Данное исследование проводилось осенью 2005 г. в п. Поречье, в рамках деятельности научно-исследовательской собирательской экспедиции ГМЗ «Ростовский кремль». Его целью был сбор информации о наиболее передовых формах и методах ведения огородного хозяйства.

Еще 100 лет назад было отмечено, как сильно отличается ростовское огородничество «у себя на Родине» от того, как ростовские огородники ведут его в столицах1. На рубеже XX-XXI вв., несмотря на исчезновение отхожего промысла, в огородничестве достаточно четко просматривается те же два уклада, почти не различимые на первый взгляд, сосуществующие и взаимодополняющие друг друга. Традиционные формы огородничества были освещены нами ранее2. Передовые современные технологии более активно применяются и развиваются у огородников, торгующих в Москве и Подмосковье.

Для получения информации мы обратились к семье Данилы Александровича и Марии Раввакатовны Бражниковых. Выбор данной семьи был не случаен: их огородное хозяйство, ориентированное на столичного потребителя, – одно из самых передовых в Поречье по широте дела и применению новейших методов. Задачей настоящего сообщения является введение в оборот материалов, освещающих деятельность данного огородного хозяйства.

Земля и оборудование участка

Огородный участок домохозяйства Бражниковых занимает 18 соток. На нем четыре теплицы площадью от 70 до 200 кв.м. Три теплицы оборудованы водяным отоплением от угольного котла. Огородный сезон начинается в конце января. Идет подготовка теплиц. В середине февраля первой затапливается стеклянная теплица. Внутри теплицы под стеклом набита пленка. Таким образом, покрытие двухслойное, промежуток между стеклом и пленкой велик, больше метра, что позволяет зимой избежать конденсата. В теплице сооружены стеллажи на уровне 50 см от земли. Под стеллажами проходят трубы отопления, на стеллажах размещаются ящички с земляной смесью: торфом, перегноем, речным песком, иногда минеральным удобрением. Традиционные поречские технологии тоже используются, но не в теплице. Отдельно расположен парник в 10 рам. Гряды под многолетние цветы: 5 шт. по 22 м, 8 шт. по 12 м. Гряды под черенки, плодово-ягодные кустарники: 4 шт. по 15 м. Остальная часть огородного поля – под гряды и лунки – в основном обрабатывается мотоблоком.

Семена

Хозяева предпочитают брать в основном семена импортные, в частности, голландские. Российские семена низкого качества: «сортосмесь» и болезни. «Покупаешь одно, вырастает другое», вид не презентабельный. Приобрести качественные семена – очень большая проблема. За семенами стараются ездить в январе в Москву на ВДНХ-ВВЦ, в павильоны крупных фирм: «Российские семена», «Голландские семена». В Ярославле имеется специализированный магазин фирмы «Росток». Данная фирма закупает семена в Великобритании, фасует их и продает. Семена достаточно качественные. В Поречье в палатке семена стараются не брать.

Цветы

Первый посев цветов однолеток производится в первой декаде февраля, чтобы растения цвели уже в мае. Цветы сеются в упомянутые ящики. Всю рассаду стараются произвести с закрытой корневой системой, кроме бархатцев.

Сорта однолетних цветов:

Основные: Бархатцы (tagetes), предпочтение отдано низкорослым «бархоткам», они пользуются большим спросом. Их легче вырастить, замечательный товарный вид, зацветают быстрее, дружнее. Сорта бархатцев: «Красная вишня», «Кармен», «Брокада», «Болеро», «Абрикосовые» – рыжие и, немного, «Лимонные капельки» – желтые. Большим спросом пользуются красные и рыжие оттенки.

Петуния голландская сеется, затем высаживается в горшочки. Из ампельной петунии хозяева делают кашпо, специально покупая для этого подвесные и напольные горшки. Лобелия выращивается для бордюров и рабаток. Астры – предпочтительны низкорослые кусты – быстрее зацветают, кусты компактные. Ампельная, то есть висячая плющелистная герань (пеларгония), которую разводят черенками. В ноябре она стоит и растет на подоконниках, набирает куст. В апреле герань вывешивают в кашпо, в теплице, где она набирает зеленую массу и цветет все лето. Готовые кашпо продают.

Бальзамин и настурция – хорошо продаются на рынке штучно, в горшках. Выращивание настурции достаточно хлопотное дело: растение тянется, любит холод, ему нужен постоянный присмотр. Годеция, алиссум белый и розовый, флокс Шанель, георгины выращиваются только в стаканчиках, поскольку они переносят пересадку не очень хорошо.

В июне, когда однолетние цветы проданы, в первой стеклянной теплице размещают перцы, баклажаны, высокорослые помидоры, во второй, третьей, четвертой теплицах – огурцы.

Сорта многолетних цветов:

В самом начале февраля высеваются многолетние цветы. Данный прием ранней посадки экономит год, то есть растения цветут в это же лето. Если же их сеять в грядку в мае, они зацветут только на другой год. Срок вегетации в средней полосе около 4 месяцев: май, июнь, июль, август. Поскольку сев начинается в феврале, прибавляется еще 3 месяца. Поэтому в августе растения зацветают, как настоящий двухлетний куст. Многолетними цветами занято несколько больших гряд с воткнутыми железными дугами, к которым иногда высокорослые цветы подвязываются.

Всех многолетних цветов до 30 видов. Дельфиниумы – голландские сорта с чисто белыми, розовыми, синими крупными цветами. Соцветия большие, махровые, растут плотно друг к другу. Некоторые цветки почти с ладонь. Соцветие – свеча около 50 см. Иногда от веса соцветия стебель ломается. Отметим и другие виды: Ромашка крупноцветковая, ромашка «Крейзи Дейзи», пиретрум красный и розовый. Хризантемы – около 20 сортов. Гвоздика турецкая, перистая, китайская, низкорослая турецкая, травянка; аквилегия – до 10 видов различных оттенков. Персиколистные колокольчики – белые, синие, колокольчики скученные, склоненные, карпатские; очитки, мхи, гравилат, лапчатка и пионы.

Еще несколько лет назад ассортимент цветов был гораздо больше. Но хозяева пришли к выводу, что наращивать такое количество нет смысла чисто материально. В плане продаж лучше иметь «ширпотребные» растения, которые пользуются большим спросом, может быть, даже дешевле продаются, но большой партией, чем одна штучка эксклюзивных за весь день торговли.

Декоративные кустарники: сирень Венгерская. Она отличается от обыкновенной временем цветения, листьями, формой цветка, запахом. У обычной сирени лист сердечком. У Венгерской – как у лаврушки, вытянутый, темно-зеленого цвета. Барбарис – кустарники не разводят, а покупают молодые растения на доращивание. Войлочная вишня сеется косточками, смородина разводится черенками. Большими кустами растения продавать сложно.

Ягоды:
В 2005 г. хозяева попробовали разводить клубнику. Посадили на развод кусты, был очень хороший сорт. Разрослось ее очень много. Клубника продавалась рассадой, кустиками и даже ягодами. Ягод продали около 40 кг. Много законсервировали, наелись сами.

Пасленовые

В третьей декаде февраля сеются пасленовые: перцы, томаты, баклажаны. Все растения высеваются в ящики, потому, что нет свободной земли и возможности высевать в парник. В 2000 г. перешли на высокорослые сортовые помидоры, крупные и сладкие. Они сеются в феврале – начале марта. В этот период температурный режим в теплице гораздо благоприятнее, чем в парнике. Парник начинает хорошо функционировать с середины марта, когда солнце яркое, день длинный. Навоз в парнике практически не горит. Чтобы он загорелся, в парник надо набить слой навоза 70 см. Вряд ли кто-то сейчас в Поречье так делает – навоз удовольствие дорогое. Набивают навозом парник всего 30 – 40 см. Такой слой навоза не согревает, а только отделяет перегной от холодной земли. Получается, что загорается навоз от солнца тогда, когда уже не нужно. В этот период помидоры «горят», посеянное желтеет от жары. Капуста вообще не выносит когда жарко. Январь – февраль, все посевы производятся пока только в одной стеклянной теплице.

Только высокорослых помидоров сеется для ассортимента до 30 сортов. Они пользуются спросом, нужно предоставлять покупателю выбор. Помидоры людям нужны разные: «красненькие», «средненькие», «кругленькие», «виноградные», «желтые», «черные», «розовые» и др.

Традиционные «ударные» сорта помидоров выращиваются в хозяйстве с 1980 гг. В процентном соотношении их больше 80% всего ассортимента. «Бычье сердце» и «Космонавт Волков», «Апельсиновые» и «де-Барау», а также «Черри», который сейчас пользуется хорошим спросом. Остальные сорта для экзотики, по 5 – 7 ящиков: «Черный принц», «Черный мавр», «Черная груша», «Черный трюфель», «Дикая роза», «Розовый гигант», «Нужный размер», «Исполин». Из желтых – «Апельсиновые», «Хурма», «Черри», «Трюфели».

Каждый год хозяева тщательно фиксируют, записывая, что, когда и сколько было посеяно. Стандартная база по культурам остается неизменной, а вариативная часть меняется. Все определяет спрос. Каждый год появляется что-нибудь новенькое.

Старая технология – парниковые рамы и маты из тресты используется только для штамбовых томатов. В теплицах рам нет вообще – везде стеллажи. Парник в 10 рам расположен отдельно. Сев в парник производится 25 марта. Данная технология во многом устарела. Парниковые маты – много мусора, на дожде мокнут, просушиваются достаточно долго. Управляться с ними неудобно. В будущем их заменит современный материал. Для штамбовых помидоров надо больше места, а в теплицах его нет. Распикировывают штамбовые помидоры 17 апреля в четвертую теплицу, самую большую, с пятью грядами размером 20х9 м. Теплица пленочная, без отопления, пленка в один слой. Помидоры укрывают от холода нетканым укрывным материалом, который в народе называется «Акрил», без использования железных дуг, как это часто делают поречские огородники, втыкая их внутри теплиц над рассадой. Акрил кладется прямо на растения. На день акрил обязательно снимают. Иначе, когда на акрил с пленки капает конденсат, макушки растений желтеют. Мокрый акрил не выполняет своей защитной функции, его днем просушивают на проволоке, растянутой по теплице над грядами. К данной проволоке позже, после продажи помидор, подвязываются огурцы. Укрывание растений акрилом достаточно длительное мероприятие. Штамбовые помидоры – 20% весенней прибыли, а у поречан с традиционной технологией – 90%. Сорта штамбовых помидор хозяева сейчас пытаются менять. Традиционные «поречские» сорта «Москвич», «Невские», «Отрадные» не пользуются спросом. Куст красивый, человек радуется, сажает, а на выходе – мелочь. Поречане зачастую не могут определить, где какой сорт. Помидоры привозят на рынок и продают один сорт за другой. Как правило, сорта штамбовых помидор подбирают по вкусовым и внешним качествам. Высаживается их до 10 сортов. Среднерослые сорта: «Дачник», «Белый налив», «Волгоградские», «Джина» (голландский сорт). Низкорослые сорта: «Амурский штамб», «Ямал», «Татьяна» и «Челнок».

Пикировка

Через три недели после сева начинается пикировка. Занимается ею хозяйка. «Бархотки» пикируют в ящики с 22 февраля. Необходимо, чтобы они на 25 апреля – 1 мая уже цвели. Обычно к Пасхе люди уже покупают цветы, хотя даже знают, что они могут замерзнуть. Несмотря на это, «бархотки» берут. Как-то цветы замерзли в начале мая в машине ночью, когда их уже погрузили.

Постоянно есть проблема – не хватает места для больших объемов производства, но останавливает то, что семья не в состоянии физически все это обрабатывать. Дел очень много. В хозяйстве используется наемный труд: работник, который на подхвате – полить, прополоть, поднести. Он обязательно обедает и каждый день получает заработную плату.

На пикировку времени уходит не так много, гораздо больше его тратится на прополку. Когда все распикировано, идет прополка в ящиках. Занятие весьма кропотливое и долгое. Каждый горшочек, ящичек надо обработать.

В апреле устанавливается солнечная погода, двери в теплице открыты и на сквозняке все быстро сохнет. Иногда приходится поливать 2 раза в день – утром и вечером, так как при закрытой корневой системе земли под растениями в ящике немного. Кроме полива рассаду подкармливают: цветы – «Кемирой цветочной», баклажаны, перец и капусту – коровяком. Для полива используется установленная над огородом на высокой платформе и выкрашенная в черный цвет железная бочка, куда водопроводом накачивается несколько тонн воды. От бочки в теплицы проведен ряд шлангов. Но самый трудоемкий процесс огородных работ не поливать и подкармливать, а бесконечные перестановки ящиков. Пока ящик от посева дойдет до рынка, он с места на место будет переставлен до 10 раз: где-то больше света, где-то тепла, где-то проветривания. Хозяева стараются замечать, в каком месте, какой товар лучше растет.

Капуста

Когда к концу февраля стеклянная теплица полностью заполнена, затапливается вторая теплица. Водяное отопление в ней функционирует от того же котла, что и в стеклянной. Отметим здесь, что за 2 – 2,5 месяца на отопление одной, а затем трех теплиц расходуется до 15 тонн угля, 3 – 4 кубометра дров. Покрытие теплицы пленочное, двухслойное. В данной теплице в ящики высевается капуста. Так она быстрее всходит. Грядами капуста не пикируется. Последние 5 лет спрос на капусту упал в 3 раза, а за последние 10 лет – в 10 раз. Капуста сажается в голландские бумажные «гармошки». В ящик входит 130 штук. Приживаемость 100%, рассада не болеет, потребителю очень нравится. Приходят благодарить, что никогда такой хорошей капусты у них не было. Дело и в семенах – семена голландские. Российские семена совершенно не используются. Еще 3 года назад они закупались в Сортсемовоще – «Слава», «Первый номер», «Грибовская», «Подарок» и «Амагер». Сейчас данные сорта перестали брать – качество семян неважное, всхожесть плохая, а самое главное – выход, урожайность не та и потребитель, конечно, сравнивает. «Июньская» капуста: кочан большой, а веса в нем 600 гр., он очень рыхлый, быстро растрескивается, товарный вид плохой, сильно восприимчив к болезням.

