Мелкая пластика является своеобразным видом древнерусского искусства, она объединяет памятники из дерева, кости, камня, перламутра, литья. К мелкой пластике относятся нагрудные кресты и иконы, панагии и ковчеги-мощевики, часто в сочетании с гравировкой по металлу и сканью.

Предметы древнерусской мелкой пластики длительное время не привлекали достойного внимания исследователей. Обобщающие труды, монографии и статьи по мелкой пластике относятся к последним десятилетиям. Благодаря исследованиям Николаевой Т.В., Рындиной А.В., Гнутовой С.В. и др., более изученными стали каменная пластика и литье1. В последнее время опубликовано немалое число произведений древнерусского миниатюрного рельефа в дереве2. Однако отношение к нему еще до конца не определилось, отчего и методика его исследования далека от совершенства. Мелкая пластика из дерева остается в собраниях музеев чаще неразобранным материалом.

Ростовское собрание мелкой пластики из дерева представляет собой довольно разнообразную коллекцию, изучение которой позволит говорить об этом виде искусства вообще. Однако оценивать ростовскую мелкую пластику в качестве явления художественной культуры преждевременно. Как правило, это единичные образцы, изучение которых приводит порой к противоположным выводам.

Конечно, при атрибутировании произведений следовало бы учитывать комплекс данных: местонахождение (или происхождение), набор изображений сюжетов, состав святых, а также эпиграфические свойства надписей. К сожалению, чаще всего, не имеется столь полных данных. Нередко единственным фактом, которым мы располагаем, является стиль резьбы, характер образов, технические особенности рельефов. Художественная сторона не только равноправный компонент, но и основополагающий для атрибутирования и исследования произведений мелкой пластики.

Атрибуция круга ростовских памятников представляет большую сложность также и потому, что они не получили пока должного освещения в научной литературе, памятники малоизучены и почти не публиковались3. Датировка приводится из карточек научного описания, составленных разными сотрудниками музея.

Собрание состоит из следующих источников: есть дарственные или закупленные у частных лиц, есть и коллекционные (так, из собрания Титова А.А. поступило 18 предметов).

Никак нельзя связывать наличие большого количества произведений мелкой пластики с местным центром их производства. Небольшие образки, следуя привратностям судеб их владельцев, часто перевозились, а также привозились паломниками и торговыми людьми.

По художественной стороне памятников можно проследить, что деревянная резьба меньше, чем иконопись следовала канону. Для нее характерна более свободная трактовка сюжета, более тщательный отбор изобразительных средств. Наряду с примитивными изделиями, не обладающими самостоятельной ценностью, можно выделить рельефы, имеющие близость к изделиям Троице-Сергиева монастыря (панагия, кат. 16). Высокий рельеф, тончайшая графическая проработка говорит о знакомстве мастера с изысканными образцами пластики (складень, кат. 71).

Интересна группа резных икон в собрании. Среди них икона «Святитель Николай и ростовские святые» (кат. 55). Икона имеет стилистическое единство с некоторыми памятниками в собрании ГИМа, идентично обрамление рамки с изгибающейся ветвью с трилистниками4. Иконы в ГИМ поступили из Ростова Великого.

На ростовское происхождение рези нет точных архивных данных, существуют лишь предположения о том, что в Ростове Великом могли существовать резные мастерские5. Наряду с работами местных мастеров в собрании имеются рельефы, явно пришедшие к нам с Запада, с Украины или Белоруссии (резная плащаница, кат. 74).Возможно, с Запада же поступила икона на кипарисе «Праздники» (кат. 61). Для нее характерна очень тщательная резьба, резчик в совершенстве владеет резцом.

По составу сюжетов резная пластика нередко посвящена отдельным святым: архангел Михаил, Богоматерь. Среди последних в собрании довольно редкая иконография «Богоматери Восточной» (кат. 42). Богоматерь «Неопалимая купина», наоборот, в прошлом была широко распространена в Ростовском Уезде. Считалось, что молитвы, обращенные к этому образу, спасали людей от пожара.

