Петр Сергеевич Иванов1 (1900 – 1941) (илл. 1) принадлежал к коллективу незаурядных, талантливых сотрудников работавших в Ростовском музее Древностей в 1920-е гг. под руководством Д.А. Ушакова. В силу ряда объективных причин результаты научной работы сотрудников музея этого периода так и не были опубликованы, рукописи в большинстве случаев не сохранились. В связи с этим большую ценность приобретают сохранившиеся работы П.С. Иванова. Архив Иванова был передан в РФ ГАЯО, сестрой Петра Сергеевича – Верой Сергеевной Ивановой в 1968 г.2 Фонд включает восемнадцать дел. Пять из них, как нам удалось установить на основании сохранившихся протоколов заседания Ростовского Общества изучения местного края (далее – РНОИМК), являются докладами, сделанными Ивановым на заседаниях культурно-исторической секции общества.

Организационное собрание культурно-исторической секции РНОИМК состоялось 27 февраля 1924 г. На заседании присутствовали Д.А. Ушаков, А.Н. Кайдалова, Д.А. Иванов, П.С. Иванов, Е.Ф. Стрижникова, А.А. Фролова, М.С. Агапитова, Е.К. Сахарова3. Целью заседания было «определение предметов изучения и выработка плана работ по каждому предмету»4. После обмена мнениями было принято решение: «в круг изучения включить следующие предметы: 1) раскопочную археологию; 2) бытовую арнологию, 3) этнографию, 4) культ, 5) право, 6) историографию, 7) историю, 8) историю искусств, 9) историю литературы, 10) диалектологию, 11) народное образование»5. Д.А. Ушакову было поручено изучение бытовой археологии и этнографии, Д.А. Иванову – вопросы культа и историографии, Е.Ф. Стрижниковой – истории, П.В. Карпову – истории литературы, П.С. Иванову – истории искусства.

«Вместе с тем,- отмечено в протоколе заседания секции, – принимается следующий порядок обсуждения докладов: доклады ставятся на очередь заблаговременно, с тем, чтобы все желающие могли подготовиться к их обсуждению; доклады представляются в письменном виде и по прочтении передаются секретарю правления; всякий раз по прочтении докладов открываются по ним прения»6.

Через месяц, 20 марта 1924 г., на заседании культурно-исторической секции РНОИМК П.С. Ивановым был сделан доклад о намеченном им плане работ по истории искусства. По мнению Петра Сергеевича, для изучения этого вопроса «необходимо сделать исследования на следующие темы и подтемы:
1. Выработка местного стиля и место этого стиля в русском искусстве.
Подтемы:
А) Крепостное зодчество в Ростове (Кремль, Борисоглебский монастырь).
Б) Церковное зодчество в древнейшее время, зодчество в XVII в.
В) Изучение стилей, оставшихся в Ростове: барокко, классицизм, рококо.
Г) Выяснение вопросов об иконописании в Ростове.
Д) Иконография г. Ростова в картинах и гравюрах.
Е) Составление словаря Ростовских художников. Монография.
Ж) История финифтяного искусства.
З) Ростовские коллекционеры.
И) Скульптура, резьба, фрески, театр.

В первую очередь должна быть произведена регистрация памятников искусства, росписи местных церквей. По возможности фотографирование и зарисовка их, изыскание письменных материалов»7.

Предложенный П.С. Ивановым план работы был принят членами секции.

Члены РОИМК вели активную исследовательскую работу. Через год на заседании секции 16 сентября 1925 г. обсуждался план дальнейшей работы. В протоколе заседания указано, «что имеется подготовленными или находящимися в стадии обработки следующие работы: Е.Ф. Стрижниковой и Е.К. Сахаровой по этнографии Карашской волости (обработан материал по летней экспедиции) – 14 докладов, В.А. Собянина по топографии Ростова 18 ст., Б.К. Спасского об учреждениях Ростова с 1780 по 1917 г. по архивным данным, П.С. Иванова о Твери, о Ростовском городском саде, о Ростове в описаниях туриста конца 18 ст. и пр. Ввиду обилия подлежащих заслушанию на заседаниях секции докладов постановлено занятия секции устраивать еженедельно, по средам»8.

В октябре – декабре 1925 г. на трех заседаниях секции был заслушан доклад П.С. Иванова «Ростов в описании путешественников конца 18 – 1 пол. 19 ст.» Причем в протоколе отмечено: «после нескольких вопросов принимается пожелание о продолжении докладчиком работы над путевыми описаниями Ростова»9.

В русле разработанной программы по работе секции в области истории искусств 18 февраля 1926 г. был заслушан доклад П.С. Иванова «Барокко и классицизм в строительстве Ростова»10.

Доклад не оставил равнодушным присутствующих на заседании. «После нескольких заданных докладчику вопросов, – зафиксировано в протоколе, – о времени построения некоторых памятников, состоянии их в настоящее время, об авторах построек, высказываются Д.А. Иванов о необходимости наблюдения и охраны памятников барокко и классицизма в Ростове, недостаточно охраняемых и гибнущих с каждым годом, указывает на плохое состояние нескольких частных старинных домов и на разрушение старинных памятников на кладбищах. Е.Ф. Ушакова присоединяется к высказанному пожеланию, указывая на гибель многих старинных памятников на Ростовских кладбищах и угрожающее состояние интересных печей начала 19 ст. в д. № 28 по Ленинской. М.Д. Фелицына также присоединяется к высказанным пожеланиям об охране памятников. Д.А. Ушаков возражает против утверждения докладчика о том, что барокко не отразилось в постройках Ионы, указывая, что в некоторых деталях, как в плане построек, соединения частей здания, и Иона испытал влияние барокко. Указывает так даже на пропуск в докладе некоторых относящихся к эпохе нарышкинского барокко памятников – стены и башни Белогостицкого монастыря и ворота собора, а также характерное для барокко середины 18 ст. убранство церкви Варницкого монастыря и иконостаса Зачатьевской церкви. Отвечая Д.А. Ушакову, докладчик говорит, что, утверждая о независимости строительства Ионы от вкуса барокко, он имел в виду общий характер и стиль построек Ионы. Конечно, в отдельных деталях почти не влияющих на облик здания, веяния барокко сказались, но общий облик построек остался свободным от влияния нового стиля. Докладчик горячо приветствует пожелания о необходимости усиления охраны памятников барокко и классицизма, лежащей на музее, общество в данном случае может оказать музею ценное содействие наблюдением над памятниками. Кроме того, совершенно необходимы регистрация памятников, их зарисовка и фотографирование в особенности тех памятников, которые, не представляя значительной ценности, не могут быть взяты под охрану музея, между тем и эти памятники, с каждым годом уничтожающиеся, имеют некоторый, хотя бы и бытовой интерес»11.

В результате прений секцией было принято решение «просить докладчика продолжить и расширить работу над изучением памятников строительства 18 и 19 ст. Принять участие в работе над регистрацией памятников, наблюдению за ними и по зарисовкам и фотографированию»12.

4 марта 1926 г. П.С. Иванова выступил с докладом «Титовский богаделенный дом»13. После прочтения «докладчику заданы вопросы о других богадельнях в Ростове и проч. В.А. Собянин дополнил доклад сведениями, что на месте богадельни в 18 ст. стоял кабак, и сзади на месте двора богадельни церковь Сошествия св. Духа. Заслушан доклад Б.К. Спасского «История каменного моста». После нескольких вопросов по поводу обоих докладов высказался С.И. Мельников, отметивший ценность сведений и интерес, вызываемый подобными докладами и рекомендовавший Б.К. Спасскому оформить доклад в небольшой очерк, который будет иметь интерес, и В.А. Собянин, высказавший пожелание о восстановлении истории других сооружений Ростова»14.

8 апреля 1926 г. на секции был заслушан доклад П.С. Иванова «Матерьялы по ревизии ростовского городского хозяйства, произведенной И.С. Аксаковым в 1850 г.». Рукопись этого доклада, к сожалению, не сохранилась. Тем не менее, следует остановиться на протоколе заседания, на котором присутствовало 14 членов секции, председательствовал Д.А. Ушаков. После прочтения доклада решались текущие дела. «С.И. Мельников задает ряд вопросов о работе Об-ва по вовлечению новых членов, популяризации работ Об-ва, о культурно-просветительской деятельности Об-ва и др., – зафиксировано в протоколе. – Мельников говорит, что секция должна с своей стороны стремиться к возможно большему числу членов.

Ушаков Д.А., возражая Мельникову, говорит, что секция в настоящее время слишком бедна исследовательскими силами, входящие в ее состав активные работники слишком загружены своими непосредственными служебными работами, незначительное свободное время посвящают исключительно исследовательской работе, не имея времени для популяризационной работы. Если в Об-во вольется много совершенно не подготовленных к работе членов, то от этого пользы, по крайней мере в настоящее время, не будет, т.к. к исследовательской работе они не подготовлены, вести же с ними подготовительную работу некому.

Мельников С.И. говорит о необходимости сделать доклады в секции менее специальными и более широкими и доступными.

Селиванов Н.Н. говорит, что те «замогильные» доклады, которые читаются на секции, вряд ли могут привлечь в секцию новых членов, в особенности молодежь, которой не свойственно увлекаться вопросами далекого прошлого, когда в настоящем есть много интересных вопросов, например развитие радиолюбительства в Ростове и пр. Указывает, что отворачивание в работе секции от текущей действительности преступно, т.к. время идет, многие бытовые характерные для настоящего времени черты изживаются и потом их нельзя будет уже восстановить.

Ушаков Д.А., подводя итоги прениям, говорит, что всю прошлую работу секции, как можно заключить из слов выступавших, нужно признать совершенно бесполезной и перейти к каким-то новым планам в работе.

Такой вывод председателя вызывает возражение Селиванова, который поясняет, что он вовсе не хотел сказать, что вся прежняя деятельность секции бесполезна, но она односторонняя и интересна только для узких специалистов.

Иванов П.С. говорит, что Об-во прежде всего является научным обществом и занимается научными исследованиями, это главная работа и секции, которая объединяет добровольно в свободное время работающих над тем, что им интереснее, членов. Требовать, чтобы эти лица занимались исследованиями о радиолюбительстве, по меньшей мере, смешно, это – задача газетного корреспондента, а не исследователя – члена научного общества.

Смирнова Е.К. говорит, что обвинение секции в ограждении от докладов на современные темы не верно, в секции читаются и доклады, отражающие современность, например доклады по этнографии, кроме того, секция не ставит никаких препятствий и для тех докладов, о которых говорил Селиванов, лишь бы нашлись лица для разработки этих тем.

Мельников С.И. говорит, что некоторые из читанных в секции докладов касались истории Ростова, но освещали только отдельные маленькие детали этой истории, мало интересные для неподготовленных слушателей. Необходимо было бы дать полную историю Ростова.

Ушаков Д.А., указывая, что научно разработанных трудов по истории Ростова почти нет, почему необходимо сначала собрать матерьялы для истории, которые послужат основой для составления научной истории Ростова, предлагает устроить особый семинарий, который взял бы на себя огромную, требующую больших сил и времени работу по выявлению всех матерьялов о Ростове; только когда эта работа по собиранию матерьялов будет окончена, можно будет говорить об истории Ростова, научно обоснованной.

Предложение не встречает сочувствия у Мельникова, говорящего, что это слишком специальная работа и потребует много времени. Селиванов также согласен с Мельниковым.

Иванов П.С. отмечает два совершенно разных подхода к задачам изучения местного края, один – научно-исследовательский, основанный на тщательном изучении матерьялов, другой – противоположный, удовлетворяющейся компиляцией устаревших и ненаучных пособий, без стремления критически подойти к матерьялам.

Председательствующий предлагает ввиду позднего времени прекратить прения, поставив в одном из ближайших заседаний вопрос о расширении плана работ секции»15.

Эти прения свидетельствует о наметившемся изменении в работе РНОИМК. К концу 1920-х годов изучение истории искусства местного края истории, этнографии было свернуто.

Результаты активной деятельности членов культурно-исторической секции в 1924 -26 гг. не сохранились16 (исключение – брошюра Собянина В.А. Ростов в прошлом и настоящем. Ростов, 1928). Публикуемые ниже доклады П.С. Иванова, хранящиеся в РФ ГАЯО: «Описание путешествий», «Титовский богаделенный дом», «Барокко и классицизм в строительстве Ростова», «Городской сад», «Ростовский бульвар» – не утратили и на сегодняшний день своей актуальности.

  1. Иванов Петр Сергеевич (25.06.1900, Ростов Ярославской губ. – 1941), музейный работник, исследователь местной истории. Родился в купеческой семье. Окончил Ростовскую гимназию. Затем учился в Ростовском отделении Московского археологического института. С 1922 г. работал в Ростовском музее древностей. Был научным сотрудником, старшим помощником хранителя музея. В 1930-х годах работал в музеях Звенигорода и Рузы. Погиб на фронте в 1941 г. П.С. Иванов был членом правления РНОИМК. Был председателем библиографической комиссии общества. Некоторое время руководил его культурно-исторической секцией. П.С. Ивановым был подготовлен библиографический справочник по этнографии Ростовского края. Справочник также не был опубликован. В 1926 г. П.С. Иванов представлял РНОИМК на VII Рыбинском краеведческом съезде. П.С. Иванов был членом-корреспондентом Центрального бюро краеведения. Регулярно посылал корреспонденции в журналы «Краеведение», «Известия ЦБК», которые издавались Центральным бюро краеведения. Ярославские краеведы. Библиографический указатель, аннотированный. Часть 2. Ярославль, 1989. С. 19-20.
  2. li
  3. РФ ГАЯО. Ф. Р-1333. Оп. 1.
  4. ГМЗРК. А-108.
  5. Там же.
  6. Там же.
  7. Там же. Л. 5 об.
  8. Там же. Протокол № 4 заседания культурно-исторической секции РНОИМ от 20 марта 1924 г. Л. 8.
  9. Там же. Протокол заседания культурно-исторической секции РНОИМ от 16 сентября 1925. Л. 30.
  10. Там же. Л. 35. Л. 44.
  11. ГМЗРК. А-147. Протокол заседания культурно-исторической секции Ростовского научного общества по изучению местного края от 18 февраля 1926 г. Л. 4 – 4 об.
  12. Там же.
  13. Там же.
  14. Там же. Л. 5.
  15. Там же.
  16. Там же. Л. 6 – 6 об.
  17. Об активной деятельности культурно-исторической секции общества свидетельствует список докладов прочитанных на заседаниях в 1925-1926 гг. ГМЗРК. А-1762. Протоколы общего собраний членов РНОИМК Л. 48.
    Список докладов заслушанных в секции культурно-исторической за 1925 г.
    1. С.Н. Иванов. «Материалы о Гоголе, хранящиеся в Ростовском музее»
    2. его же. «Часовщики Савостины»
    3. его же. «Шереметевский храм Ростовского Яковлевского монастыря»
    4. Д.А. Иванов «О живописцах и иконописцах, работавших в Ростовском соборе в конце 18-го начале 19-го в.»
    5. его же «Материалы по истории Ростова»
    6. его же. «Поречье» (из истории села)
    7. Ушаков Д.А. «О Угличе»
    8. его же. «О шитье»
    9. его же «О летописях Борисоглебского монастыря»
    10. Сахарова Е.К. «Материалы о Ростовском театре»
    11. -/ -/ «Из истории некоторых населенных пунктов Карашской волости»
    12. –
    13. Собянин В.А. «Из прошлого Ростова»
    14. -/-/-//- «Планировка и застройка Ростова в первой половине 18-го столетия»
    15. -/-/-/-/-/-/-/-/ «Население Ростова в половине 18-го века»
    16. Стрижникова Е.Ф. «О работе Иваново-Вознесенского общества краеведения»
    17. -/-/-/-/-/-/-/ «Ткачество крестьян Карашской волости»
    18. -//-/-/-/-/ «Праздничный и трудовой день крестьян Карашской волости»
    19. Эдинг Д.Н. «О раскопках Сарского городца 1924 – 25 г.»
    20. Шляков Г.К. «Памятники старины Новгорода и Пскова»
    21. Иванов П.С. «Тверь из путевых впечатлений»
    22. -/-/-/-/-/ «Ростов в описаниях путешественников конца 18-го и начале 19-го столетия» в 3х частях
    23. Спасский Б.К. «Учреждения Ростова с 1780 по 1917 и их функции»
    24. -/-//-/-/ «»Ростовские ремесленные Управы»
    25. Талицкий В.А. «Ростовская торговля 50 лет тому назад»
    26. Любимов Л.К. «Из путевых впечатлений по северу»
    ГМЗРК. А-693. Отчет о деятельности РНОИМК за 1926 г. Л. 2. Культурно-историческая секция продолжала вести работы по всестороннему изучению г. Ростова и его уезда, истории литературы, памятников искусства и старины, этнографии, быта населения и т.д.
    В целях ознакомления широких слоев населения с историей и топографией Ростова и его окрестностей, Д.А. Иванов и В.А. Собянин провели ряд экскурсий по Ростову, а последний, кроме того в Варницкую слободу, некогда имевшую большое экономическое значение, благодаря существовавшим соляным Варницам и бывшую значительным населенным пунктом, расположенным по обеим берегам р. Ишни.
    В секции за отчетное время заслушаны следующие доклады:
    а). «Деревенская молодежь, ее обычаи и развлечения» – Е.Ф. Стрижниковой. б) «Гулянья, в с. Шулец 7 января 1926 г.» в) «Свадьба в Карашской волости» Е.К. Смирновой. г) «Жизнь и обычаи крестьян с. Поречья в первой половине XIX ст.» – Д.А. Иванов. д) «Постройки Карашской волости» – И.О. Сосфенов. е) «Каменный мост в Ростове» – Б.К. Спасский. ж) «Барокко и классицизм в строительстве Ростова». з) «Титовский Богаделенный дом в Ростове». и) «Материалы по ревизии ростовского городского хозяйства И.С. Аксаковым в 1850 г.» к) «Свадьба в с. Богослов Ростовского у.» – П.С. Иванов. и) «Опыт разыскания и собирания древнерусского живописного искусства в Ростовском у. и иногородних собраниях». м) «Топография г. Ростова IX, X, и XI вв. в освящении аналогичных данных по Новгороду» – Д.А. Ушаков, н) «Бытовые картины ростовской ярмарки» – В.А. Талицкий.
    Кроме того, проведен вечер воспоминаний членов общества о революционном движении в Ростове в 1905 года. И.О. Рыньков, в связи с приближающейся десятилетней годовщиной февральской революции, ведет работы по изучению последней в Ростове, Д.А. Иванов работает над изучением вотчинного управления г. Шереметева и В.А. Собянин – по составлению летописи г. Ростова, со времени учреждения Ярославского наместничества (с 1777 года).
    Член общества Любимов Л.К. ведет исследовательскую работу над архивными фондами Москвы и Ростова, содержащими в себе материалы о прошлом г. Ростова.
    Л. 3. Издательство.
    Имеется так же большой труд, годный и готовый к печати чл. Чл. Общества Талицкого В.А. и Иванова Д.А. «Ростовская ярмарка в прошлом и настоящем в экономическо-бытовых очерках» (до 5 печатных листов).