В 2004 г. хозяева полностью перешли на очень дорогие голландские сорта. Каждое семечко в гранулах, всхожесть практически 100% и урожай для горожан – шок, когда они снимают 5 – 6 килограммовый кочан капусты. Если купить два десятка «Июньской ранней», из них получится в лучшем случае десяток хороших кочанов, а если не успеешь их срубить, они лопнут. Из других десяти штук часть засохнет, заболеет килой и т.д., 100% выхода никогда не бывает. Современные сорта, например, российский «Трансфер» – из 10 штук получаешь 10 абсолютно одинаковых кочанов, небольших по размеру, очень плотных. Созревают они в одно время, вес больше килограмма и не лопаются.

Российские семена цветной капусты, например, «Мовир 76» поречане уже не берут. Практически все огородники покупают очень дорогие голландские: «Сноуболл» – снежный шар и «Сиеру».

Из кочанной капусты выращиваются современные ранние сорта – «Малахит» и «Трансфер». Из сортов средней спелости – «Краутман». Из поздних сортов – «Ленокс», «Крюмон» и «Ринда». Они отменно созревают, не растрескиваются, хорошо хранятся.

В третьей декаде марта затапливается третья теплица, так называемая «Закалялка». Это длинная, узкая теплица 20X6 м., в ней 2 гряды и 17 дверей, чтобы был сквозняк. Основная ее задача – в апреле закаливать растения. Если парное растение из теплицы вывезти на рынок, оно тут же завянет даже в ящике, на корню. У огурцов начинают серебриться листья. Самое страшное, когда растение вянет и ложится. Вида товарного уже нет. Поэтому за неделю до продажи товара на рынке ящики, где он высажен, переносятся в данную теплицу для закаливания, на сквозняк. Так как в апреле температура ночью бывает минусовая, данная теплица отапливается в основном ночью. Во второй теплице тоже есть двери по южной и восточной стене, но их недостаточно, теплица широкая. Там проходит лишь начальная стадия закаливания.

Огурцы

29 апреля огурцы высаживаются семечками для рассады с закрытой корневой системой в голландские гармошки на продажу. В начале мая растения должны иметь 3 – 4 листика. Их постепенно, каждую неделю подсеивают, чтобы рассада для рынка постоянно была в наличии до середины июня. Сорта используются в основном голландские, российские не берут по той причине, что они горчат, ниже урожайность. Сорта: «Аннушка», «Наташа». Гибриды: «Клавдия», «Берлинда» «Карен», «Эвита». Крупнобугорчатые, мелкобугорчатые, черношипые – для ассортимента. С конца апреля рассада огурцов, по мере продажи цветов, постепенно заполняет теплицы. Выращивание огуречной рассады – дело трудоемкое. В июне, после продажи штамбовых помидор, огурцы высаживаются и в четвертую теплицу. Вместе с огурцами на рынок выращиваются несколько сортов кабачков – «Грибовские», «Цукини», «Спагетти», а также патиссоны и тыквы. Все высаживается в ячейки с закрытой корневой системой.

С 2003 г. хозяева стали меньше заниматься огурцами. В основном продают многолетние цветы, которые по мере зацветания поступают на рынок. Кусты цветов вывозятся только с цветками, чтобы потребитель видел, что он покупает.

Транспортировка и сбыт

Для транспортировки товара на рынок используется машина «Форд-транзит», 1992 г. выпуска, очень похожий на российский «Соболь». На огородный сезон машина внутри оборудуется деревянными стеллажами в три яруса. На стеллажи ставятся ящики с рассадой. Гораздо труднее перевозить кашпо, большие напольные горшки и вазы. Они перевозятся в высоких ящиках, прокладываются дополнительными горшками, чтобы не стукались друг о друга, не прижимались к стенкам. В один ящик вставляется два вазона. «Форд» – не «Газель», рассаду не растрясает, едет, несмотря на плохие дороги, как легковая машина, особенно груженый. Труднее всего носить и возить огурцы, отмечают хозяева.

Данная система огородничества организовалась благодаря подмосковному рынку. Глядя на соседей по рынку, кто, чем торгует, хозяева сначала попытались тянуться за ними, а теперь, похоже, они ходят, «рты открывают». В основном это жители пос. Правда Пушкинского района Московской области, расположенного в 25-30 км от МКАД по Ярославскому шоссе. В пос. Правда очень много людей занимается товарным огородничеством, так как рядом много дач москвичей. Это своего рода «Подмосковное Поречье», только цветочное. Овощной рассады здесь мало, и объясняется тем, что огородные участки очень малы, а для овощей, в принципе, надо много места. На рынке овощи дешевле цветов. В Поречье же есть пространство, где развернуться.

На рынке – железные ряды с козырьками. Главное, почему такой большой ассортимент, то, что товар убирать из палатки не надо, он стоит на стеллажах постоянно. Рынок закрывается на ночь и охраняется. Убирать товар приходиться в очень редких случаях. Но если бы ездить, как основная масса поречан – приезжать на рынок утром, расставлять товар, а вечером собираться домой. Такой ассортимент с закрытой корневой системой продавать было бы просто не реально. Поречские огородники экономят место, чтобы больше взять в машину, надирают рассаду в пучки. Да и таких фургонов в Поречье практически нет, в основном легковые машины с автоприцепом. Современная передовая технология продиктована рынком.

Палатка работает каждый день с 7 до 19 ч. Торгует Нина Михайловна Бражникова, мама Данилы Александровича. Она снимает квартиру с конца апреля до конца октября с небольшим отдыхом в санатории летом. Забота Нины Михайловны – реализация товара и не дать расслабиться молодым хозяевам, на чьих плечах все остальное – от выращивания до подвоза на рынок. Своеобразное разделение труда. В делах на огороде, по возможности, помогает Данилу Александровичу и Марии Раввакатовне сын – Иван.

При необходимости хозяева созваниваются, какой товар необходимо подвезти на рынок из Поречья. В апреле – июне число рейсов доходит до 5 раз в неделю, а затем постепенно снижается до 1 раза в неделю в октябре.

Покупателя ни в коем случае нельзя обманывать, чтобы не терять клиентов. Хозяева торгуют на одном месте весь сезон уже несколько лет. В 2005 г. вышли на такой уровень, что 70% покупателей являются постоянными. Они уверены в хорошем качестве товара. Каждый год берут, например, капусту, а когда получилось, выросло, на следующий год берут все: и цветы, и помидоры, и капусту. Огородный сезон плавно переходит в лето, затем в осень и заканчивается в октябре3.

Таким образом, отметим особенности данного «столичного» огородного хозяйства.
1. Переход к тепличному хозяйству.
2. Отапливаемые пленочные теплицы размера от 200 кв. м.
3. Оборудование теплиц водяным отоплением, стеллажами, водопроводом, даже подсветкой.
4. Более раннее начало огородного сезона, в январе, что позволяет многолетним цветам зацвести в первый год, увеличивая период вегетации в 2 раза (1 – 2 хозяйства).
5. Двойное покрытие пленкой в теплице.
6. Приоритет голландских семян.
7. Сев в ящиках с земляной смесью, пикировка в бумажные стаканчики, голландские «гармошки». Выращивание рассады многих растений также в деревянных ящиках 60х30 или пластиковых кассетах.
8. Поставка выращенной рассады с закрытой корневой системой, что дает 100% приживаемости.
9. Огромный ассортимент товара (50 – 60 сортов только цветов).
10. Оборудование автомобиля (фургона), автоприцепа стеллажами для перевозки ящиков с рассадой на рынок.
11. Постоянное место торговли на крупном московском или подмосковном рынке.
12. Режим торговли на рынке – ежедневно.
13. Товар постоянно находится в торговой палатке, его не убирают, так как рынок охраняется.
14. Торгующий в палатке огородник на полгода снимает квартиру поблизости от рынка. (Современный отхожий промысел).
15. Товар подвозится из Поречья 2 – 5 раз в неделю.

  1. О главнейших недостатках и мерах к улучшению Ростовского огородничества. Доклад Ярославскому отделу императорского Российского общества садоводства, читанный И.В. Шумковым 29 августа 1888 г. С. 1 – 2.
  2. Морозов А.Г. К вопросу о состоянии современного Ростовского огородничества на рубеже XX – XXI вв. на примере п. Поречье Ростовского муниципального округа, (По материалам полевого исследования). / СРМ XII. Ростов, 2001. С. 331 – 339; Огородничество в с. Угодичи на рубеже XX – XXI вв. (По материалам полевого исследования). СРМ XIV. Ростов, 2004. С. 149-155.
  3. Информация Д.А. Бражникова и М.Р. Бражниковой. Октябрь 2005 г. Аудиозапись.

Вопрос о реальном историческом прототипе знаменитого былинного богатыря Алёши Поповича неоднократно привлекал внимание исследователей. Однако, на мой взгляд, он остаётся вполне актуальным и по сей день, хотя бы в силу противоречивости сделанных по нему выводов.

Круг источников по данной проблеме довольно узок. Фактически, можно использовать лишь цикл былин об Алёше Поповиче, ряд летописных известий, и некоторые данные археологии. Причём самые ранние из доступных письменных источников датируются XV в. и, соответственно, отстоят от объекта исследования весьма далеко.

Летописные сообщения об Александре Поповиче неоднократно привлекали для своей работы исследователи русских былин. Собственно, отождествление Александра Поповича, упомянутого в Тверской летописи, и былинного Алёши Поповича принадлежит Л.Н. Майкову. Оно было поддержано также В.Ф. Миллером, который, в частности, писал: «... за преданием об Александре Поповиче должно признать историческую основу и думать, что сказания о нём возникли историческим путем и личность его историческая»1. Такие учёные как Костомаров, Халанский, Квашнин-Самарин, Хаткевич, также считали доказанным существование исторического прототипа Алёши Поповича. Следует, однако, отметить, что большинство учёных конца XIX – начала XX вв. относились к летописям некритично, считая, что в них вполне точно описывались реальные исторические события прошлого. В 1949 г. Вышла работа Д.С. Лихачёва «Летописные известия об Александре Поповиче», в которой автор пришёл к следующему выводу: «Что же касается вопроса о том, какое историческое лицо явилось прототипом для былинного Александра Поповича, то старшие летописи не дают никаких оснований для ответа на этот вопрос. Поздние летописи включают рассказы об Александре Поповиче, почерпнутые из былин, а не из действительности, и отражают лишь важные для нас факты истории сюжетосложения былин об Александре Поповиче»2.

Б.А. Рыбаков, предполагавший существование прототипов практически всех героев былин, отождествлял Алёшу Поповича сразу с двумя летописными героями: Ольбегом Ратиборовичем, дружинником Владимира Мономаха, участвовавшем в убийстве половецкого хана Итларя, и ростовским храбром Александром Поповичем, попутно отметив, что «Очевидно, слияние двух героев в один былинный образ Алёши Поповича произошло действительно фольклорным путём в позднейшее время»3.

Таким образом, в литературе на данный момент существуют три основные точки зрения по рассматриваемому вопросу:
1) историческим прототипом Алёши Поповича был упомянутый в Тверской летописи «ростовский храбр» Александр Попович;
2) исторический прототип Алёши Поповича невозможно найти;
3) образ Алёши Поповича сложился на основе нескольких исторических прототипов.

Третий вариант, на мой взгляд, кажется более предпочтительным.

Наиболее полный рассказ об Александре Поповиче присутствует в Тверской летиписи 1534 г. В других русских летописных сводах – Новгородской IV, Софийских I и II, Воскресенской, Ростовской архивной, Академической Суздальской, Ермолинской, Типографской, Никоновской летописях, Рогожском летописце, Хронографе 1512 г. и иных, – также есть упоминания о ростовском храбре Александре Поповиче. Следует отметить, что все вышеназванные летописи относятся к числу поздних, составленных в XV–XVII вв. В дошедших до нас ранних русских летописях, упоминаний об Александре Поповиче, или Алёше Поповиче, нет вовсе. Однако сам по себе этот факт отнюдь не является поводом для того, чтобы признать все сообщения поздних летописей недостоверными. Нередко в поздних летописных сборниках можно встретить вполне точную информацию, отсутствующую в ранних летописях. Так, например, в Типографской летописи конца XV в. содержится ряд, безусловно, достоверных сообщений о Ростове XIII в., отсутствующих в Лаврентьевской летописи начала XIV в.

Итак, в Тверской летописи читаем: «Бе некто отъ Ростовскыхъ житель Александрь, глаголемый Поповичь, и слуга бе у него именемь Торопь; служаше бо той Александръ великому князю Всеволоду Юриевичу, повнегда же дасть князь великий Всеволодъ градъ Ростовъ сыну своему князю Костантину, тогда и Александрь начатъ служити Костантину»4. Как видно из этого фрагмента, Александр Попович жил в конце XII – начале XIII вв. и служил великому князю Владимирскому Всеволоду Юрьевичу (Большое Гнездо), а затем его сыну, ростовскому князю Константину Всеволодовичу. В большинстве былинных текстов об Алёше Поповиче, как уже было сказано выше, также отмечается его ростовское происхождение. Он «сын старова попа соборного»5 «попа Леонтия сын Ростовского»6. Впрочем, в вопросе отчества единства в былинах нет. Имеются, например, записи, в которых он назван «Алёша Попович сын Иванович»7 и т.д.

Автор Тверской летописи, явно будучи неплохо осведомлён в топографии Ростова и округи, (что неудивительно, поскольку он сам называет себя «ростовским селянином»), сообщает далее по тексту также и о «месте жительства» былинного героя – это «город, обрытъ подъ Гремячимъ колодяземъ на реце Где, иже и ныне той сопъ стоитъ пустъ»8.

А.Е. Леонтьев нашел археологическое подтверждение легенде Тверской летописи о существовании «города» Александра Поповича близ Ростова9.