В ростовской коллекции есть несколько образов излюбленного в народе святителя Николая (кат. 57-59). Надо отметить, что тип поясного изображения Николы с закрытым Евангелием относится к числу наиболее распространенных в русском искусстве. Такой тип изображения известен на Руси с XI в. Полуфигуры Христа и Богоматери по сторонам святителя напоминают о событиях Первого Вселенского Собора, на котором Никола выступал как обличитель ереси Ария, за что был посажен в темницу и лишен епископского звания. Явившиеся в темницу Христос и Богоматерь возвращают Николе атрибуты священнического сана – Евангелие и епитрахиль.

В собрании пять икон великомученицы Варвары. Культ Варвары и ее иконы получили широкое распространение среди купечества в Москве и Костроме после 1533 г. В иконописном варианте известно изображение Варвары с крестом в левой руке, в правой руке свиток, датируемое XVI в. (из собрания С.П.Рябушинского)6. Позднее, в XVII-XVIII вв. складывается иной тип иконографии: Варвара изображается с потиром7. Потир – символ жертвы Христу: «Яко драгоценное миро, кровь твою принесла, еси Жениху Христу, Варваро, мученице непобедимая»8. Потир – символ веры, которую приняла Варвара. Это единственная святая, чьим атрибутом была чаша для причастия в память о ее предсмертной просьбе о том, чтобы всякий почитающий ее как мученицу не умер без причастия. Варваре молились в случае внезапной смерти кого либо из близких.

В собрании значительное количество (шесть скульптур) Нила Столбенского – основателя пустыни на Селигере Тверской губернии. Изображения Нила широко распространились с начала XVII в., когда Нилов монастырь стал особо почитаем среди паломников. Особо чтился образ Нила в Верхней и Средней Волге, в Тверской, Новгородской, Псковской и Смоленской губерниях.

Наряду с широко распространенными образами есть и редко встречающиеся в резной пластике как, например, образ Спаса Нерукотворного (кат. 56)9. Группа икон явно северного (новгородского) происхождения с изображениями пр. Антония и пр. Феодосия с «Успением» (кат. 64-66).

Большая группа резных крестов – главного символа христианства. Кресты киотные, мощевики, наперсные, напрестольные часто украшались резьбой. В собрании памятники отличаются разнообразием иконографических вариантов и манерой резьбы.

В настоящее время собрание пополняется, хотя и незначительно, работами современных мастеров (Ровнов Николай Сергеевич). Складень трехстворчатый (кат. 72).Резчик использует мотив извивающегося стебля с трилистником по контуру створок складня, что типично для более ранних ростовских работ (для сравнения, кат. 55). Его же руке принадлежит Крест напрестольный (кат. 29).

В каталоге произведения распределены следующим образом:
• венец
• детали скульптурного декора иконостаса (Херувимы, Предстоящие, Царь, Епископ, Распятие)
• киоты
• рама
• панагия
• кресты киотные
• кресты – мощевики
• кресты наперсные
• кресты напрестольные
• иконы резные
• складни
• резная плащаница

Публикация ростовского собрания, возможно, очертит круг пластических изображений, выявит аналоги памятникам других музеев, позволит взглянуть на проблемы изучения деревянной пластики в новом аспекте.

