановления управы от 28 марта 1906 г.7

По окончании годичного срока забота по оказанию материальной помощи семьям погибших была возложена (согласно «Правилам об обеспечении судьбы детей лиц, погибших в войну с Японией», утвержденных Николаем II 16 июня 1905 г.) на Алексеевский Главный Комитет, контора которого находилась в Санкт-Петербурге, Мещанская, 138. На основании этих «Правил» высшее руководство возлагалось на Главный Комитет, которому подчинялись губернские и уездные комитеты. В состав последних входили также и председатели земских управ.

Исполняя указания Алексеевского Комитета относительно заблаговременного и упорядоченного составления «именных списков» на детей сирот, имеющих право на покровительство, ярославский губернатор А. Римский-Корсаков 9 июня 1906 г. письмом за № 18/1101 направил в Ростовскую земскую управу «Правила» (получено 12 июня 1906 г., вх. № 1481). В нем он сообщил управе, что на основании приложенных «Правил», попечение со стороны казны «о детях погибших нижних чинов должно начаться через год по приведении армии на мирное положение, а до того времени заботы об их призрении в силу правил, приложенных к статье 38 устава о воинской повинности (Свод законов Т. IV. 1897 г.) лежат на обязанности земств, городов и сельских обществ»9. Наряду с этим губернатор уведомил земство, что согласно постановлению Комитета, утвержденного императором, срок на выдачу пособий для сирот солдат из государственной казны перенесен на 1 октября 1906 г.10 Учитывая это, управе было предложено заблаговременно подготовить специальные карточки на ребят, указав количество, возраст и место жительства сирот, которые являлись бы «документами для определения прав каждого отдельного лица»11 на пособие, которое будет выдаваться каждой сироте в размере 18 руб. в год по достижении ими 16-летнего возраста12. В составленные списки должны быть включены также (согласно статьям 3, 4 и 5 «Правил» от 16 июня 1905г.) и дети санитаров, церковнослужителей, дружинников, добровольцев13. Губернатор отметил в письме, что эти списки должны быть представлены ему не позднее 15 июля 1906г.

Для предоставления в Комитет наиболее точных данных о количестве таких семей в Ростовском уезде, земская управа направила 15 июня 1906 г. письмо за № 1200 в волостные правления уезда, в котором предлагала, на основании утвержденных 16 июня 1905 г. «Правил» и письма губернатора от 9 июня 1906 г. за № 18/1101, «незамедлительно приступить к составлению именных списков детей с указанием их возраста и места жительства убитых воинов, а также умерших от ран, болезней и внутренних, либо внешних повреждений вызванных условиями военного времени, хотя бы смерть последовала и вне района военных действий, но до 1 октября 1905 г., когда армия была приведена в мирное положение»14. Указанные сведения должны были быть представлены в управу не позднее 1 июля 1906 г. В ответ на это письмо в земскую управу стали поступать «именные списки» на детей сирот из волостей уезда.

Так, 20 июня 1906 г. такой «список» представило Гарское правление. Из него следует, что в волости имелись двое погибших: Михаил Григорьевич Зубилов из крестьян д. Фрольцево, служил во 2-й батарее 45-й артиллерийской бригады и «умер на театре военных действий с Японией 17 июня 1905 г.»15, осталась дочь Александра 2 лет, которая проживала с матерью Марьей Михайловной в д. Фрольцево; Петр Иванович Русков из крестьян д. Ваулиха, служил во 2-й батарее 45-й артиллерийской бригады и был «убит в бою под Мукденом 24 февраля 1905 г.»16, осиротел сын Михаил 5 лет, проживавший у деда Ивана Осиповича Рускова в д. Ваулиха. В Воржской волости трое: Алексей Александрович Чуркин из с. Воржа, у которого имелись дети Лидия 13 лет (родилась 5 января 1892 г.), Василий 12 лет (род. 28 декабря 1893 г.), Августа 7 лет (род. 17 ноября 1898 г.) и Анна 3 лет (род. 4 ноября 1902 г.), проживали у матери в с. Воржа; Иван Никитич Игнатьев из д. Козохово, служил в качестве «матроса команды эскадренного броненосца «Князь Суворов»17, имел дочь Веру 1,5 лет (род. 6 сентября 1904 г.), проживавшую с матерью Александрой Григорьевной (обвенчана с мужем 9 ноября 1903 г. в церкви с. Богородское-Козохово) в д. Михайловское Перовской волости; Филипп Васильевич Бурихин из д. Новоселка, служил машинистом «команды броненосца береговой охраны «Адмирал Ушаков»18, погиб в Цусимском бою. Жена Авдотья Сергеевна (по другим источникам Евдокия19) Бурихина. Из Зверинцевского правления поступило в управу сообщение о том, что погибших в волости три человека, из них два человека холостых и один женатый (Василий Иванович Муриков из с. Дмитриановское, бездетен). В войну с Японией находился «в действующей армии и был два раза контужен и ранен», отчего 29 июня 1906 г. скончался в лазарете20. В Ивановской-на-Лехти волости Степан Владимирович Соколов из д. Ридкашово, служил комендором 1-го флотского экипажа и «погиб в бою с Японским флотом 14 мая 1905 года на броненосце «Бородино»21, осталась дочь Ольга 2 лет, проживала в д. Ридкашово с матерью. В Савинской волости Николай Иванович Веселов из д. Андреевской, служил матросом 1-й статьи учебно-артиллерийского наряда Балтийского флота и погиб 14-15 мая в Цусимском бою «квартирмейстер[ом] команды эскадренного броненосца «Бородино»22, остались сиротами близнецы Александр и Екатерина 2 лет (род. 19 октября 1904 г.). В Угодичской волости трое: Иван Михайлович Беляков из д. Борисовское, служил матросом 1-й статьи, 1-го флотского экипажа на броненосце «Бородино» и погиб «в Цусимском бою 14-15 мая 1905 г.»23, сиротой осталась дочь Агнея 3 лет; Алексей Семенович Кузнецов из д. Горки, служил минером команды броненосца «Князь Суворов» и также погиб в этом бою24, осиротел сын Владимир 2 лет, который проживал с матерью Анной Ивановной; Павел Александрович Козлов из с. Скнятиново, служил «матросом на «Ретвизане»25, осиротевшая дочь Наталья 7 лет осталась с матерью Глафирой Дмитриевной. В Сулостской волости Василий Никифорович Елизаров из д. Сверчково26, имел детей Василия 10 лет (род. 30 декабря 1895 г.) и Ольгу 3 лет (род. 23 июня 1902 г.), которые проживали с матерью Екатериной Степановной. В Приимковской волости – Феофан Харлампович Бараблин из д. Никольское, рядовой лейб-гвардии Екатеринославского пехотного полка призыва 1891 г. «На службу во время войны призван из запаса по временному его жительству в г. Спасском Тамбовской губернии. Умер скоропостижно в Манджурии 1 декабря 1904 года»27. Остались сиротами дочь Софья 11 лет и сын Харлампий 6 лет, которые проживали в собственном доме в г. Спасском Тамбовской губ. с матерью Елизаветой Дмитриевной. В д. Никольское у них жил с двумя сыновьями «очень зажиточный» дед Харлампий Иванович Бараблин. По Щениковской волости трое: Василий Михайлович Глушенков (он же Киселев) из д. Лаврово, служил взводным фейерверкером лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады и пропал без вести «при отступлении от города Мукдена 25 февраля 1905 г.»28, остались дети: Иван 8 лет (род. 27 октября 1897 г.), Марья 6 лет (род. 18 октября 1899 г.) и Василий 3 лет (род. 16 января 1902 г.), проживавшие с матерью Прасковьей Матвеевной в д. Лаврово; Федор Иванович Бачурин из д. Поповка, служил стрелком 20-го Восточного Сибирского стрелкового полка и пропал без вести29, был женат на Любови Михайловне, детей не было (по рапорту волостного правления от 17 августа 1905 г. за № 1343 их сын Иван умер30); Иван Петрович Колотилов из д. Фиминцево, служил рядовым 8-го Сибирского запасного батальона, после того как был призван «из запаса 10 октября 1904 г. на действительную службу и пропавшего без вести в войну с Японией»31. Он был женат на Василисе Ивановне, которая в 1906 г. проживала в д. Сухиво. В Ивашевской волости – Николай Асафович Черноглазов, холостой, из крестьян д. Федоровское. «Убит 2 мая 1904 года в Порт Артуре»32. По Щадневской волости – Матвей Моисеевич Пчелкин, из с. Осипово, холостой, призыва 1902 г., пропал без вести «в боях с 16 по 25 февраля 1905 года у дер[евни] Чжань-Тань Хенань»33. В Перовской волости двое: Дмитрий Егорович Рыбаков из крестьян д. Башкино, рядовой 116-го пехотного Малоярославского полка «призванного из запаса … 11 октября 1904 года, 1 марта 1905 г. уволенного по болезни на родину и умершего 8 июня 1905 г.»34, осиротела дочь Варвара 3 лет (род. 18 октября 1902 г.), которая проживала в 1906 г. в г. Петровске с матерью Марьей Васильевной; Арсений Иванович Седенков, холостой из д. Юрьевское, призван в мобилизацию 1904 г., служил матросом минером 15-го флотского экипажа35. Пропал без вести (возможно, служил на броненосце «Бородино»). В Поречской волости – Иван Николаевич Глебов, призванный на воинскую службу рядовым и скончавшийся от ран 24 июня 1905 г. «в Харбинском сводном № 31 госпитале»36. Имел двоих детей Николая 12 лет (род. 19 июня 1892 г.) и Павла 10 лет (род. 19 июня 1895 г.), которые проживали с матерью Марьей Александровной Глебовой в с. Поречье. Порунов (имя, отчество и место жительства не установлено), рядовой 97-го Лифляндского пехотного полка, убит «в бою с японцами»37. Жена Анастасия Григорьевна Порунова.