«Гдой» раньше называлось нижнее течение реки Сары, впадающей в озеро Неро. Там, как показали раскопки, на месте древнего мерянского Сарского городища, в XIII в. действительно существовало укреплённое русское поселение. Есть и ещё ряд признаков, по которым можно утверждать, что место, о котором идёт речь в летописи, располагалось именно здесь. «Гда – река спокойная, равнинная, протекает по низменности, окружающей оз. Неро. На всем её протяжении нет ни одного городища, кроме Сарского, как нет ни одного «сопа», пригодного для расположения укрепленного поселения. Есть около Сарского городища и родник, к которому очень подошло бы название «Гремячий»: вода из него с шумом спускается по камням к реке. Он находится на противоположном левом берегу излучины Сары»10.

Военные подвиги Александра Поповича связаны с длительной войной за владимирский престол между Константином Всеволодовичем и его младшим братом Юрием Всеволодовичем, разгоревшейся после смерти Всеволода Юрьевича: «Костантинь гневашеся на брата о княжении, а князь великий Юрий многы браны на Костантина въздвиже, хотя съ Ростова съгнати его, и не попусти ему Господь»11. Александр Попович остался верным своему князю и, по легенде, принял в этой войне активное участие: «князь великий Юрий стоаше подъ Ростовомъ, въ Пужбале, а войско стояше за две версты отъ Ростова, по реце Ишне, биахутъ бо ся вместо острога объ реку Ишню. Александръ же выходя многы люди великого князя Юриа избиваше, ихже костей накладены могыли великы и доныне на реце Ишне, а инии по ону страну реки Усии, много бо людей бяше съ великымъ княземь Юриемь; а инии побиени отъ Александра же подъ Угодичами, на Узе те бо храбрии выскочивше на кою либо страну обороняху градъ Ростовъ молитвами Пречистыа»12. Этот фрагмент летописного текста вызвал язвительное замечание Д.С. Лихачёва: «Под «храбрыми» «описание», очевидно, разумеет Александра Поповича и слугу его Торопа. Дружину «описание» не упоминает; очевидно, Александр Попович один со своим слугою обороняет Ростов, лично совершая какие-то богатырские подвиги, свидетельством чего «и до ныне» стоят великие могилы, полно наложенные костьми врагов»13.

Однако если посмотреть на приведённый фрагмент несколько иначе, то почти ничего сказочного в нём нет. Реалии XIII в. вполне позволяли одному профессиональному тяжеловооружённому конному воину уничтожить или обратить в бегство десяток-другой хуже подготовленных и вооружённых бойцов, например ополченцев или младших дружинников. «Как и в большинстве европейских стран, основной ударной силой войск русских княжеств служила тяжёлая бронированная конница. Несмотря на некоторые внешние отличия, тяжеловооружённая дружина по многим параметрам – весовым и функционально-защитным показателям вооружения, социальному составу и др. – соответствовала западноевропейскому рыцарству»14.

Кроме того, в данном случае просто персонифицируются действия группы людей в действиях её лидера. Таким же образом, например, в описании битвы на Липице 1216 г., содержащемся в Лаврентьевской летописи, приводится следующий эпизод: «Князь Мстиславъ проехавъ ? трижды ? сквозе полкы княжи Юрьевы ? и Ярославли секучи люди бе бо оу него топоръ с паворозою на руце»15. Здесь тоже нет упоминания о дружине, однако она явно подразумевается.

Вообще говоря, боевая биография ростовского богатыря впечатляет. Есть в ней, помимо прочего, и такой эпизод: «Единою выиде на него (Юрия – Д.М.) изъ Ростова Костантинь, и бысть имъ бой на реце Гзе, и тамо победи Костантинь, молитвами Пречистыа, своею правдою и теми же храбрыми Александромъ съ слугою Торопомъ; ту же бе и Тимоня Золотой поясъ. И ту убиша у великого князя храбраго Юряту, о семъ велми опечалися князь великий Юрий»16. Война закончилась в 1216 г. знаменитой битвой на Липице, в которой ростовский князь Константин в союзе с Мстиславом Удатным победил своих братьев Юрия и Ярослава и в которой, по летописным известиям, погибло более 9000 человек (цифра по тем временам весьма внушительная). Александр Попович участвовал и в этой битве: «У князя же у Костантина тогда бяше въ полку два человека храбрых, Олешка Попович и человекь его Торопь, и Тимоня Золотой поясъ»17, причём, Тверская летопись связывает с его именем гибель боярина Юрия Всеволодовича – Ратибора.

После победы Константин Всеволодович стал владимирским князем и помирился со своими братьями. Однако правил он недолго и в 1218 г. умер. После смерти Константина новым великим князем стал Юрий Всеволодович, опасаться мести которого у Александра Поповича были все основания: «Видевъ же Александрь князя своего умрьша, а Юриа седша на столе, рамышляше о животе, еда како отдасть мьщение князь великий, Юряты ради, и Ратибора и инехъ мнозехъ отъ дружины его, ихже изби Алекса(н)дрь»18. В итоге, согласно летописи, Александр Попович вместе с некоторым количеством ростовских воинов также, по всей видимости, чересчур отличившихся в вышеупомянутой междоусобице, ушёл из Ростова и поступил на службу к киевскому князю: «Ту бо събравшеся съветъ сътвориша, аще служити начнутъ княземъ по разнымъ княжениямъ, то и не хотя имутъ перебитися, понеже княземъ въ Руси велико неустроение и части боеве; тогда же рядъ положивше, яко служити имъ единому великому князю въ матери градомъ Киеве»19.

Последнее летописное упоминание об Александре Поповиче относится к событиям 1223 г. – битве на реке Калке, первом крупном столкновении русских с монголами. Ростовский богатырь погиб в этом сражении: «... убиша Александра Поповича, а с ним богатырей семьдесят и людей множество»20.

Д.С. Лихачёв считал все сообщения поздних летописных сводов об Александре Поповиче легендарными, основанными на устных источниках. Это утверждение основывается на трёх основных аргументах:
1) упоминаний об Александре Поповиче нет в ранних русских летописях;
2) упоминаний об Александре Поповиче нет в Ростовской летописи, вошедшей в Лаврентьевский список;
3) упоминаний об Александре Поповиче нет в наиболее ранних и достоверных рассказах о битве на Калке.

Однако при ближайшем рассмотрении эти аргументы выглядят не столь убедительно. Сохранившиеся до наших дней литературные произведения – это менее одного процента от всего написанного в Киевской Руси. Книги гибли в войнах, пожарах, уничтожались по ветхости. Один только пожар Москвы 1812 г. уничтожил огромное количество рукописей «…в его огне погибли, по крайней мере, 13 рукописных коллекций, находившихся в частном владении или вошедших в собрания ведомственных, учебных и научных учреждений, только в трёх из которых насчитывалось свыше 640 рукописных книг»21.

Из трёх древнейших русских летописных списков – Новгородской I летописи в Синодальном харатейном списке XIV в., Лаврентьевской летописи XIV в. и Ипатьевской летописи начала XV в., Новгородская летопись интересуется прежде всего делами собственно новгородскими, Ипатьевская – южными, и лишь Лаврентьевский список относительно подробно повествует о Владимиро-Суздальских землях. Следовательно, в том, что в Новгородской и Ипатьевской летописях нет упоминаний об Александре Поповиче, нет ничего удивительного, поскольку подробности жизни Владимирской земли были вне пристального интереса летописцев. Что же до ростовского летописания, то оно «…возникло при сыне Всеволода Большое Гнездо, Константине, который начал его в 1206 г. в Новгороде как личное летописание, а с 1207 г., став ростовским князем, продолжал его как летописание собственно ростовское. После смерти Константина в 1218 г. оно продолжалось его сыновьями и непосредственно выполнялось ростовской епископской кафедрой»22. Позднее ростовская летопись частично вошла в состав Лаврентьевского списка, и «…в Лаврентьевской летописи за годы 1207–1239 идут ростовские летописные записи, несущие в себе типические черты ростовского летописания…»23. Таким образом, Лаврентьевская летопись в описании событий интересующего нас периода фактически цитирует летопись Ростовскую, и в ней, как уже отмечено выше, упоминаний об Александре Поповиче тоже нет. Однако, как совершенно справедливо отмечает сам Д.С. Лихачёв, «Летописание же в XIII в., как и в XII, и в XIV, и в XV вв., было только официальным»24. И, будучи таковым, редко содержало подробности происходивших событий. Да и изначальные события освещались в них с одной, далеко не всегда объективной точки зрения. Так, читая Лаврентьевский список, довольно трудно понять, а были ли вообще серьёзные военные столкновения между Константином и Юрием Всеволодовичами до Липецкой битвы. Видимо, эти события Лаврентьевской летописью просто замалчиваются. Причины тому были – братья в итоге помирились, отношения между Юрием и сыновьями Константина установились вполне хорошими. У Василька Константиновича Ростовского тоже не было особого повода положительно относиться к Александру Поповичу. С уходом последнего на службу в Киев молодой князь лишился одного из лучших бойцов отца и значительной части опытных ростовских воинов, что отнюдь не способствовало укреплению военной мощи княжества. И, следовательно, упоминания об Александре Поповиче в Ростовской летописи могли быть не особенно подробными, а могли и вовсе отсутствовать. Кроме того, вся Ростовская летопись, явно не вошла в Лаврентьевский сборник, автор которого отбирал из доступных ему источников нужные на данный момент материалы, произвольно сокращая их и изменяя. Автор же Тверской летописи вполне мог иметь в своём распоряжении летописные свидетельства, не вошедшие в состав Лаврентьевского сборника. Однако наиболее реальным представляется то, что автор Тверской летописи пользовался как письменными источниками, так и устными. Причём, устным источникам, бывшим в его распоряжении, вполне можно доверять. Память о временах наивысшего расцвета Ростовской земли могла сохраниться и через 300 лет после княжения Константина Всеволодовича. Подтверждением такой точки зрения может быть тот факт, что свидетельства Тверской летописи об Александре Поповиче ставят его в исторически очень точную ситуацию – князь Константин Всеволодович, князь Юрий Всеволодович, князь Мстислав Мстиславич Удатный, Липицкая битва и т.п. Здесь нет присущей былинам размытости и неопределённости, нет хронологической путаницы, напротив – «описание», вошедшее в состав Тверской летописи, выглядит вполне правдоподобным.

Д.С. Лихачёв справедливо отметил тот факт, что в ранних сообщениях о битве на Калке упоминаний об Александре Поповиче нет. Но это сражение было событием неординарным, в нем погибли многие южнорусские князья, в том числе и князь киевский со своим ближайшим окружением, среди которого наверняка было множество представителей старых боярских родов Киева. Потому совершенно закономерно то, что в летописных сообщениях даётся лишь список погибших князей, столь массовые потери среди которых были в то время фактом из ряда вон выходящим. Если посмотреть на летописные тексты с этой точки зрения, то вполне закономерно и отсутствие в них упоминания о гибели Александра Поповича. Действительно, если летописцы не упоминают поимённо никого из погибших представителей киевской боярской верхушки, то почему особое внимание должно уделяться ими вполне заурядной, с их точки зрения, фигуре одного из недавно пришедших на службу в Киев северных бойцов?

Разумеется, полностью доверять тексту Тверской летописи, впрочем как и любой другой, нельзя. Так, например, вызывает серьёзное сомнение следующий момент: «Александръ же выходя многы люди великого князя Юриа избиваше, ихже костей накладены могыли великы и доныне на реце Ишне, а инии по ону страну реки Усии …»25. Едва ли, при тогдашней численности армий, в рядовой в общем-то битве были возможны столь высокие потери. Кроме того, данные о гибели в битве на Калке Александра Поповича «съ инеми седмьдесятию храбрыхъ»26, также сомнительны, слишком сказочной в данном случае выглядит цифра 70.

Таким образом, кратко обобщая всё выше сказанное, можно сделать следующий вывод: в XIII в. на ростовской земле действительно жил «храбр» Александр Попович, ставший впоследствии одним из исторических прототипов былинного русского богатыря Алёши Поповича. Содержащиеся в Тверской летописи сообщения об Александре Поповиче вполне заслуживают доверия и являются ценным письменным источником средневековой истории Ростова.

  1. Цит по: Лихачёв Д.С. Летописные известия об Александре Поповиче // ТОДРЛ Т. 7. М.-Л., АН СССР. 1949. С. 318.
  2. Там же. С. 352. В разное время темой Алёши Поповича занимались и ростовские краеведы – А.Я. Артынов, А.А. Титов, М.Б. Сударушкин. Они также придерживались мнения о реальности существования исторического прототипа Алёши Поповича. Основываясь на народных преданиях и таких мифических источниках, как Ростовский Хлебниковский летописец и Рукопись стольника Мусина-Пушкина, А.А. Титов связывал с именем Алёши Поповича несколько населённых пунктов вокруг Ростова (Алёшино, Алёшкино, Сабурово и др.). Интересно отметить тот факт, что Алёша Попович, в изложении А.А. Титова, выступает то как богатырь времён Владимира Святого, то как участник княжеской междоусобицы XIII в. В свою очередь М.Б. Сударушкин, в статье «Князья и богатыри» (Сударушкин М. Путешествие во времени из Ростова в Ярославль. Ярославль, 2004. С. 42.), выдвинул версию, согласно которой Алёша Попович жил не в XIII, а в X в. и являлся современником Владимира Святославича.
  3. Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания. Былины. М., 1963. С. 107.
  4. Тверская летопись. ПСРЛ. Т. 15. СПб., 1863. С. 342.
  5. Добрыня Никитич и Алеша Попович. М., 1974. С. 203.
  6. Олеша Попович, Еким паробок и Тугарин. М. 1974. С. 180.
  7. Алеша Попович и Тугарин Змей. М., 1974. С. 194.
  8. Тверская летопись. С. 342.
  9. Леонтьев А.Е. «Город Алёши Поповича» в окрестностях Ростова Великого // Вестник МГУ. № 3. М., 1974. С. 95.
  10. Там же. С. 95.
  11. Тверская летопись. С. 342.
  12. Там же.
  13. Лихачёв Д.С. Исследования по древнерусской литературе. М., 1986. С. 319.
  14. Васин П.А. Тяжёлая боярская конница // PARA BELLUM. № 5, 1998. С. 10.
  15. Лаврентьевская летопись. ПСРЛ. Т. 1. М., 2001. Л. 224 об.
  16. Тверская летопись. С. 342.
  17. Там же. С. 323.
  18. Там же. С. 342.
  19. Там же.
  20. Там же.
  21. Козлов В.П. Колумбы российских древностей. М., 1985. С. 47.
  22. Лихачёв Д.С. Исследования по древнерусской литературе. М., 1986. С. 319.
  23. Там же. С. 321.
  24. Там же. С. 322.
  25. Тверская летопись. С. 336-338.
  26. Там же. С. 342.