Краткое описание произведений XIX в. о путешествиях в Ростов.

Ростов Великий Илл. 1. Неизвестный художник. Портрет московского митрополита Платона (Левшина). Пер. пол. XIX в. Собрание Ростовского музея
Илл. 1. Неизвестный художник. Портрет московского митрополита Платона (Левшина). Пер. пол. XIX в. Собрание Ростовского музея
Ростов Великий Илл. 2. Неизвестный художник. Портрет архимандрита Иннокентия. 1843. Х., м. Собрание Ростовского музея.
Илл. 2. Неизвестный художник. Портрет архимандрита Иннокентия. 1843. Х., м. Собрание Ростовского музея.

(Л. 1.) В августе месяце 1792 года Платон (илл. 1), митрополит Московский, живший тогда почти на покое в Троице-Сергиевой лавре и Вифании, занимаясь лишь важнейшими делами епархии, поручив текущее управление епархией своему викарию, предпринял путешествие для ознакомления и поклонения святыням северной части средней России. Путешествие его захватило города Переславль, Ростов, Ярославль, Кострому, Суздаль, Владимир, Юрьев и Александров. О цели этого путешествия биограф Платона И.М. Снегирев говорит следующее: «С благочестивою и любознательною целью им совершено было в Августе 1792 года путешествие в Переславль, Ростов, Ярославль, Кострому, Суздаль, Владимир, Юрьев и Александров; в сих древних городах он посетил св. обители для поклонения опочивающим св. угодникам Божьим и чудотворным иконам, для обозрения достопамятностей и отыскания в монастырских библиотеках материалов Русской Церковной Истории, коей преподавание он хотел ввести в духовные училища (л. 1 об.) и составить опыт руководства к оной. На всем пути своем к святым местам Русским он встречал благоволение к себе жителей; они толпами собирались посмотреть на маститого Архипастыря, которому предшествовала слава его имени и его дел, стремились принять от него благословение»а. (Снегирев. Стр. 85, 87 (1 изд. 183). (М, 1856. С. 86). (постраничные сноски – П.С. Иванова))

Платон ехал то на почтовых подводах большими дорогами, то водой (от Ярославля до Костромы)b. (Небезинтересно узнать скорость езды по тогдашним дорогам. Расстояние от Переславля до Ростова (60 в.) ехали – 11 часов; от Вифании, откуда началось путешествие до Переславля [пропуск в тексте] – 12 час.) Свое путешествие Платон описал в путевых записках, напечатанных в «Русском Вестнике», за 1841 г.c (№ 9. Стр. 504 – 522. Перепечатано в книге Снегирева «Жизнь московского митрополита Платона». 2-ое изд. М., 1856. В приложении ко 2-й части стр. 1-26 (каждое приложение имеет свою нумерацию). Полное название: «Путевые записки преосвященнейшего митрополита Платона, Московского и Калужского в Ярославль, Кострому и Владимир».)

Сжатым, сухим, несколько протокольным, но точным, не смотря на сжатость, выразительным и порой образным языком Платон рассказывает о своем путешествии, описывает, что видел дорогой и на остановках. Вряд ли эти записки предназначались автором их для печати. Характер беглых скупых фактических записей для памяти этому противоречит.

Платон выехал из Вифании по большой Ярославской дороге по направлению к Переславлю 18 августа. Утром 19 он был в Переславле, откуда вечером 20 выехал в Ростов. «Выехали из онаго монастыря (Никитского) в тот же день, в 7 часу по-полудни, (л. 2) в погоду средственную; до половины дороги леса были по обеим сторонам небольшие, а с половины к Ростову безлесно; дорога гладкая, грунт земли крепкий, только к Ростову земля несколько болотиста и потому в ненастье грязна. На половине дороги стоит новый город Петровскd (Петровск обращен в город из села в 1777 г.); но по несчастью мы проехали его в полночь и потому не видели и ничего сказать об нем не можем».

В Ростове путешественники по пути заехали в Яковлевский монастырь, откуда поехали в бывший Архиерейский дом, где и остановились, очевидно, в доме для приезда архиерея (теперь дом № 2 в Кремле). В Яковлевском монастыре Платон был в Зачатьевской церкви, о которой замечает: «Церковь величиной средственна; расписание по стенам старинное; иконостас новый, по новому вкусу и потому древности не соответствует»a. (Зачатьевский храм Яковлевского монастыря построен митрополитом Ионой Сысоевичем в 1680-х гг (освящен в 1686 г.). Фресковая роспись современна постройке. Иконостас работы <неразб.> поставлен в [пропуск в тексте].) В монастыре обратила на себя внимание Платона Рака св. Димитрия; описывая, ее Платон, не упустил записать, что рака и клейма, «по количеству серебра не малой цены стоющие»b. (Рака св. Димитрия пожертвована Елизаветой Петровной после 1757 г., мощи в нее были переложены в 1763 г. в царствование Екатерины II. Изъято во время изъятия ценностей в 1922 г.) Ризницу монастыря митрополит нашел «не худой». (л. 2 об.) С похвалой отзывается он о недавно отстроенных ограде и кельях монастырскихc ( Кельи – двухэтажный корпус построенный в [пропуск в тексте]. Ограда с нижними частями была построена в [пропуск в тексте]. Верхняя часть башен в готическом стиле построена в [пропуск в тексте]. г.): «ограда кругом каменная и кельи каменные о двух ярусах, расположены порядочно и новой архитектуры, делают вид красивый; окружностию монастырь, кажется, до 300 сажен, на месте низком, на берегу озера, а с других сторон окружен строением градским».

По приезде в Кремль Платон побывал в соборе, где слушал раннюю обедню. После обедни в доме, где остановился митрополит, ему представлялись городские власти в лице городничего и судей и духовенство. «После сего, – пишет Платон, – ходили по ограде Архиерейского дома, по церквам и по палатам, к дому архиерейскому принадлежащим, а какие и какого строения того архиерейского дома церкви и прочее здание замечено»d. (Ростовский Успенский собор, основанный в 992 г. первоначально был деревянным до 1160 г., когда был истреблен пожаром. На месте сгоревшего при Андрее Боголюбском был заложен каменный храм, недолго простоявший, и в 1204 г. обрушившийся. В 1230 г. достроен новый каменный храм, сильно поврежденный во время пожара 1408 г. Восстановленный <...> собор испытал новые повреждения при нашествии поляков в 1609 г. В 17 ст. при митрополите Ионе Сысоевиче собор расписан фресками, к сожалению несколько раз переписывавшимися в последующее время. 18 и 19 ст. оставило несколько искажающих архитектуру собора следов. Собор в теперешнем своем состоянии может считаться памятником 16 ст. и дополненный и искаженный 17-19 ст. Ростовский кремль построен в значительной своей части митрополитом Ионой Сысоевичем. Им выстроены в 70-80 гг. стены с башнями, церкви: Воскресения Христа (около 1670 г.), Иоанна Богослова (1683), Григория (около 1670), Спаса (1675), Белая палата (1675), Красная палата.) Далее идет описание собора и Кремлевских церквей. Нужно сказать, что из описаний, сопровождаемых краткой оценкой достоинств церквей, видно, что Платону кремлевские церкви понравились. Не лишены интереса и некоторые замечания при описаниях церквей относительно их тогдашнего состояния и убранства, и оригинальных особенностей в убранстве, так Платон отмечает, что в церквах Воскресения и Иоанна Богослова совершенно нет икон «только два местных образа Спасителя и Богоматери, в (л. 3) киотах деревянных, раскрашенных» (с. 9. 1856) (в Ц. Воскресения), «только две местные иконы Спасителя и Богородицы, в киотах столярных, раскрашенных, деревянных, на медных точеных столбах» (в ц. Иоанна Богослова). Киотов этих, так же как и образов, теперь не существует, они заменены при реставрации церквей во 2-ой пол. 19 ст. так же деревянными расписными киотами в стиле 17 ст. В церкви Иоанна Богослова отмечены и ныне находящиеся там «клиросы столярной искусной работы, покрытые шатром на медных точеных столбах». Между прочим, во всех церквях, кроме Григорьевской, полы были чугунные. Церкви Кремля, только что оставленного архиереями, перебравшимися по перенесении кафедры в Ярославль, уже начали приходить в то состояние разрушения и медленной, но неуклонной гибели, в котором оставались до 60-х – 80-х годов прошедшего столетия, когда реставрацией памятников Кремля был положен предел этой гибели; так, относительно церкви Иоанна Богослова Платон отмечает, что «в церкви появилась немалыя рассадины». (л. 3 об.) В запустении и церковь Григория Богослова; в той уже нет иконостаса, «только подмазано штукатуркой по стенам, с клеймами, в коих написаны праздники живописной работы».

Большое впечатление производят на Платона стенописи церквей; время и небрежность невежественных владельцев Архиерейского дома еще не оставили своих следов на фресках. Церковь Иоанна Богослова «внутри и на папертях расписана древним, стенным хорошим письмом, и на нем краски весьма ярки и нимало вида своего не изменили». В церквах Воскресения и Спаса так же хорошая свежая роспись: «В той церкви (Воскресения) и на паперти кругом расписано древним, стенным, хорошим, ярких и еще свежих красок письмом».

Особенности в архитектурной обработке внутренностей Кремлевских церквей не прошли мимо внимания Платона, он отмечает и обработку царских врат портиком-сенью, и такую же сень на горнем месте, замечая, что эти особенности ростовского зодчества «делают вид отличный и хороший». Особенно сильное впечатление производит на Платона церковь Спаса на Сенях. Он пишет: «Церковь преузорочная, величины средственной, но высока. Вместо (л. 4) иконостаса стена вся хорошо расписана; местных образов только два, в киотах; сень перед царскими дверьми и на горнем месте, так же, как и в церкви Воскресенской вышеписанной. Сверх того, примечания достойно, что место перед царскими дверьми, во всю широту церкви, от царских дверей, яко сажени на три, возвышено на 8-мь ступеней и представляет восхитительный вид, и все то покрыто арками открытыми; арки кирпичныя, все расписаны прекрасно, поддерживаются столпами кирпичными, червонным золотом сплошь вызолоченными. На сем же месте и крылосы покрытые, хорошо обработанные, около царских дверей столбики и прочее украшение обито медными листами, через огонь золочеными. Церковь по всему достойна содержания, яко некая редкость».

Еще церковь теперь несохранившуюся, отмечает Платон в Кремле «в покоях архиерейских деревянная подвижная, невдавне построенная».

(л. 4 об.) Далее Платон переходит к описанию палат Архиерейского дома. И здесь он отмечает то печальное состояние, в которое начали приходить здания, оставленные без надлежащего надзора и поддержки. «Также без всякого уважения оставлены настоящия здания в Архиерейском доме».

«При Спасской церкви прежде была великая, называемая Столовая Белая палата; в середине поддерживается большим столпом каменным; вся внутри подмазана штукатуркою и убрана искуснейшею мелкою лепной работою; к сожалению, оная лепная дорогая работа уже много отвалилась». Очевидно, в 1792 г. Палата находилась в пользовании ремесленной управы, так как Платон пишет, что «ныне та палата обращена на содержание значков цеховых, коих до десятка стоит». Особенно интересно в цитированном отрывке указание на лепные украшения Белой палаты конца 17 ст., почти целиком, за исключением незначительного фрагмента, утраченные в долгие годы запустения Кремля.

Началось уже разрушение и Красной палаты, хотя украшавшие ее фрески были во всем блеске своей красоты, которую донесли они (л. 5) до дней своего разрушения вместе с большей частью того здания, стены которого они украшали, в 1840 году. Так Платон описывает эту палату: «В особом положении корпус каменный; в нем великая палата, называемая Красная, поддерживаемая в середине большим столпом, расписана вся церковными древним хорошим письмом, с живыми красками, и все расписание весьма кажется ново. В сей палате, сказывают, принимали государей; но ныне в ней пол чугунный выломан».

Далее отмечаются «покои Архиерейские деревянные, на каменном фундаменте, невелики; в них пребывания имели новейшие»a. (Ныне дом № 2 Кремля, построен в нижнем этаже своем в 17 ст., верхний деревянный этаж построен в 18 ст., но не сохранил следов архитектуры этого времени т.к. неоднократно переделывался.) В довольно печальном состоянии находился и незаконченный в то время постройкой Самуилов корпус – «дом Архиерейский новый, из старого переделанный и в вышину прибавленный, о трех этажах, саженях на тридцати: был бы хорош и доволен, ежели бы он был окончен, но он только отделан вчерне и покрыт, а внутри не обработан и в (л. 5 об.) таком состоянии ныне остался»a. (Самуилов корпус – митрополичий дом; построен или возможно только отстроенный Ионой Сысоевичем в два яруса в 1770-е архиепископом Самуилом Миславским перестроен, при чем при перестройке надложен был 3 ярус в стиле уже перехном к классицизму. Однако, перестройка закончена не была и более 100 лет здание стояло недостроенным ничем не <неразб.> и постепенно разрушалось. Только к 1880 г. оно было приспособлено после ремонта для основанного в Ростове Духовного училища, при чем при ремонте были отчасти уничтожены, отчасти заложены и скрыты детали архитектурной постройки 16 – 17 ст., сохраненные при перестройке здания Самуилом в нижнем этаже корпуса. Восстановление этой части здания в том виде, в каком оно было в 16 – 17 ст. начато в 1924 г. музеем, занявшим корпус в 1922 г.)

Особенно понравились Платону Ростовские звоныb. (Звоны Ростовской соборной звонницы отличаются своим гармоничным великолепным настроем. Звонница построена в конце 17 ст. Ионой Сысоевичем. Колокола для нее отлиты в Ростове в промежуток от 1654 по 1689 г.) Не слишком щедрый в похвалах, он говорит о звонах с особым восхищением.

«Близ собора колокольня, небольшая, но широкая; в той колокольне колоколов: 1-й в 2000 пудов, 2-й в 1000 пудов, 3-й в 500, а всех 13 колоколов; звон удивительный и нигде примера не имеющий, ибо устроен по инструментальной музыке и пресладостно вызванивают три порядочных концерта: первый называется Георгиевским, 2-й Якимовским, 3-й Арсениевским, и все колокола к тому прибраны способные, и звонари звонят со вниманием, друг на друга и на ударение колоколов смотрят». До нас дошли исполняемые на ростовской соборной звоннице три старых (идущих от 17 и 18 столетий) звона, три настроя: Ионинский, Якимовский и Георгиевский. Любопытно, что Платону остался неизвестен первый звон или концерт, по его выражению, – Ионинский, который в его списке звонов заменяет в позднейшее время совершенно неизвестный звон – Арсениевский. Вполне возможно, что Платон слышал те же звоны, которые мы слышим под названием Ионинского, Якимовского и Георгиевского, но с некоторым изменением (л. 6) в наименованиях звонов.

Несколько строчек Платон уделяет озеру: «При самом городе с полуденной и западной сторон большое озеро, называемое Неро, а кажется, надлежит называть Меря, как видно из летописцев, которое сказывали верст 15 в долготу, а в ширину семь. Озером протекает река Сара, и к удивлению, услышали, что озеро столь великое, окружающее город, принадлежит все одной какой-то помещице, а из граждан никто, никакого участия не имеет, и в нем рыба вкусу не противна, только, кажется, дряхла и малосочна».

Платон пишет в Ростове 25 приходских церквей, «из коих кажется до 8 деревянных» и 7 монастырей, считая с загородными.

Вообще город, начавший перестраиваться по новому плану, видимо, произвел на Платона впечатление благоприятное. «Город средственной величины, но больше Переславля; положением на низком и ровном месте, строение весьма средственно и много пустырей, но много уже (л. 6 об.) построено каменнаго строения по новому плану и не одну улицу видели хорошо устроенную и прямую».

Платон не пишет, когда ему в его однодневное пребывание в Ростове пришлось наблюдать жителей города и каких, кроме представлявшихся ему должностных лиц и духовенства, однако, он не преминул заявить, что «жители показались нам набожны и благонравны».