Однако, приведенный выше список погибших и членов их семей далеко не полный. Согласно «сведениям», которыми располагала земская управа к 10 августа 1906 г., общее количество убитых в Ростовском уезде на это время было 113 человек, у которых на родине остались 245 «едоков»38.

Постановлением Ярославского губернского земского собрания (экстренной сессии 28 августа 1904 г.) «повинность» на содержание жен и детей призванных запасных нижних чинов была распределена между губернским и уездным земствами, а также установлена норма денежного пособия в размере 2 руб. на человека, «причем 10 % назначенного пособия отнесены на уездный счет, остальные же 90 % на губернский»39. С 1 января 1906 г., по постановлению губернского земского собрания от 2 февраля 1906 г. «все расходы по призрению семейств нижних чинов отнесены на счет губернского земства»40. Общие расходы Ростовского уездного земства с апреля 1904 г. по 20 сентября 1906 г. составили: в 1904 г. – 550 руб., в 1905 г. – 5879 руб. и в 1906 г. – 212 руб., а всего 6641 руб. Расходы губернского земства соответственно: 1904 г. – 4944 руб., 1905 г. – 52916 руб., 1906 г. – 7062 руб. Итого: 64922 руб.41 Кроме этого, управа, на основании постановления экстренного уездного земского собрания 22 марта 1905 г., израсходовала 3458 руб. на выдачу жалования поступившим на действительную военную службу врачам и фельдшерам уездного земства (1904 г. по 1906 г.)42. В связи с этим общая сумма расходов с 1 апреля 1904 г. по 20 сентября 1906 г. «на выдачу пособий 1036 семействам, состоящим из 2388 едоков» составила 71563 руб.43 Следует заметить, что первоначально пособия выдавались в управе, а с октября 1904 г. в волостях через волостных старшин, проживающие в г. Ростове все время получали ее в управе.

В документах сохранился список детей сирот, которым было назначено пособие в сумме 18 руб. годовых, выдававшееся ежеквартально по 4 руб. 50 коп. на ребенка44. 11 августа 1906 г. Ярославская губернская земская управа письмом за № 7823 известила Ростовскую земскую управу, что в ее распоряжении имеются деньги, пожертвованные частными лицами. В связи с этим она предлагает указать «одно из семейств наиболее нуждающихся»45, кому можно было бы передать эти деньги. В ответном письме земства говорилось, что «наиболее нуждающейся … является семья крестьянки села Воржа … Ольги Николаевны Чуркиной»46. Этой вдове губернское земство и перечислило имевшиеся в его распоряжении деньги от пожертвований.

Примечательно, что во время военных действий с Японией жены солдат и матросов Русской Армии получали от земства по два рубля в месяц, до прекращения боев. После окончания войны вдовам воинов была назначена пенсия от государства. Об этом Ярославская казенная палата (отделение 1, стол 2) отношениями (июль 1906 г. – май 1907 г.) извещала земскую управу. Так, 31 июля 1906 г. отношением за № 18517 она уведомила управу, что «на основании закона 26 апреля 1906 года об обеспечении участи вдов нижних чинов, погибших в войну47 палатою назначена вдове погибшего в Цусимском бою машиниста команды броненосца береговой охраны «Адмирал Ушаков» Бурихина – Авдотье Сергеевне Бурихиной пенсия из казны по тридцати шести руб. в год к производству из Ростовского казначейства с пятнадцатого июля тысяча девятьсот шестого года»48.

Следует отметить, что 11 марта 1912 г. Николай II утвердил одобренный Государственным советом и Государственной думой закон49 «О сложении долгов местных учреждений по ссудам, отпущенным из казны на призрение семейств призванных во время Русско-Японской войны на действительную службу запасных нижних чинов … а равно об отпуске из Государственного казначейства средств на возмещение как произведенных из местных источников затрат по удовлетворению указанной надобности, так и позаимствований для той же цели из некоторых специальных капиталов»50.

14 августа 1912 г. отношением за № 1059 ярославский губернатор Татищев направил его в земскую управу. В ответном письме управы за № 3486 от 23 августа 1912 г. в Ярославское губернское по земским и городским делам присутствие сообщалось, что «весь расход за уездный земский счет за указанное время [с апреля 1904 г. по 20 сентября 1906 г.] выразился в сумме 10099 р[уб]. 52 к[оп.]»51.

  1. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 4.
  2. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 1 об.
  3. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 579. Л. 12 об., 13.
  4. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 5.
  5. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 13.
  6. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 17.
  7. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 6.
  8. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 21 – 23 об.; Д. 613. Л. 202.
  9. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 20.
  10. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 20.
  11. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 20.
  12. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 21 об.
  13. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 20 об., 21.
  14. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 19.
  15. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 26.
  16. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 26.
  17. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 194.
  18. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 186.
  19. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 579. Л. 196.
  20. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 218, 218 об.
  21. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 30.
  22. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 181.
  23. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 97, 231.
  24. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 185.
  25. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 212.
  26. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 38.
  27. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 40.
  28. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 230.
  29. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 42 об.
  30. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 579. Л. 304 об.
  31. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 214.
  32. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 45.
  33. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 47.
  34. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 187, 202.
  35. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 205.
  36. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 215.
  37. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 182.
  38. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 173, 173 об.
  39. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 1 об.
  40. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 1 об.
  41. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 1 об., 2.
  42. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 2.
  43. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 1 об.
  44. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 580. Л. 24, 24 об.
  45. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 190.
  46. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 191.
  47. Собрание узаконений и распоряжений правительства 1906 г. № 117.
  48. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 613. Л. 186.
  49. Собрание узаконений и распоряжений правительства 1912 г. № 52. Ст. 511.
  50. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 3.
  51. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 884. Л. 12.

Настоящее исследование основано на анализе «Журнальных постановлений Ростовской городской Думы», изданных в конце XIX – начале XX вв. Содержание постановлений свидетельствует о том, что на заседаниях Думы затрагивались различные вопросы, связанные с повседневной жизнью города того времени. Рассматривались здесь также и проблемы, касающиеся развития «школьного дела» в Ростове.

В конце XIX в. в Ростове функционировало три учебных заведения повышенного типа и семь школ начального обучения1.

В феврале 1901 г. на заседании Думы ставится вопрос Комиссии Ярославской губернии по составлению сети городских учреждений: «не признается ли в интересах городского населения желательным открытие в г. Ростове [еще] каких либо учебных заведений.»2 В ответ на это создается комиссия из гласных Думы, которой поручается «обсудить этот вопрос совместно с городской Управой и мнение свое представить Думе»3.

Спустя три месяца на майском заседании было доложено «о желательных преобразованиях существующих в г. Ростове учебных заведений и открытия новых»4. Это заявление гласных послужило своеобразным толчком к расширению сети учебных заведений города. В существовавших училищах выделялись параллельные отделения5, возникали новые учебные заведения6. Функционировавшая на протяжении многих лет в городе женская Мариинская прогимназия была преобразована в полную гимназию7.

Напомним, что к 1917 г. в городе уже насчитывалось две гимназии, два высших начальных училища и двенадцать приходских училищ8.

Все эти изменения в сфере образования нашли свое отражение в «Журнальных постановлениях Думы». Однако последняя, как свидетельствуют все те же постановления, не только принимала к сведению свершавшиеся факты, но и активно субсидировала содержание личного состава открываемых училищ, брала на себя расходы по найму помещений для них, а также обеспечивала прочие общехозяйственные нужды, включая все вышеперечисленное в городскую смету9. В случае же дефицита городского бюджета Дума обращалась с ходатайством о помощи в Ростовское Уездное земство, к Попечителю московского учебного округа, в состав которого входил и Ростов, или же непосредственно в Министерство Народного Просвещения10.