В 2002 г. сотрудниками археологического отдела ГМЗ «Ростовский кремль» на территории кремля у Самуилова корпуса проводились раскопки, цель которых состояла в проверке данных георадиолокационного обследования1. Исследованиями были обнаружены две локальные подпяточные валунные фундаментные кладки2.

В 2003 г. было решено проверить наличие возможных кладок южнее исследованных, ближе к северной стене Самуилова корпуса. С этой целью с южной стороны восточного участка раскопа 2002 г. была произведена прирезка общей длиной 4,1 м и шириной 3,1 м (илл. 1/1). На глубине 0,8 м на фоне черного гумусированного суглинка наблюдались контуры ямы, заполненной строительным мусором (битый кирпич, известковый раствор) и обломками изразцов и керамики. Особенности планировки коммуникаций (наличие проезжей части и отмостки у здания) центральной территории музея-заповедника не позволили продолжать прирезку в направлении к Самуилову корпусу.

Выборка заполнения ямы показала, что она представляет собой подпяточную яму, из которой с глубины 0,9 – 1,6 м от современной поверхности были выбраны валуны. В пределах ямы на разных уровнях были обнаружены крупные валуны без связующего раствора. Западная часть кладки была выбрана до глубины 1,52 м, в этой части подпяточной ямы обнаружены разрозненные камни разных размеров и формы. В восточной части выбранной подпяточной ямы на глубине 1,54 м обнаружена более сохранившаяся валунная кладка размерами 1,1 х 2,2 м. Камни залегают на разных уровнях: южный угол кладки находится на глубине 1,52 м, западный – 1,52 м, восточный – 1,54 м, северный – 1,52 м.

Таким образом, в 3,7 м к северу от Самуилова корпуса располагается еще одна фундаментная кладка, которая была выбрана в древности.

Обобщая результаты археологических работ, проводившихся на участке у Самуилова корпуса в 2002-2003 гг., можно констатировать, что на глубине 1,6 – 2,0 м от современной поверхности располагаются три локальные фундаментные валунные кладки, одна их которых подверглась разборке (илл. 2)3.

Зачисткой юго-западной стенки шурфа выявлена следующая стратиграфия:
0,0 м – 0,17 м – дерново-гумусный слой;
0,17 м – 0,2 / 0,83 м – серый гумусированный суглинок;

В левой части стенки на глубине 0,2 / 0,3 м – 1,63 м – строительный мусор (известковая крошка и битый кирпич) с включением камня. В слое строительного мусора на глубине 1,5 – 1,63 м обнаружен валун, уходящий в юго-западную стенку. В правой части стенки на глубине 0,7 м – 1,63 м наблюдался слой черного гумусированого суглинка (уровень поверхности XVII в.), подстилавший слой серого гумусированного суглинка (илл. 3).

На глубине 1,63 м раскопки были закончены: большой объем грунтовых вод не позволил проводить дальнейшее углубление.

В ходе зачистки донной части наблюдался слой черного гумусированного суглинка с включением битого кирпича и мелких камней.

Массовые находки включают происходящие из серого и черного гумусированного суглинка металлические (выкованные навершие оградки и строительные гвозди) и керамические изделия.

Керамические изделия представлены большеформатным брусковым кирпичом (размеры 30,5 х 15 х 6,5 см); половой (?) плиткой и керамикой.

Обратим внимание на изразцы4. Типологически они разделяются на красноглиняные бесполивные («красные») и красноглиняные поливные полихромные.

Среди красноглиняных бесполивных изразцов по форме лицевой поверхности выделяются категории стенных безрамочных гладкостенных, поясовых гладкостенных и поясовых рельефных с параллелепипедической румпой и отступающими краями.

«Красные» поясовые изразцы имеют румпы как с раздвоенными, так и с нерасчлененными краями. Среди названных изразцов интересен единичный вариант высокорельефного изразца с растительно-геометрическим орнаментом: в центре горизонтальный овальный медальон, обрамленный побегами (илл. 4/1). Реконструируемые размеры лицевых пластин наиболее сохранившихся поясовых изразцов 1,5-2,5 х 5,5-8  х 10,5-16,5 см; высота румп – 3,3-5 см.

Красноглиняные поливные изразцы представлены категориями расписных гладких и рельефных безрамочных и рамочных стенных, безрамочных поясовых, безрамочных и рамочных городков. Из рельефных городков выделяются изразцы «колонноподобной» и пластинчатой форм. Цвет покрытия лицевых пластин представлен белым, голубым, желтым, оттенками зеленого (светло-зеленым и темно-зеленым), коричневым, синим и черным; орнаменты – растительными, геометрическими, растительно-геометрическими, растительно-зооморфными и сочетанием растительного и растительно-геометрического с надписями.

Среди поливных изразцов обращают на себя внимание обнаруженные в большом количестве фрагменты рельефных стенных и поясовых пластин с растительно-геометрическим орнаментом. Первый вариант данного орнамента: центральный рельефный горизонтальный овальный медальон, обрамленный извилистыми побегами. С узких сторон пластины отходят валики, валики с пупырчатым окончанием или трилистники. Медальон внутри белый или белый с выписанным синим цветком. Побеги, трилистники, валики и пространство между ними покрыты желтой, темно-желтой, синей, светло-зеленой, темно-зеленой или черной поливами. Размеры лицевых пластин: 1,2-2,5 х 6,3-9 х 11-15,9 см; высота румп – 4-7,5 см (илл. 4/2; 5; 7/3; 9).

Выявлен также вариант растительно-геометрического орнамента с центральным рельефным горизонтальным восьмиугольным медальоном, обрамленным с боковых сторон извилистыми побегами и листьями. Медальоны, валики медальонов, листья и побеги покрыты белым, желтым и синим цветом. В медальоне синей поливой выписаны гриб и трава, куст, решетка. Размеры лицевых пластин 1,5 х 7-8,5 х 15-16 см, высота румп – 3 см (илл. 7/4; 8/3-4).

Единичны фрагменты рельефных изразцов, имеющих следующие орнаменты: ягоды и побеги; рамка в виде рельефных точек. Ягоды и рамка покрыты белой поливой, побеги – желтой (илл. 9/1); цветы, извилистые побеги, трилистники с закругленными лепестками и лист. Фон и часть побегов покрыты синей поливой, цветок и лист – коричневой, трилистники и точки на цветке – желтой, пространство между цветами, побегами, трилистниками и листом – светло-зеленой (илл. 10/2). Цветок, часть побегов и точки покрыты синей поливой, один побег и пространство между ними – желтой (илл. 10/5).

Гладкие поливные стенные и поясовые изразцы имеют следующие орнаменты: растительный (изображения цветов и побегов, выписанных синей или коричневой поливами), растительно-геометрический (сочетание изображений побегов, кустов, полукругов, треугольников, параллельных дуг, линий, точек, выписанных голубой, синей и коричневой поливами). Размеры лицевых пластин 1,3-2 х 5,5-6 х 11,2 см, высота румп – 2,3-3,3 см (илл. 7/1; 10/3-4). Среди них выделяется фрагмент изразца, на котором синей поливой выписаны рамка с цветами, в центре – полукруги, обрамленные точками. Толщина – 1,5-1,9 см (илл. 10/6). Отметим, что в ходе раскопок у Самуилова корпуса в 2002 г. был обнаружен фрагмент идентичного печного изразца5.

Среди расписных изразцов фигурирует и фрагменты с растительным и растительно-геометрическим орнаментом в сочетании с надписью: синей поливой по белому фону выписаны кусты цветов, точечный орнамент и надпись «РЫТ¤» (илл.  7/2).

В категории поясовых расписных изразцов отметим два фрагмента со следующими орнаментами: кусты и линии, выписанные синей поливой. Длина – 11,2 см; высота – 5,5 см; толщина – 1,8 см; длина румпы – 7 см; высота – 3,3 см; толщина – 0,6 см (илл. 8/1); побеги с волосками, исходящие из листка сердцевидной формы в обрамлении листочков сердцевидной и продолговатой формы; по краям широких сторон пластины выписаны линии. Побеги с волосками выполнены коричневой краской, листочки и линии – зеленой. Размеры лицевых пластин: 2,5 х 5,5 х 9,8 см; высота румп – 3,5 см (илл. 8/2).

Внутри категории рамочных «колонноподобных» городков в форме трехгранных пластин выделяются расписные изразцы с растительным и растительно-зооморфно-геометрическим орнаментами (выписанные синей поливой побеги, цветы, линии, птица на траве). Ширина средней грани – 7,2 см, боковых граней – 6,2 см, толщина – 1,5 см (илл. 11).

На рельефных «колонноподобных» городках синей поливой выписаны валик, отделяющий рельефную базу, косой «жемчужный» орнамент, дуги, точки, бахрома и побеги. Длина обеих граней – 6 см, толщина – 2 см (илл. 12); желтый низкорельефный валик, ограниченный двумя черными линиями. На валике черной поливой выписаны «реснички»; на верхней и нижней от валика сторонах синей поливой – побеги. Толщина – 1,5-1,8 см (илл. 13/1).

Рамочные городки представлены пластинами в форме цветков с закругленными или заостренными лепестками на пластинчатой или параллелепипедической ножках. Внутри своей категории данные городки различаются по форме лицевой поверхности и вариантам растительно-геометрического орнамента: валик низкорельефного центрального вертикального овального медальона и рамка, окантовывающая пластину по краям, покрыты желтой, светло-зеленой или голубой поливами. В медальоне синей поливой выписан куст. Толщина – 1-2 см (илл. 13/2); валик полуовального медальона, цепочки с бугорками, покрытыми желтой поливой. Медальон внутри и промежутки между цепочками покрыты зеленой поливой. Длина основания – 8,5 см, толщина – 1,5 см (илл.  13/3).

Как было сказано выше, среди глиняных изделий обнаружена половая (?) плитка (фрагмент угла), покрытая светло-зеленой поливой. Толщина – 2,7 см (илл. 14/1).

Некоторые из рассмотренных изразцов и плитку можно относить к XVII-XVIII вв. – времени распространения желтой и зеленой полив6. Отметим, что на протяжении XVIII в. в мастерских Москвы изготовлялись, а затем поставлялись за ее пределы аналогичные обнаруженным нами монохромные и полихромные изразцы с рельефными медальонами, покрытые желтой, зеленой и синей поливами и с синей сюжетной росписью и пояснительной подписью7.

Учитывая, что сооружение второго и третьего этажей Самуилова корпуса относится к XVII-XVIII вв.8, можно предположить, что данные изразцы и половая плитка предназначались именно для этих этажей.

Глиняная посуда была обнаружена в меньшем количестве. В категории красноглиняной керамики обратим внимание на два фрагмента венчиков. Первый из них с рельефным однорядным линейным орнаментом под краем. Диаметр – 14 см, толщина – 0,5 см (илл. 14/2). Второй фрагмент покрыт белым ангобом. Диаметр – 19,5 см, толщина – 0,7 см (илл. 14/3). Начало производства красноглиняной керамики в Москве относится к концу XIII – началу XIV вв.9 В это же время производство этой керамики возникает и в других городах средней полосы, в том числе Ярославле10. Прекращение ее производства в Москве определяется первой половиной XVI в., что объясняется появлением белоглиняной керамики, отличающейся лучшим качеством11. Учитывая, что первый этаж Самуилова корпуса сооружался в XVI в.12, можно связать нахождение в слое красноглиняной и краснолощеной керамики с этим событием.

Чернолощеная керамика представлена фрагментом горловины, ручки и стенок кувшина и горшков. Горловина кувшина опоясана рельефным валиком. Стенки сосудов окольцованы полосой многорядных линий. Лощение наружной поверхности – зонное, сочетающее вертикальное и горизонтальное. Диаметр – 12-26 см, толщина стенок – от 0,6 до 0,7 см. Лощение производилось с различной степенью тщательности, что характерно для XVII-XVIII вв. и более позднего времени13.

Мореная керамика представлена фрагментами стенок, донцев и ручки сосудов. Некоторые стенки сосудов орнаментированы многорядными линиями. Диаметры стенок и донцев – 15-24 см, толщина стенок – от 0,6 до 0,9 см. Известно, что мореная керамика была распространена в конце XVII-XVIII вв. и позднее14.

Поздняя сероглиняная керамика представлена фрагментом венчика с отогнутым краем по внутреннему краю, венчиков, стенок и донцев разных размеров. Диаметр – 21,5 см, толщина – 0,6-1 см (илл. 14/4).

Исходя из классификации московского керамического производства обнаруженные глиняные изделия можно датировать XIII-XVIII вв.15 Данная датировка не противоречит времени поэтапного сооружения Самуилова корпуса в XVI, XVII и XVIII вв. Нахождение же обломков изразцов, плитки и керамики в слое строительного мусора следует, очевидно, связывать с переделкой Самуилова корпуса во второй половине XVIII в. при архиепископе Самуиле Миславском и реставрацией Ростовского кремля в конце XIX столетия16, когда второй и третий этажи Самуилова корпуса были частично разобраны.

Зачистка шурфа в здании Самуилова корпуса 2003 г.

В северо-восточном углу комнаты 3 Самуилова корпуса был заложен шурф размерами 1 х 1,1 м, общей глубиной 0, 95 м (илл. 1/2). Под восточной межкомнатной стеной на глубине 0,75-0,95 м обнаружена валунная фундаментная кладка без связующего раствора. Валуны, образующие межкомнатный фундамент, сопрягаются с валунами фундамента северной стены, образуя общий горизонт и доказывая одновременность их возведения.