В 5 часов вечера путешественники, пообедав, выехали их Архиерейского дома по направлению к Ярославлю. По пути заехали в Авраамиевский монастырь. Здесь внимание Платона остановили только «архимандричьи кельи, кои вновь построены и показались немалы, в сравнении монашеских скудных келлий, в коих живут монахи, именуемые архимандриту братья», не без ядовитости добавляет Платон. «Из сего монастыря заехали в Петровский монастырь; были в церквах, где показываемы были золотые деньги, называемые Петра апостола, серебряные же Павловыми, якобы от них данные Петру царевичу; они похожи на старые копейки, и кажется, не золотыя, а золоченыя».

«При выходе из монастыря отправились в путь в Ярославль, в 7-м часу пополудни; от Ростова (л. 7) до половины дороги нет совсем лесов, а с половины дороги леса местами есть небольшие. Дорога ровна и гор нет и не грязна. Погода в дороге была холодноватая и пасмурная».

Мы просмотрели все наиболее интересное в путевых записках Платона, то небогатое словами, но значительное содержанием. В четких сдержанных записях, где не упущено, кажется, ничего, что в короткое время остановки в Ростове схватил зоркий глаз путешественника.

Сентиментализм, проникший в к. 18 ст. в Россию и скоро сделавшийся господствующим течением литературы, сделавшийся здоровым передовым направлением ее, содействовал тому, что литература вышла из области космополитических сюжетов, развертывающихся вне определенного бытового уклада. Литература сделала попытки часто неудачные связать сюжет с бытовой обстановкой, прикрепить (л. 7 об.) действие, рассказ к определенному месту, к определенной народности. Результаты этого стремления у писателей сентиментального направления были, пожалуй, совсем обратным желаниям. Обратив исключительное внимание на описание чувств своих героев, их душевной жизни, писатели сентименталисты прошли мимо бытовой обстановки, среди которой жили и чувствовали их герои. Прикрепив их к определенному географическому пункту, они не убеждают читателя в крепкой связи рассказываемого ими действия, с тем местом, где оно по их желанию совершатся. Оно с одинаковой убедительностью могло бы произойти и во всяком другом месте, где есть люди и так любимая сентименталистами природа. В этом отношении авантюрный роман или сатира 18 ст. при всей их приверженности исключительно фабуле или морали дали больше. Оставаясь далекими от реализма, русские писатели сентименталисты конца 18 – нач. 19 ст., однако, действия своих произведений ставят в рамки русской действительности, локализуют их, заставляя своих героев переживать те или иные свои чувства иногда в определенном географическом месте. В это время появляются повести и романы, сюжет которых (л. 8) развертывается в определенном месте («Бедная Лиза» Карамзина1, «Ростовское озеро» Вл. Измайлова2 и др.) Появляются и бесчисленные описания путешествий в разные места России («Путешествие в полуденные края» Вл. Измайлова3, «Путешествие в Малороссию» кн. Шаликова4 и другие) возникшие под влиянием Карамзинских «Писем русского путешественника»5. Среди этих «путешествий» есть две книжечки, посвященные описанию путешествий-прогулок из Москвы в Ростов.

Первая вышла в 1804 г. Вот полное название этой, с свойственной эпохе вкусом, изданной книжечки – «Моя прогулка в Ростов или Описание всего того, что я в мой проезд слышал, чувствовал, видел, чем восхищался и занимался (Любезной сестре моей Дунюшке). Соч. Р*** Ра*****. Москва, 1804. В типографии Христоф. Клаудия». Вторая – запоздалая дань вышедшему из моды сентиментализму, издана в 1836 г. Она называется «Журнал пешеходцев от Москвы до Ростова, и обратно в Москву»6.

Схема изложения в обеих книжках совершенно одинакова. Описание идет последовательно, в порядке маршрута путешествия.

(л. 8 об.) Автор первой книжки в заглавии ее обещает дать «Описание всего того, что слышал, чувствовал, видел, чем восхищался и занимался». Обещание в отношении слышанного и виденного невыполненное. Вряд ли так мало слышал и видел он, что записал в своей книжке. Как и большинство авторов путевых записок того времени, он останавливается больше на чувствах, возбужденных виденными предметами, чем на описаниях самих предметов. Чувства им описанные, часто имеют отдаленную связь с предметами, их возбуждающими. Из виденного же автор больше всего останавливается на любезной сердцу его природе и ее красотах, способных будить так же разнообразные и глубокие то печальные, то светлые и радостные чувства, заставляя из глаз капать слезы, наполняя меланхолиею мысли и восхищением сердце чувствительного путешественника. Описание дается в форме писем путешественника, адресованных его сестре, – прием, весьма удачно выбранный и так привившийся после Карамзинских «Писем». Сестре автора посвящена и вся книжка – Приношение любезной сестре моей А.Н. в день имянин ея. «Тебе милая Дунюшка, тебе посвящаю сию безделку в самый день твоего (л. 9) ангела», говорит автор в посвящении. Это посвящение и самый характер писем придает книжке милую интимность. Книжечка кажется написанной не для всех, только именным подарком близкому человеку. Эта интимность, дающая какое-то оправдание тем мелочам, которыми переполнена книжечка, своеобразная прелесть старины, так чувствуемая в немного курьезном стиле этих простодушных писем, доставляют легкое удовольствие при чтении этой книжечки-безделки.

Автор книжечки выехал из Москвы и ехал по большой дороге до Ростова и тем же путем обратно, описывая те местности по пути, о которых он нашел нужным что-либо сказать, остановки главным образом. В письме седьмом, помеченном «Ростов 4 июня», он описывает бегло местности Ростовского уезда, по которым проехал. «Ехав, несколько часов унылыми местами, вдруг восхитился зрением села Любимова (Любилок), отстоящего от Ростова слишком на 20 верст. С огромной сей горы (л. 9 об.) Ростов виден почти весь. Озеро издали представляет очаровательную картину на другой стороне озера видно славное Поречье село, принадлежащее графу Шереметеву, в нем строенье по большей части все каменное, и крестьяне живут отменно богато. Тут еще проедешь два, а может быть и три небольшие селения, кои я запамятовал. – Потом следует ныне уничтоженный город Петровск. В нем достопримечательнаго каменные присудственные места, собор, довольно хорошая речка и каменные ряды. Я тут не остановился, а отправился далее. – Вот и Дерднико, довольно хорошее село на извилистой речке. За ним следует Л**, село не такое большое. Подле него есть порядочный пруд, где я не преминул сойти и посмотреть дичи».

Путешественник совсем близко от Ростова, расстилающегося перед его глазами, он может схватить общее впечатление города в рамке окружающего его ландшафта, и он скупо, но тонко и выразительно дает картину почувствованного им облика города. «Ну вот и последнее к Ростову село Песочное (Песошня), выехав из коего представятся тебе редкие виды: древние монастыри, величественное озеро, усеянное небольшими островками, и там вдали за оным по холмикам и долинкам разбросаны различные селения».

Р. Ра был в Ростове в то время, когда еще не улеглась, (л. 10) не затихла та волна религиозного почитания и религиозных паломничеств для поклонения св. Димитрию, новому Ростовскому чудотворцу, такая сильная после открытия мощей Димитрия в 1757 году, остановившего надолго внимание общества к этому святому, сделавшемуся так популярным, особенно в кругах высшей знати и дворянства. Наплыв богомольцев, приезжавших в Ростов с главной целью поклониться св. Димитрию, побывать в Яковлевском монастыре, отразился самым благоприятным образом на благосостоянии ростовских обывателей, в особенности живших вблизи Яковлевского монастыря, так как потребность в остановке богомольцев не всегда могла быть удовлетворена монастырскими гостиницами, и жители ближайших к монастырю улиц имели хороший доход, держа постоялые дворы и сдавая в наем богомольцам комнаты. Желание быть вблизи почитаемого святого было у некоторых состоятельных людей столь сильно, что они покупали или строили собственные дома вблизи монастыря. Любопытная бытовая мелочь: постоялые дворы держали и лица духовного звания, как о том (л. 10 об.) свидетельствует наш путешественник. «Извощик мой взвез на постоялый двор, который содержит один почтенный диакон. Домик его на самом озере».

Толпы богомольцев, наводнившие Яковлевский монастырь, создавали потребность в производстве образков, уносимых богомольцами на память о своем паломничестве. Эта потребность удовлетворялась финифтяниками Ростова; в это время ростовская финифть переживала свой расцвет, развернувшись в крепкое, привлекавшее большое количество рабочих рук производство. «Пришедши на квартиру, увидел множество продавцов с финифтяными образками, которыя напрерыв старались друг перед другом, скорее продать. – Я купил три или четыре образа, твой Ангел, милая сестра, свой, еще образ св. Л.** (Леонтия?) и чудотворца Николая».

Наш путешественник при поездке в Ростов также имел целью поклониться мощам св. Димитрия. По приезде он «до обедни вздумал отдохнуть, что и исполнил. Вставши, напился китайского напитка, ударили в колокол к поздней обедне, и я в церкви; тут постныя лица монахов, вселяли какое-то особое почтение. – Все тихо. Всех очи обращены к мощам Святаго Димитрия. После обедни приложившись (л. 11) к мощам, пошел на квартиру, где долгое время не нашел чем заняться, начал читать почти что глупости на стене написанные. Между оными я нашел, что всего примечательнее, одна молодая девушка написала следующее. – «Молодец мой еще в самом цвете лет, красота моя не хуже другой; довольно богата, именуюсь прелестным именем Лизонькою, и не найду еще по сердцу себе. Лизавета Д. 18 лет». Я подписал: Милая Лизанька, это уж слишком нескромно».

«Наскучив библиотекою глупостей, иду созерцать прелесть Ростовского озера». Чувствительный путешественник, конечно, очарован: «вид очарователен; там, вдали в сияющем тумане представляются в великолепном положении, сельские церкви и колокольни. Здесь веселые рыбаки, в малых челноках своих, поспешно разъезжают по озеру, попевая изрядные песенки». «Созерцание прелести ростовского озера» навевает на чувствительного созерцателя меланхолию. «Со вздохом вспоминаю тебя, дражайшая Дунюшка! – коликое пространство тебя (л. 11 об.) со мною разделяет, вспоминаю чувствительного описателя Ростовского озера, и слеза невольно капнула из глаз моих, и потерялась в волнах».

«Отобедав, выстояв всенощную; – постоял на озере, расплатился с хозяином и, исправив свои дела, отправился. Прощай».

Вот и все о Ростове у Р. Ра. Это немного, но нужно ли было больше «милой Дунюшке», которой адресовал свои письма с мимолетными и легкими очерками виденного и чувствованного автор книжки? Простота, безыскусственность, может быть деланная, пожалуй, бессодержательность, с нашей точки зрения, это ведь один из главных особенностей того направления, которым захвачен был автор «Прогулки в Ростов» – сентиментализма. К этим чертам он, пожалуй, прибавил еще поверхностность.

К сожалению, не удалось ничего узнать об авторе книжки; даже фамилия его скрытая, очевидно, под начальными буквами Ра*****, остается неизвестной.

Больше известно об авторе другой книжки, передающего впечатления туриста, путешествующего пешком из Москвы в Ростов, к рассмотрению которой (л. 12) мы и переходим. Полное название книжки следующее «Журнал пешеходцев от Москвы до Ростова, и обратно в Москву. Издан М.Н.М.к.р.в. Москва, 1830. В Университетской Типографии». Стр. IV+226 + 2 неп. На выходном листе эпиграф из Карамзина: «…Человек в дорожном платье, с посохом в руке, с котомкою за плечами, не обязан говорить с осторожной разборчивостью какого-нибудь Придворного, окруженного такими же Придворными, или Профессора в Шпанском парике, сидящего на больших ученых креслах…»

Автор этой книжки, скрывшийся под прозрачной монограммой М.Н.М.к.р.в., – Михаил Николаевич Макаров (1789 – 1847), является профессиональным литературным работником. Уроженец Рязанской губернии, воспитывавшийся в Московском Университете, он служил в своей родной губернии. Макаров собирал народные предания, прибаутки, московские были, но издания его в этой области научного значения почти не имеют. В начале своей литературной деятельности Макаров был одним из редакторов курьезного «Журнала для милых», издававшегося (л. 12 об.) в Москве в 1804 году. Много статей его, преимущественно историко-литературных, тоже невысокого достоинства, рассеяно в «Дамском журнале» (где им, между прочим в 1824 г. помещены матерьялы для истории русских писательниц) и других изданиях. В «Чтениях Общества Истории и Древностей Российских» печатался его «Словарь областных слов». В «Вестнике Европы» помещены его «Путешествия из Рязани в Радонежский монастырь», «О старинных русских праздниках и обычаях». Отдельно Макаровым изданы указанный «Журнал пешеходцев», «О пользах путешествий для испытания природы, особенно в отношении к России» (М., 1833), «Повесть из русских преданий» (М., 1834), «Русские предания» (М., 1838-40), «Московские разсказы о бедных» отставного полковника М. Быстрорецкого (М., 1840), «Московский калач» (М., 1841), «О том, какой и где был самый древнейший быт ныне православного Государства Российского» М. Быстрорецкого (М., 1843) и другие. Из указанных его работ видно, какими вопросами интересовался главным образом Макаров и какие, в форме полу-беллетристической, или в форме историко-литературных статей, находили у него обработку для печати. Родная история, народный быт, переломленные в народных сказаниях и преданиях, – матерьяле для собирания и записи, находят в лице Макарова увлеченного и трудолюбивого поклонника (л. 13), добросовестно и тщательно, хотя и без особого таланта разрабатывавшего их. Макаров – один из тех, кто испытал на себе это увлечение часто баснословной и легендарной стариной, сохраненной народными преданиями. Его меньше привлекают исторические документы, где подчас сухо, деловито и скучно отразилась прошлая жизнь, меньше чем привлекательное и живописное народное сказание, уже само по себе, независимо от содержания, как образец народного творчества, интересное и увлекающее.

Макаров – один из представителей того народнического, национального течения в русской литературе, которое началось еще в 18 столетии, когда деятельность Чулкова7, Елагина8, Новикова9, Радищева10 по собиранию и изданию памятников народного творчества и народной старины, положили ему начало, когда в русской литературе осозналось недовольство усвоением внешней лишь стороны западной культуры и явилась мысль поставить старую исконную русскую культуру, сохраненную в средних и низших слоях общества, выше (л. 13 об.) поверхностной шлифовки офранцуженного быта высших классов общества. Эта мысль дала толчок к непосредственному интересу русской стариной, к изучению ее. Нежизненность формально лишь воспринятого ложно-классического направления литературы способствовала усилению этого национального течения. Елагин, Чулков издают собранные ими народные песни и сказки, как интересный матерьял для характеристики народной поэзии и музыки. Новиков в своей «Древней российской Вивлиофике» публикует обширный, извлеченный из рукописей матерьял по древне-русской истории, литературе, быту, географии и проч. Этими литературными выступлениями делается первый шаг в изучении русской старины в русском обществе и литературе. Это народническое течение переходит и в 19 столетье. Отечественная война, счастливый исход которой наполнил общество чувством удовлетворенного самолюбия и национальной гордости, поддерживает это течение. Макаров и является одним из представителей того ответвления народнического, национального течения, которое поставило себе задачей собирание и обработку памятников народной, главным образом, устной поэзии и преданий, которое положило начало науке о русской (л. 14) народной словесности, русском фольклоре, в противоположность другому, чисто научному ответвлению, основоположником которого надо признать Новикова, в задачи которого входило издание и изучение письменных памятников старины, и которое является, таким образом, в значительной степени, менее связанным с литературой и историей литературы.

Как бы ни были малы достоинства Макарова, как писателя, он имеет право на наше внимание, на скромное место среди малых писателей начала 19 ст., среди тех, кто своим посильным, забытым теперь вкладом в литературу, способствовал развитию литературы и отчасти науки.

Макаров симпатизировал не только народническому направлению. Столь модное в конце 18 – начале 19 ст. сентиментальное направление захватило и подчинило его своему сильному влиянию, которому он остался верен, в значительной степени, во весь период своей литературной деятельности. В 1820-х годах сентиментализм давно перестал удовлетворять вкусам читающего общества, уступив (л. 14 об.) место новым течениям. Остатки переродившегося сентиментализма группировались вокруг «Дамского журнала», издававшегося князем Шаликовым11 с 1823 по 1833 гг. Как раз в этом журнале работал и Макаров. Сентиментализм Макарова является под влиянием других течений литературы 1 пол. 19 ст. сильно измененным по сравнению с сентиментализмом конца 18 – начала 19 ст. – времени расцвета этого направления; элемент чувствительности в значительной степени смягчен реалистической точностью описаний. Это качество Макарова – его реалистичность, в которой конечно много еще условного, в связи с его этнографичностью, беспристрастным подходом к изображению народной жизни составляет наиболее сильную и симпатичную черту в творческом облике Макарова.

Перейдем к его «Журналу пешеходцев». Книга содержит описание путешествия двух пешеходцев – автора и его друга С-ва – из Москвы до Ростова и обратно, т.е. то же, что и книжка Р. Ра. Но Макаров гораздо многословнее, гораздо больше дает, чем Р. Ра. В ней не только пересказ своих впечатлений, чувствований по поводу виденного, но и рассказ о том, что видел путешественник, о том, что с ним случилось в дороге, о встречах и разговорах. В уста своего товарища (л. 15), увлекающегося и наивного С-ва, автор вкладывает длинные рассуждения о истории виденных местностей, целые экскурсы в область изысканий исторических, филологических и этнологических.