С начала XX в. на государственном уровне весьма актуальным становится вопрос о введении всеобщего бесплатного начального образования. В марте 1907 г. на заседании Думы было доложено отношение инспектора народных училищ Ярославской губернии с вопросом: «сколько необходимо открыть в г. Ростове учебных заведений, для достижения общедоступности начального народного образования»11 После обмена мнениями гласные решили, что городу нужны три мужских и два женских начальных училища12.

В начале 1910 г. Думой был принят и утвержден проект школьной сети «в целях введения всеобщего обучения в городе», а так же принято решение: «составить необходимые сметы и планы на постройку двух школ и возбудить перед Министерством Народного Просвещения ходатайство об отпуске 25,000 тыс. руб. на постройку 2-х новых школ из фонда на школьное строительство, а так же средств на расширение комплектов в существующих училищах». Дума приняла на себя обязательство: «не уменьшать впредь расходов города на начальное образование, а всю сумму, какая освободится от жалования учащих, в случае удовлетворения возбужденного уже ходатайства о принятии этого расхода на счет казны, расходовать на нужды начального образования; обучение во всех городских приходских школах иметь бесплатное, ремонт и страхование новых зданий принять на счет городских средств»13.

И действительно, заявления Думы оказались не голословными. Год от года желающих учиться становилось все больше и больше. Для вновь открываемых параллельных отделений и училищ Дума нанимала отдельные помещения, заботилась об освещении и отоплении, учителей обеспечивала квартирами14.

Строительство и наем помещений для учебных заведений являлось для Думы делом обыденным. Фактически ежегодно Журнальные постановления сообщают об этом. Так, в 1901 г., был сдан подряд по перестройке дома Плешанова для Городского училища; в 1902 г. был заключен договор, впоследствии неоднократно возобновляемый, с А.А. Галашиным на аренду дома под женское приходское училище; в 1903 г. решено приобрести в собственность города каменный двухэтажный дом Д.А. Мальгина на Мало-Заровской улице, где разместить какое-либо учебное заведение; в 1906 г. был куплен дом Кононовой для временного размещения в нем мужской гимназии и т.д.15

Впоследствии Думой неоднократно ставился вопрос перед Министерством Народного Просвещения о выдаче ссуды на постройку новых зданий «в целях достижения всеобщего обучения»16.

На протяжении многих лет остро стояла проблема с помещением женской Мариинской прогимназии (гимназии). Именно с подачи Думы был выкуплен дом, уже не одно десятилетие занимаемый этим учебным заведением, а впоследствии реконструирован17. Однако гимназия всегда была переполнена, и приходилось постоянно арендовать дополнительные помещения. В 1908 – 1909 гг. было решено выстроить новое здание для женской гимназии на Всехсвятской площади, составлены проект и смета18, однако все эти благие намерения так и остались на бумаге в связи с начавшейся I мировой войной и последовавшими за этим событиями.

Особенно активно Дума проявила себя в процессе осуществления воли А.Л. Кекина, который часть своих средств завещал на устройство в городе мужской гимназии. В постановлениях Думы от 17 октября 1904 г. записано: «приступить к детальной разработке вопроса, как об изыскании мер и способов к скорейшему осуществлению завещательной воли А.Л. Кекина относительно устройства в г. Ростове гимназии, так и всех других связанных с этим делом вопросов»19 Вот именно так, со всей тщательностью и вниманием, гласные подошли к выбору директора этого учебного заведения, к проектированию и постройке самого здания20. После того, как гимназия начала свою работу, она ежегодно предоставляла подробные отчеты о своей деятельности на декабрьские заседания Думы21. По сути дела, мужская гимназия являлась детищем городского Управления.

Заботы и нужды других образовательных учреждений города также находили живой отклик на заседаниях Думы. Здесь производились выборы Попечителей училищ и гимназий, а также членов Попечительных Советов22, прямой обязанностью которых являлась забота о благоустройстве и материальном положении учебных заведений. Именно попечители и их помощники доводили до сведения гласных Думы о необходимости ремонта или реконструкции учебных помещений, ходатайствовали совместно с Педагогическим Советом об увеличении субсидий от города и земства, о назначении вознаграждений и пенсий учителям, сообщали о хозяйственных нуждах училищ и гимназий, как то: ремонт мебели, приобретение музыкальных инструментов и других необходимых учебных пособий23.

По ходатайству Инспекторов, Заведующих и Педагогических Советов училищ и гимназий городская Дума, как правило, безотказно изыскивала необходимые средства для введения в программы учебных заведений ряда дополнительных предметов. С этой целью оборудовались специальные помещения, приобретались необходимые материалы, за отдельную плату приглашались «особые» преподаватели24.

Что же касается оплаты труда учителей, то их жалования назначались и выплачивались, как правило, Министерством Народного Просвещения. Однако Дума имела право увеличивать оклады за свой счет и выплачивать периодические прибавки либо вознаграждения, к примеру, «ввиду отличных результатов преподавания», за «отличную подготовку по сдаче выпускных экзаменов» или долговременную службу. За счет города назначались пенсии, пособия учителям, оплачивалось жилье и ремонт квартир и т.д.25

Образование в то время было платным, поэтому на заседаниях Думы нередко звучали прошения опекунов и малоимущих родителей об освобождении от оплаты за обучение их детей26. В большинстве случаев подобные вопросы разрешались положительно. Кроме того, Думой периодически выделялись и распределялись по учебным заведениям некоторые суммы «в пособие» бедным учащимся, а при гимназиях назначались стипендии от города для обучения беднейших учеников27. В память особозначимых событий, таких как 200-летия со дня кончины св. Дмитрия Ростовского, 50-летнего юбилея освобождения крестьян от крепостной зависимости, 300-летия царствования Дома Романовых учреждались дополнительные стипендии28. Необходимо упомянуть, что в 1907 г. по постановлению Ростовской Городской Думы почти вдвое была понижена плата для гимназистов, чьи родители являются гражданами Ростова29.

Наряду с Городским Управлением учебным заведениям Ростова оказывали материальную поддержку известные люди города. На заседаниях Думы не раз с благодарностью звучали фамилии Мальгиных и Селивановых30. Как известно, Елена Ивановна Мальгина лично содержала частную школу для бедных и сирот. В своих постановлениях Дума так же выражала признательность А.А. Титову и И.А. Шлякову «за полезную деятельность» в сфере народного образования31.

Не оставалось без внимания Думы проведение досуговых и праздничных мероприятий учащихся. Городское управление выделяло дополнительные суммы на проведение елок, литературных вечеров, загородных поездок и экскурсий32.

Дума была озабочена организацией площадок «для детских игр и физических упражнений» при приходских училищах33. Рассматривался также вопрос об устройстве катка «для учащихся всех учебных заведений»34.

Как видим, Ростовская Городская Дума принимала непосредственное деятельное участие в становлении сети учебных учреждений города. Она поддерживала практически любую инициативу, идущую от самих учебных заведений Ростова, будь то потребность в появлении нового училища, расширение учебных программ, материальное вознаграждение учащего персонала или организация досуговых мероприятий учащихся. Речь идет, прежде всего, о финансовой поддержке со стороны городского управления. Подтверждением тому служат слова благодарности в адрес Думы со стороны Родительских комитетов и Попечительных советов учебных заведений города35.

«Журнальные постановления Думы» свидетельствуют о беспрекословном исполнении всех постановлений и распоряжений Министерства Народного Просвещения. Не случайно 26 декабря 1913 г. Государем Императором Ростовскому Городскому голове Ардалиону Христофоровичу Оппелю было присвоено звание почетного гражданина города Ростова «за плодотворную деятельность его по развитию в городе Ростове низшего и среднего образования»36. Несколько позднее на очередном заседании Думы было доложено отношение Департамента народного просвещения «о признании правильными составленные Городским Управлением школьную сеть и финансовый план введения в г. Ростове всеобщего обучения и о назначении Городскому Управлению постоянного пособия на жалованье учащим»37.