Зачисткой южной стенки выявлена следующая стратиграфия (илл. 15/2; 15/3)17:
0 м – 0,38 м – серый мешаный суглинок;
0,38 м – 0,58 м – строительный мусор (известковый раствор и битый кирпич);
0,58 м – 0,95 м – черный суглинок. На глубине 0,82-0,83 м наблюдается отсыпка строительного мусора, состоящего из известкового раствора и битого кирпича;
На глубине 0,95 м археологические работы были закончены. В ходе зачистки донной части шурфа были зафиксированы контуры слоев плотного черного суглинка и строительного мусора (известковый раствор и битый кирпич) (илл. 15/1).

Данная стратиграфия позволяет предположить, что слои черного суглинка и строительного мусора в донной части шурфа относятся ко времени сооружения здания Самуилова корпуса в XVI-XVII вв., а настилающий их слой строительного мусора – ко времени его перестройки и реставрации в XVIII-XIX вв.

Находки, обнаруженные в мешаном слое, включают строительный гвоздь, фрагмент фаянсовой кружки, фрагменты чернолощеной и поздней сероглиняной керамики.

В слое черного суглинка обнаружены фрагменты фарфоровой чашки, печного изразца, красноглиняной, чернолощеной и мореной керамики.

Фрагмент угла печного поливного изразца неопределенной формы имеет рельефную лицевую поверхность, на которой изображены побеги. Полихромный: фон – светло-зеленая полива, побеги – синяя полива. Между ростками побегов – желтая полива. Толщина – 1 см (илл. 16/1). Фрагмент датируется XVII – первой половиной XVIII вв.18

Красноглиняные сосуды представлены фрагментом вертикальной ручки сосуда со сквозным отверстием. Внешняя поверхность с нарезным «жемчужным» орнаментом. Длина – 5 см, ширина – 2,1 см. Диаметр отверстия – 1,1 см (илл. 16/2). Как говорилось выше, начало производства красноглиняной керамики в Москве и других русских городах относится к концу XIII – началу XIV вв., а окончание – к первой половине XVI в. Учитывая факт строительства первого этажа Самуилова корпуса в XVI в., нахождение красноглиняной керамики можно связать с этим событием.

Чернолощеная керамика представлена фрагментами венчика миски и стенки сосуда. На стенке сосуда изображены многорядные линиями. Лощение внутренней поверхности венчика миски и внешней поверхности стенки сосуда зонное вертикальное. Толщина стенки – 0,7-0,9 см. Диаметр венчика – 35 см. (илл. 15/4-5).

Мореная керамика представлена фрагментом донца сосуда. Диаметр – 10,5 см при толщине стенки 0,6-0,7 см.

Среди поздней сероглиняной керамики – фрагмент венчика горшка, с завернутым наружу краем и низко опущенными плечиками. Наружная поверхность украшена многорядным линейным орнаментом. Диаметр венчика – 18 см, донца – 11 см. Толщина стенок – 0,5-1 см (илл. 16/3).

Таким образом, керамические изделия датируются XIII-XVIII вв. Данная датировка включает временной период сооружения Самуилова корпуса в XVII-XVIII вв.19 Сооружение обнаруженных валунных фундаментных кладок одновременно и датируется началом строительства здания Самуилова корпуса в конце XVI – начале XVII вв.

Зачистка траншеи у Часобитной башни 2003 г.

В 2003 г. при прокладке сети отопления между восточной стеной Часобитной башни и крепостной стеной была прокопана траншея, ориентированная с юга на север размерами 6,4 х 1 м, общей площадью 6,4 м2, доведенная до глубины 0,6 м от современной поверхности (илл. 1/3).

Зачисткой восточной стенки траншеи выявлена следующая стратиграфия (илл. 17/2):
0,0 м – 0,1 м – слой строительного мусора (известковая крошка и битый кирпич);
0,1 м – 0,18 / 0,23 м – серый суглинок;
0,18 / 0,23 м – 0,5 м – слой строительного мусора (известковая крошка и битый кирпич);
0,3 м – 0,42 м – слой битого кирпича;
0,42 м – 0,6 м – черный суглинок с включением битого кирпича.

Зачисткой западной стенки выявлена следующая стратиграфия (илл. 17/3):
0,0 м – 0,1 / 0,44 м – серый суглинок с включением строительного мусора;
0,1 / 0,15 м – 0,2 м – слой известковой крошки;
0,2 м – 0,41/0,42 м – слой битого кирпича;
0,41/0,42 м – 0,6 м – черный суглинок.

На глубине 0,6 м раскопки были прекращены, поскольку проект строительных работ не предполагал углубление траншеи.

В южной части траншеи между восточной стеной Часобитной башни и крепостной стеной на глубине 0,11 – 0,6 м была обнаружена соединяющая их, частично разобранная валунная фундаментная кладка шириной 1 м, длиной 4 м, общим направлением юг-север и общей площадью 4 мІ. Расчищено 3 ряда кладки валунов разных размеров без связующего раствора. По наблюдениям, данная кладка уходит под кирпичную восточную стену Часобитной башни и кирпичную крепостную стену, а ее верх находится на одном уровне с фундаментами данных сооружений.

В северной и южной частях траншеи на глубинах 0,08 м и 0,34 м обнаружены остатки многослойных кирпичных вымосток крепостной стены. В плане они прямоугольные и имеют размеры 0,4 х 0,85 м и 1 х 2,4 м. (илл. 17/1)20.

Находки, обнаруженные на участке, включают стеклянные и керамические изделия. В слое серого суглинка обнаружены фрагменты чернолощеной и мореной керамики, в слое черного суглинка – фрагменты донца стеклянного сосуда (диаметр – 20 см, ширина – 0,7-1 см), чернолощенной, мореной и поздней сероглиняной керамики.

Чернолощеная керамика представлена фрагментами венчика чаши (?), стенки миски и горшка, ручки и донца горшков. Внешняя поверхность сосудов покрыта зонным горизонтальным лощением и орнаментирована многорядными прямыми и волнистыми линиями. Диаметр – 17-26 см, толщина – 0,6-0,7 см (илл. 18/1).

С наружной поверхности венчика чаши (?) процарапан знак: Диаметр венчика – 18 см толщина – 0,5 см (илл. 18/2).

Фрагмент стенки горшка со слегка зауженной горловиной. Стенка под горловиной орнаментирована многорядными прямыми и волнистой линиями. Диаметр стенки – 26 см, толщина – 0,6-0,7 см (илл. 18/6).

Мореная керамика представлена фрагментами стенки и ручки кувшинов, донца горшка. Диаметр венчика – 23 см, толщина – 0,5-0,6 см; диаметр стенки – 23 см, толщина – 0,7 см; диаметр донца – 18 см, толщина – 1,1 см; толщина ручки – 1,5 см.

Поздняя сероглиняная керамика представлена фрагментами венчиков, стенки и донца горшков. Венчики распадаются на типы: 1 – с крутыми невысокими плечиками, выделенными широкими горловинами и утолщенными валиками; 2 – с крутыми невысокими плечиками, выделенными широкими горловинами и завернутым наружу узким валиком; 3 – с округлыми невысокими плечиками и слабо выделенной горловиной.

Один фрагмент горшка на переходе стенки к горловине орнаментирован многорядными прямыми линиями. Диаметр венчиков горшков – 12-23 см, толщина – 0,7 см; диаметр стенки сосуда– 24 см, толщина сосуда – 0,7 см; диаметр донца – 13 см, толщина – 0,9 см (илл. 18/3-5).

Обнаруженные изделия в общем датируются XIII-XVIII вв. Данная датировка включает временной период сооружения Часобитной башни при митрополите Иосафе Лазаревиче в конце XVII в. и контрфорсов в XVIII в.21 Данные стратиграфии позволяют предположить, что слой ненарушенного черного суглинка относится ко времени, предшествующему строительству Часобитной башни в конце XVII – начале XVIII вв., а прослойки битого кирпича и извести – ко времени ее перестройки и сооружения контрфорсов в XVIII в.22

Отметим, что в 2000 г. при зачистке траншеи, проложенной к югу от Часобитной башни была обнаружена валунная фундаментная кладка шириной 1,65 м, ориентированная с севера на юг в три ряда по вертикали без связующего раствора, засыпанная кирпичной крошкой23. Учитывая факт взаимно-перпендикулярного близкого расположения фундаментных кладок, обнаруженных в 2000 и 2003 гг., предположим, что они являются остатками одного сооружения, предшествующего строительству Часобитной башни.

Шурф у церкви Григория Богослова 2004 г.

В 2004 г. у стен церкви Григория Богослова был заложен шурф «Г»-образной формы, ориентированный с юга на север, имевший размеры 1,8 х 4,2 м, общей площадью 7,56 мІ (илл. 1/4). Юго-восточный угол шурфа отстоит от северной стены церкви Григория Богослова на 11  м., юго-западный и северо-западный углы сопряжены с восточной стенкой западного фасада переходов между церковью Григория Богослова и крепостной стеной, а северо-восточный угол – с южной стенкой переходов. Шурф доведен до глубины 0,67 м.

Зачисткой северной стенки шурфа выявлена следующая стратиграфия (илл. 19/1):
0 м – 0,57 / 0,58 м – мешаный серый гумусированный суглинок грунта, на глубине 0,2-0,23 м наблюдается прослойка известкового раствора;
0,57 / 0,58 м – 0,67 м – слой известкового раствора;

Зачисткой восточной стенки шурфа выявлена следующая стратиграфия (илл. 19/2): 0,2 м – 0,67 м – серый гумусированный суглинок с включением строительного мусора (битый кирпич) и древесного тлена; культурный слой – черный гумусированный суглинок. На глубине 0,3-0,4 м наблюдаются две локальные отсыпки известковой извести.

Зачисткой западной стенки шурфа на глубине 0,1-0,67 м выявлена валунная кладка, сложенная из камней разных размеров и формы, уходящая вглубь. При общей расчищенной высоте кладки 0,57 м по вертикали насчитывается три ряда валунов (илл. 19/3). На глубине 0,67 м археологические работы были завершены.

Зачисткой донной части шурфа на глубине 0,67 м обнаружены: в северной части – слой серого гумусированного суглинка, в южной – контуры плотного черного гумусированного суглинка (илл. 20).

Находки, обнаруженные в мешаном грунте, включают фрагмент бутылочки и разнотипную (красноглиняную, мореную и позднюю сероглиняную) керамику.

Фрагмент бутылочки с отбитым горлышком, цилиндрическими туловом и вогнутым донцем. Выдута из полупрозрачного белого стекла. Высота тулова – 5 см, диаметр донца – 1,5 см, диаметр горлышка – 0,7 см.

Мореная керамика представлена фрагментом донца сосуда. Диаметр – 16 см, толщина – 0,7-0,9 см (илл. 21/1).

Поздняя сероглиняная керамика представлена фрагметами венчиков стенок и венчиков горшков и кувшинов. Венчики горшков распадаются на следующие типы: 1) с крутыми невысокими плечиками, выделенными широкими горловинами и завернутым наружу узкой кромкой. Диаметр – 24-25 см, толщина стенок – 0,6-0,7 см (илл. 21/2, 5); 2) с округлыми невысокими плечиками, слабо-выделенными широкими горловинами и слабо-выделенными узкими кромками. Диаметр – 20 см, толщина стенки – 0,5-1 см (илл. 21/7); 3) с невысокими плечиками, слабо-выделенными широкими горловинами и широкой кромкой. Диаметр – 18-20 см, толщина – 0,5-1 см (илл. 21/3, 4). Один фрагмент венчика сероглиняного кувшина имеет крутые плечики, выделенную горловину и слабо выраженный край. Диаметр – 14 см, толщина стенки – 0,5 см (илл. 21/6).

Обнаруженные предметы датируются XVII-XIX вв., к какому времени можно относить и мешаный слой. Как известно, южный переход был сооружен одновременно с Красной палатой в 1670-1680 гг.24 По мнению заведующего архитектурным отделом ГМЗ «Ростовский кремль» А.Г. Мельника, западный фасад переходов между церковью Григория Богослова и крепостной стеной, выполненный в стиле «барокко», был построен намного позднее южного перехода, в середине XVIII в., в период пребывания на ростовской кафедре митрополита Арсения Мацеевича (1742-1763)25. Данные стратиграфии северной стенки шурфа подтверждают эту гипотезу. Очевидно, мешаный слой относится ко времени сооружения южного перехода во второй половине XVII в., перехода из южного перехода в церковь Григория Богослова в середине XVIII в. и последующей их реставрации в конце XIX в.

Зачистка траншеи у Дома на Погребах 2004 г.

В 2004 г. во время работ по укреплению стен здания Дома на Погребах в сопряжении с северной стеной Дома на Погребах была прокопана траншея «Т»-образной формы, ориентированная с юга на север размерами 5,1 х 6,5 м, общей площадью 33,15 м (илл. 1/5). Траншея была доведена до глубины 0,4 м от современной поверхности, в северной, южной и восточной частях траншеи и до 1,0 м от современной поверхности – в западной.

Зачисткой западной стенки выявлено, что на глубине 0,0-0,4 м грунт состоит из мешанного серого суглинка с включением строительного мусора (битый кирпич) и мелких камней (илл. 22)26.

На глубине 0,2 м была обнаружена трехрядная выбранная валунная кладка из крупных валунов разной формы без связующего раствора, уложенная в слое битого кирпича. Камни залегали на разных уровнях южный угол кладки находится на одном уровне с современной поверхностью (0,0 м), северный, западный и восточный – на глубине 0,2 м. Судя по наблюдениям, данная кладка уходит под кирпичную северную стену Дома на Погребах. В северной части траншеи на глубине 0,4 м обнаружена кирпичная кладка, уходящая в северную стенку траншеи. В западной части траншеи на глубине 1,0 м наблюдался слой черного суглинка с мелкими камнями (илл. 23).

Все находки, обнаруженные в ходе работ, происходят из мешаного слоя и представлены фрагментами белоглиняной поливной, чернолощеной, сероглиняной и поздней сероглиняной посуды.