  1. Николаева Т.В. Мелкая пластика, скульптура, декоративная резьба //Очерки русской культуры XVI века. М.,1977; Николаева Т.В. Древнерусская мелкая пластика из камня XI-XV вв. // Свод археологических источников. М., 1983. Вып.ЕI-60; Рындина А.В, Древнерусская мелкая пластика: Новгород и центральная Русь. XIX-XV вв.// Средневековое искусство: Русь. Грузия. М.,1978; Рындина А.В. Проблема традиций в новгородской пластике XIV-XV вв. // Средневековое искусство: Русь. Грузия. М., 1978; Русское медное литье. Сборник статей. Составитель и научный редактор С.В.Гнутова. Вып.1, вып.2. М.,1993.
  2. Николаева Т.В. Произведения мелкой пластики XIII-XVII вв. в собрании Загорского музея. Каталог. Загорск, 1960; Николаева Т. В. Древнерусская мелкая пластика XI-XVI веков. М.,1968; Рындина А.В. Особенности сложения иконографии в древнерусской мелкой пластике. «Гроб Господен» // Древнерусское искусство: Художественная культура Новгорода. М., 1968; Рындина А.В. Иконный образ и русская пластика XIV-XV вв. Древняя русская скульптура. Проблемы и атрибуции. М., 1991. С. 6-34; Уханова И.Н. Резные деревянные иконы русского Севера. Народное искусство. СПб., 1995; Моршакова Е.А. Соловецкое собрание мелкой пластики во второй половине XVI в. и его памятники в Московском Кремле // Древнерусская скульптура. М., 2003. С.100-118; Сидоренко Г.В. Скульптура, прикладное искусство X-XVIII веков // Древнерусское искусство X- нач.XV века. Государственная деревянная скульптура XV-XVIII веков. Каталог. М., 2003
  3. Из всего собрания ростовской мелкой пластики из дерева опубликованы лишь два памятника. Икона (кат.55). См.: Соколова И.М. Об одной группе резных ростовских икон XVI века //СРМ, вып. VI. Ростов, 1994. С. 117. Икона (кат. 62) См.: Шабалина И.Д. Резная икона «Распятие со страданиями апостолов в собрании ГМЗРК. ИКРЗ. Ростов, 2001. С.278-287.
  4. См. Стругова О., Гончарова Н. Святое искусство Руси. Каталог. 54-55. М.,1998.
  5. К вопросу о существовании в Ростове центра резьбы см.: Шабалина И.Д. Голгофский крест в мелкой пластике из дерева в собрании ГМЗРК. СРМ, XII. С.283-308.
  6. Антонова В. И. , Мнева Н.Е. Каталог древнерусской живописи. Т.II. М.,1963. С. 167.
  7. Русская живопись XVII-XVIII вв. Каталог выставки. Л., 1977. С. 110.
  8. Минея за 4 декабря, Слава, глас 2.
  9. О многочисленных вариантах легенды о Спасе Нерукотворном см.: Покровский Н.В. Сийский иконописный подлинник. Вып. 1. СПб.,1895. С.49-52.

Пояснения к каталогу.

Нумерация единая, каждое каталожное описание содержит:
• название,
• датировку,
• номер по книге поступлений, инвентарный номер,
• размеры (указываются в см, первая цифра содержит длину, вторая – ширину, третья – высоту рельефа),
• материал, техника изготовления,
• поступление в музей (закупка или дар, год приобретения),
• иконографические пояснения,
• отмечены особенности резьбы или окраски,
• сохранность.

Если сведения о памятнике не полные, некоторые графы описания могут опускаться.

Файлы:
Скачать файл (1794 Кб)

Среди различных северных прялок (Борок, Ракулка, Пермогорье, Кенозеро) и прялок центральных областей ( Ярославский теремок, столбик Поволжья) в собрании нашего музея представлены и прялки Вологодские. В коллекции, незначительной по количеству, Вологодских прялок всего 9, но среди них одна – с подписью, одна с датой (что довольно редко) а также экспонат, обладающий редкой, а, возможно, и уникальной декорировкой1.

Вологодский регион выделяется огромным разнообразием прялочных форм, которые порой значительно отличаются даже в соседних деревнях. Соотнести памятники из коллекции ГМЗРК с конкретными районами и будет целью данной работы. Вопрос атрибуции встает связи с тем, что все экспонаты данной группы были приобретены у перекупщиков и сведения о бытовании вещей отсутствуют. Ростовский музей не проводил экспедиции в указанный регион, поэтому мы можем опираться лишь на исследования предшественников.