Журнал ведется в форме дневника. Путешественники подходят к Ростову по той же дороге, что и оба автора выше обозренных путешествий в Ростов, – по большой Московско-Ярославской дороге. Как и те путешественники, наш пешеходец любуется великолепной панорамой Ростова с Любилковской горы. Красоте этого «ландшафта» посвящены первые строки журнала, писанные в Ростовском уезде. Вот они, под датой 22-е июня: «Село Любилки, принадлежащее помещице Нальяновой, имеет восхитительное местоположение; с его пьедестала – крутой, высокой горы – уже виден Ростов и даже селения за шестнадцать верст от Ярославля; ближе усматриваешь несколько каменных зданий бедного городка Петровска и множество сел и деревень, рассеянных там и сям, а, в особенности, (л. 15 об.) по берегам древняго Неро, составляющаго все самое лучшее в целом ландшафте, в котором после Ростова яркий предмет, из всех селений – Поречье, богатое село – из владений графа Орлова».

Далее следует несколько интересных для историка быта, для этнографа замечаний о Поречье и быте Поречских крестьян. Путешественник поражен зажиточностью и культурностью их. «Из Поречья, – пишет он, – есть крестьяне, живущие купцами, отчасти дворянами; они заботятся и о воспитании детей. Чтецы и писца здесь нередкость, есть и такие, которые понимают язык французский, и будут говорить с вами на английском или немецком языках. Мы видели девушку, молодую, пригожую, дочь торгового-земледельца: она охотно читала Карамзина, Дмитриева, Пушкина; умела ценить по достоинствам все наши журналы и пела песни по Итальянски с особенною приятностью. Она понимала язык!» Очень любопытно описание одежды поречских женщин. «Женский наряд в Поречье (и почти у всех образованных ярославских крестьянок), так же есть нечто замечательное: это смесь иностранной модной роскоши с одеждою Натальи Боярской дочери, это два века, разделяемые веками и соединяемые платьем. Драгоценные камни, жемчуг, белила и румяны, помада (л. 16) и все косметические приборы, мешаясь, то с кисейными, матерчатыми и батистовыми сарафанами, то с атласными и соломенными шляпками, при дорогих Турецких и Английских платках и шалях, и, наконец, капки, подкапки, кораблики, русские жемчужные подвязки при немецких платьях: вся такая смесь и вместе и порознь говорит вам в одно и то же время и о роскоши новейшего потомства древних славян, и о роскоши нисходящей линии по родословной мод Галло-Германских, или Англо-Галльских». В этих заметках, может быть, есть преувеличения, следствие поверхностных заключений, основанных на мимолетных, единичных наблюдениях, по общей характеристике зажиточного быта поречан, подтверждающаяся и другими описаниями Поречья этого же, приблизительно, времени, очень ценна.

Ростовцы – исстари огородники, и внимание путешественника прежде всего останавливает высокая по сравнению с другими местностями земледельческая культура приозерья. «Огородничество первое занятие прибрежных жителей к Неро. (л. 16 об.) На маленьком клочке даже и неплодородной земли у них и растет и цветет то, что владелец и самой тучной степной десятины не взрастит никогда! Московское земледельческое общество уже обратило на себя внимание некоторых Ростовцев-огородников; но они все еще чего-то робеют. Может быть оттого, что наши крестьяне и все вообще за все новое принимаются весьма неохотно».

Под 22 же июня содержится в «Журнале» описание Петровска, предворяемое исторической справкой об основании города и экскурсом в область изысканий о происхождении названий рек и озер. «В заштатном Петровске замечательные каменные строения суть: весьма хорошей архитектуры Соборная церковь, бывшие присутственные места и каменные же ряды, теперь нужные, здесь, только для торговли во время двух, и то обыкновенных сельских ярмарок: первой 29 июня и другой 14 сентября».

25 июня путешественники в Ростове. Автор «Журнала», слишком увлекающийся воспоминаниями о ростовской истории, часто баснословными, к которым мы вернемся ниже, слишком мало дает самого интересного для нас, того, что он увидел в Ростове, а не того что он (л. 17) вычитал из книг. Длинные рассуждения об ростовской истории заслоняют коротенькие заметки о самом Ростове. Постараемся сначала извлечь эти описания непосредственно виденного, чтобы потом дать характеристику исторической части описания. Их немного. Два-три слова об озере, об Яковлевском монастыре, еще меньше о других монастырях, и все. Автор на многих страницах старается, вытряхнув весь запас свой исторических знаний, забывая хотя бы словом упомянуть о Ростовском Кремле, с его памятниками, как будто бы и не видел его в Ростове.

Вот небольшой отрывок об озере. «Ростов расположен на берегу древняго Неро, по самой средине котораго, не сливаясь с его водами, протекает река и делит озеро на две равные половины. Воды отличают себя неприметным образом; но только среднюю, или речную можно употреблять в пищу. В сей речной воде ловят особенно вкусную рыбу, а в крайних, или в озерных водах другая рыба дурна, и пахнет тиною. Ростовское озеро сытная пища для Романтиков (л. 17 об.); но зато далеко отстало по чистоте своей от Переяславского, или Плещеева озера».

Еще меньше дал автору Яковлевский монастырь, столь почитаемый и посещаемый в это время. «Самое торжественное, самое богатое здание в Ростове, это монастырь Преподобного Иакова, расположенный на берегу озера и хранящий в себе св. Чудотворныя мощи митрополита Димитрия, Ангела-человека, отличнаго по своей жизни, необыкновенного ученостию, глубоко-мыслием, словом – дивнаго неизъясняемыми, великими добродетелями небесными!» Далее продолжается панегирик св. Димитрию. В другом месте автор пишет: «В Иаковлевском монастыре, поклоняясь Св. Димитрию, в богатой драгоценной раке опочивающему, в то же время творить молитву и ко Св. Иакову; его мощи под спудом. Церковь, выстроенная в сей же монастырской ограде покойным Графом Н.П. Шереметевым, великолепна; во всех сих церквах есть много замечательных образов, но мало древних!»

«С душевным благоговением смотришь на картины чудотворений Димитриевых, на портрет и могилу безсменнаго служителя при Св. гробнице Угодника, в продолжении целого полувека – говорю о праведном отце Амфилохии».

Популярность Яковлевского монастыря в конце 18 – (л. 18) 1 пол. 19 ст. была столь велика и посещение этой обители так многочисленны, о чем уже говорилось выше, что явилась необходимость устройства особых гостиниц для поломников и особенно странноприимного дома для тех богомольцев, которые не имели средств для остановки в гостиницах или на постоялых дворах. «Против монастырской ограды есть убежище для бедных молельщиков, приходящих сюда на поклонение Святыне. Основательница его Княгиня Наталья Ивановна Голицына, урожденная Графиня Остерман-Толстая».

Далее Макаров приводит ряд имен из той религиозно настроенной части высшего общества, которые с особым вниманием относились к благоустройству Яковлевского монастыря и с особым почитанием – к св. Димитрию. «Не менее так же славны в Ростове богатыми вспомоществованиями церкви и благотворениями бедным имена: Графини Анны Алексеевны Орловой-Чесменской, графини Анны Родионовны Чернышевой, К.А. Чичериной, М.Ф. Кер-Портер, урожденной княжны Щербатовой».

Кроме Яковлевского монастыря путешественники (л. 18 об.) посетили церковь Вознесения, Авраамиевский и, очевидно, Петровский монастыри, соединившиеся в представлении автора в один монастырь. Поверхностная заметка о них полна неточностей. «Сегодня мы осматривали церковь Вознесения и монастырь Авраамиев; в первой опочивают мощи Святаго Исидора Христа ради юродивого; и в последнем мощи Св. Петра Царевича Ордынского. Св. Исидор жил в государствование Великого князя Иоанна III Васильевича; он был современник св. митрополита Филлипа и говорил правду в глаза, как народу, так и великому князю. Царевич Петр – подданик Батыев – в юности своей прибыл в Россию и познав здесь веру истинную (1253 года) во Христа, посвятил ей всю жизнь свою. Св. Авраамий, архимандрит Ростовский, основатель монастыря, скончался 1010 году, при св. Владимире. Недоступная древность! Монастырь Царевича прежде почитался загородною пустынею, ныне, с распространением Ростова, он почти в Ростове».

Столь же кратки поверхностные заметки о ростовской ярмарке и о ростовской финифти. «Здешняя Ростовская ярмарка, называемая сбором, начинается с первой недели Поста и продолжается до половины третьей. Купцы съезжаются сюда из Астрахани (л. 19), из Казани, Москвы, Риги, С.-Петребурга и даже из Татарских владений; Армяне и греки торгуют здесь с выгодою. В руках торговцев обращаются миллионы; были ярмарки, на которых стечение народа простиралось до 15 и более тысяч. Первое начало сей Ростовской торговли полагают со времен Грознаго». Далее идет рассуждение о начале самостоятельной торговли в Древней Руси.

О финифти, собственно, автор только упомянул. «Здесь пишут Св. образа на финифти и – довольно искусною живописью. Мои спутницы покупали их». Но не преминул показать свою ученость в столь же длинном, сколь и основанном исключительно на баснословных преданиях рассуждении. Как образец баснословия это рассуждение интересно и мы приводим его почти полностью. «Греки первые познакомили нас с красотою финифтяных образов и при Князе Димитрии Константиновиче Суздальском, как сказывают, любителе художеств, особенно живописи, наши деды упросили остаться в России некоторых мастеров финифтяных (л. 19 об.) и иконописных. Об искусстве Суздальцев мы будем говорить в свое время. – Суздальцы, научась полезному, не всегда подражали грекам. Болгарский князь Ассан, преданный уже Князю Димитрию Константиновичу, как глава народа торгового, имел сношение с Индиею, по тогдашнему времени просвещенному художеством, – и по его то связям с Князем Димитрием явились в Суздале предпочтительно художники и художества. – Просвещенный Ассан был зло для татар; они видели в нем споспешествователя возвращения Русских, и потому в последствие времени совершенно расстроили согласие Димитрия с Болгарами; Димитрий несмотря даже на дань, уплаченную ему покорным Ассаном, возстал вновь против своего мирного вассала, раззорил до основания свое жалованье Болгарам в Суздальском Княжении – их пристань, <...>, а потом вместе с своим братом князем Борисом Константиновичем, разгромил и все Болгары; но просвещенный Ассан опять покорился Россиянам, а вместе с тем же и Татарам; здесь он как данник утесненный, заплатил сим последним 3000 серебряных с лишком и – просил для себя прощения, не будучи ни в чем виновным!! – Другой любитель художеств (л. 20) в Ростовской стороне был князь Андрей Оссовицкий, Княжество которого и теперь еще памятно, Юрьево-Польского уезда, по урочищу Оссовицы, пограничному с Ассановцем; сказанный Князь Андрей, по возвращении своем из Казанского похода, построил у себя на Оссовицах… храм Казанской Богоматери (где и теперь чудотворный образ, письма Болгарского). Храм сей, украшен художниками Суздальскими и Ростовскими».

Такие баснословия рассыпаны в книге на каждом шагу. Влюбленный в предание, в легенду автор с доверием относится к ним, считая необходимым дать им место среди своих исторических разысканий, мешая подлинные исторические факты с досужим домыслом позднейших времен. В этом отношении он представитель той группы большею частию доморощенных наших историков, если можно к ним приложить это название, которые, обладая большой любовью к родной старине, большим трудолюбием в разыскании источников об этой старине, не обладали серьезными знаниями и критическим отношением к неодноценным и не всегда подлинным (л. 20 об.)

В 1999 г. по ходатайству Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» в его ведение были переданы главный дом и флигель усадьбы ростовских купцов Кекиных; с этого времени началось изучение этих сооружений. В 2000 г. вышла работа исследователя ростовской архитектуры А.Г. Мельника «Усадьба Кекиных», в которой представлена история формирования «одной из самых сложных по своей истории и обширных усадеб Ростова, сохранивших к тому же почти все элементы своей структуры...»1, уточнены датировки всех элементов комплекса усадьбы, приведены данные натурного обследования ее зданий, сопоставленные с письменными и графическими источниками.

Что же касается интерьеров усадьбы, то их изучению и реконструированию в немалой степени будет способствовать комплекс документов, выявленный в собрании архивных материалов ГМЗРК в начале 2006 г. Это публикуемые ниже «План, опись и оценка строений, принадлежащих Почетному гражданину Федору Леонтьевичу Кекину, состоящих в городе Ростове по Московской улице»2 (далее – План), составленные для «Санкт-Петербургского общества страхования от огня имуществ и страхования пожизненных доходов и денежных капиталов», агенство которого находилось в г. Ростове, а также«Реестр имущества»3 с оценкой предложенного к застрахованию движимого имущества, принадлежащего ему же. Датировки этих документов отсутствуют, но, исходя из истории усадьбы, они были составлены в 1872-1879 гг.

Ценность «Плана» состоит в том, что в нем даются строительные характеристики сооружений усадьбы – такие, как высота, толщина стен, количество перегородок и т.д., а также сведения, касающиеся оформления пола, дверей, подоконников, количество дверей, лестниц, печей.

«Реестр» предоставляет подробные сведения о количестве комнат в доме, их назначении, находившейся в них обстановке.

Оба эти документа, по сути, являются частями одного целого документа. Несколько особняком стоит документ, заголовок которого сохранился лишь частично: "Почетным ….Леонтьевичем…имению, оставшемуся…почетной гражданки…Екатерины Леонтьевны Мальгиной…наследство Мальгиной…и 1/4 часть мужу ея…Дмитрию Мальгину…при чем…старосте Тиманове…свидетелях"4.

Из содержания следует, что это опись имущества покойной сестры Ф.Л. Кекина – Екатерины Леонтьевны Мальгиной (1848-1871), опекуном которой он являлся.

Изучив эту опись, можно составить мнение не только о движимом имуществе состоятельной ростовской купчихи, но и получить представление о стоимости конкретных вещей, и в какой-то степени, о моде того времени.

К сожалению, никакими сведениями о судьбе этого наследства мы не располагаем.

В Ростовском филиале Государственного архива Ярославской области хранятся «Охранные листы»5, выданные дочери Ф.Л. Кекина Елизавете Федоровне Ушаковой, ее сыну Дмитрию Алексеевичу Ушакову и некой Александре Алексеевне Бакакиной (возможно, это дочь Е.Ф.), проживавшим в Ростове по адресу ул. Покровская, д. 29 кв. 2. Из этих документов неясно, ограничивалось ли их имущество занесенными в список старинными вещами, или в них названо лишь самое ценное из того, чем семья владела на тот момент. Так или иначе, но данных о судьбе и этого имуществе мы не имеем.

Тем не менее, с помощью выявленного комплекса документов семьи Кекиных можно воссоздать в достаточной степени достоверную картину быта ростовской купеческой семьи в 1870-е годы.

Документы публикуются с применением норм современной орфографии и пунктуации.

ГМЗРК. Ф. 351. А-1286. КП 53331.

С-Петербургское общество страхования от огня имуществ и страхования пожизненных доходов и денежных капиталов