  1. Рогушкина Е.В. К истории образования в Ростове в начале XX в. // ИКРЗ. 2001 г. Ростов, 2002. С. 193.
  2. ЖПГД за 1901 год. Ростов, 1902. С. 11.
  3. Там же.
  4. ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 18.
  5. ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 31; ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 58; ЖПГД за 1907 г. Ростов, 1908. С. 35; ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 16.
  6. ЖПГД за 1902 г. Ростов, 1903. С. 5; ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 27.
  7. ЖПГД за 1904 г. Ростов, 1905. С. 28; Рогушкина Е.В. К истории Ростовской женской Мариинской гимназии // ИКРЗ. 1998 г. Ростов, 1999. С. 163.
  8. Рогушкина Е.В. К истории образования в Ростове в начале XX в. // ИКРЗ. 2001 г. Ростов, 2002. С. 196.
  9. ЖПГД за 1902 г. Ростов, 1903. С. 5, 23; ЖПГД за 1905 г. Ростов, 1906. С. 27.
  10. ЖПГД за 1902 г. Ростов, 1903. С. 5; ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 58. ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 23, 42; ЖПГД за 19123 г. Ростов, 1914. С. 14-15.
  11. ЖПГД за 1907 г. Ростов, 1908. С. 12.
  12. Там же.
  13. ЖПГД за 1910 г. Ростов, 1911. С. 6.
  14. ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 45; ЖПГД за 1909 г. Ростов, 1910. С. 32; ЖПГД за 1911 г. Ростов, 1912. С. 19; ЖПГД за 1913 г. Ростов, 1914. С. 36; ЖПГД за 1914 г. Ростов, 1915. С. 129.
  15. ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 14; ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 45, 69; ЖПГД за 1906 г. Ростов, 1907. С. 35.
  16. ЖПГД за 1912 г. Ростов, 1913. С. 28.
  17. Рогушкина Е.В. К истории Ростовской женской Мариинской гимназии // ИКРЗ. 1998 г. Ростов, 1999. С. 163.
  18. ЖПГД за 1909 г. Ростов, 1910. С. 4,12; ЖПГД за 1914 г. Ростов, 1915. С. 41-42.
  19. ЖПГД за 1904 г. Ростов, 1905. С. 34.
  20. ЖПГД за 1905 г. Ростов, 1906. С. 12; ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 39; ЖПГД за 1907 г. Ростов, 1908. С. 8, 17, 44-45.
  21. ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 41 – 42; ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 47.
  22. ЖПГД за 1902 г. Ростов, 1903. С. 25; ЖПГД за 1901 г. Ростов, 1902. С. 45.
  23. ЖПГД за 1904 г. Ростов, 1905. С. 30; ЖПГД за 1905 г. Ростов, 1906. С. 20; ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 23-24, 39; ЖПГД за 1912 г. Ростов, 1913. С. 24.
  24. ЖПГД за 1906 г. Ростов, 1907. С. 23; ЖПГД за 1914 г. Ростов, 1915. С. 74.
  25. ЖПГД за 1907 г. Ростов, 1908. С. 27; ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 45; ЖПГД за 1910 г. Ростов, 1911. С. 37 -38; ЖПГД за 1913 г. Ростов, 1914. С. 30.
  26. ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 51; ЖПГД за 1910 г. Ростов, 1911. С. 30.
  27. ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 65; ЖПГД за 1904 г. Ростов, 1905. С. 7.
  28. ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 43; ЖПГД за 1911 г. Ростов, 1912. С. 4.
  29. ЖПГД за 1907 г. Ростов, 1908. С. 31.
  30. ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С. 45; ЖПГД за 1906 г. Ростов, 1907. С. 8-9.
  31. ЖПГД за 1903 г. Ростов, 1904. С.35; ЖПГД за 1908 г. Ростов, 1909. С. 4.
  32. ЖПГД за 1907 г. Ростов, 1908. С. 46; ЖПГД за 1909 г. Ростов, 1910. С. 5; ЖПГД за 1910 г. Ростов, 1911. С. 3; ЖПГД за 1911 г. Ростов, 1912. С. 20.
  33. ЖПГД за 1914 г. Ростов, 1915. С. 30-31.
  34. ЖПГД за 1910 г. Ростов, 1911. С.42.
  35. ЖПГД за 1911 г. Ростов, 1912. С. 31; ЖПГД за 1912 г. Ростов, 1913. С. 31; ЖПГД за 1913 г. Ростов, 1914. С. 30.
  36. ЖПГД за 1914 г. Ростов, 1915. С. 3.
  37. ЖПГД за 1914 г. Ростов, 1915. С. 3-4.

С 20 мая по 28 октября 2004 г. состоялась историко-этнографическая экспедиция Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» в Борисоглебский, Гаврилов-Ямский, Переславский, Ростовский и Угличский районы Ярославской области. В ходе данных работ были записаны интересные сведения о традиционных верованиях, обрядах и фольклоре названных регионов. В настоящем сообщении представлена выборка из этих материалов (см. приложение). Обратимся к их краткой характеристике.

Важный раздел русской традиционной культуры составляют демонологические представления, бытующие и в настоящее время среди населения обследованных регионов. В ходе полевых исследований были записаны сообщения о мифологических «хозяевах» природных объектов (леших, русалках) и домашних построек (домовых, дворовых). Анализ данных материалов показывает, что названные персонажи функционально отличаются друг от друга. Так, природные духи представлялись, главным образом, существами, стремившимися запугать и завести в лесу человека. Ряд информантов соотносили этих демонологических персонажей с «заложными покойниками», умершими неестественной смертью (I/1-4)1. В то же время, домашние духи были тесно связаны с семьей и её хозяйством (I/5-7).

Материалы полевых исследований содержат большое количество сведений о колдуньях и знахарках. Сообщая о колдуньях, информанты преимущественно описывали их в виде «злокозненных» существ, занимавшихся вредоносной деятельностью: порчей, «пережином» хлебного поля (II/1-4). Воспоминания о знахарках чаще всего содержали рассказы о лечении ими людей и скота, случаях прозорливости. Рассмотрение данных сообщений позволяет выделить циклы произведений о знахарках (Анне Степановне Мельниковой-«Степанихе» из д. Тарасово Ростовского района, «бабке Агафье» из д. Лыченцы Переславского района). Обратим внимание, что в ряде текстов сообщается о магических лечебных ритуалах. (II/5-23).

Ряд пунктов экспедиционной программы включал вопросы о культовых ландшафтных объектах. В ходе полевых исследований в Ростовском, Борисоглебском и Переславском районах были выявлены ранее неизвестные сведения о почитаемых камнях и источниках и исполняемых здесь обрядах (III/1-21).

Иной характер имели поверья о «нечистых» местах (IV/1-6, 8), часть которых соотносилась с сакральными локусами, например, с перекрестком – традиционным местопребыванием «нечистой силы» (IV/7).

Материалы полевых наблюдений показывают, что в духовной жизни населения обследованных регионов определенное место занимали магические обряды, цель которых – предотвратить или остановить разрушительное действие природных стихий (града, пожара), болезни домашних животных (V/1-6). Среди данных записей обращает на себя внимание единственное сообщение об обряде «опахивания» (V/7), широко бытовавшем во многих местах Ярославского Поволжья в XIX – начале XX вв.2

Среди фольклорных произведений, записанных во время экспедиции, отметим топонимические предания, из которых вызывают интерес тексты о Сарском болоте, д. Нагой Слободе, с. Годенове, гидронимах Угличского района (VI/1-11). Обращаясь к сказаниям о Сарском болоте, отметим, что в ходе полевых исследований были зафиксированы как неизвестные произведения, так и предания, бытовавшие в более ранний период3. Любопытно, что некоторые мотивы текстов о Сарском болоте являются «бродячими» и сходны, в частности, со сказанием о Берендееве болоте, располагающемся в окрестностях пос. Берендеево Переславского района4. В данном случае можно высказать предположение о существовании некогда единого источника для данных произведений.

Традиционно многочисленными и информативными являются сообщения о народных праздниках и сопровождавших их обрядах: Кумичном воскресенье (VII/1-3), Святках (VII/4-6), Масленице (VII/7).

Подводя итоги, можно говорить, что в обследованных районах Ярославской области существовали различные элементы народной культуры, многие из которых исчезли из духовной жизни современного крестьянского населения. Данное явление связано как с убылью сельских жителей – основных носителей традиционной культуры, так и сильным влиянием городской культуры на деревню и более рациональным мышлением людей молодого и части старшего поколения.

Приложение

I. Поверья о персонажах «нечистой силы»

Леший

1. Там водит. Бывало, и саму меня водило. Поедешь за сеном, за снопами, и лошадь распрягается. Молитву прочитаешь какую-нибудь святую. «А, догадался!». А кто кричит, я не вижу. [Кто так кричал?] Не знаю, всё раньше говорили: «Это леший, это леший водит». Распрягается лошадь, вот там скажут: «Мужик какой-то удавился, вот и водит». [Где это мужик удавился, в каком лесу?] Не в лесу, а на Ополице, к Слободе [д. Нагая Слобода]. Оно зовётся Ополица, то Роща. Поедешь раньше в Рощу… только запряжешь лошадь, опять распрягается. Он матом ругается и молитву читает. Запряжём, поедем. Это уж часто водило, говорить нече (КНП).

2. У меня вот мать уехала в Ростов, она бы рассказала вам. Вот я-то ей не верю. Она всё ходит, ну, когда есть и может. Там болото, называется Семеновское болото. Вот она всё ходит в это болото за клюквой. Маленькое болото. Соберёт литра два. «И вот, – говорит, – как прихожу, лес начинает хлопать в ладоши». Говорю: «Как, вот так?».
– Да, пугает меня всё.
– Да это тебе кажется.
– Да нет, это настоящий леший начинает кричать (НВИ).