Белоглиняная поливная керамика представлена фрагментом сосуда, наружная и внутренняя поверхность которых покрыты темно-зеленой поливой. Толщина стенки – 0,4 см.

Чернолощеная керамика представлена фрагментами венчиков и горловин горшков и кувшинов с различным лощением и оформлением стенок и краев: 1) горловина со сливом имеет на стенке низко-рельефный валик. Наружная поверхность покрыта лощением, сочетающим вертикальное зонное волнистое выше валика и сплошное вертикальное ниже валика. Диаметр – 11 см, толщина – 0,7 см (илл. 24/1); 2) с двойным валиком под краем венчика. Лощение наружной поверхности вертикальное зонное волнистое под краем венчика. Диаметр – 13 см, толщина – 0,8 см (илл. 24/2); 3) с завернутым наружу манжетовидным краем с слабо выделенным валиком. Горловина имеет низкорельефный валик. Лощение наружной поверхности зонное вертикальное ниже низкорельефного валика. Диаметр – 15 см, толщина – 0,7 см (илл. 24/3). Отметим, что лощение поверхности сосудов с различной тщательностью характерно для XVII-XVIII вв.27

Поздняя сероглиняная керамика представлена фрагментом венчика горшка с завернутым наружу краем, низкой горловиной и крутыми плечиками. Диаметр – 26 см, толщина – 0,8 см.

Обнаруженные изделия в целом датируются XVII-XIX вв. Данная датировка включает временной период сооружения Дома на Погребах при митрополите Иосафе Лазаревиче в конце XVII в.28 и реставрации зданий кремля в конце XIX в.

Отметим, что в 2000 г. осуществлялось удаление балластного грунта между зданием «Дома на Погребах» и кирпичной стеной. При зачистке траншеи, проложенной между крепостной стеной и восточной стеной Дома на Погребах была обнаружена однорядная фундаментная валунная кладка, уложенная на слое строительного мусора, ориентированная с запада на восток, примыкавшая к фундаменту здания «Дома на Погребах» с одной стороны и уходившая под кирпичную вымостку у крепостной стены – с другой. На поверхности валунов и в промежутках между ними были обнаружены кирпичные обломки и крошка. Авторы данных работ предположили, что «фундаменты подстилали кирпичные вымостки, соединявшие здание и крепостную стену, очевидно, образующие контрфорсы»29.

Учитывая факт взаимно-перпендикулярного близкого расположения фундаментных кладок, обнаруженных в 2000 и 2004 гг., можно предположить, что они являются остатками одного сооружения.

  1. Раскопки проводились по инициативе заведующего архитектурным отделом ГМЗ «Ростовский кремль» А.Г. Мельника.
  2. ГМЗ РК. А-1746. Бейлекчи В.С. Отчет об охранных археологических работах на территории Ростовского кремля и г. Ростова в 2002 г. Ростов, 2003. С. 38-39.
  3. Основу чертежа составляют обмеры, выполненные сотрудниками архитектурного отдела ГМЗ «Ростовский кремль» О.В. Долотцевой и И.В. Шелеховой (руководитель А.Г. Мельник).
  4. Некоторые из изразцов, найденных во время данных работ, приведены нами ранее. См.: Киселев А.В. Изразцы из раскопок у Самуилова корпуса Ростовского кремля в 2002-2003 гг. // Археология: история и перспективы. Вторая межрегиональная конференция. Сб. статей. Ярославль, 2006. С. 251-259.
  5. Бейлекчи В.С. Указ. соч. С. 42; илл. 58/11.
  6. См.: Розенфельдт Р.Л. Московское керамическое производство XII-XVIII вв. // Свод археологических источников. Вып. Е1-39. М., 1968. С. 64-65, 69.
  7. Ср.: Маслих С.А. Русское изразцовое искусство XV-XIX веков. М., 1976. С. 20, 23; репродукции изразцов №№ 181,182, 226; Немцова Н.И. К вопросу о классификации русских изразцовых печей XVIII в. // Реставрация и исследования памятников культуры. М., 1990. Вып. 3. С. 44. илл. 1.
  8. Баниге В. Кремль Ростова Великого XVI-XVII вв. М., 1976. С. 36; Кривоносов В. Музей-заповедник «Ростовский кремль». М., 2001. С. 56.
  9. Розенфельдт Р.Л. Указ. соч. С. 8.
  10. Там же. С. 10.
  11. Там же. С. 11, 61.
  12. Там же. С. 56.
  13. Там же. С. 30.
  14. Там же. С. 47.
  15. Там же. С. 8, 10, 11, 30, 47, 50, 61.
  16. Известно, что ряд изразцов, идентичных обнаруженным в ходе наших работ, был найден в конце XIX в. при реставрации Ростовского кремля. См.: Ермолова В.Б. Изразцовое убранство Ростовского кремля (по материалам реставрации Ростовского кремля кон. XIX – нач. XX вв.) // СРМ. Вып. XIV. Ростов, 2003. С. 280.
  17. Основу чертежа составляют обмеры, выполненные сотрудниками архитектурного отдела ГМЗ «Ростовский кремль» О.В. Долотцевой и И.В. Шелеховой (руководитель А.Г. Мельник).
  18. Розенфельдт Р.Л. Указ. соч. С. 69.
  19. Баниге В. Указ. соч. С. 36; Кривоносов В. Указ. соч. С.
  20. Основу чертежа составляет чертеж, выполненный сотрудниками архитектурного отдела ГМЗ «Ростовский кремль» О.В. Долотцевой и И.В. Шелеховой (руководитель А.Г. Мельник).
  21. Кривоносов В.Т. Указ. соч. С. 61.
  22. В тоже время интересно мнение В.Т. Кривоносова, считавшего, что Часобитная башня была построена на фундаментах старых палат, датировка сооружения которых неизвестна. В XVIII в. фундаменты прежних сооружений «дали неравномерную осадку, и башня наклонилась. Принятые меры (строительство контрфорсов) не дали желаемых результатов…». Кривоносов В.Т. Указ. соч. С. 61.
  23. ГМЗ РК. А-1737. Бейлекчи В.С. Отчет об охранных археологических раскопках на территории Ростовского кремля в 2000 г. Ростов Великий, 2001. С. 33.
  24. Кривоносов В.Т. Указ. соч. С. 58.
  25. Мельник А.Г. Митрополичий сад Ростовского кремля // ИКРЗ. 1997. Ростов, 1998. С. 153.
  26. Основу чертежа составляют обмеры, выполненные сотрудниками архитектурного отдела ГМЗ «Ростовский кремль» О.В. Долотцевой и И.В. Шелеховой (руководитель А.Г. Мельник).
  27. Розенфельдт Р.Л. Указ. соч. С. 69.
  28. Кривоносов В.Т. Указ. соч. С. 60.
  29. Бейлекчи В.С. ГМЗ РК. А-1737. Бейлекчи В.С. Отчет об охранных археологических раскопках на территории Ростовского кремля в 2000 г. … С. 42.

Одной из актуальных проблем деятельности музеев в последние годы становится не только хранение и изучение вещевых, осязаемых ценностей, но и постижение ценностей духовных, составляющих нематериальное культурное наследие. Насущность затронутого вопроса подтверждается тем, что на Генеральной конференции ООН в 2003 году была принята международная конвенции об охране нематериального культурного наследия, в которой, в частности, говорится: «Нематериальное культурное наследие означает обычаи, формы представления и выражения, знания и навыки, а также связанные с ними инструменты, предметы…, – признанные сообществами… и отдельными лицами в качестве их культурного наследия. Такое нематериальное культурное наследие… формирует ...чувство самобытности и преемственности, содействуя тем самым уважению культурного разнообразия и творчеству человека»1. Озабоченность международного музейного сообщества проблемами нематериального культурного наследия нашла отражение в документах XX Генеральной конференции ИКОМ в 2004 г. в Сеуле и называвшейся «Музей и нематериальное культурное наследие».

Музей «Ростовский кремль» также имеет объекты нематериального культурного наследия. Одним из них может стать Ростовский свадебный пряник, выпекавшийся в Ростове во второй половине XIX в.

Он неоднократно упоминался исследователями, его изображение было опубликовано еще в 1929 г., но посвященных непосредственно ему работ пока не было. Задачей данной статьи и станет определение места и роли свадебной обрядовой выпечки вообще (с привлечением данных Ярославской губернии), семантики и символических функций ростовского пряника в частности.

Одной из форм обрядовой пищи издревле является хлеб. Свое особое значение он приобретал в обычаях, связанных с переходными, переломными моментами, такими как вступление в брак. Выпечка из муки называлась «хлебной силой»2 и содержала в себе глубокий смысл, символически обозначая в свадебных обрядах брак3, имела сакральный характер и несла функции благопожелания. Она выполняла магическую роль усиления плодородия или укрепления благополучия семьи. Сам же процесс приготовления свадебного хлеба, т.е. превращение сырого теста в выпеченный каравай связан с переходом невесты в статус молодой женщины. Вот почему хлеб и занял одно из центральных мест в таком обряде как свадьба, где осуществляется переход девушки и парня из одной социальной группы в другую4.

В обрядовой выпечке, широкое использование которой характерно для свадебных ритуалов русских, украинцев и других славян5, проявились реминисценции древних языческих представлений6. Наиболее ранними формами подобных изделий из теста являются блины, караваи и фигурное печенье7, ставшее основой для появившихся позднее пряников8. Их изготовление началось на Руси в XVI в., когда в избытке появляются пряности. Они стали обязательным компонентом пряничного теста и дали название новому лакомству. Полюбившееся народу за свои вкусовые и декоративные качества, они, по этнографическим наблюдениям, к XIX в. во многих случаях вытесняет другие формы выпечки9.

Пряники являлись обязательным элементом почти каждого праздничного столования, были наиболее доступным и широко распространенным угощением10. Кроме того, по народному поверью, они имели целебные свойства и помогали в лечении тяжелых болезней. В таких случаях на их обратной стороне вырезали буквы, соответствующие инициалам имен Архангелов11.

Их использовали и как приворотное средство – на пряники часто совершали наговоры на любовь, что зафиксировано этнографами в XIX в. и, в частности, М. Забылиным12. Такие обряды были записаны в конце XIX в. в том числе и Пошехонском уезде Ярославской губернии. Здесь для совершения любовного приворота парень, заворачивал небольшой пряник в тонкую тряпицу и клал подмышку, нося его до тех пор, пока не показывался пот. После этого пряник дарил той девушке, любовь которой хотел получить13. Аналогичное действие во Владимирской губ. могли совершать и парни, и девушки. Для этого нужно было положить пряник за пазуху и носить его до тех пор, пока он не пропитается потом. Затем высушить и подарить тому, кого желаешь привлечь14. Эта традиция, видимо, перешла к пряникам от обрядовых хлебов, т.к. подобные магические ритуалы зафиксированы и с их использованием15.

Значительный вклад в изучение роли пряника в свадебном обряде внес А.В. Гура16. Исследователь рассмотрел данный вопрос с точки зрения этнолингвистики, отметив разнообразие лексических форм и вариантов в названии свадебного пряника, различающихся в зависимости от региона и особенностей использования в обряде. Кроме того, А.В. Гура, сделал наблюдение, что хлеб и пряники – самое употребительное и занимающие наиболее почетное место угощение в русской свадьбе17 и сфера их использования очень широкая.

Пряники взяли на себя многие функции обрядовых хлебов, но все же не вытеснили их окончательно18. Они имели важное ритуальное значение и были характерны для всех этапов сложного свадебного обряда, но имели свои локальные особенности использования в регионах.

В северных и центральных губерниях пряники преподносили на посиделках, свозах19, где парни обычно знакомились с девушками. Обмен угощениями означал установление и закрепление новых отношений, символизировал фактически предварительный сговор, выражение симпатии. После сватовства и до самого дня свадьбы почти каждый день невесту навещал жених и приносил ей в качестве подарка сладкие пироги, пряники20 Значительная роль отводилась пряникам на девишниках, бывающие накануне свадьбы. В южных же губерниях с девичником органически соединялось ритуальное изготовление обрядовых хлебов – каравая21.

В Ярославской губернии обрядовые хлеба, неся важное значение укрепления брачного соглашения, использовались во время сватовства. Здесь во время рукобития сват соединял руки отца невесты и отца жениха, затем три раза переводил через их руки пирог, потом переламывал его и отдавал каждому по половине22. На третий день после свадьбы молодые в Ростове ездили загащивать к родителям с хлебами, называвшимися «местными», стоявшими во время венчания под иконами местного ряда23.

Непосредственно в день свадьбы пряник находит широчайшее употребление. В Вологодской губернии, например, их утром привозила от жениха невесте сваха вместе с другими подарками (шалью, башмаками, чулками и туалетными принадлежностями). Подруги невесты у свахи просили «кроянова» – мелких пряников, нарезанных (накроенных) из одного большого24, а затем перед выездом к венцу пряниками потчевали гостей и родители невесты25.

Во многих губерниях, преимущественно центральных и северных, пряник или хлеб находился во время брачного пира за пазухой у молодых, выполняя роль оберега или магического предмета. Чтобы главенствовать в семейной жизни, невеста, сидя за свадебным столом, прятала пряник под одежды, а утром давала его съесть молодому мужу26.

В послесвадебных обрядах пряник играл не менее существенную роль. В Ярославской губернии его преподносили на вьюнинах27 – послесвадебном ритуале поздравления молодых в первую весну после брака. Это был типичнейший обряд русской традиционной культуры28. Он выражался в том, что окликальщики, одетые в праздничные одежды, ходили по деревне под окнами молодых, пели шуточные песни, схожие со святочными, и требовали подать пряников.

Вьюнец-молодец!
Подай пряник да яйцо,
Да кокурочку еще29.

В Ростовском уезде Ярославской губернии вьюнины отмечались в Фомино воскресенье. Жених за исполнение вьюнишных песен раздавал детям небольшие пряники, называемые, как и сам ритуал, вьюнцами30.