Агенство в г. Ростове Ярославской губернии. План, опись и оценка строений Принадлежащих Почетному гражданину Федору Леонтьевичу Кекину состоящих в городе Ростове по Московской улице
  Строение лит. А.Строение лит. В.
1.Какое строение?Каменное жилоеКаменный сарай
2.Чем крыто?ЖелезомЖелезом
3.Кем занято?Самим хозяиномЭкипажами
4.Сколько этажей?В 2 этажаВ 1 этаж
5.Какая вышина до крыши?4 сажени2 сажени
6.Какой имеется карниз?КаменныйКаменный
7.Из какого камня фундамент?Из булыжника и кирпичаИз кирпича
8.Из какого материала стены?Из кирпичаИз кирпича
9.Какая толщина наружныхных стен в каждом этаже?Нижний этаж в 3 1/2 кирпича, верхний в 3 кирпичаВ 3 кирпича
10.Какая толщина внутренних стен в каждом этаже?В нижнем этаже 3 кирпича, в верхнем этаже 2 1/2 кирпичав 2 1/2 кирпича
11.Где имеются своды?В нижнем этаже в 4 комнатахнет
12.Сколько внутренних продольных и поперечных стен в каждом этаже?В нижнем этаже продольных 3, поперечных 5, во втором этаже поперечных 8, продольных 2.Поперечных 1
13.Сколько лестниц и какие?Каменных 2, деревянных 2Деревянная 1
14.Какие полы в каждом этаже?В трех комнатах паркетные, а прочие сосновыеКаменный из булыжника
15.Сколько оконных двойных переплетов в каждом этаже и какие имеют приборы?В нижнем этаже 31 окно в 2 переплета, в верхнем этаже 47 окон в 4 переплета дубовых 
16.Сколько дверей плотничных?В нижнем этаже 20Трои больших двупольных
17.Сколько дверей столярных в каждом этаже, и какие имеют приборы?В нижнем этаже 13 и 4 железные, в верхнем этаже 17 двупольных и 12 однопольных в медном приборе 
18.Сколько печей во всем строении и какие?Из кирпича русских с плитами 3, израсчатых 7, духовая 1, железная внутри кирпич. 1 
19.Сколько коренных труб?  
20.Сколько внутренних продольных и поперечных перегородок в каждом этаже?Всех вообще перегородок 10 
21.Наружные деревянные стены и обшиты ли досками?  
22.Оштукатурены ли стены снаружи?ОштукатуреныНе оштукатурены
23.Оштукатурены ли стены и потолки внутри?ОштукатуреныНе оштукатурены
24.ПримечанияСтроение прочное, внутри полы, окна, двери и крыша дому окрашены масляною краскоюСтроение новое, двери и крыша окрашены масляною краскою
  Строение лит. С.Строение лит. Д.
1.Какое строение?Каменный корпусКаменная баня
2.Чем крыто?ЖелезомЖелезом
3.Кем занято?Три палатки и 2 погребалавками и полками
4.Сколько этажей?В 1 этажВ 1 этаж
5.Какая вышина до крыши?2 сажени5 аршин
6.Какой имеется карниз?Деревянный оштукатуренныйКаменный
7.Из какого камня фундамент?Из кирпичаИз кирпича
8.Из какого материала стены?Из кирпичаИз кирпича
9.Какая толщина наружных стен в каждом этаже?В 3 1/2 кирпичаВ 3 кирпича
10.Какая толщина внутренних стен в каждом этаже?В 3 кирпичаВ 2 1/2 кирпича
11.Где имеются своды?В палаткеВо всей бане
12.Сколько внутренних продольных и поперечных стен в каждом этаже?4 поперечныхПоперечных 1
13.Сколько лестниц и какие?Деревянная 1Деревянная
14.Какие полы в каждом этаже?БревенчатыеДосчатые
15.Сколько оконных двойных переплетов в каждом этаже и какие имеют приборы?2-е с железными затворами и решетками3 окна с двойными переплетами
16.Сколько дверей плотничных?В палатках 3 железных в погребах 3 двери плотничныхЧетыре плотничные
17.Сколько дверей столярных в каждом этаже, и какие имеют приборы?  
18.Сколько печей во всем строении и какие? 2 израсчатые
19.Сколько коренных труб?  
20.Сколько внутренних продольных и поперечных перегородок в каждом этаже?  
21.Наружные деревянные стены и обшиты ли досками?  
22.Оштукатурены ли стены снаружи?ОштукатуреныНе оштукатурены
23.Оштукатурены ли стены и потолки внутри?ОштукатуреныОштукатурены
 ПримечанияКорпус новый, двери, окна, и крыша окрашены масляною краскоюбаня новая, крыша и окна окрашены масляною краскою
  Строение лит. Е.Строение лит. С.
1.Какое строение?Конюшни деревянныеДеревянный сарай
2.Чем крыто?ЖелезомКрыт тесом на один скат
3.Чем занято?СтойламиДровами
4.Сколько этажей?1 этаж 
5.Какая вышина до крыши?Две сажени5 аршин
6.Какой имеется фундамент?Каменный 
7.Из какого материала стены?Из бревен соснового лесу 
8.Какая толщина стен?Из 4 вершкового лесу 
9.Сколько внутренних поперечных стен?  
10.Какие стены и потолки?Полы бревенчатые потолки тесовые 
11.Сколько оконных переплетов и какие приборы?  
12.Сколько дверей и какие?Одни большие двупольные 
13.Сколько печей и какие?  
14.Сколько коренных труб?  
15.Обшиты ли стены снаружи?Обшиты тесом 
16.Примечания:Наружные стены и крыша Сарай новый окрашены масляною краскою, строение не новое, но прочное 
  Заборы и ворота лит. S. 
1.Какие заборы?Каменные 
2.Какая толщина стен?В 4 кирпича 
3.Какой вышины?2 сажени 
4.Какие ворота и сколько?Деревянные столярные 
5.Примечания:Заборы с улицы и двора оштукатурены и покрыты железом 

Соседство: 1 деревянный дом священника Покровской церкви

Оценка строений
Лит.ФундаментКам. стеныСводДер. стеныВнутр. устр.КрышаОбщ. оц.Застр. сум.
А. Каменный крытый железом1000900050046001890011003510023400 (2/3)
В. Каменный сарай, кр. жел.2003500  110050053003533
С. Каменное. кр. жел.2003300200 20040043002867
Д. Дер. конюшни кр. жел.   500100300900 
Е. Камен. баня.1001100100 20030018001200
с. Дерев. сарай     10010066
S. Камен. забор и вор.150400   50600400
Итого      4810032066
ГМЗРК. Ф. 351. А-1287. КП 53332
Реестр с оценкою предложенного к застрахованию движимого имущества, принадлежащего Почетному гражданину Федору Леонтьевичу Кекину

Л. 3.
Комнаты:
1) Уборная 6 кресел по 12 р. 72 р.
1 стол 70
1 трюмо 250
1 шкаф 90
1 киота 120
1 гардероб 60
2 канделябры у трюмо золоченых 30
4 драпри по 10 р. 40
Итого 732 руб.
2) Дамский кабинет:
4 стула 16 р.
1 диван 35
1 стол рабочий 35
1 стол письменный с зеркалом 90
1 киота 45
2 картины по 5 р. 10
1 этажерка 12
3 драпри по 15 р. 45
1 стенные часы в корпусе красного дерева 50
Итого 338
3) прихожая при уборной
мебель 40
4) Спальная:
Туалет с зеркалом 250
Горка с зеркалами 160
4 кресла по 40 руб. 160
6 стульев по 25 руб. 150
1 диван 50 руб. обойка 25 руб. 75
2 стола круглых 24
1 кровать 125
матрасы 110
тумбочки 60
1 комод 75
1 люстра 28
2 драпри и 1 нить золоч. Шелковая материя 655
Итого 1942
5) Зало
48 стульев по 65 руб. 260
10 зеркал по 60 руб. 600
Рояль 1000

Л. 3 об.
Люстра 275
2 канделябры 50
7 картин в золот. рамах по 25 руб. 175
7 верхушек по 10 руб. и драпри кисейн.
По 42 руб. 294
Всего 2654
6) Гостиная
Дамская
6 стульев по 12 руб. 72
6 кресел по 12 руб. 72
3 дивана по 50 руб. 150
1 стол 70
2 больших трюмами зеркала 440
1 киота 3
4 картины золочю рамы по 25 руб. 100
1 люстра 60
2 канделябры по 20 руб. 40
3 драпри по 42 руб. 126
2 Тумбы под цветы 40
Итого 1173
7) Диванная
4 стула по 12 руб. 48
2 кресла 24
1 диван 30
2 стола по 15 руб. 30
1 киота 40
1 люстра 24
1 стенные часы 120
1 картина в золоченой раме 150
Итого 466
8) Столовая
1 люстра 25
1 стол 90
4 зеркала 200
1 горка 160
1 шкаф 90
2 стола 4
4 канделябры 40
3 драпри по 25 руб. 75
1 диван 30
Итого 714
9) Зало
4 дюжины стульев по 40 руб. 160
2 стола 24
1 люстра 90
4 драпри по 30 руб. 120
8 канделябр по 8 руб. 64
Итого 458
10) Гостиная
мужская
1 трюмо 225
2 кресла по 25 руб. 50
6 стульев по 22 р. 132

Л. 4.
1 диван 55
2 стола 10
12 стульев по 4 руб. 48
2 канделябры по 10 руб. 20
Итого 585
11) Диванная
24 стула по 4 руб. 96
3 дивана по 15 руб. 45
1 стол . 5
1 зеркало 25
171
12) Приемная
1 конторка 15
1 фортопьяно 50
12 стульев по 2 руб. 24
Итого 89
13) Кабинет
1 конторка 20
1 кушетка 35
2 этажерки 25
1 диван 15
6 стульев по 3 руб. 18
1 зеркало 15
Итого 128
14) Гардеробная
3 гардероба по 75 руб. 225
2 гардероба по 30 руб. 60
1 комод 20
Итого 305
15) Прихожая 1-я
6 стульев 18
2 стола 6
2-я
Шкаф 20
2 стола 10
3-я
Вешалка 35
Диван 25
Итого 90
16) Зеленая
1 двух. кровать 110
матрасы 60
Ширмы обитые 175
Комод 50
Туалет с зеркалом 75
Трюмо больш. 180
1 диван 20
2 стола по 10 руб. 20
2 стола по 5 руб. 10
2 табуретки 15
1 часы столовые с музыкой 250
1 часы столовые 27
Итого 992

Л. 4 об.
17) Буфет
Буфет 65
Стол цельный красного дерева 35
2 стола 10
Итого 110
18) Нижний этаж: 7 комнат
5 дюжин стульев по 25 руб. 125
7 диванов по 20 руб. 140
3 зеркала по 50 руб. 150
4 ширмы 65
7 кроватей 75
1 туалет 220
2 комода по 25 руб. 50
21 стол по 15 руб. 315
1 конторка 20
1 диван кроватью 25
7 картин по 10 руб. 70
1 часы стенные 150
1 столовые 70
Итого 1470
Орган 50
Машинка музык. 50
Гармонийка 50
Экипажи в каретнике
Коляска 750
Коляска 600
Карета 800
Карета 650
Крытые дрожки 400
То же 450
То же 200
Шарабан 250
Коляска 80
Дрожки беговые 50
Дрожки 40
Дрожки парные 150
То же 100
То же одиночные 50
Сани 4-х местные 550
Сани парные крытые 250
-«- парные 110
-«- одиночные 30
Итого 5610
Всего на сумму 18327 руб. сер.

ГМЗРК. А-1287. КП 53327

Л. 1.
№ 47639 (надпись карандашом)
Заголовок дела не сохранился
"Почетным ….Леонтьевичем…имению, оставшемуся…почетной гражданки…Екатерины Леонтьевны Мальгиной…наследство Мальгиной…и ј часть мужу ея…Дмитрию Мальгину…при чем…старосте Тиманове…свидетелях

Святые иконы
1. Образ Нерукотворного [Спаса]в серебряной 84 пр. вызолоченной ризе (риза) 50 р.
2. Образ Толгской Богородицы в серебряной 84 пр. вызолоченной ризе (риза) 80 р.
3. Образ Во Имя Казанской Богородицы Богородицы в серебряном 87 пр. золоченом окладе и жемчужной с каменьями ризе 300 р.
4. Образ во имя Владимирской Богородицы, в серебряном 84 пр. вызолоченном окладе в жемчужной ризе 150 р.
5. Икона Воскресение Христово, с двунадесятыми праздниками в серебряном 84 пр окладе 40 р.
6. Образ Во Имя Умиления Богородицы, в серебряной 84 пр. ризе 10 р.
Серебряные 84 пр. Вещи
7. Две дюжины вилок весу 5 фунтов
8. Две дюжины столовых [ложек] весу 5 ф. 6 золотников
9. Одна дюжина десертных ложек позолоченных, весу 1 ф. 47 зол.
10. Три дюжины чайных ложек позолоченные, весу 3 ф. 47 зол.
11. Ковш суповой весу 60 золотн.
12. две ложны соусные, весу …
13. поднос вызолоченный, весу 4 ф.
14. сетка чайная вызолоченная, весу 16 Ѕ золотн.
15. Щипцы сахарные вызолоченные весу 10 Ѕ золотн.
16. Вилка для лимона вызолоченная весу 3 Ѕ зол.
17. Солонка вызолоченная весу 26 зол.
18. Лампада вызолоч. Весу 66 золотн.
19. Две дюжины ножей черенки серебряные в них весу 4 ф. 40 золотн.
20. Сервиз работы Садикова вызолоченный чайник, кофейник, сахарница, полоскательная чашка, сахарница, сливочник, в них весу 10 ф. 53 зол.
21. Кружка серебряная вызолоченная весу 1 ф. 39 зол.
22. Кружка золоченая весу 1 ф. 39 зол.
23. Чайник весу 86 зол.
24. Сливочник весу 37 зол.
25. две чашки, два блюдца две к ним ложки вызолочениые весу 1 ф. 10 зол.
26. Сахарница внутри золоченая весу 48 Ѕ золотн.
27. два бокала золоченых весу 58 зол.
28. Кружка для масла золоченая весу 90 зол.

Л. 2. фрагмент описи отсутствует. Общая сумма 1479 р.
Бриллиантовые вещи
[фрагмент текста отсутствует. Общая стоимость четырех драгоценных украшений – 4300 р.– Е.К.].
36. Бриллиантовая в серебряной оправе брошь 3000
37. Бриллиантовый в золотой оправе браслет 500
38. Бриллиантовый браслет в золотой оправе 800
39. Бриллиантовые в серебряной оправе серьги 1000
40. Бриллиантовые в серебряной оправе серьги 600
41. Бриллиантовые в серебряной оправе шпильки 50
42. Бриллиантовое в золоте кольцо 40
43. Бриллиантовое в золоте кольцо 10
44. Серьги, одна брошка золотые с яхонтами и жемчугом 50
45. Аметистовая нитка и брошка в золотой оправе 100
46. Бриллиантовое в золоте кольцо 10
47. Бриллиантовые в серебряной оправе серьги 500
48. Аквамариновая нитка в золотой оправе 50
49. Пятнадцать золотников жемчугу 260
50. Серьги бриллиантовые круглые в серебре 20

Л. 2 об.
51. Золотой браслет [фрагмент текста не сохранился – Е.К.].
52. Серьги с эмалью и бриллиантами «
53. Кольцо с бриллиантом «
54. Кольцо золотое с эмалью «
55. Кольцо с бриллиантом 10
56. Брошка серьги 20
57. Медальон золотой 10
Итого бриллиантовых с золотом вещей 7060 р.
Меховое платье
58. Салоп, мех чернобурый лисий, с чернобурым
лисьим воротником, крыт черным бархатом 1300
59. Салоп, мех чернобурый лисий, с собольим воротником, крыт черным атласом 700
60. Салоп, мех желтый лисий, воротник соболий, крыт черным атласом 100
61. салоп, мех желтый лисий, воротник соболий, крыт коричневым атласом 100
62. Шубка черного бархата на оленьем меху с маленьким собольим воротнком 120
63. Муфта соболья 100
64. Муфта соболья 50
65. Муфта соболья маленькая 30
66. Муфта соболья старая 15
67. Два воротника собольи старые 20
Всего мехового платья на 2635 р.
Кабинетные туалетные принадлежности
68. Бронзовый колокольчик 2
69. Бинокль перламутровый 8
70. Прибор для духов фарфоровый 2
71. Бронзовый прибор чернильница, песошница 2
72. Четыре подсвечника бронзовые 2
73. Прибор для булавок 2
74. Прибор для колец 2

Л. 3.
75. Прибор для колец с эмалью 2
76. [текст отсутствует- Е.К.] 1
77. [текст отсутствует – Е.К.] 3
78. « 2
79. 2 2
Всего на 30 рублей
Белье
80. [текст отсутствует – Е.К.] 100
81. « 32
82. « 18
83. « 120
84. « 63
85. 18
86. Дюжина полотенец с кружевами 120
87. Дюжина полотенец с кружевами 96
88. 1 дюжина десертных салфеток 5
89. Скатерть большая 15
90. 1 люжина салфеток 15
91. Скатерть 12
92. Юпка [юбка – Е.К.] 1
93. 4 батистовые наволочки, одно покрывало на шелковой подкладке 60
Всего белья на 675 рублей
Мебель ореховая
94. Этажерка 80
95. Умывальник 20
96. Трюмо 120
97. Кровать 60
98. 2 тумбочки 10
99. Табуретка 10
100. Большой комод 50
101. Комод малый 10
102. Трюмо с зеркалом 40

Л. 3 об.
103. Диван [далее отсутствует фрагмент текста – Е.К.] 25
104. Два кресла 10
105. 6 стульев 24
106. Диванный стол 15
107. Стол чайный 5
108. Стол рабочий дамский 7
109. Гардероп 30
110. 4 стула раковинами 12
111. Стол дамский письменный 8
112. Киота 20
113. Кушетка 10
114. Нить для постели золоченая 50
115. 5 верхушек золоченых к окнам 15
116. 2 верхушки ореховые к окнам 6
117. Скамейка 1
118. Гардероп простой 15
119. Шипфаньер 20
120. Два матраца 50
121. Матерья шолковая драпри 50
122. Матерья шерстяная драпри 4
123. Кисейные к окнам драпри 7
Всего мебели на 860 рублей
Разные дамские принадлежности и платья
124. Шаль ковровая 75
125. Ротонда белая кружевная 20
126. 2 скатерти к столу и комоду 6
127. 20 ар. Коричневой шолковой материи 50
128. 20 ар. Желтой шелковой материи 50
129. 21 ар. Пунцового атласу 21
130. Одеяло тканое 4
131. Пеньуар 3
132. 13 арш. Кружева 5
133. 7 чепцов 3
134. 2 Ѕ арш. Прошивок 1
135. Белые атласные башмаки 3
136. 5 бантов головных и цветы 3
137. Одеяло шолкое пунцовое на вате 40
138. Одеяло шолковое жолтое на вате 15
139. <…> на вате 10
140. Одеяло плисовое 10
141. Капот розовый шолковый старый на вате 8
142. Голубое шелкового фаса платье с кружевами 75
143. Кружевное брюссельское платье 50
144. <…> платок с черным кружевом 50
145. Бархатное платье с кружевами 85
146. <…> бархатный бурнус 50
147. <…> бурнус короткий 25
148. Вуаль 5
149. <...> 3
150. <…> ротонда 10
151. <…> платье старое 3
152. <…> пуховая 3
153. Кружево 10
154. 4 убора, 1 чепец 3
155. <…> шолковых чулок 3
156. [нрзб. – Е.К.] 2 р. 30 к.
157. <…> бумажных чулок 0,7 р.
158. 1 перина. 6 подушек. Пуху в них 6 пуд. 120
Всего разных дамских вещей на 825 р.
Разные вещи
159. Железный сундук 90
замок к нему висячий 10
160. 3 деревянных петербургских сундука обитых клеенкой 15
161. 8 сундуков деревянных, 7 обиты жестью и один сафьяном 104
162. Чемодан 5
163. 2 ковра диванных 15
164. Рояль 350
165. Накладного серебра самовар 25
166. Вышитая подушка к дивану 10
Всего разных вещей на 624 руб.
Медная посуда
167. 5 кастрюль с крышками, 1 котел рыбный, 1 чайник весу 2 пуд. 14 ф. 51
168. Ступка медная 11 фун. 4
169. Форма для мороженого 3
170. 31 форм разных 18
171. Самовар тумпаковый 40
172. Мельница для кофею 3
173. Машинка для сахару 3
174. Кофейник медный 3
175. 5 подносов лакированных 6
176. Медный ковш 4
177. Две жестяные банки 2
178. 1 дюжина столовых ножей с вилками 5
179. 6 утюгов и 4 плитки 6
180. Вафельница 3
181. Щипцы сахарные 1
182. 4 таза медных 5
183. 2 таза для варки варенья 5
184. Щипцы сахарные малые 0, 6 р.
Всего медной посуды на 177 руб.
Фарфоровая, фаянсовая, хрустальная посуда
185. Три дюжины чайных чашек разных 22
186. Сервиз чайный форфоровый 15
187. 1 дюжина стаканов 3
188. 4 графина 5
189. Судок цветной 4
190. Судок обыкновенный 3
191. Масленица 1
192. Две для сыру 3
193. Две вазы для варенья 3
194. 1 ваза с крышкой 1
195. 4 вазы для фруктов 10
196. 4 вазы с крышками 7
197. Дюжина рюмок 4
198. Ѕ дюжины цветных стаканов 2