3. Пугали всё нас маленьких. [А как пугали?] Ну, вот, леший придёт из Зараменья и тебя заберёт, чтобы не хулиганили. [А почему из Зараменья?] Ну, там глухое место. Вот от нас до Хлобыстова прямо в лес, сначала Гон называется, потом Речка, потом Зараменье называлося, и потом там будет Хлобыстово, за Хлобыстово еще деревни к Ростову туда. Ну, вот, говорили, тёмный лес, другие деревни начинаются, и вот, всё пугали: «Придёт леший из Зараменья и тебя заберёт» (ВЕИ).

Русалка

4. Это у реки вон пугало всё... Вот за этем, за нашей деревней, вот туда к Новосёлке. А как пугало, чё пугало. Говорят, там утопленник был и, вроде, как пугало, и русалку-то какую-то там видели. Не знаю, чего ещё (ГЗП).

Домовой

5. Говорят, лошадь билась, аж вспотела. Так на самом деле это ласка, говорят, была. [А объясняли как ещё?] Не знаю, придумывали всякие вещи. [Какие вещи?] Вроде, без домового в доме будет пусто, он, вроде, должен жить под печкой, чё-то ему там ставили, еду иногда. Ну, я это уже плохо помню (ГНА).

6. [Домовые, чем они занимаются?] Ничем не занимаются, своим делом, наверное. А вообще-то, когда переезжают, вот надо его брать с собой. Это, говорят, домовой-то, он и сейчас как-то водится, есть. [А для чего его надо переводить с собой?] А потому что уезжаешь, и должен взять с собою домового, чтобы не пугал. [Где не пугал?] Дома, на старом дому (ГЗП).

7. Говорили, что домовой есть и дворовой есть, никто не видел, это только одни разговоры… Говорят, скотины не будет на дворе, что, если он взлюбит, он ухаживает за коровой, а если невзлюбит – он её доведёт: одни кости, даже помирают. Правда-нет, никто не видал. [А есть ли какие-то любимые коровы, лошади домовых, не говорили?] Это было, было, раньше, когда были лошади-то, и, эти, косы [домовой] заплетёт, и коса такая. Не то, что такая, девка заплетёт, а напутает, всё равно коса расчёсана. А которую невзлюбит – вся грива спутана, сдавать надо на колбасу. Все говорили: «Вот дворовой невзлюбил эту лошадь, надо её сдавать» (МКА).

II. Колдуньи и знахарки

Колдуньи

1. [Говорили про колдуний, что они поля прожинали?] Была в этем крайнем доме. Всё бегали. Правда, жнёшь, и попадалося, крест на крест. [А что говорили?] Не знаю, они по ночам бегали, а для чего, это я не знаю. [Чем они этот крест делали?] Может, прожигают впереди себя, ну она не срублена, чёрная, вершки-то, а колосья-то было не видать, чтобы валялись, себе, что ли, брали (САП).

2. Была тётя Надя, жила в этом доме, она как будто перекашивала, пережинала поле ногами, ну, это всё переговоры, а так. [А как это, пережинала поле?] Ну, вроде, колдунья пережинала поле поперёк поля. (ВАС).

3. Да, была одна бабушка, но теперь её давно-давно нет. Эта бабушка, я помню, ещё я небольшая была, все говорили: «Вон бабушка Оля, он колдунья пошла». Её так и звали колдунья [А почему её так звали?] Так она колдовала, всё рожи сажала. [А каким образом?] Не знаю, не знаю, говорят, по ветру пускала, ну, её нет сейчас, и природы ихных нет. [А не говорили, что они по полю бегают по ночам, пережинают?] Вот про них и говорили. [А что именно?] Ну, что, говорит, Наташка Ларионова побежала, побежала, наверно, пережинала. Да жнёшь рожь, дожнёшь до этого места: пережинок, по всему кресту. Так, говорят, на чём она ездила, да, говорят, на клюке или на метле, не знаю на чём, на помеле (ЛАФ).

4. А что рассказывали, там какая-то, хлеб она пережинала, чтобы хлеба больше переходило, а у тех меньше хлеба было. Что-то у неё меньше урожай был почему-то или нечистая сила заводилась, чтобы, как говорится, ей Бог не давал такой радости хлеба урожай, как у других, поэтому она ночью ходила и пережимала [так!], чтобы хлеб с ихней стороны переходил на их сторону. [А как она пережинала?] Вручную, она выходила, выхватывала в середке такие места хлебные, рожь или пшеничку. [А потом что?] А потом уж как она, наверно, она его сжигала, ведь если сожжёт, она его кушать не будет, ведь там надо много, значит, она его выхватит, как говорится, где-то она его перевяжет и его спалит (Ж-1).

Знахарка Анна Степановна Мельникова из деревни Тарасово Ростовского района

5. Ой, сколько лётчиков она вылечила. Её и сажали [в тюрьму], по морозу босиком, ну, она мать у нас была такая. Если она тебя увидала, ей ничего не соврёшь. Идёшь, думаешь: «Сколько дать [денег], десять – много, а пять – мало». Она [женщина] входит к ней в избу: «Здрасьте». – «Здрасьте». Она [знахарка], глотка у ней была как у меня, заору: «Ну, зачем пожаловала?» – «Вот, со мной мужик не живёт». А она и говорит: «А он у тебя был? У тебя никакого мужа не было. Ещё идёшь и думаешь: сколько дать тебе. Я, может, – говорит, – совсем бы ничего не взяла». Вот, она уж всю жись скажет и что дальше будет, скажет. Её сажали за это. [Когда она собирала травы, был день специальный?] Каждый праздник. В лес ходят даже, там Петров крест. Вот мы ходили копать – не нашли его, с матерью, не выкопали. Мы с ней ходили, я и ножик потеряла. Она говорит: «Значит, ты чего-то больная. С тобой нельзя ходить». Она раз взяла меня за травами, и я пришла, легла на пол, кричу: «Умираю». Она прибежала, в чашечке водички принесла, меня спрыснула, улыбается: «Ничего не будет, сейчас встанет». И правда, спрыснула меня, я пошла (КНП).

6. А так к ней из Питера, с Азова приезжали. При мне привезли девочку, четырнадцати лет, она вся покрылась экземой, болезнь, две недели здесь прожила. Она в основном в лесу, да на Холму, всё на травах, никаких заговоров, ничего. Отсюда уехала, как молодой поросёночек чистый, без всякой болячки. Почти без всяких заговоров, только на травах. Даже корень лопуха в ход идёт, чистотел сушит. А ожоги, ребёнок прямо при мне, три годика, наверное, вылил на себя кастрюльку или чайник, ожог большой был у него. Она, бабушка, она полила, заговорила просто всеми молитвами, три дня – и даже корки не осталось (ЯВА).

7. Мать моя собирала травы на каждый праздник, каждой траве она знала молитву, так что. [В какие дни она собирала травы?] Иванов день, будет седьмое июля, корни она собирала в сентябре и августе. Каждой траве она молитву знала. Лечила она вот этим. [Молитвы или заговоры специальные?] А как же… Прежде чем заговор, должна прочитаться молитва, потом уже и лечение идёт. [Вам на память приходят случаи лечения Вашей мамой?] К маме ездило очень много народу, даже с Ленинграда юрист, милиционеры ездили. Она всяких лечила: и дураков, которые с ума сходили, лежали в дурках; и экзему она лечила – она всё лечила… Вот прадед мой, он жил до ста семи лет, и он занимался вот этими травами, она у нас начала заниматься с семи лет этими травами, она всех лечила, она много народу вылечила, её все знают, и в Москве её знают и в Ленинграде, ну, за пределами, считай, а что уж здешние, тут и говорить нечего (ГМП).

8. Она оказывала помощь всем нуждающимся, лечила болезни. [А как?] Более-менее удачно. Вот, отец у меня обращался. Он плотничал и разбил палец топором, вот и он, рука у него распухла, день и ночь не мог спать, не только лишь работать, а они с одного года, вот с этой, со Степановой-то, и он вынужден, как-то стыдно было ему идти за помощью что ли, но был вынужден, допекло. Она ему говорит: «Давай вот, вот, вот». Наводила в бутылочку небольшую с цветочками. Чего-то она пошептала, помазала этот палец, и говорит: «До реки не дойдёшь, и боли не будет». То есть километр пройдёшь, и боль перестанет. Точно. Боль перестала (ЕНВ).