В научной литературе, посвященной рассматриваемой теме, намечены два направления, согласно которым можно провести атрибуцию: по форме стояка (выделены И.М Денисовой2) и по районам бытования (выделены О.В.Кругловой, Н.В.Тарановской, В.А. Притчиной3).

Следуя за И.М.Денисовой, мы можем с достаточной степенью точности выявить среди памятников нашей коллекции два из выделенных исследователем типа прялок. Один – «лопатообразные» такой тип прялок, наиболее распространенный, бытовал в северо-восточных районах Вологодской области, преимущественно Тарногском, Нюксенском, Верховажском4.Другой – «с небольшой, преимущественно квадратной лопаской», бытовал непосредственно вокруг Тотьмы и в населенных пунктах, стоящих на древнем тракте Тотьма – Вологда5.

Метод Денисовой легко применим при классификации прялок, но он не может дать нам точных, конкретных сведений для атрибуции.

Их можно получить из исследования Кругловой О.В., назвавшей прялки по районам бытования. Пользуясь данной классификацией, есть возможность соотнести экспонаты нашей коллекции с атрибутированными памятниками. Сделать это весьма сложно в силу ряда причин. Во-первых, внутри каждого вида вологодских прялок мы наблюдаем большое разнообразие, вариативность декора, параметров изделий. Во-вторых, между отдельными видами прялок можно заметить большое сходство. В третьих, существуют гибридные типы прялок, возникшие под взаимовлиянием различных видов.

Учитывая вышеназванные обстоятельства, атрибуция Вологодских прялок из нашей коллекции будет носить гипотетический, условный характер.

Большую часть прялок рассматриваемого региона с достаточной степенью достоверности мы можем отнести к прялкам Тарноги и прилегающим к ней районам северо-восток Тотемского уезда,восток и юго-восток Верховажского, который исследователь Н.В.Тарановская обозначает как «Верховажье»6:
Д-85 (рис. 1).Д-86 (рис. 2), Д-87 (рис. 3), Д-90 (рис. 4), Д-92 (рис. 5),
Д-1409 (рис. 6).Прялки этой местности, по единодушному мнению исследователей7, являются классическими представительницами вологодского типа, выделенного еще в начале XX в. А.А.Бобринским8. Это корневые прялки, отличающиеся большой прямоугольной лопастью, иногда чуть расширенной к низу, заканчивающейся сверху тремя пологими выступами, а в нижней – двумя полукруглыми срезами. Ножка короткая, массивная, по краям резная.Лопасть с лицевой стороны и частично с тыльной (фрагментарно) покрыта деревянным узорочьем. В целом все Тарногские прялки отличает крупная геометрическая резьба9, считающаяся классической трехгранно-выемчатой резьбой. Набор ее элементов – квадрат, треугольник, розетка предстает в самых разнообразных и богатых по конфигурации композициях, здесь фантазия мастеров кажется неистощимой10. Этот резной орнамент , по-видимому, нес в себе когда-то глубокий смысл. Так, нижняя часть лопаски, украшенная горизонтальными рядами, называемыми в народе «позем»11 несла идею земли. Разнообразие проявляется и в изменении размеров лопаски: чем дальше на север и восток от г. Тотьмы, в пределах Тотемского и Великоустюгского уездов, тем прялки становятся все крупнее и массивнее12.

На ножке некоторых из названных выше прялок мы встречаем рельефную выпуклую резьбу, в виде змейки, которую О.В.Круглова назвала «гребешком»13. Подобный элемент встречается только на прялках Тарногского района. В соседнем, Нюксенском, он получил более декоративное решение – его резали более рельефным, в каждом выступе – сквозное отверстие14.