Л. 5.
199. 5 дюжин блюдец с ручками для мороженого 12
200. 4 лампады 1
201. 1 дюжина блюдец для варенья 2
202. 1 дюжина тарелок английских 30
203. Чашка суповая большая английская 3
204. [нрзб.- Е.К.] столовый 7
205. [нрзб. – Е.К.] 1
206. Семь тарелок десертных заграничных 21
207. 4 блюда овальные большие 5
208. [нрзб. – Е.К.]. 3
209. Один поднос 5
Всего фарфоровой, фаянсовой и хрустальной посуды на 173 рубли

А всего движимого имущества после смерти Екатерины Леонтьевны Мальгиной на 15119 рублей Представлено в Ростовский Сиротский суд опекунами 5% билетами Государственного банка, принадлежащими ей, Мальгиной, на 115300 рублей

Опись и оценку составлял и имение в свое распоряжение и хранение принял опекун Санкт-Петербургский купец Федор Леонтьев Кекин
Опись и оценку составлял и имение в свое распоряжение и хранение принял опекун Ростовский Почетный гражданин Дмитрий Андреев Мальгин
При описи находился городовой староста Тиманов
При сей описи в качестве свидетеля находился Почетный гражданин Николай Андреев Мальгин
При сей описи в качестве свидетеля находился Ростовский мещанин Николай Николаев Лосев

1871 года ноября 4-го дня по Указу Его Императорского Величества выдана сия опекуну Почетному гражданину Федору Леонтьевичу Кекину, вследствии поданного прошения, и состоявшегося на оное решения Суда.

Городовой староста Тиманов

РФ ГАЯО. Ф. Р-140. Оп. 1. Д. 15.

Список вещей, взятых на учет Ростовским музеем Древностей на основании декрета Совнаркома от 10 октября 1918 г., как предметы старины искусства

Л. 82 об.
Охранный лист № 4.
Елизаветы Федоровны Ушаковой, Покровская, 29 кв. 2.
1 икона XVII столетия Тихвинской Божией Матери
1 Псалтырь XVII в. старопечатная
2 подсвечника старинных стиля барокко
1 поднос того же стиля
1 туалет того же стиля
5 зеркал простеночных красного дерева стиля ампир
5 подзеркальников к ним того же стиля 40-х гг. 19 в.
200 томов старого журнала «Отечественные записки» 1839 г.
150 томов журнала «Русский вестник»
1 картина старая в золоченой раме
12 чашек старинных
6 тарелок старинных
2 гравюры старинных
1 трюмо старинное
Охранный лист № 5
Александры Алексеевны Бакакиной [урожд. Ушакова, – Е.К.]
Покровская ул., д. 29. кв. 2.
1 туалет красного дерева стиля Ампир
1 черные 4-х створчатые ширмы с 5-ю гобеленами
1 трюмо стиля Рококо
2 картины старинные
1 шкатулка красного дерева
2 платка старинные
1 альбом с музыкой
1 рабочий столик красного дерева
12 чашек старинных
Охранный лист № 8
Дмитрия Алексеевича Ушакова
Покровская ул., 29. кв. 2.
1 стол красного дерева в стиле Ампир на одной ножке
1 картина «Рука Всевышнего Отечество спасает»
1 шифоньерка в стиле Рококо
1 столовый сервиз фабрики Старый Гарднер из тарелок глубоких, мелких, мисок, блюд, соусников
1 чайный сервиз фабрики Попова из 10 чашек, молочника, чайника, сахарницы и полоскательницы
1 кофейный сервиз с клеймом
1 киот для икон в стиле Ампир
[подпись] Дмитрий Иванов

  1. Мельник А.Г. Усадьба Кекиных в Ростове // СРМ. Вып. XI. Ростов, 2000. С.157-161. Старейшее здание усадьбы датируется кон. XVIII – нач. XIX вв. Этот особняк Л.Ф. Кекин приобрел около 1835 г. «…заплатя 20000 руб. за дом Дансу (2-х этаж[ный] каме[нный], с дерев[янными службами, садом и посадником…» ГМЗРК. Ф. 350. Д. 122. Л. 8.
  2. ГМЗРК. Ф. 351. А-1286. КП 53331.
  3. ГМЗРК. Ф. 351. А-1287. КП 53332.
  4. ГМЗРК. А-1287. КП 53327.
  5. РФ ГАЯО. Ф. Р-140. Оп. 1. Д. 15. Л. 83.

В архиве Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» существует фонд Р-355 «Документы рода Булатовых». Материалы, составляющие данный фонд, были переданы на хранение Дмитрием Александровичем Булатовым, Ростовским уездным предводителем дворянства в августе – сентябре 1884 г.1

Часть этих документов некогда принадлежала герою войны 1812 г., кавалеру многих орденов, генерал-лейтенанту Михаилу Леонтьевичу Булатову, участнику двадцати восьми сражений и практически всех войн, которые вела Россия в последней четверти XVIII и первой четверти XIX вв.

Его внук, Дмитрий Александрович, так писал о своём деде в майском номере «Русской старины»: «Михаил Леонтьевич провёл почти пятьдесят лет в славной боевой службе под начальством Потёмкина, Суворова, Прозоровского, Каменского, Кутузова. Эти пятьдесят лет службы – ряд блестящих подвигов и двадцать семь ран, полученных им на полях сражений, дают, бесспорно, право на уважение к нему потомства… Его знанию военного дела отдавали справедливость не только соотечественники в лице своего монарха, но и самые враги его, как, например, граф Клингспор, король шведский Густав-Адольф IV и его преемник Карл XIII (бывший герцог Зюдерманландский)»2.

Представитель старинного, известного с середины XVI в. дворянского рода, Михаил Леонтьевич Булатов родился в 1760 г. Службу свою начал в 16 лет в лейб-гвардии Измайловском полку. В 1781 г. был произведен в чин поручика. С 1783 г. – капитан Ладожского пехотного полка.

Его послужной список впечатляет. М.Л. Булатов участвовал в боях с горцами на Кавказе, в русско-турецкой войне 1787-1791 гг., отличился при штурме Очакова и Измаила, участвовал в подавлении Польского восстания 1794 г.

В 1797 г. он был произведен в чин полковника, в 1799 г. – в генерал-майоры, а в 1800 г., уже в звании генерал-квартирмейстера, возглавил службу Генерального штаба русской армии. С апреля 1807 г. командовал бригадой, сражаясь с французами в Пруссии, с декабря того же года М.Л. Булатов – шеф Могилёвского пехотного полка. Во время русско-шведской войны 1808-1809 гг. командовал отдельным отрядом, провёл ряд успешных боёв, но в сражении при Револаксе, произошедшем 15 апреля 1808 г., был тяжело ранен и взят в плен. Во время русско-турецкой войны 1808-1812 гг. сражался при Бабадаге, Силистрии, Шумле, Рущуке. За отличия в сражении при Ватине награждён орденом Св. Георгия 3-й степени. Во время Отечественной войны 1812 г. возглавлял корпус в составе Дунайской армии. Со своими частями участвовал в сражениях при Горностаеве, Волковыске и Пинске. В заграничном походе русской армии 1813-14 гг. отличился при осаде Ченстохова, в сражении при Дрездене и осаде Гамбурга, где снова получил два тяжёлых ранения. В 1815-16 гг. командовал войсками между Днестром, Прутом и Дунаем. С 1820 г. – главнокомандующий войсками в Бессарабии. С 1823 г. – командир 27-й пехотной дивизии. В 1824 г., после сорока восьми лет службы, был назначен генерал-губернатором Омска, но, едва прибыв на место, скоропостижно скончался 22 мая 1825 г.3

Предлагаемые вниманию читателей документы относятся к одному из самых ярких и неоднозначных эпизодов военной биографии М.Л. Булатова. Речь идёт о широко известном в своё время, а теперь почти забытом событии Русско-шведской войны 1808-1809 гг. – сражении при Револаксе. Основной целью этой войны было присоединение к Российской империи Финляндии, находившейся в то время под властью Шведской короны. Неслучайно современники называли войну 1808-1809 гг. «Финской». В январе 1808 г. русский корпус графа Ф.Ф. Буксгевдена в составе 3-х дивизий – Н.А. Тучкова 1-го, П.И. Багратиона и А.И. Горчакова (всего 26000 человек при 117 орудиях) сосредоточился на границе с Финляндией. 9-го февраля, без объявления войны, русские войска перешли границу и двинулись вперёд тремя дивизионными колоннами. Вплоть до апреля 1808 г. военное счастье целиком находилось на стороне русских войск. Генерал Буксгевден с главными силами осадил важнейший опорный пункт шведов в Финляндии – Свеаборг, блокировав в нём около трети всех шведских войск. Дивизии Багратиона и Тучкова преследовали противника, отступавшего на север. В марте русскими были заняты Аландские острова и остров Готланд. Однако с наступлением весны положение резко ухудшилось. В апреле шведский главнокомандующий Мориц Клингспор нанёс ряд поражений русским отрядам под Сикаиоки, Револаксом и Пулхило. В бою под Сикаиоки отряд генерала Кульнева лишь отступил, понеся чувствительные потери. Но отряды генерал-майора Булатова под Револаксом и полковника Обухова под Пулхило были уничтожены полностью, а их командиры тяжелоранеными попали в плен4.

Сами по себе все три неудачи были незначительны, однако именно эти первые победы над казавшимся до того непобедимым русским народом привели к началу массового партизанского движения среди финских крестьян. В условиях такого сложного в географическом отношении театра военных действий, каким всегда являлась Финляндия, оно поставило русские войска в крайне затруднительное положение. Началось отступление. В начале мая были потеряны Аландские острова и остров Готланд. Господство на море перешло к соединённым англо-шведским силам.

Положение удалось выправить лишь к лету 1808 г. Численность русского корпуса была доведена до 34000 человек, произведены необходимые кадровые изменения. В августе-сентябре шведы потерпели чувствительные поражения у Куортане, Сальми и при Оровайсе. В октябре русские войска перешли в наступление по всему фронту и к ноябрю, дойдя до Торнео, покорили большую часть Финляндии. Новым русским главнокомандующим был назначен генерал Кнорринг.

Кампания 1809 г. началась переходом русских войск по льду Ботнического залива и перенесением военных действий непосредственно на территорию Швеции. В серии победоносных сражений шведская армия была разгромлена, и 5-го сентября в Фридрихсгаме состоялось заключение мирного договора. По условиям мира, Финляндия становилась частью Российской империи, цель войны была достигнута. Однако досадные поражения русских войск в апреле 1808 г. при Сикаиоки, Револаксе и Пулхило, фактически затянувшие войну на целый год, не были забыты.

Наибольший общественный резонанс получило «Револакское дело», в котором отряд генерал-майора Михаила Леонтьевича Булатова потерял около 500 человек убитыми, ранеными и взятыми в плен, а также три орудия и два батальонных знамени.

Император Александр I лично приказал строго разобраться в этом деле и наказать виновных. Под суд попали офицеры и генералы русской армии, связанные с Револакской неудачей, среди них был и вернувшийся из шведского плена М.Л. Булатов.

Документы публикуются с исправлениями (пунктуация и орфография), облегчающими современному читателю восприятие текста.

Л. 39. Копия

Записка какие нужны к делу о Револакском сражении бывшему 15-го числа апреля 1808-го года от господина Генерал-Майора Булатова сведения.

Майя 2-го дня 1809-го года.

1-е. Какие Ваше превосходительство имели от начальства повеления о занятии вам Кирки Револакса, о чём из рапорта Вашего от 19-го числа апреля 1808-го года к господину генерал-лейтенанту Тучкову 1-му, присланнаго из Улеаборга, значится, что положение самого отряда у Револакса было критическое и по числу облегающих его неприятельских войск, и по удалению от своих, то и нужно иметь о чинимых вашим превосходительством представлениях; по занятии же Револакса, какие сделаны были вами распоряжения и какую дали диспозицию на случай покушения неприятеля кому и в чём именно: препоручаемы были наблюдения и от кого какие получали вы донесения, и было ли доносимо о всём том генерал-лейтенанту Тучкову – когда и о чём, равно и какие получили предписания. / 2-е. Из объяснения по делу видно, что во время следования вашего превосходительства совершённым вам отрядом к Кирке Револакс получено было вами от господина генерал-лейтенанта Тучкова 12-го числа Апреля на роздыхе у Кирки Виханде повеление: Чтоб послать в Павало сильной отряд и так содержать оной, то кто был послан, с каким наставлением и находился ли оной после там? А буде вышел, то когда и какие были к тому побудительные причины, и о всём оном доносили ль ваше превосходительство по команде и какие получали повеления. / 3-е. Из следствия видно что 14-го числа того же Апреля генерал-лейтенант Тучков прислал //

Л. 39 об. к вашему превосходительству вторично письменное повеление послать находящийся в Павало отряд для открытия неприятеля во Францилле, то был ли в то время сей отряд из Павало туда послан, и каким образом неприятель мог подойти так близко, что не могли узнать прежде о приближении его, и разъезды сие упустили. Кому именно вверены были наблюдения оных. / 4-е. Ваше превосходительство в означенном своём рапорте говорит о причинах потери сражения, что они сверх превосходства сил неприятельских произошли и от неисполнения некоторыми чиновниками прямой их должности и данных им приказаниев, и кои после небольшой перестрелки не только не заняли назначенных мест на случай обороны, но, пользуясь снежною погодою и помощью реки, с такою скромностию ушли назад, что и сведения о себе ни малейшаго не дали. А как не поименовали тех чиновников, кому какие места были от вас назначены занять, то и нужно самое точное пояснение кем сего не исполнено и в чём именно кто упустил. Ибо как ваше превосходительство пишете и сие, что следствия никогда не могли быть столько для отряда гибельны, если бы единодушнее все наши чиновники рассуждали о исполнении должностей своих и к чести одной прямыя мысли устремили. О всём оном нужно пояснение со всеми точными обстоятельствами. / 5-е. Ваше превосходительство также пишет, что всё бы то переменилось естьлиб в назначенной день удалось вам увидеться с генералом Тучковым. Следовательно и нужно здесь пояснение, в каком смысле принимать сие выражение, и какия б успехи произошли, естьлиб увиделись, и будь сие столь необходимо, было то, что воспрепятствовало, и была ль к тому возможность. / 6-е. Когда ваше //

Л. 47. превосходительство получили донесение Могилёвского гренадёрскаго баталиона от капитана о встрече им следовавшего к Кирке Револакс неприятеля, как показывает гусар Лещов, что он был послан к вам с тем донесением, то в чём состояло сие донесение, в какое время Лещов с оным к вам явился, и какое от вас дано чрез него же приказание Леонтьеву, равно и по вторичному его же Леонтьева чрез казачьего сотника Лобачёва о движении неприятеля донесено, какия были взяты меры, и доносимо ль было от вашего превосходительства господину генерал-лейтенанту Тучкову о сём тогда же, как вы получили первое от Леонтьева чрез гусара Лещова сведение о приближении неприятеля, или воспрепятствовало что либо сие учинить. / 7-е. Было ль вашему превосходительству известно о болезни шефа Пермскаго мушкетёрскаго полка генерал-майора Гарнаульта, по причине коей не был он как при знамёнах своего полка, так и в деле, и кому приказано принять по нём гренадёрской онаго полка баталион? По чьему приказанию обоз Пермскаго мушкетёрскаго полка отправлен был к главной квартире, который, бывши вами возвращён вместе с обозом Могилёвскаго баталиона, сделал препятствие майору Боумгартену в следовании его к вам на подкрепление и в провозе орудия, как значится по делу. / 8-е. О количестве команд разосланных в стрелки на разные пункты, все ль оныя были командированы по приказаниям вашего превосходительства для отражения неприятеля, сколько таковых команд было из части отряда, под начальством вашим расположеннаго на правом фланге, и в каком числе оныя состояли. //

Л. 47 об. 9-е. Как в показаниях подполковника Медосытова видно, что, по приближении неприятеля, перешёл он с двумя ротами на другую сторону реки к самой кирке и, по приказанию вашего превосходительства занявши место, где ему приказано стоять, остался на конеце за раскомандировками людей по вашим повелениям только при 16-ти рядовых, а после их сих во время сражения отделено с штабс-капитаном Фроловым по приказанию вашему ещё 10-ть человек для воспрещения неприятелю воспользоваться дорогою лежащею на Сикаиоки. Точно ли Медосытов оставлен был с таким числом удерживать место у кирки, и был кто послан к нему на подкрепление? / 10-е. Могилёвскаго гренадёрскаго баталиона майор Захаров показывает, что будучи послан вашим превосходительством на подкрепление роты капитана Золотухина, который занимал вправе стоящий дом, удерживал неприятельских стрелков, по долгом же сопротивлении и по сильному наступлению неприятеля со всех сторон, приказано было от вас уступя место следовать с обеими ротами к батарее – после ж того //

Л. 48. он, Захаров, был послан на подкрепление штабс-ротмистра Гротуса, но сей от него удалился; а по чьему повелению ему, Захарову, неизвестно; Гротус же говорит, что он отступил по приказанию вашего превосходительства стоявшее впереди батареи, дабы дать пушкам действовать по неприятелю – о точном происшествии сего нужно иметь сведения. / 11-е. Сверх того, как ваше превосходительство во время нахождения вашего в плену в рапорте своём господину генерал-лейтенанту Тучкову писали, что не оставите сделать обстоятельного донесения, то и благоволите теперь об оных объяснить и также, что имеете о всём Револакском сражении с подробностию доставить ваше уведомление.