9. Одна была [в] Тарасово… Там была бабушка. Хоть её и называли колдуньей, но я бы не сказала, что она колдунья. Она заготовляла травы и лечила, ей даже какой-то москвич выстроил бесплатно дом, он лечился-лечился, лечился-лечился, и привезли его лёжа, он у ней побыл, выздоровел, приехал и поставил дом ей. А вот у неё две дочки. Якобы одна дочка что-то переняла от неё, как составлять, как что и ещё что. А другая дочка, вот та я не знаю, где живёт. А старшая дочь живёт в Тарасове [Вы знали Мельникову?] Да, приходилось обращаться, потому что как-то вот палец нарывал у моей тёти, так она [знахарка] сказала: «Принеси детское мыло, я настою на травах его, и будете мазать, как мазью». Я носила детское мыло, она на травах настаивала, лечили мы. Добрая очень была женщина, плохого не делала. [Что о ней ещё говорили?] Ну, говорили, что она колдунья какая-то, а на самом деле даже и не могу сказать. Травами в основном. Кто к ней обращался, она всех лечила травами, настои, мази. А что там говорят, не знаю, правда, или нет (ГНА).

10. Жена обращалась, одно время у неё руки как крюки сделалося, вот она что в больницу ходила, никакой помощи не было, вот она [знахарка] дала, помазала и стали пальцы. А то скрючило. [Что о ней говорили?] Она не колдунья, её колдуньей называли. Она знала травы, они собирали в тот момент, когда они имели силу. Даже ночью в другой раз они выходили, собирали эти травы-то. Пройдёт несколько часов, день, они всё уж, мало действительны. Она какие-то травки, травины, помощь, вот так вот. Она знала силу трав, она не колдунья (ЖВС).

11. Боялись. Чёрный лес был, одна сосна и, эти, ёлки. Там тёмно было. Туда мать моя ходила за папоротником, папоротник один раз цветёт, и надо такое время найти, чтобы, ну, в двенадцать часов ночи. Ну, мы боялись: «А-а-а, Степановна туда ходила, значит, там колдовство есть». А мы сейчас только узнаём. Папоротник цветёт в двенадцать часов ночи, и надо знать только, в какие часы и в какой день. Она это знала. И вот сорвать этот корень, он очень помогал от всего (ПЮП).

12. Знаю, Анна Степановна, моего друга мать... Они к ней ездили, наверно, со всей России, и с Москвы, и с Ленинграда. Дураков там было сколько разных, всех вылечивала. [А как она лечила?] Лечила травами. Она знала, когда травы собирать, как собирать, когда их собирают, и в какой день, в какое время собирают дня, и ночью некоторые собирала, она по ночам ходила, собирала травы. [Что рассказывали?] У ней какая-то книга есть старинная, и книга сейчас эта, она вот. Юля сейчас здесь живёт, еёная дочка одна, а она Юля не взялась. А вот Марья, другая, где-то за Ярославль живёт, младшая. И вот она лечит, сейчас занимается, у неё этот, цветник, книга старинная от бабки перешла, бабка передала, и вот она лечит (КНИ).

13. Это в Тарасове Анна Степановна была. Она лечила травами. Считали, что она колдунья. [Обращались к ней?] Нет, от людей слышала, что одна из Песков приходила сюда к ней в Тарасово, девочка заболела, ангина у ней, вообще она задыхалась, думала, говорит, что помрёт. Она [знахарка] дала мне, – говорит, – дала цветочек такой: «Вот пойдёшь через ручей, отпусти, если распустится, – сказала, – что она выживёт». Она говорит: «Я опустила, а он и расцвёл. Я, – говорит, – с радостью пошла домой». Правда или нет, я так слыхала, не знаю, я не обращалась. Дала траву засушенную, цветочек, он прямо перед ней расцвёл, расцвёл (АВГ).

14. [Частушка про знахарку] Мне залётка изменил // Я приворожу // Сто рублей не пожалею // А в Тарасово схожу (МНИ).

15. [Анна Степановна Мельникова, как она лечила?] Это обращались всё городские… То говорили, что она колдунья, но она не колдунья, нет. Она не колдунья. Вот у меня дедуха, хоть он помер, Царство Небесное, недавно. Но он говорит, что она лечила травами. Даже врачи отказывались и к ней посылали, и она вылечивала. Вот… Ну, вот он рассказывал, что её и в милицию забирали и везде, и сидела она по нескольку суток, и выпускали, и ничего такого не было. Она говорила, что: «Я лечу только травами, – говорит, – пойдёмте, у меня на потолоке [чердаке] каких только трав и нет». Правильно, она травами лечила, многие к ней обращались, и вылечивала. На Иванов день она собирала какие-то лютики, да еще какая-то трава, а так не знаю. Ничего я не могу про неё плохого сказать. Вот болела у меня рука, нарывала без конца, прорвётся, опять нарывает, прорвётся, опять нарывает. Пошла к ней, она дала мне какой-то водички, и голубой цветочек опустила, и я два раз только помазала вечером, и всё прошло. Ну, какая же она колдунья! Кабы она чего говорила, наговаривала ли шо ли, поглядела: «Щас я тебя вылечу». И всё, больше ничего плохого не могу сказать, хоть её нет сейчас, она умерла (ЕАВ).

16. Мельникова бабушка. Сейчас дочка осталася тама. Ходили. Не спала деушка, так ночами всё плакала, я ходила, и она заговаривала. А кто её знает, что она делала. Она над младенцем почитает и всё, и уходим. Мы ничего, только что придём. Она передала младшей дочке. А то дочка в Тарасове. А у ней был дед, не отец, а даже дед, у него была книга большая, забыла, как она называется, эта книга, «Магия». И так она у дочери, наверное, эта книга, у младшей. Она сказала: «Это испуг у неё». А так много ходили. И в Тарасово приезжали из Москвы даже. Давала помощь. Это мать ихняя была, бабушка Анна (Ж-4).

17. В Тарасове была бабушка, она умерла давно, дочкам передала, дочки теперь врачуют [Как она лечила?] Травами. Я сама, лишай у меня был, вот это место, раньше телят-то ходили на ферму, лишаями натравимся. Лечила чего-то, наговаривает на воду, туды цветок какой-то опускает и вот этим примачиваем. «Только не завязывайте», – скажет. Всё, глядишь, через неделю всё проходит (СКД).

18. В Тарасово фамилия её была, такая колдунья Груздева [оговорка информанта; речь идёт о Мельниковой], у неё остались внучки, вернее, дочь Маша, она сейчас тут не живёт, но дом-то существует, дом-то стоит. А вот этой Маши дочь Лена, она тоже поколдовывает, молодая, ну, как молодая, тридцать с небольшим. К ней приезжают со всей округи, она травы собирает, и бабка у неё тетя Нина Курицына, тоже рядом живёт в Тарасове… [Вы к ней обращались лично?] Я лично нет, вот мой отец, он был здесь в своё время директором совхоза, вот это Лазарево, вот он к ней обращался. Получилось как. У неё, у колдуньи вроде сын был, Коля… И вот когда его зарезали косой, отец мой пошёл на похороны в Тарасово к этой колдунье, у них была собака овчарка, и она его покусала, за руку схватила. Он её погладить хотел или чего. Пошёл к этой колдунье заговаривать, в общем, укус сильный был, тут даже вены были повреждены. Что-то дня три или четыре, не больше – всё прошло, всё затянуло, она что-то помазала, что-то пошептала, что-то помазала. А так бы болело, я не знаю сколько (НВИ).

19. В Тарасове вот была Степановна-то. Я её совсем не знала, её всё Анна Степановна, а где она, она умерла сама-то… Да, говорят, хорошо помогала. Она больше колдовала [А как колдовала?] Как колдовала, приворожит-отворожит, говорят так: «Надо кому – она приворожит, не надо – она отворожит» (ЛАФ).

«Бабка Агафья» из деревни Лыченцы Переславского района

20. Раньше отпразднуют, посеют и навозница: навоз вывозили на поля колхозные, на свои поля. Зачистку делали, пришла женщина, поковыряла в зубу и воткнула соломинку, и никто не заметил этого. И вот прошёл год. Вот, эта, телится корова, телёнок хороший, пригожий. Овца объягнилася, всё хорош. И вдруг ни с того, ни с сего падают, подыхают... Одна женщина говорит: «Мария, сходи к этой, бабке, а вот Переславль едешь, Лыченцы». Там была старая слепая бабка, и вот она наговоры делала, в общем, узнавала, кто украл, чего, на воду выводила. И вот мама пошла. Мама рассказывала. Пошла, пришла, а она, эта, ей говорит: «Маша, тебе же сделано, никто не заметил, пришла женщина, поковыряла в зубу и воткнула соломинку, она у тебя весь приплод отняла». Мама говорит: «Так что же мне, баба Агафья, делать?». Она говорит: «Вот пойдёшь, возьми с трёх полей по три хлеба: ячмень, там, овёс, рожь, пшеница, ну, в общем, очистишь двор, и в каждый угол посади, и в середину посади, перекрестись, спрысни святой водой и эту воду вылей и скажи: «Кто взял, пусть вернёт». Вот я не знаю. Сделала мама, и опять всё стало хорошо, как тут, хочешь – верь, хочешь – не верь (ГНА).