К другому региону – прялок Тотьмы, обладающему по сравнению с Тарногским большей вариативность по форме и декору, отнесем прялку Д-91. Существует несколько разновидностей прялок этого типа, в основу которой, как считает О.В.Круглова15, легла форма прялок Тотьмы. Памятники данной группы имеют довольно высокую ножку, небольшую прямоугольную или квадратную лопаску, в нижней части которой – круглые сережки, обращенные к ножке. Под городками – решетка или сквозные круглые отверстия в один, два или три ряда. Резной узор на лопасти состоит из глубоко прорезанной лепестковой или плоской вихревой розетки в центре, с обрамлениями в виде сегментов. Композиция строится на тонком сопоставлении гладких поверхностей и глубоко врезанных деталей узора.

Центр производства двух оставшихся прялок, также точно указать в настоящее время не представляется возможным, хотя правомочно будет высказать несколько предположений.

Они, характерные по форме для Верховажья, представляют интерес своеобразием и оригинальностью декора. Это прялкиД-82 (рис. 8) и Д-88 (рис. 9)

Первая – выполнена с узкой, средней величины ножкой, с крупной, немного расширяющейся книзу лопастью, украшенной сквозной резьбой в виде решетки и круглых окошечек, с городками-«елочками». Поверх резьбы прялка окрашена и расписана. Сочетание сквозной резьбы с кистевой росписью при отсутствии резьбы трехгранно-выемчатой – явление весьма редкое.

Отличительной особенностью декора другой является растительный орнамент, занимающий большую часть поверхности лицевой и нижнюю – оборотной стороны лопаски.

Использование элементов растительного, а также зоо- и орнитоморфного характера встречается на Вологодских прялках16, как органичное включение в геометрические композиции. Здесь же перед нами образец чисто фольклористического решения, со своеобразным пониманием традиции.

Следующий вопрос, на который мы должны попытаться дать ответ в рамках данной работы – время изготовления памятников. Если обратиться к аналогичным прялкам, имеющим даты, из различных музеев мы обнаруживаем памятники, датированные, в основном, XIX (чаще втор. пол.) – нач. XX вв. Экспедиционные сведения, помогающие определить время изготовления предметов, немногочисленны и отчасти противоречивы.

В частности, исследователь Н.В. Тарановская датирует Вологодские прялки XIX- нач. XX вв. и отмечает, что на ранних, дошедших до нас памятниках, орнамент крупный, врубленный в толщу доски, набор его элементов ограничен. На прялках кон. XIX- нач. XX вв. узор усложняется, становится более насыщенным, резьба – плоской; чаще применяется раскраска и роспись17.

Этот вывод поддерживает С.К.Жегалова18, по мнению которой, для ранних прялок характерен более крупный, четкий узор с глубокими порезками, где круг занимает центральное место и не разбивается на части. Измельчение резного узора, его дробность и дополнение частями круга и сюжетными изображениями характерно для втор. пол. XIX в.

Иначе рассматривает отличия резьбы Н.В. Мальцев19, к нему присоединяется и В.А. Шелег20. По наблюдениям исследователей, глубокая, крупномасштабная резьба свойственна северо-восточным районам современной Вологодской области, а мелкоузорная, уплощенная – центральным, прослеживается и на материале коллекции Вологодского музея21.

Следовательно, характер резьбы, ее наличие может указывать, с одной стороны, на место, а с другой, – на время изготовления памятников втор. пол. XIX в: исследователи неоднократно замечали затухание традиций трехгранно-выемчатой резьбы, на смену которой приходят сквозная, рельефная резьба и роспись22. Причем, сначала стали подкрашивать геометрическую резьбу, потом роспись стала ее имитировать23.

Среди рассматриваемых нами вологодских прялок такая одна (Д-82 рис. 8). Сквозная резьба, отсутствие резьбы трехгранно-выемчатой, раскраска и роспись, расцвет которой в Вологодских землях происходит во втор. пол. XIX .-нач. XX в.24, свидетельствуют о влиянии новой декоративной моды на яркую роспись,«позднее» изготовления памятника (кон. XIX – нач. XX в.)