Подлинную подписал генерал-аудитор князь Салагов.

Л. 40. Объяснение на пункты.

1-е. Апреля 9-го дня отряд мой, по предписанию дивизионного начальника, из Пулхило для соединения с войсками всей дивизии к Брагештадту следующей в Кирке Вихануде остановлен, а мне велено приехать к господину генерал-лейтенанту Тучкову, куда прибыл 10-го числа получив словесное, а возвратясь к своему посту в тот же день, и письменное повеление о занятии Револакса, в сходство котораго 11-го числа после полудня с отрядом в него и вступил. Селение его, по обыкновению тех мест, было разбросанное, разделённое рекою, окружённое лесом, и находилось между двух дорог, из коих одна шла версты за полторы вправе от Брагештадта и расходилась на Павало и оттуда к Лиминго и Франциле, занятых сильными неприятельскими деташементами; и к Виханде, с коей стороны войск мы совсем не имели; другая – от леваго фланга к Лумиоки, где находился их же авнгард; а третья – прямо через лес в Лиминго, и, следовательно, самая необходимость требовала сколько рачительного, столько же и сильнаго на всех пунктах охранения. В отряде же моём пехоты, артиллерии, гусар и казаков всего считалось с небольшим тысяча боевых людей. По осмотрении ж всего с надлежащею точностью, войска размещены по квартирам, правой фланг занимали Пермской мушкетёрской баталион и казаки сотни Лобачова; середину – Могилёвской гренадёрской баталион с двумя орудиями артиллерии и эскадрон Гродненского гусарского полку, а левой фланг – Пермской гренадёрской баталион с двумя ж орудиями и казаки команды хорунжого Серебрякова. Учреждены приличные обстоятельствам пешие и конныя пикеты, и назначены денныя и ночныя разъезды по всем дорогам, и дан приказ, чтобы, при случае тревоги по сигналу пушечному, первые два баталиона сбирались у батареи первой, баталиону гренадирскому Пермскому при своих орудиях, ибо он закрывал дороги идущия в Лумиоки и Сикаиоки, к неприятельскому и к нашему авангардам, и выстрелами пушечными очищал //

Л. 40 об. всю переднею часть наших квартир и реку, по которой только и можно было от Лиминго и Павало к нам подойтить. Артиллеристам раствержено как и когда действовать, гусарам назначено стать между пехотных отделениев, под закрытием стрелков, а казакам – на реке у левого фланга. Вообще же всем войскам велено иметь в резерве третью часть, которые по ночам и сидели с ружьями, остальные все также в несколько минут могли быть готовы, ибо целые баталионы имели по одной избе, и солдаты и офицеры за теснотою не разделялись. Все однако ж были здоровы, веселы и не терпели ни в пище и ни в чём недостатка. А чтобы обеспечить себя при переходе из Виханды к Револаксу, то с вечера прежде вступления отряда, отправлена была партия пеших стрелков на подводах с капитаном Леонтьевым и часть казаков с хорунжим Серебряковым в Павало, и приказано им осмотреть все его окрестности и разведать сколько можно лучше о неприятеле, которые, исполнив поручаемое, возвратились прямою на Револакс дорогою под вечер к отряду и рапортовали, что открыли за Павало к Лиминго верстах в трёх шведской пикет, о чём командующему дивизиею тогда же донесение и послано. Командирам пикетов и посылаемым в партии офицерам давались всегда и каждому от меня наставления, для лучшего исполнения поручаемых им должностей, и рапорты от них исправно в своё время получались. А как отряд мой подведён уже был к неприятелю так близко, то казалось, что и самая необходимость требовала решительнее действовать, или сделать лучшее всей дивизии расположение, и потому 12-го числа поутру послал я части квартирмейстерской капитана Соснина с словесным объяснением о настоящем положении отряда и всех обстоятельств к командующему //

Л. 41. дивизиею, и не благоугодно ли будет не теряя времени шведов атаковать, пока оне не примут подобных и своих мер. Но, ни с возвращением его на другой день и ни в последующие, никакого ответа не получил для произведения того в действо. Моё мнение было такое: главной части дивизии из Брагештадта подвинутся к Павало, пересечь ближайшее соединение Лиминго с Францилою и озаботить корпус фелдмаршелской; авангарду нашему в назначенное время сделать покушение на Лумиоки и занимать авангард, а мой отряд, усилившись двадцать третьим Егерским полком, должен напасть на Францилу ночью и находящиеся там войска разбить. Что конечно б и удалося, ибо неприятель, увидев нечаянное наступление с боку и будучи отрезан с сей стороны от главнаго корпуса, с другой же от Пулхило, на их аванпосты напал бы подполковник Обухов, то шведы, кои при Юнгелаксе и в окрестностях Копио, в один день неоднократно мною разбитые, из двух крепких дефиле вытесненные, из деревни Паволо тою же ночью выгнанные, и безостановочно затем к Улеаборгу уходившие, не с большею бы упорностию защищали сей пост свой. А когда б в том предприятии успели, то сделав маленькое движение за Францилу, войска мои были бы в фланге корпуса Лимингского. Дивизия могла наступить тогда всеми силами, авангард под командою господина Кульнева легко бы тогда управился с неприятельским, и шведам не оставалось другого средства, как озёрами иттить в Улеаборг, а не имев никакова укрепления и ни малейших резервов, не могли бы и там удержатся, и мы по следам их и без затруднения взошли бы в город. А может статься, притесняя так финляндцов, имеющих особенные свои интересы, получили бы и другие ещё выгоды. //

Л. 41 об. В противном же случае, ничего хуже с нами не могло быть, как отступили бы назад, что и без того учинила после дивизия; и в чём никогда и ничто бы не попрепятствовало, ибо дороги все занимались нашими войсками, и произвесть мы могли оное всегда с лучшими средствами, без потери таких обширных областей, с учреждёнными в них лазаретами, магазинами, и идущих с разными запасами транспортов. Также уцелели бы роты могилёвского полку, погибшие с подполковником Обуховым в Пулхило, и не попались бы в руки неприятеля, не одно сто солдат, шедших разными командами, из Копиовскаго лазарета выздоровевших, к своим полкам в дивизию.

2-е. Предписания от 12-го Апреля, чтобы послать в Павало сильной отряд и там оной содержать, как из объяснения по делу видно, на роздыхе в Кирке Виханде я получить не мог, ибо 11-го ещё с отрядом моим переведён в Револакс. А в нём будучи 12-го ли вечером, или 13-м по утру за долговременностью точно не помню, получено было от господина генерал-лейтенанта Тучкова предписание, послать в Павало и к Франциле партию для разведывания о неприятеле, и по которому тогда же и послана была часть стрелков и казаки с прежними офицерами. Но оне, встречены за несколько вёрст не доходя уже Павалы неприятельским пикетом, вновь поставленным, и принуждены тем были без всякого успеха воротиться, о чём тот же час и донесено дивизионному начальнику. А из всего вышепрописаннаго довольно значиться, что после двух или трёх дней проведённых в совершенной нами недеятельности и учредить такового поста мы возможности не имели. Да и Павало находилось между двух сильных отрядов фельдмаршала Клингспора и Кронистена, и через него была у них коммуникация. Отряд же мой около сего времени состоял всего на всего с небольшим из тысячи человек, то не только посланное от него какое отделение, и весь оной в середине неприятеля и в таком удалении от дивизии, занимать того был недостаточен. Но естлибы имел предписание, то исполняя их всегда и всё начальством повелеваемое с должным послушанием, не пропустил бы конечно и по сходству онаго с такою же точностию сделать. А между тем по поводу, что случай сей требовал прилежнейшаго //

Л. 42. и основательного рассмотрения и каковых без уважения оставлять нельзя, конечно б сделал обстоятельствам и времени приличное представление, как незадолго перед тем и встретилось. Начальник дивизии предписал отряду моему иттить в соединение к прочим ея войскам, назначил оставить часть бывшей со мною конницы в Пулхило, дабы маскировала отступление отряда и занимала всего неприятеля, во Франциле находившегося, которой у меня не было и ста человек. Я представил тогда же, что не только часть, но и вся она к тому недостаточна, да и за глубиною снегу она ни действовать, ни отойтить не может, ея обойдут и вся пропадёт. И начальник справедливость мою уважил.

3-е. Хотя же из следствия ещё и значится, что 14-го апреля дано мне повеление, послать находящийся в Павало отряд, для открытия неприятеля во Франциле но из объяснения моего во втором пункте видно, что там его – никогда и не было. Следовательно и посылать онаго оттуда предписывать неможно. Я же поутру в тот день, писал своею рукою к господину генерал-лейтенанту Тучкову и просил чтобы прислал ко мне 23-й Егерской полк поскорее, которой безо всякой пользы за Брагештадтом находился, и дабы усиливши им отряд мой, удобнее охранить дистанцию мною занимаемую. Ибо по движениям неприятеля, немудрено было предвидеть, что действия решительные начнутся, хотя и не с нашей стороны. Но ответа так же на оное никакого, не было. А под вечер уже получил и предписание, командировать сильную партию опять в Павало и к Франциле и чтоб она непременно в последнем месте неприятеля открыла, и записку чтобы приехать мне в Сикаиоки, в коей сказано что нужно посоветовать, где находился тогда и господин дивизионной начальник. Из рапорта ж моего, по возвращении партии, с пикетом неприятельским повстречавшейся перед Павало, посланнаго, хотя и весьма незначительной, что от движения такой частицы войск успеха ожидать //

Л. 42 об. неможно. Но повинуясь начальству, тою же ночью отправил капитана Леонтьева и подпорутчиков Григорова и Павленку с шестьюдесятью выбранными из всех баталионов стрелками, и сорок человек гусар и казаков с их офицерами, и приказал употребить им всевозможные средства достигнуть к назначенным местам и исполнить данное предписание. Сам же, с наступлением дня и дождавшись рапорта от начальника партии о ея движениях, хотел ехать в Сикаиоки за принятием вышеупомянутаго наставления. Но перед рассветом с пикета – верстах в пяти от Револакса на дороге Лумиокской учреждённаго, получено известие, что шведские егери в большом числе на него наступили, и наши стрелки при помощи лесу и, защищая дорогу перестрелкой к другому пикету, которой был от леваго фланга не с большим в версте, отходили. А когда и соединённые пикеты не могли удержаться, то послана к ним ещё часть стрелков, и приказал я Пермскаго полку штаб-офицеру подкрепить их с целою ротою, тогда шведы не только остановлены но и с уроном прогнаны около десяти вёрст назад. Пикеты заняли свои места, стрелки и рота, бывшая в деле, так же прибыли. Я осмотрел оба гренадерские баталиона, возвратился на квартиру, и хотел писать рапорт обо всем случившемся к начальствующему дивизиею, но вдруг получил от капитана Леонтьева известие, что партия повстретилась верстах в 15-ти с идущим к Револаксу неприятелем, то оставя оное на время, поехал и занялся у передних частей нужнейшими приуготовлениями. Нечаянно к отряду моему неприятель нигде и никогда не приближался и не мог, ибо пикеты рачительно стерегли везде и все дороги и какие только были. Партии же и разъезды лёгких войск вседневно наблюдали, где только нужно, за его движениями. Чиновники и рядовые, в таковые отделения посылаемые, исполняли должность свою всегда исправно и осторожно, и во всё время командования моего войском ни один человек исплошен и шведами захвачен не был. А есть ли кто по особым видам, при случае встретившегося со мною несчастия и находил себе полезным //

Л. 43. доносить о том что-либо несходное с истиною, то не только целой отряд войск со мною находившихся, от перваго офицера и до последнего рядового солдата служб, будучи всечасныя свидетели дел моих, утвердят мною сказанное, но и сами неприятели могут уличить в составлении той ощутительной несправедливости и откроют и слабость души, и неопытность в службе его совершенно.

4-е. Места своего не занял баталион подполковника Медосытова, которому по приказу, в отряд отданному, надлежало быть у орудиев первых, с гренадёрами могилёвскими, из коих две роты так же были в сражении и после присоединились. Но он не только отошёл без позволения к левому флангу, но даже и не известил меня, что его к тому принудило. И я, дожидавшись довольно долго напрасно и считая не притеснён ли от неприятеля, за темнотою ж от сильнаго снегу издали видеть было неможно, принужден посылать осведомиться где он находится и тем много времени бесполезно пропущено. Баталион же гренадёрской Пермской, где находился и шеф, место своё без приказа оставил, которое весьма было нужно, ибо под его обороною надлежало отступить правому флангу в случае необходимости на левой, и он охранял дорогу нашу к Сикаиоки. Оба же те баталионы вместе, наконец отошли так поспешно, что и меня не известили, и пушку и патронные ящики свои, совсем запряжённые не взяли. Следовательно, подполковник Медосытов и генерал-маиор Гарнаульт, как начальники тех частей, по всей справедливости должнаго не исполнили, и были действительною причиною тем гибельным происшествиям.

5-е. От объяснения личного с господином генерал-лейтенантом Тучковым, я той пользы надеялся, что представлениями моими о настоящем и деле и обстоятельств положения удобнее приклоню, или решительнее действовать, или переменить невыгодное войск наших расположение, ибо //

Л. 43. об. дивизия тогда уклонилась совсем в угол к заливу и была вся почти против праваго неприятельского флангу. Левой же оставался свободен и мог действовать с совершенною своею выгодою. Но проведённыя несколько дней в нашей недеятельности и атака 15-го числа шведами на отряд учинённая, не допустила успеть в желаемом и повергла меня с частью храбрых офицеров и солдат в столь чрезвычайное несчастие, тогда как совсем тому быть не надлежало. Дивизия же, потеряв меня с одним неполным баталионом и имея десять или более других таких же ещё на лицо, без сильного принуждения удалилась весьма поспешно внутрь земли, и оставила неприятелю и области беззащитныя и другими многими пожертвовала преимуществами. А то всё и подтверждает, что мнение моё предварить следствием было справедливо, ибо когда десять частей не могли после себя на тех местах удержать, то что же за польза была медлить, и не решиться на лучшее прежде иметь лишний один баталион.

6-е. В какое время присланной от капитана Леонтьева гусар Лещов или другой кто именно не знаю, донёс мне что партия верстах в 15-ти встретилась с неприятелем точно я не помню, ибо занимаясь вещами в таких случаях нужнейшими, заметить оное не приходило мне и в мысли. Но отправив его в ту же минуту назад, велел сказать капитану, чтобы располагал свои действия, смотря по движениям и силам неприятельским, и заняв лес около дороги стрелками, берёгся чтобы не отрезали и старался буде можно остановить. А если бы подлинно силы усмотрел превосходные, то не теряя напрасно людей, в порядке бы отходил. А как могла встретиться с ними и такая же партия, какую поутру от левого фланга отбили, и потому, дабы не тревожить других частей по слуху, не весьма ещё уверительному, и не посылал о том донесения моего, в ожидании точнейшаго уведомления. А как вскоре //

Л. 44. затем приехал сотник Лобачов и сказывал, что шведов идёт, много и наши, отстреливаясь, отступают, тот же час послал я казака с словесным донесением обо всём, что дотоле происходило, к дивизионному начальнику, а Лобачёва – к его месту с подтверждением Леонтьеву прежнего приказания и, чтобы он, при удобных случаях, фланкерами конными пособлял стрелкам.