Среди имевших широкое бытование пряников, именно свадебные были самыми крупными и богато декорированными – в большинстве русских сел в XIX в. свадебную обрядовую выпечку принято было украшать. Эта традиция имеет древние корни, т.к. по сведениям, собранным исследователем А.В. Терещенко31, свадебный хлеб, выпеченный еще в 1526 г. к бракосочетанию великого князя Василия Ивановича с Еленой Глинской, был украшен сверху большими позолоченными фигурами32.

Исследователь И.А. Голышев также отмечал, что на стол перед молодыми ставился самый большой и лучший по рисунку пряник, усыпанный множеством ягод33. Традиции украшения крупных свадебных хлебов и пряников различными фигурами и ветвями существовали в обрядах и сельских жителей, и горожан34. Они имели свои локальные различия и были довольно развиты по всей Руси. Об этом говорят многочисленные этнографические материалы.

Только в Костромской губернии бытовало несколько разновидностей таких свадебных хлебов. «Шишули» – в виде круглого пирога, украшенного разными фигурами из теста и изображениями жениха и невесты, держащихся за руки35. «Советники» – пресные колобки из ржаной муки, украшенные фигурами птиц и животных, вылепленных из теста и посаженных на лучинках36. Пироги. Они подавались на сговоры, их «крышка» украшена бантами из теста или цветной бумаги и фигурками птиц: селезня и утки или голубя и голубки, символизировавших молодых37.

Функцию, сходную со свадебным караваем, садом, рощей, курником, в некоторых районах играл пряник. Подобная традиция существовала и в XIX в. в Ростовском уезде Ярославской губернии. О том, что она была достаточно любопытной и своеобразной, свидетельствует интерес со стороны исследователей.

Первым к ней обратился ростовский краевед Александр Артынов, в рукописях от 1869 г. которого рассказывается следующее. Жених приносит на девишник, следующий за обрядом сговора, невесте подвенечное платье, корзину с туалетными принадлежностями и пряницу38 или большой пряник, в аршин (71,12 см) ширины и полтора аршина (чуть более метра) длины, который делается по заказу жениха. Его украшают, ставя на него разные фигуры из того же пряника, украшенные фольгой разноцветной и золотом с серебром39.

Эта пряничная свадебная традиция позднее была уточнена в деталях и подробно описана в 1926 году сотрудником Государственного Русского музея Е. Бломквист. Ей удалось найти тех, кто к этому времени еще помнил, как выпекали такие пряники. Специально для коллекции со старых досок40, проданных в Ростовский музей еще в 1913 г. Серафимой Павловной Калашниковой (1869 г.р.), помогавшей в девичестве своему отцу, имевшему в городе небольшое пряничное заведение, была выпечена подобная пряница (илл. 1).

Она, по описанию Е. Бломквист, представляет собой большую коврижку около 9 см толщиной, на которой укреплены разнообразные фигуры из пряничного теста. Это четыре пары «Баринов» и «Барынь», высотой соответственно 20 и 17 см, приготовленных с помощью пряничных досок, и по шесть фигур «елок» и «звезд», вырезанных ножом, которые образуют группу вокруг находящегося в центре зеркала. (Это обыкновенное дешевое зеркальце с рамой из теста.) Все персонажи обильно украшены разноцветной фольгой. У «барынь» головные уборы и низ платьев покрыты сусальным золотом, у мужских фигур позолочены шляпы, галстуки и пуговицы, цепочки для часов – из золотой канители. Концы лучей у звезд и ветвей у елок также позолочены. Зеркало убрано полотенцем, вырезанным из белой папиросной бумаги. Пряник между гостями делила невеста: фигуры людей доставались подругам, звезды и елочки – молодцам, сама коврижка – родным, присутствующими на сговоре, зеркало в раме оставалось и хранилось у нее самой41.

По сведениям исследователя, такие пряницы выпекались в Ростове еще в XIX в. в пряничных заведениях города для жителей окрестных сел. В работе В. Волоцкого, преподавателя городского училища и краеведа, уточняется, что пряница изготавливалась ростовскими торговками специально для крестьянских свадеб42, которую использовали накануне венчания у невесты. На следующий день, чтобы ехать к венцу, за невестой приезжали дружки-опосленики, которым раздавали такую же пряницу43. Подобная параллельность действий, происходящих в доме жениха и невесты характерна для украинского свадебного обряда (два каравая, две свадебные шишки), а в русском прослеживается менее четко44.

В украшении пряницы из Ростова наблюдается много общих моментов с украшением обрядовых хлебов – фигурного печенья. Это, и, кроме описанных выше костромских, бытовавшие, в частности, во Владимирской губ. свадебные пироги под названием «роща», в которые были воткнуты деревца-ветки с прикрепленными к ним различными фигурками. Свадебные хлеба в Калужской губ. украшали ветками, обернутыми цветной и золоченой бумагой, на концы которых сажали символические изображения коней, свиней, птичек, «мужичка» и «бабочки».

Эти изображения заключали в себе магическую символику, являясь реминисценцией древних символов. Их исследователи рассматривают по-разному: фигурки животных – как знаки богатства, птиц и людей – брачного союза и плодородия45, а также: птиц и как знак девичьей вольности, фигуры людей как знак рабства мужу46. Использование аналогичных ритуальных изображений животных из теста (обрядовое печение) характерно и для других календарных праздников, в частности, Святок, Егорьева дня. Считалось, что, поедая их, человек приобщается к тем силам и способностям, которые приписывались поглощаемым животным47.

Зеркальце, ставившееся в центре ростовской пряницы, также имеет аналог со свадебными обрядовыми хлебами южных славян. Там его укрепляли на пироги, которые дарили молодым48.

Ответ на вопрос о его роли на хлебах и ростовской прянице неоднозначен, т.к. семантика зеркала в традиционной народной культуре сложна и противоречива49. В данном контексте она, по-видимому, связана с ролью оберега от нечистой силы, сглаза, порчи, которыми был насыщен брачный ритуал и его многочисленные атрибуты. В самом русском свадебном обряде зеркало также находит свое место. Во Владимирской губ. после венчания молодые вместе глядятся в зеркало50. Подобная традиция записана и в Ростове. После венчания на квартире у священника невесте расплетали косу на две, надевали повойник, после чего молодые одновременно глядели в зеркало и целовались51. Здесь зеркало символизировало брак, укрепляло любовь.

Кроме того, зеркало в северных и центральных губерниях входило в число обязательных подарков жениха невесте, наряду с другими туалетными принадлежностями52. Между тем зеркальце было тем единственным, что доставалось невесте при разделе пряницы, возможно потому, что существовала строгая регламентацией на прием пищи новобрачными. Для невесты и ее сверстниц сохранялся запрет на прием пищи, изготовленной в доме жениха53. Причем, именно в Ростовском уезде зафиксирован обычай, по которому девицы-сверстницы невесты получали угощение только после ухода жениха54.

Обращает на себя внимание тот факт, что зеркальце на ростовской прянице украшалось сверху декорированным полотенцем подобно тому, как его «наряжали» в народном быту, где зеркало распространяется довольно поздно и является предметом роскоши дома. В данном контексте является, пожалуй, символом достатка и семейного благополучия.

Вызывает интерес не только семантика зеркала, но и значение других фигур – «елочек». Известно, что устанавливаемое в центре некоторых обрядовых хлебов деревце являлось у славян, наряду с венцом (символом продуцирующей магии и оберегом55) и караваем обязательным атрибутом свадебного обряда. Его присутствие в ритуале являлось всеобщим разработанным моментом и заключало в себе, видимо, уже забытый к XIX в. древнейший языческий символ древа мира.

Особая, пышная декорировка свадебных хлебов объясняется тем, что, как отмечено исследователями, максимальная концентрация растительной, зоо- и антропоморфной символики наблюдается в период свадьбы, знаменуя пик молодости в двух его фазах – расцвет и плодоношение56.

Таким образом, пряники, взяв на себя функции обрядовых хлебов, также содержали магию воспроизводства, которая выражалась, в частности, в том, что пряники во время свадебного обряда преподносились только девушкам, а старухам было есть их не к лицу57. Аналог такому разграничению содержится и в символике украшений женских головных уборов. У молодух обязательно присутствует на них символика доброплодия, т.н. «лягушки», а у старух она отсутствует.

Кроме пряников, имеющих украшение, подобное свадебным обрядовым хлебам, в Ростове выпекались также и иные свадебные пряники. Сама же традиция пряничных угощений была в Ростове и окрестностях известна еще с XVII в.58 К 1870-х гг. в городе насчитывалось шесть мастеров59, считавшихся наряду с сапожниками, мясниками и пивоварами, «ремесленными людьми»60,  и пять пряничных заведений61. Особенно были известны пряники, выпекаемые в самом крупном заведении Ростова, принадлежащем купцу В.А. Смыслову.

Среди прочей62 продукции свадебный пряник В.А. Смыслова был представлен на сельскохозяйственной выставке в марте 1880 года в Ростове. Это был большой свадебный пряник, размеры которого совпадают с пряницей: длина 1,5 аршина и ширина 1 аршин, ценой 20 рублей, украшенный изображением герба г. Ростова. Он был удостоен бронзовой медали и похвального листа министерства государственных имуществ63. Сделанный, по словам экспертов, «столь превосходно», что был «признан замечательным», заслужил «особенное внимание публики». Этот пряник комитет выставки предложил экспоненту Смыслову принести в дар Его Императорскому Высочеству Великому Князю Николаю Александровичу, сыну государя Наследника Цесаревича. На это предложение Смысловым «было изъявлено живейшее согласие и усердное желание». Сам же пряник с разрешения господина министра внутренних дел был отправлен в Ярославль к губернатору «для предоставления по принадлежности»64.

Близкий по размеру ростовскому? бытовал свадебный пряник и во Ржеве. Он назывался «молена»65, был в 1,5 аршина длиной и 1,5 вершка (около 7см) толщиной, весил 1 пуд 35 фунтов66 (более 30 кг) и был украшен цветным сахаром, позолотой, орнаментом и изображением двуглавого орла. Подобный пряник упоминается и в воспоминаниях вологодского священника, рассказывающего о том, что жених должен ехать к невесте с пряником величиною в аршин и более, весом около пуда. Он делается по заказу и по особой форме: в середине двуглавый орел, а кругом, по кайме, птицы и рыбы67.

Известно, что декор в виде двуглавого орла на свадебных пряниках наряду с изображением башен и крепостей имел в России, по некоторым сведениям, распространение еще XVII в, а от XVIII в. сохранились с подобным рельефом пряничные доски68. С таким декором имеется доска и в нашем музее (илл. 2). Подобное украшение могло появиться на пряниках под влиянием других видов искусства, например, изразцов или вышивки.

Анализ этнографических материалов показывает, что сфера употребления в свадебных ритуалах хлебов и пряника довольно близка, родственна и их семантика. Пряник, унаследовав ту роль, которую выполняли хлеба и вобрав в себя их функции, еще продолжает играть в крестьянской среде XIX в. магическую роль. Важным компонентом, видимо, при этом остаются не только его вкусовые качества, но и декоративные, свойственные народному искусству и быту, символизируя «красивую» жизнь в достатке и благополучии.

Однако, развитие промышленности и торговли к концу XIX в. стало нарушать «магию» приготовления хлебов и постепенно привело к тому, что свадебный пряник и связанные с ним ритуалы начинают вытесняться из народного быта и сознания. Былое содержание обрядовой пищи забывается. На примере ростовской пряницы это выразилось, в частности, в том, что пряничные фигурки на ней А. Артынов (1860-е гг.) называет «куколками»69, В. Волоцкий – «куклами»70 - более древнее название, характерное для обрядовой терминологии71, а Е. Бломквист в своей статье (1926 г.) уже «барынями» и «баринами»72.

В большинстве случаев свадебный хлеб служит символом благополучного житья73. Знаковость кушаний сохраняется, переходя в игровую область и замещаясь новыми формами. Место, которое раньше традиционно занимала обрядовая выпечка, в XX в. начинает принадлежать свадебным тортам.

Таким образом, рассмотрение вопроса о роли и месте пряника в свадебном обряде ставит пряницу из Ростова в один ряд с общими национальными культурными традициями использования обрядовых хлебов, от которых и ведет свои корни символика его украшений. С другой стороны, показывает его уникальность. Она состоит в том, что при наличии в этнографической литературе многочисленных сведений о свадебных пряниках, декорированных различными изображениями – герб и рыба, дерево, птица, животные74, данные о бытовании пряницы, аналогичной ростовской, отсутствуют. Имеется в виду не только сюжетный состав, но и способ украшений – стоячими фигурами. Укрепление зеркала на свадебных обрядовых хлебах находит аналог лишь у южных славян, что косвенно указывает на архаичность этой традиции.

Ростовская пряница выделяется среди всей описанной выше свадебной обрядовой выпечки. При этом принадлежит к местному этнографическому материалу, раскрывающему общие тенденции народной культуры. Немаловажно, что сохранились подробные сведения о ее бытовании и, самое главное, пряничные доски75, использовавшиеся для ее изготовления, поступившие в коллекцию ГМЗ «Ростовский кремль» в 1913 г. Это типичные для выпечки фигурных пряников небольшие массивные доски, с размерами 21х15х3,5 и 28х14х3,5, сделанные местными резчиками специально для ростовских торговок пряниками76 (илл. 3, 4). На лицевой стороне обеих в технике контррельефной резьбы выполнены крупные силуэты. На одном из них – дамы, на другом – кавалера, с детальной орнаментовкой такими характерными элементами как «желобки», «зубчики»77, создающими на поверхности пряника соответствующий рельеф78.

Наличие подобных сведений и экспонатов дает возможность ГМЗ «Ростовский кремль» возродить старые местные традиции, являющиеся частью нематериального культурного наследия, т.к. именно музеи сегодня рассматриваются как институты, призванные сохранять стремительно уходящие формы нематериального наследия79.

Среди различных форм подобной работы в нашем случае – случае прерванной традиции и отсутствия способных в ее возобновлении живых носителей, но имея высокую степень достоверности знаний об утраченном объекте нематериального наследия – это может быть его реконструкция или ревитализация (от vita – жизнь)80.