21. Это в Лыченцах была бабка Агафья. Тетка Нюша была не колдунья, была такая нормальная, вот то, что мама подумала [корову сглазила], корова пришла домой, ничего не надоила, вот она к этой бабке Агафье пошла. И вот эта бабка Агафья всё рассказала, как всё было, как встретились, что вот такая минута бывает, что корову как прострелило. Сказали, что она чё-то, ей воды какой-то отлила. Она давно уже умерла. Она тогда уже была старая (АВГ).

22. [Что говорили про бабку Агафью?] Была, она померла. Так она скотину лечила, скотину и вот детей, грыжу заговаривала очень хорошо. Так у неё осталась этот, то ли зять, то ли сын, тоже уже, наверное, помер. Кто перенял, не знаю, я давно уж там не была. [А как она лечила?] Она лечила травой, водой. Она вот этот, если кто чего потеряет, засунут или украдут, она скажет, покажет в воде и говорит: «Сама засунула, ищи дома, не вини никого, пойди домой вот». А если кто унесёт тамотко: или сосед, или кто-нибудь из ближних, она скажет. Вот она знала, была хорошая бабка-то, но она не портила, нет. Другие вон лечут и калечут (МКА).

Знахарка из деревни Власьево Борисоглебского района

23. У нас лечили заговорами во Власьеве, Спирцева Саши мать. У меня у сестры лишай был на щеке, как только её не лечили, и врачи, и всё. Всё больше и больше лишай. Сходила она к ней. [Она] говорит: «Настриги сорок колосьев из-под стрехи, придёшь ко мне». Она состригла сорок колосьев, она говорит, она этими колосьями, срезом [колосьев] потыкала, а теперь, говорит, иди, сожги их дома. Всё, лишай исчез. А меня заставила на перекресток дорог бросить, и всё прошло. [А что бросить?] Вот также обработанные колосья, молотые колосья (МНИ, БЮД).

III. Почитаемые места

Культовые камни

1. Белый камень. Предание опять его. Это небесное тело. Вот он размером примерно такой был сначала метр на метр, он пористый. Мужики от него откалывали точить ножи, вот. И около него болотинка небольшая, вот тут на поле был. Сейчас его уже нет, его бульдозером укатили. Вот Белый камень, и было предание такое, что он опустился когда-то сверху (ЕНВ).

2. Знаете, вот были, когда разработка была, торфболото начали, и камнище был здоровый, на нем копыта были и лошадиные, и коровьи, и овечьи, а вот уж куда девали этот камень, кто уж знает. Несколько копыт. И, по-моему, его куда-то туда закатили дальше, и он, наверно, теперь перевернутый, и он лежал тут недалеко, заходить сюда в лес. Ходили смотреть эти следы. [Как называли этот камень?] Камень. Плоский, большущий был камень, длиной с метр будет (ВТА).

3. [О «Синем камне» в окрестностях с. Судина Ростовского района] Когда-то здесь были дороги, какая-то женщина, я сейчас не могу сказать, кем она была. Ну, в общем, суеверие было, ну, в общем, она пришла к этому Синему камню, или сильный туман был, или что-то. Здесь в принципе с нашей деревни косили траву, здесь были болота и до этой лужайки. Вот как говорят: «До самого Синего камня, у Синего камня». Нашли её в сенокос. Пропала, потом у Синего камня, как сказали, нашли эту женщину. Мне бабушка говорила, что в нашей местности водило (КНД).

4. [О «Синем камне» около г. Переславля Залесского] Я слышала, где-то к Переславлю озеро, какой-то Синий Камень, и он, говорят, рос (МКА).

5. [О «Синем камне» в окрестностях д. Медведево Ростовского района] Так Синий камень – это здесь в Медведеве. Ну, не именно здесь, а на реке, вот на реке Ильма, это вот туда вверх, километра полтора. Здоровый камень. Он давно уже, в воде растёт что ли, черте его знает… Говорили по народу, говорили, что он растёт, камень. Растёт он уж, не растёт, это уж я не знаю, может, и вырос на сколько-нибудь, не знаю (НВИ).

Почитаемый родник в окрестностях деревни Тарасово Ростовского района

6. Здесь был, был Детский колодезь в Роще, повешенный колышек, и на колышке детская сорочка висит. Оттуда мы приносим водички, вымоем ребёнка, рубашку с него снимем, и опять туда вешали. Вот это я знаю. Я сама лично ходила. [Для чего так делали?] А чтобы дети не болели, у меня пять человек было, чтобы они не болели вот (КНП).

7. Вы проезжали мост, не доезжая этого моста был родник, он и сейчас есть, в этом роднике, считали, вода целебная, и вот почему-то брали эту воду мыть новорождённых. Вот если кто-то родился у кого-то, значит. Рубашка там была, там ветки, деревья, на деревьях были повешены, висели, их никто не трогал. Это я видел. Около него сейчас луг, он стал заболачиваться, и к нему сейчас не подойдёшь. Подобраться к нему можно только в охотничьих сапогах. Вот его как называли: «Вот родник, а тот, в котором Дёмка крест утопил». А Дёмка – вор, ограбил церковь в Рославлевской [с. Рославлево Ростовского района]. Искали, копали, там камни дальше-то, никакого креста не нашли (ЕНВ).

8. Место почиталось как святое, где, вроде, ну, покровительница что ли, помогала излечить больных детей. Вот, мы как раз после войны в школу ходили через ту речку. И однажды, когда разлилась она, пошли в обход и увидели, что рубашечка детская, чистенькая, новенькая. И потом уже мы узнали, что на эту речку где-то в полночь должна придти женщина, молитву какую-то прочитать, повесить детскую рубашечку чистенькую, надетую на ребёнка буквально несколько раз, повесить её, принести и идти домой вроде как не оглядываясь. Это нам пожилые люди говорили (ГНА).

9. Да, в Тарасове был. Там, к Слободе [д. Нагая Слобода] едешь, на этой стороне, на левой, там раньше, когда косили, щас не знаю, не знаю сейчас, в данный момент косят или нет, да, наверно, не косят. Когда косили, ходили ворошить сено, то мамка сказала: «Сюда не подходи, особо воду не бери и не пей». Она очень холодная, до чего вода холодная вода была, ужасно. Ну, вот, там, оказывается, эту воду брали, у кого ребёнок болел, прыщами или еще чем. Эту воду брали и обмывали на эти, около, он небольшой родник-то, ключ там был. И там всегда висели эти детские шапочки, детские распашоночки, трусики. В общем, вешали туда, чтобы спасение детей. Это мне мать говорила. Эта вода очень полезна, но её не пить, только обмывать… Этот родничок никогда никто не должен знать особо-то. Когда у кого дети болеют что-то, вот эту воду берут, его моют, детей. А вот так, чтобы разносить, нет. Про него никто не говорил никогда (ПЮП).

Почитаемый источник в окрестностях деревни Заречье Ростовского района

10. Был у нас источничек один, и тряпочки вешали, и детские вещи вешали малых детей (АИП).

11. Я помню тот колодец. Там не колодец был, а просто ямка. Там всё время вода была, стоял крест. На этот крест вешали детские-то распашоночки, больных, наверное, ребятишечек. Мы даже воду там пили. Пасли коров, и у меня хозяин коров пас. Говорит, всё время там воду пил. Мы косили раньше там. А уж каким теперь местом, всё обросло кустарником там. Считали его святым колодцем (САН).

Почитаемое место «Марья Святая» около села Филимоново Ростовского района

12. Марья Святая – там где-то церковь была, и упал крест. И называется Марья Святая. А родничок течёт из-под земли и, вот, говорят, там воду берут, как будто она святая. Ходил на рыбалку, пил из этого ручейка. [Там что-нибудь вешали?] Вешали, вешали, детское, есть там. Распашоночки всё вешали. [Для чего?] Не знаю (ЧНА).

13. Марья Святая там за Филимоновым. [Почему Марья Святая называется?] А там раньше когда-то была церковь, и упало колоколу, и такой колодец. Вот на этот колодец ходят, лечатся им. [Как лечатся?] Тамоди, ну, вода, там им черпают воду и все недуги снимает. Меня мама всё хотела сводить, так и не сводила. [Вешают там что?] Ну, болит голова – платок с головы вешают, у кого болит горло – там рубашку снимают, младенцев много лечили, распашонки там. [Снимают платок и оставляют там, да?] И оставляют. Там кустики, палочки нарощёны, вот там вешают их (СКД).