Все остальные прялки не имеют раскраски. Это можно объяснить, тем, что «глубинки» края (Тарнога, Нюксеница, Кичгородец) в силу своей отдаленности и сознательной культурной изолированности не принимали новых веяний, сохраняя традиции резьбы25. Одна из них (Д-90 рис. 4) имеет дату «1888». Ее украшает резьба, характерная для втор. пол. XIX в. Аналогичные черты декора (глубина резьбы, композиционное построение) свойственны и другим прялкам данной группы, т.е. время их производства – втор. пол. XIX в.

Таким образом, нам удалось установить место и время производства ранее не атрибутированных памятников из коллекции прялок в собрании ГМЗ «Ростовский кремль».

  1. Среди изученных автором каталогов и собраний прялок в музеях аналогий не выявлено.
  2. Денисова И.М. Вологодские прялки // Русский Север. М., 2001. С. 792.
  3. ГРМ представляет: Русские прялки. Альманах. Вып. 7. СПб: РА 2001, Круглова О.В. Русская народная резьба и роспись по дереву. М., 1983,. В.А.Притчина. Прялки из собрания Тотемского краеведческого музея // Тотьма: Историко-литературный альманах. Вып. 1. Вологда, 1995.
  4. Оленев С.Д. Обзор коллекции прялок (в собрании ВГМЗ). Рукопись.
  5. Круглова О.В.Русская народная резьба и роспись по дереву. М., 1983, репродукции, № 63.
  6. ГРМ представляет: Русские прялки. Альманах. Вып. 7. СПб: РА 2001. Б/п.
  7. Круглова О.В. указ соч., с 11, Денисова И.М. Вологодские прялки // Русский Север. М., 2001. С. 797.
  8. Бобринский А.А. Народные русские деревянные изделия. Вып. I-XI. М., 1910-1913 гг.
  9. Круглова О.В. Границы распространения прялок Русского Севера и Поволжья // Сообщения ГРМ. Вып.11. Л., 1976. С. 58.
  10. ГРМ представляет: Русские прялки. Альманах. Вып. 7. СПб: РА 2001. С. 9.
  11. Бруцкус В., Пятницкая И.А. Народное искусство: Каталог выставки. Вологда. 1966. С. 10.
  12. ГРМ представляет: Русские прялки. Альманах. Вып. 7. СПб: РА 2001. Б/п.
  13. Круглова О.В. Русская народная резьба и роспись по дереву. М.,1983, репродукции, илл. 58-60.
  14. Там же.
  15. Там же, илл. 61.
  16. Оленев С.Д. Обзор коллекции прялок (в собрании ВГМЗ). Рукопись.
  17. ГРМ представляет: Русские прялки. Альманах. Вып. 7. СПб: РА 2001. Ил. 8-9.
  18. Жегалова С.К. Художественные прялки // Сокровища русского народного искусства. Резьба и роспись по дереву. М., 1966. С. 118.
  19. Мальцев Н.В. Типы народной художественной резьбы в бывшей Олонецкой губернии // СЭ, 1974, № 2. С. 88-100.
  20. Шелег В.А. Севернорусская резьба по дереву: ареалы и этнические традиции // Русский Север, Л., 1986. С. 56.
  21. Оленев С.Д. Обзор коллекции прялок (в собрании ВГМЗ). Рукопись.
  22. Василенко В.М. Избранные труды о народном искусстве. М., 1974. С. 79-85.
  23. Денисова И.М. Вологодские прялки // Русский Север. М., 2001. С. 787.
  24. Иванова Ю.Б. Кистевые росписи по дереву Вологодской губернии. Автореферат диссертации. М., 1993. С. 26.
  25. Там же. С. 15.