  1. Международная конвенция об охране нематериального культурного наследия // Государственный комитет международного совета музеев (ИКОМ России) Информационный бюллетень 2004. № 2.
  2. Слова дружки на свадьбах в Холмогорском уезде // Этнографический сборник. СПб., 1862. Вып. 5. С. 62-64.
  3. Снегирев И. Русские простонародные праздники и суеверные обряды. Вып. IV. М., 1839. С. 123.
  4. Лаврентьева Л. Символические функции еды в обрядах // Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. М., 1999. С. 39.
  5. Сравнение рассматриваемого обряда у славян говорит о его архаичности, демонстрируя при этом как общие черты, так и значительные расхождения и локальные варианты.
  6. В церковных поучениях XII-XIII вв., обличающих языческие пережитки, хлебный коровай упоминается в числе приношений языческим божествам и и как ритуальный хлеб в культе предков, ставившийся для угощения их душ в великий четверг: Воронин Н.Н. Пища и утварь // История культуры Древней Руси. М., 1948. Т. 2. С. 263; Хлеб является в сельском быту эмблемой жизни, согласия, благополучия, обилия, богатства; оберегом и лекарством; в некоторых случаях – пережитком старинной жертвы божеству: Шереметева М.Е. Хлеб и обрядовое печенье в быв. Перемышльском уезде Калужской губернии // Известия Государственного Русского Географического Общества, 1929. Вып. II. С. 219.
  7. На разграничение обрядового печенья и пряников указывал Л.С. Смусин (Смусин Л.С. Русский пряник // Сообщения ГРМ. Вып. XI. С. 98.) и он требует дополнительного рассмотрения, т.к. эти понятия часто смешиваются: найденная в Новгороде доска, датируемая XI в. названа пряничной, несмотря на то, что собственно пряники появляются только в XVI в.: Торопова Е.В. Антропова Я.В. Абз. 13 // Сервер «Археология Новгорода» (http://arc.novgorod.ru)
  8. Смусин Л.С. Выставка «Русский пряник и фигурное печенье». СЭ. 1974. № 4. С. 159.
  9. Гура А.В. Из севернорусской свадебной терминологии // Славянское и балканское языкознание. Карпато-восточнославянские параллели. Структура балканского текста. М., 1977. С. 131-180.
  10. 10 Пряники бытовали не только в трапезе простых людей, но и в купеческой, чиновничьей дворянской среде. В XVII в. они были принадлежностью царского стола.
  11. Жегалова. С., Жижина С., Черняховская Ю. Пряник, прялка, птица сирин. С. 95.
  12. Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1992. С. 304-305. Записано несколько наговоров, один из них следующий: На море на океане, на острове Буяне, стояло дерев; на том древе сидело семьдесят, как одна птица; эти птицы щипали ветви, эти ветви бросали на землю; эти ветви подбирали бесы и приносили к Сатане Сатановичу. Уж ты худ бес! Кланяюсь тебе и поклоняюсь, – сослужи мне службу и сделай дружбу: зажги сердце (имя рек) по мне (имя рек) и зажги все печенья и легкое, и все суставы по (имя рек), буди слово твое крепко, крепче трех булатов во веки! (Вели пряник съесть).
  13. Балов А.В. Очерки Пошехонья // Этнографическое обозрение. М., 1897. № 4. С. 70.
  14. Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического бюро князя В.Н. Тенишева (на примере Владимирской губ.) СПб., 1993. С. 136.
  15. Невеста накануне свадьбы, чтобы добиться сильной любви будущего мужа, шла накануне свадьбы в баню, помывшись, вытирала все тело влажным полотенцем, затем выжимала его в опару, из которой выпекала колобок или лепешку, предназначенную для супруга: Балов А.В. Очерки Пошехонья // Этнографическое обозрение. М., 1897. № 4. С. 70.
  16. Гура А.В. Из севернорусской свадебной терминологии // Славянское и балканское языкознание. Карпато-восточнославянские параллели. Структура балканского текста. М., 1977. С. 131-180.
  17. Там же. С. 131.
  18. В Архангельской губернии зафиксирован обычай одновременного использования пряника и хлеба: На нижний конец свадебного стола кладут один ржаной хлеб. А на другой – два таких же хлеба, особо приготовленных по случаю свадьбы, называемые «столовниками». Только в известных местах – концах стола может лежать священный столовник, в других же местах стола раскладываются свадебные пряники – подарки невесте от жениховых гостей – они обыкновенного приготовления. Потребление столовника происходит при молитвословии присутствующих, теперь перед иконами, а в языческую пору оно происходило перед лицом домашних божеств: Жарникова С.В. Золотая нить. Вологда, 2003. С. 110.
  19. Свозы девиц устраивались раз в зиму в каждой деревне и приурочивались к святкам или какому-либо храмовому празднику. См.: В. Волоцкий. Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора. СПб., 1902. С. 86.
  20. Лаврентьева Л.С. Хлеб в свадебном обряде // Этнокультурные традиции русского сельского населения XIX – нач. XX в. Вып. 2. М., 1990. С. 20.
  21. Чижикова Л.Н. Свадебная обрядность сельского населения Курской губернии в XIX – нач. XX в. // Русские: семейный и общественный быт. М., 1989. С. 175.
  22. Отчет об экспедиции ГМЗРК от 11.08.05.
  23. Волоцкий В. Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора. СПб., 1902. С. 166.
  24. Куклин. М. Свадьба у великороссов // Этнографическое обозрение. М., 1900. № 2. С. 97.
  25. Там же. С. 102.
  26. Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического бюро князя В.Н. Тенишева (на примере Владимирской губ.) СПб., 1993. С. 137.
  27. От слова вить, венок. Только в Ярославской губернии слово «венец, венцом» означало «вдвоем»: Словарь русских народных говоров. Вып. 4. С. 116.
  28. Тульцева Л.А. Вьюнишники // Русский народный свадебный обряд. Л., 1978, С. 137.
  29. Там же. С. 126.
  30. Артынов А.Я. Село Угодичи Ростовского уезда Ярославской губернии. Ярославль, 1889. С. 51.
  31. Терещенко А.В. Быт русского народа. СПб., 1848. Ч. 2. С. 39.
  32. Сумцов Н.Ф. Символика славянских обрядов. М., 1996. С. 195.
  33. Голышев И.А. Атлас рисунков с старинных пряничных досок. Мстера, 1874. С. 4.
  34. Жирнова Т.В. Некоторые проблемы и итоги изучения свадебного ритуала в русских городах сер. XIX – нач. XX в. // Русский народный свадебный обряд. Л., 1978. С. 39.
  35. Китицина Л. Хлеб. Из материалов по народному питанию костромского края. Отдельный оттиск из XLI вып. Трудов Костромского научного общества. Кострома, 1927. С. 11.
  36. Там же. С. 10.
  37. Там же.
  38. Артынов А.Я. Село Угодичи Ростовского уезда Ярославской губернии. Ярославль, 1889. С. 49.
  39. ГМЗРК. Р-378, Л. 435.
  40. Эти доски находятся в фондах ГМЗРК.
  41. Бломквист Е. Сговорный пряник или «пряница» – свадебный пряник из г. Ростова Ярославской губернии // Отчет ГРМ за 1926-1927 гг. Л., 1929. С. 61.
  42. Волоцкий В. Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора. СПб., 1902. С. 75.
  43. Там же.
  44. Лаврентьева Л.С. Хлеб в свадебном обряде // Этнокультурные традиции русского сельского населения XIX – нач. XX в. Вып. 2. М. 1990. С. 38.
  45. Шереметева М.Е. Хлеб и обрядовое печенье в Быв. Перемышльском уезде Калужской губернии // Известия Государственного Русского Географического Общества, 1929. Вып. II. С. 229.
  46. Крылов М. Этнографические сведения о жителях деревень, находящихся близ Перемышля. Рукопись 1853 г. // Зеленин Д.К. Описание рукописей Ученого архива Императорского Русского географического общества. Вып. 2. Пг., 1915. С. 585-587.
  47. Пропп В.Я. Русские аграрные праздники. СПб., 1995. С. 37.
  48. Толстая С.М. Зеркало в традиционных славянских верованиях и обрядах // Славянский и балканский фольклор. М.,1994. С. 121.
  49. Зеркало – символ отражения и удвоения действительности, граница между земным и потусторонним, атрибут и локус нечистой силы. В тоже время выступало и как оберег, магический предмет в сельскохозяйственных обрядах, распространенный атрибут гаданий: Славянские древности. Т. 2. М., 1999. С. 321.
  50. Зеленин Д.К. Описание рукописей Ученого архива Императорского Русского географического общества. Вып. 1. Пг., 1915. С. 156.
  51. В. Волоцкий. Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора. СПб., 1902. С. 165.
  52. Куклин. М. Свадьба у великороссов // Этнографическое обозрение. М., 1900. Кн. 45. № 2. С. 97.
  53. Лаврентьева Л.С. Хлеб в свадебном обряде // Этнокультурные традиции русского сельского населения XIX – нач. XX в. Вып. 2. М., 1990. С. 19.
  54. Там же. С. 18.
  55. Жарникова С.В. Золотая нить. Вологда, 2003. С. 90.
  56. Бернштам Т.А. Орнитоморфная символика у восточных славян // СЭ. 1982. № 1. С. 22-34.
  57. Красноперов И. Крестьянские свадьбы в Слободском у. // Вятские губ. ведомости. 1860. № 20-24.
  58. Переписные книги Ростова-Великого втор. пол. XVII в. СПб., 1887. С. 20.
  59. РФ ГАЯО. Ф. 34. Оп. 1. Д. 255. Л. 11; Ф. 4. Оп. 1. Д. 536. Л. 3. Здесь, кроме вышеперечисленных фамилий пряничников назван Ермолай Сидоров Новожилов.
  60. Русский народный пряник. Каталог выставки. Л., 1976. С. 4.
  61. РФ ГАЯО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 550. Л. 1. Здесь названы следующие пряничники: И.П. Ключарев, купец Хранилов, купец И.А. Владимиров, купец С.Н. Родионов, купец В.А. Смыслов.
  62. Здесь была представлена также следующая продукция, признанная замечательной:
    ящик миндальных пряников со знаком со знаком «О» и «П», ценой 7 рублей за пуд;
    ящик таких же пряников со знаком «В» и «Ц»; ценой 8 рублей за пуд;
    ящик сиропных пряников под названием «ербики», ценой; 4 рубля 60 копеек за пуд;
    ящик сиропных пряников под названием «клинчики», ценой 4 рубля 60 копеек за пуд.
  63. Титов А.А. Подробный отчет о ростовской выставке 1880 года. Ярославль, 1880. С. 8.
  64. Там же.
  65. Видимо, в значение «моление», ведущее свои корни от древних обрядовых хлебов, упоминающихся в церковных поучениях XII-XIII вв. Под названием «моление коровайное», приносившееся языческим богам. Родственное название – «моленное» имел свадебный пряник в Александровском уезде Владимирской губ.: Борисоглебский Я. Свадебные обряды в Александровском уезде // Владимирские губ. Ведомости. Ч. неофиц. 1854. № 23. С. 174-176.
  66. Мальцев Н.В. Пряничные доски // Добрых рук мастерство. Произведения народного искусства в собрании Государственного Русского музея. Л., 1981. С. 64.
  67. Архимандрит Пимен. Воспоминания. Вологда в воспоминаниях и путевых записках к XVIII – нач. XX в. Вологда, 1997. С. 379.
  68. Голышев И.А. Атлас рисунков с старинных пряничных досок. Мстера, 1874. С. 4.
  69. Артынов А.Я. Село Угодичи Ростовского уезда Ярославской губернии. Ярославль, 1889. С. 49.
  70. Волоцкий В. Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора. СПб., 1902. С. 75.
  71. В исследовании Л.К. Зязевой упоминаются свадебные «куколки», подвешивающие под дугой упряжи и «куклы» жениха и невесты, которыми украшалась рогатина, устанавливаемая в центре свадебного пирога: Зязева Л.К. Традиционная культура как основа формирования национального самосознания молодого поколения. Диссертация на соискание уч.ст. кандидата культурологи. СПб., 2004. С. 135.
  72. Бломквист Е. Сговорный пряник или «пряница» – свадебный пряник из г. Ростова Ярославской губернии // Отчет ГРМ за 1926-1927 гг. Л., 1929. С. 61.
  73. Сумцов Н.Ф. Символика славянских обрядов. М., 1996. С. 114.
  74. Жирнова Г.В. Брак и свадьба. М., 1980. С. 47-48.
  75. Интерес к пряничным доскам, как и ко многим другим предметам традиционной русской культуры начал проявляться во втор. пол. XIX в. Одним из первых к ним обратился И.А. Голышев (Голышев И.А. Атлас рисунков со старинных пряничных досок. Мстера, 1874), собравший богатый иллюстративный материал, отражающий способы декорации пряничных досок, а также сведения о роли пряника в русском быту. Исследователь указал и на особое его место в свадебных обрядах: пряниками заканчивались вечеринки накануне свадьбы, главные, т.н. гордые столы после брака и многие другие свадебные пиршества. Они приносились и в числе гостинцев невесте, дарились свахе, они же заменяли хлеб-соль при встрече повенчавшихся.
  76. Этнографические экспедиции 1924 1925 гг. Л., 1926. С. 8.
  77. Воронов В.С. О крестьянском искусстве. М., 1972. С. 250.
  78. Пряничные доски, являясь наряду с прялками важным и ценным материалом для изучения национальной культуры, привлекают внимание исследователей: Русский народный пряник. Каталог выставки. Л., 1976; Воронов В.С. О крестьянском искусстве. М., 1972; Мальцев Н.В. Пряничные доски // Добрых рук мастерство. Произведения народного искусства в собрании Государственного Русского музея. Л., 1981; Гончарова Н.Н. Тверские пряничные доски // Труды ГИМ. Вып. 75, Колчин Б.А. Резное дерево (Новгородские древности) // Археология СССР. М., 1971, Вып. Е 1-55. С. 13.
  79. Каулен М.Е. Вторая жизнь традиции // Музей и нематериальное культурное наследие. М., 2005. С. 14.
  80. Там же. С. 20.