14. Марья Святая – это к Красному, это деревня Красново [с. Краснораменье Ростовского района]. [Какой там родник?] Так вот Марьи Святой родник, там тоже святой родник, это если отсюда пройти, ну, буквально, час. А почему Марья Святая называется, ну, как по рассказам, что была там какая-то женщина по имени Марья, ну, святая, набожная женщина. Потом она умерла там, вот там и осталась Марья Святая. Вроде там ходили к ней люди, как, вроде, к попу. Так вот рассказывают, я ведь в то время не жил, меня не было (НВИ).

15. Фалимоново [так!] на горе там, все говорят, где-то там святой колодец упал [речь идёт об упавшем колоколе], там Марья Святая, святой колодец зовут. Это в Фалимонове. [Что про неё говорили?] Почём я знаю, чё говорили. Ну, где-то там церкву клали, а её устанавливали на другое место, она так и нарушилося, там нет ничего. Вот откуда-то колоколо упало там, к реке скатилося, и там вот святой колодезь и есть, и там воду берут (ЛАФ).

Колодцы Преподобного Иринарха в Борисоглебском районе

16. [Источник Святого Иринарха в окрестностях д. Зманово] Да и крест я делал последний. Иринарх Преподобный. [А почему он святой?] А там Иринарху будто бы виденье было Богородицы, по-видимому. Ну, это старики говорили, я точно не знаю. [Там всё время стоял крест?] Да, крест там был, потом он сгнил, потом я новый поставил лет, наверно, десять назад. [Там для чего одежду вешают?] А это у кого чего болит. Например, кожное заболевание, например – там рубашку повесят или чё, ну, кому чего, кто у Бога что просит. Носочки, чулочки, носочки. Да, ноги болят – обувь могут повесить, носки или чулки (МНИ).

17. [Иринархов колодчик в окрестностях с. Кондакова] Тут наш Кондаковский какой-то был, как говорится, какой-то пастух пас скот, вот, и на свои сбережения там устроил, там родничок Иринархов колодчик. Конечно, своевременно и был каким-то родничком, а потом его обиходили, он был хороший. Тем более щас, если вы его, пойти на Осташево, от Осташева метров четыреста-триста к Кондакову идти, и там такая была крутая гора, и эта гора была ухоженная. Как ухоженная: сделана железная лестница была, и вот эта лестница не сто ли пятьдесят приступок, мало того, что приступок, еще была лестница с перилами, настоящая с железными перилами, чтобы человек шёл вверх и, как говорится, не упал, помощь по лестнице, надо подыматься кверху, так что вот тута. Сам Илинархов [так!] колодчик небольшой был, ну, как бы, может быть, двадцать на двадцать, сорок на сорок. Вот сделано, обихожено, бетонировано, обихожено, железом обитый, крыша была железная, плюс помещение было кирпичное, тоже небольшое, остеклённое было (СНК).

18. [Иринархов колодчик в окрестностях с. Кондакова] Бог, и он, говорят, ходил из Борисоглеба, и копал здесь колодец Иринарх Преподобный (Ж-2).

Почитаемый источник в окрестностях села Романова Переславского района

19. Когда-то была избушка, ходили туда тряпочки вешать, иконы всякие, когда гонения были на это всё дело, потом нашёлся какой-то «педагог с Ивановского», извините за выражение. Там сделал местный Волков, сварил бак, вот ходят на Крещенье, по крайней мере, сам батюшка оттуда брал, ходил, воду. Одну из колодца для мирян, а для себя ходил с битонами туда. Там родился одного сын, у Волкова, он там что-то мудрил, Волков, в честь рождения сына, восстанавливал. Тряпочки были, иконки были внутри. Местные ходили (ААИ).

20. Семья, говорят, погибла у него. Учитель, говорят, вот они [жители] рассказывали, что он сжёг часовню над этим источником. И после этого через год и он стал, и жена, и дети – вся семья вымерла, и после этого ещё больше стали поклоняться этому источнику. А там сейчас часовенка есть (Ж-3).

21. Живоносная истошница – источник, там вода бьёт, там бьёт ручей и называется Живоносная истошница, а кто там, до нашей эры, может, было. [А на этом источнике часовня была?] Часовня была, потом сожгли эту часовню… А потом сделал себе это, такой домик, там мой сынок делал, и была часовенка, её сожгли, там такой колодчик, там обрубчик, ходим, черпаем. [Что-нибудь вешали?] Вешают там тряпок, окачиваются, там полно висит, окачиваются этой водой, умываются, кто что делают. [Монетки бросали?] Бросали, и сейчас кидают, там деньги лежат, свечи, лежат иконки – всё там (АНФ).

IV. Нечистые места

1. Не только что водило, за нами шар огненный летел. Катаемся на лодке, сядем человек пять в лодку-то, и до мельницы едем, у нас здесь мельница была. Обратно-то едем, какой-то шар летит, как огонь, мы завещали [закричали], побежали, бежим, и он за нами бежит, мы встанем – он стоит, и хорошо тут домок был, мы влетели в крыльцо-то, а старуха говорит:
– Чё у вас?
– За нами шар огненный летит.
– Ну, хорошо, девчонки, взошли.
Нам как стукнет в стену-то, она вышла, какую-то молитву прочитала, и он [шар] пропал. И мы стали бояться: «Больше кататься не поедем». Оттуда бежит за нами (КНП).

2. Раньше говорили, в Долгое болото, это сюда в угол. Шиковка там, Шиковка якобы какая-то, кто-то утопился или удавился там, пугает. Шиковка – какая-то женщина или девица (ГНА).

3. Были места. Вот есть у нас такое болото длинное-длинное, его так и звали Долгое болото, и вот дом, которого сейчас нет, стоял вот, недалеко от нас, там вроде бы женщина удавилась, её за этим болотом похоронили. Раньше там водило. Это вот говорили. [Женщина местная удавилась?] Да, да. [Как её звали?] Не знаю, звали её Шиковка. Шиковка водит, это было давно-давно, легендой стало (ЖЗВ).

4. Когда переходишь эту болотинку, из Лихинина в Новоселку, у Пчелина – так и звали его. Так там, знаете, что говорили? Там кто-то удавился, так всё говорили, что этот удавленник пугает (ЧСВ).

5. [Были ли нечистые места?] Ходили в Лазарево, прямо, не дорогой на Фатьяново, а прямо. Ну вот, фонарик какой-то бегал. Так-то же видать человека, а фонарик какой-то бегает по полю, думаешь: «Боже мой, – боялась, – я больше не пойду». А муж: «Полно, пускай бегает, а к нам не подбежит». И потом вот здесь вот на горе, я ходила к этой, к золовке, доить корову. Вечером поздно пойдёшь, часов в одиннадцать, да ещё раньше, вот там кладбище. Только спустилась к кладбищу, и от кладбища-то речка, ой, такой большой-большой шар, красный, огненный, покатился так вот по берегу к Дружбе. Это мы зовём Дружба, а там Никитское какое по писанью-то, и пошёл-пошёл, так туды и покатился. Не надо переходить речку, перекрестилась: «Ой, что будет». А перекрестилась, и не вижу ничего, и боязни не стало (МКА).

6. Нас мать никогда не пугала… Только у нас там был дом один и все говорили, что он, муж, убил, значит, там свою жену и закопал в подполе. Когда маленькая была раньше, иду, ну, с подружками, гуляю, а там окошечко-то открытое, и всё Лукерья глядит. И бегом (КФС).

7. Вот у нас одна женщина была, она, в общем, шлялася и рожала детей, и там вот, пашет-пашет, родит и тут же запашет под пластами, так огоньки сверкали там. Я сама этому делу очевидец. Другой раз пойдёшь гулять в Лазарево, глядишь: сверкают огонёчки, огонёчки, огонёчки, огонёчки. [Как это место называлось?] Так поле Трёхгонные что ли, тут к Тарасову правая сторона, да тут на Крест ходят, всё Крест звали. [А почему крест называли?] А дороги сходятся крестом: в Тарасово дорога, из Новолесного дорога, в Лазарево и наша дорога, тут же этой дорогой ездят. И до сих пор Крест (СКД).

8. На торфе работали, леший, не леший, завёл. Вот сейчас едешь в Тараскино, и тут гора Бортусанская, забыла, не знаю, гора. И вот сюда, в низину, все говорят, Чуриха там бродит. Я пахала на тракторе, трактор заглох, куда идти, ночь тёмная была, раньше огня не было у тракторов-то, так кое-как со свечкою. Ну, думаю, что делать-то, щас заглушу, пойду домой. И вот трактор-то, я пахала в низине, а дорога-то вверху, и вышла вроде на дорогу. Кружила-кружила, зайду – кругом вода, зайду – кругом вода, так села на этем в болото, сидела до утра , Тюлиха там живёт, и вот она там всех водит, это в Тараскино надо ехать, какая-то гора, я забыла [А кто такая Тюлиха?] А Бог её знает, там были канавы какие-то и там эти пруды