7-е. Генерал-майор Гарнаульт, о болезни своей, при случае присланного повеления от дивизионного начальника, отправить его к бригаде в дивизию к Вазе следующей, рапортовался письменно ещё в Копио, о чём и от меня тогда же по команде представлено. Но он никогда однако ж не был в таковом бессилии, чтобы принужден был отказаться от полку и управлял и частью экономическою без малейшаго упущения. На марше же и к Улеаборгу и к Револаксу находился всегда при полку и ехал перед своим баталионом. В последствии ж времени, хотя не рапортовался по обыкновению, но казался совсем здоровым, а в день перестрелки 15-го числа поутру, приехал ко мне верхом и в мундире, был до самого того часа, как получено известие, что идут шведы с другой стороны, и когда я занялся распоряжениями по разным частям, он поехал к своему баталиону верхом же. Следовательно имел силы командовать им и при сражении. Полк также никому другому поручен не был, и шеф никогда от него не отказывался, а равно и знамён не только не оставлял, но как мне после сказывал бригад-адьютант Менщиков, вперёд их с собою увёл с сражения и, явясь к командующему дивизиею, доносил, что их одни лишь успел спасти. Баталионные же и частные начальники, при случае отделениев, получали одне приказания им приличные. А как в бывшую перестрелку, Пермскаго полку патронные ящики и партикулярные повозки отосланы были шефом весьма рано на правой фланг, то при всём баталионе гренадирском, приказывал я и особенно майору Боумгартену, //

Л. 44 об. чтобы вперёд ни малейших каких отделениев без позволения моего не делать, и тотчас возвратить ящики и повозки в свои места. А ежели оне тогда не перевезены и после затруднили войскам дорогу, то без изъятия – виноват генерал-маиор Гарнаульт, зачем их отослал и для чего, не успел возвратить опять. Когда и зачем майор Боумгартен шёл ко мне на подкрепление совсем не знаю, ибо баталиону гренадёрскому именно предписано и словесно подтверждено мной быть на своём месте, где он будучи, охранял дорогу к нашему авангарду куда можно было нам отступить, препятствовал неприятелю приближаться и вредить нам с той стороны, а пушка при нём находившаяся, очищала выстрелами реку и дорогу береговую совершенно. Следовательно, оставив без рассуждения свой пост, ускорить только мог польза ж неприятеля, а требовано от баталиона одной присылки роты, и то тогда, как усилился присоединением к нему мушкетёр, и который могилёвские повозки, состоявшия из простых саней с малым числом сухарей и овса, пройтить конечно бы не помешало. Большую же часть запасов за неимением хлеба в полках дивизии совсем подчинялись командующему дивизиею. За день к тем войскам отослана.

8-е. Стрелков повседневно для стражи на пикетах было по 70-ти человек, из коих 20 от баталиона мушкетёрскаго с пятью гусарами находились на дороге, идущей из Брагештадта на Павало, 20 от Могилёвского гренадёрскаго баталиона стояли за казачьим постом против дороги Лимингской; 20 от Пермскаго гренадёрскаго баталиона с 15-ю казаками на ближнем и 10 с 5-ю казаками на дальнем по дороге к Лумиоки. Первые три отряжались при офицерах, а последний с унтер-офицером, которые, обыкновенными своими разъездами содействуя вседневно посылаемым партиям, охраняли все пункты и обеспечивали весь отряд совершенно. И как в партию, так и в другия отделения не всегда посылалось равное число, но по обстоятельствам, чего и когда польза службы требовала, //

Л. 45. и всегда по приказу и по назначению моему. В ночь же перед сражением, по предписанию начальника дивизии, отправлено сверх того 60 человек. Следовательно, всех в расходе было 130, а на одном правом фланге 100. Другие же от рот и баталионов в подкрепление посылаемые стрелки, находились близь своих частей, и могли без замедления соединиться с ними, а в продолжении дела при Револаксе, и из первых отделениев хорошие солдаты почти все к баталионам своим возвратились.

9-е. Пермскаго мушкетёрскаго баталиона квартира была у кирки, к которой также из лесу выходила дорога, то оставался он там весь несколько времени для прикрытия ея нарочно. Когда же неприятель за стрелками нашими шёл по реке одною колонною и стал приближаться, то велено подполковнику Медосытову сначала послать своих стрелков в пособие к прежним, в которую должность употреблялась всегда одна задняя шеренга, потом и со всем баталионом подкреплять сражающихся, в чём и могилёвские две роты с другого берегу ему содействовали. А если уже нельзя будет неприятеля удержать, отходить с произвождением перестрелки в назначенные по приказу места, и более ему никакого приказания от меня даваемо не было. Донесение же что делает, будто по моему приказу оставался с 16-ю и после с 6-ю человеками при кирке, не только несправедливо, но и с здравым рассудком нимало несходно. Ибо место оное никакой не имело важности, и команду в числе, им означенном, и под руководством его самого оставить и ожидать чего-нибудь полезнаго и самому дурному солдату выдумка была бы непростительна, но ему надлежало быть и по порядку службы при баталионе. И так я думал, что везде с ним он находился, а естьли не был, то видно сам изыскивал средства почему-либо особенно //

Л. 45 об. от него отделяться. 10-ти человек, он говорит, посланы закрыть дорогу к Сикаиоки, а как и ему, и всем по приказам известно, что там стоял целой гренадёрской баталион, то к чему же понадобился его десяток.

10-е. Майору Захарову итить к роте капитана Золотухина и обще с нею действовать, и потом возвратиться к батарее было приказано. А подкреплять гусар, как он показывает, никогда не велено, ибо оне закрывались стрелками, нарочно от пикета назначенными. Конница занимала место своё точно по предписанию, и после, когда неможно было за глубиною снегу ея употреблять и чтобы не мешали пушкам и пехоте при случае отступления, велено отойтить за левой фланг. Следовательно штабс-ротмистр Гротус делал своё дело, а майора Захарова, когда рота Золотухина и другая с порутчиком Малиновским присоединились, я уже не видал, куда он девался не знаю, и могу точно уверить, что донесение его о подкреплении им гусар совсем несправедливо.

11-е. Объяснив подробно в предыдущих пунктах все обстоятельства, от самого занятия Револакса и до начала сражения, с отрядом моим повстречавшихся, с точным наблюдением порядка, какие получены от начальства предписания и о чем и когда деланы донесения командующему дивизиею, представить у сего честь имею последствия их окончательные. Когда присланной от капитана гусар уведомил, что партия повстречалась верстах в 15-ти с неприятелем, как выше означено, я отправил его назад с приказанием и ожидал о следствиях того подтверждения. Получив же вскоре сведения несколько обстоятельнее чрез сотника Лобачова, послал с донесением казака к начальствующему дивизиею господину генерал-лейтенанту Тучкову, велел сотнику ехать к своему месту, подтвердить Леонтьеву прежние приказания и чтобы старался буде можно шведов остановить. А естьли силы их действительно превосходны, то заняв по сторонам дороги лес стрелками, дабы не быть отрезану, //

Л. 46. в порядке отступал. И партия наша, невзирая на многолюдство наступающих, безо всякой потери с произвождением безспрестанной перестрелки к пикету, на дороге Брагештадтской находящемуся, отошла. От него же, идучи рекою, где действовала и бывшая с нею часть конницы, хотя шведы и стреляли из пушек картечами, но партия во всём устройстве к отряду приближалась. Пикетные ж стрелки заняли лес справа и, сразмерно тем, к первой батарее подавались. Неприятель усиливался, но числа его за изгибами берегов и за лесом ещё было невидно, при том же за глубиною снегу ни обойтить нас, ни употребить всех сил своих не мог. И дорога была только одна, и та под обороною батарей и баталионов наших, что всё и подавало полную надежду нам пост свой удерживать или, открыв неприятеля, подратца, и потом отступить. Для чего приказал я от двух рот могилёвских с берега послать стрелков и гусарскому ескадрону, разсыпавшись между пешими и казачьими фланкерами, каждый шаг неприятелю оспоривать. Подполковнику ж Медосытову, с мушкетёрским баталионом при кирке бывшему, сперва отделить также стрелков, а потом со всем баталионом подкреплять велено сражающихся, и стараться шведов остановить. А естьли и затем неприятель усилится, то под обороною разсыпанных стрелков итить к назначенным для збору местам. Между тем, привезена на берег пушка и брошено несколько ядер навесными выстрелами в неприятеля для ободрения своих и после возвращена она на батарею. Капитану Соснину, коего исправность в прежних сражениях мною замечена, поручил я наблюдать за порядком всех действующих, а бригад-адьютанта Менщикова послал на пикет дорогу Лимингскую стерегущей, чтобы оной при случае отступления сражающихся на реке, согласно отошёл и, заняв двор против интервала пехоты, закрывал гусарской фронт. Распорядя же всё приехал к батарее, где должны збираться Могилёвской гренадёрской и Пермской мушкетёрской баталионы. Место оное было возвышенное и выстрелами пушечными очищало во все стороны по расположению наших войск, и атака ведена справа, //

Л. 46 об. то велел привести ещё пушку с леваго флангу, для стрельбы уже вдоль реки, по фронту, в подкрепление стрелков, достаточно было и одного орудия, и к двум ротам, при мне оставшимся от баталиона гренадёрскаго Пермскаго, ещё одной приттить. В это время стрелки наши в лесу справа, потеснённы сильнее преследующими их от самаго пикета егерями, то послал я сперва стрелков первой роты Могилёвскаго баталиона, а потом и всю четвёртую роту с капитаном Ивановым (?) на помощь, и тем они удержаны. Время прошло довольно долго, и наши повсюду шведов оспоривали, которые, дабы удобнее действовать, под выстрелы пушечные отступили. Могилёвские роты и гусары скоро назначенные места заняли, но Пермскаго мушкетёрскаго баталиона не было. Неприятель же одною колонною потянулся к кирке, двумя выходил справа на берег и был несколько далее пушечнаго выстрела, и одна показалась на дороге, которою долженствовало итить нашему баталиону. А как тогда шёл большой снег, и за темнотою погоды издали различить ничего было неможно, то послал я порутчика Зорига осмотреть наш ли шёл баталион, и с возвращением его узнал, что там стояли шведы, а баталион полковника Медосытова, в противность приказу, прошёл рекою на левой фланг. Находясь же в таком положении, хотя батареи хорошо начали действовать, стрелки, коим должно, подошли же, и вообще делан неприятелю вред ощутительной, но увидев его превосходство, приказал я гусарскому ескадрону и саням с остаточными сухарями и овсом ехать за левой фланг на дорогу Сикаиокскую, и послал, чтобы ещё рота гренадёрская шла к правому флангу, ибо перед тем пришло только человек до 30-ти, а левой имел уже и баталион мушкетёрский. Следовательно, пост тот был крепок, и ожидал возвращения мною посланнаго поминутно, чтобы узнать о проезде конницы и повозок, и хотел тот же час велеть вести пушки и за ними иттить баталиону Могилёвскому под прикрытием разсыпанных стрелков. Рота же повстречавшись умножила бы оборону и возвратилась вместе, а соединяя отряд на дороге Сикаиокской, построится, дать сражение и принудить наступающих предпринятое намерение оставить. Ибо заняв дорогу четырью пушками, под закрытием трёх баталионов, и поставя конницу с леваго фланга на реке, а стрелков кругом всех, действия же наших орудиев гораздо шветских превосходнее, то естьли //

Л. 49. не совсем отбить, могли столько их удерживать, пока имели бы в том надобность, неприятель ни действовать всеми силами, ни обойтить нас совершенно не мог. На случай же отступления к авангарду, дорога оставалась за нами и всё бы было обезпечено. Но посланной мой прискакал и уведомил, что полк Пермской, увидя отъезд и конницы, и повозок, знамёна и гренадёрской его баталион вперёд, и мушкетёрский в зада вместе с ними пошёл к Сикаиоки. Неприятель пользуясь тем случаем спешил занимать ту дорогу, и пересёк все способы к нашему отступлению, да и остальная часть так уже стала бессильна, что и предпринять онаго никак неможно было без потери всего до остатка, и надлежало избирать лучшие средства себе в пособие. Таким образом один неполной баталион гренадёр Могилёвских и малая часть гренадёр Пермских с тремя орудиями артиллерии были оставлены. Отличная твёрдость духа и на всё стремительная готовность офицеров и солдат, увеличивали общие силы, и ласкали меня надеждою, безстрашно сражаться и удерживать свой пост до получения подкрепления от дивизии, или с приличною чести и русскаго солдата имени храбростью умереть. Ибо постыдное спасение себя бегством или ещё унизительнейшая вольность, приобретенная (?) на условиях в подобных случаях несчастными, с правилами русских никогда не согласовались. А чтобы разделить участь в поле с моими товарищами, отдал мою лошадь, послал двух казаков к дивизионному начальнику с донесением, что Пермской полк отошёл, мы окружены, но драться будем до последней крайности. Между тем стрелки и пушечные выстрелы убивали многих шведов. Они составили пять отделениев, два стояли по продолжению дороги к Сикаиоки, а тремя шли на нас, но так тихо, что едва только подвигались, и потому судить можно, что победою над нами ещё не льстились. Я решился испытать одно надёжное и последнее средство, чтобы при помощи двора пасторкаго, который имел один вход и другой выход, прикрыть своих людей и зберегать заряды сколько можно более на предстоящий случай. Для чего и учредил таким порядком, караул, бывший у знамён и у артиллерии, поставил на дворе в одном незакрытом онаго угле, и приказал адъютанту моему порутчику //

Л. 49 об. Шумикусу (?) оной с ними защищать. Пермских гранодир что прежде пришли с их офицером поместил при выходе из двора к лесу с таким же наставлением. Гранодирская рота имени моего приготовлена была ударить на часть неприятельскую идущюю справа, как только приблизится в штыки и ея истребить, а при движении ея подвинуть две пушки ко входу и одну к выходу, что было очень близко и весьма удобно к исполнению. Две роты Могилёвские, закрывающие батарею, и одна, находившаяся у подкрепления стрелков в лесу, тогда же взошли бы на двор и заняли все его строения и отверстия сильнее, куда исполнив предназначенное и остающаяся рота и стрелки последние также бы собралися, и шведам весьма было трудно превозмочь нас в таком оборонительном положении и не имев столь исправной артиллерии какая была у нас. Во время сих распоряжениев и как приказывал я наводить единорог на неприятельское отделение, прострелен пулею из левага боку в правой навылет и вскоре ранен ещё в руку. Жестокость ран моих поколебала было некоторых из солдат, но когда увидели что сношу их терпеливо, занимаюсь по прежнему распоряжением, и уверением, что получил только одну контузию, возвратилась у всех твёрдость и все кричали – готовы победить или умереть. Действия были довольно продолжительны и может быть не так скоро и ещё кончились, но когда ожидаемая часть шведов подошла в меру, и выстрелом картечным из единорога вдруг убито несколько человек, отчего фрунд стал реже и замешался, что хорошую предвозвещало нам удачу. Я построил уже роту, и всё готово было с полным стремлением ударить, как словом на штыки, прострелен пулею же в грудь навылет и упал замертво между батареею и ротою храбрых офицеров и солдат моих. Тогда оставило многих мужество, рушилось устройство, и всё приняло другой вид. Лучшие офицеры и солдаты убиты, ранены или взяты в плен, а остальные нашли способ через лес и без дороги пройтить к дивизии. Отряд мой был //

Л. 50. конечно, мал для сопротивления вчетверо сильнейшему неприятелю на него наступившему, во всякое другое время. Но тогда глубина снегу не позволяла никак употребить ему превосходных своих сил, дорога же была занята нашими и по исправности нашей артиллерии, никак он не мог льститься отнять её и преодолеть нас. Естьли бы малодушие преждевременное двух третей из числа со мною бывших, не увлекло искать спасения в бегстве, а остальная же часть по твёрдости духа своего – хотя долго была непобедима, но смертельное моё безспамятство, в коем упал я от жестокости полученных ран, в тот самый момент сделало сильное влияние и на её безстрашие, и скоро затем повергло в совершенную всех гибель. Впротчем войска, мною командуемые, не раз были в подобном сему положении, но благость божеска, и неутомимая деятельность и усердие всех чинов к службе Его Императорского Величества преодолевали все затруднения. Ибо по разбитии весьма удачном мною шведов в окрестностях Копио, начальник дивизии, возвратя его со следов победы назад в тот город, уменьшил до половины, а другой велел итить за дивизиею к Вазе и частью провожать за нею же транспорты с провиантом. На представление ж моё, что после таких отделениев к предстоящим действиям он будет безсилен, писал что часть моя остаётся уже оборонительною и скоро более ещё раздробится. Но спустя около двух недель предписал с нею же итить к Улеаборгу, почему, достигнув Пулхило, от коего идут и по сторонам на Виханд и Кирку две дороги, и узнал, что в 33 верстах во Францилле находится сильной отряд неприятельской и аванпосты свои ещё пятнадцатью верстами ближе имеющий, то, дабы не быть отрезану, принужден был остановиться и, наняв мужика на собственные деньги, послать тайно с рапортом //

Л. 50 об. обо всём к господину генерал-лейтенанту Тучкову и велел ему отыскивать как можно, где находилась тогда дивизия, ибо при повелении итить на неприятеля и сего мне знать не дано. Но с возвращением того посланника, прислан адъютант, и предписано как можно соединиться с дивизиею в Брагештадте, тогда расположенною куда следуя, проходил самыми труднейшими дорогами летними, по коим зимою никто не ездит. Пушки и их принадлежности безспрестанно вязли в снегу, люди шли по одиночке, и был с лишком сутки в двух только милях все около неприятельскаго корпуса, и, при малейшем его движении, мог бы потерять всё без остатку. Провидение и там сохраняло, но после, начавшись медлением и нерешительностью, кончилось малодушием звания солдатскаго недостойным. И часть весьма хороших офицеров и солдат доведена была столь бедственно погибнуть в Револаксе. Поощрён же будучи беспримерным человеколюбием всемилостивейшаго нашего Государя Императора, подавшим спасительное средство объяснить поведение моё при случае Револакскаго сражения, против неимоверных изветов, неопытными описателями соучавствовавших со мною чиновников, в оправдание своё приноровленными двусмыслиями и с явною несправедливостию учинённых, коими и единственное моё достояние доброе имя отнять, и прямое усердие к службе Государя Императора затмить стремились, а как и прежде для сохранения одного, и по священнейшей обязанности к другой, не щадил я никогда ни трудов, ни жизни моей, в чём не только все благомыслящие подчинённые от офицера до солдата, но и многие раны мои свидетельствовать могут, так и вперёд столь же все охотно и всем пожертвую, от меня зависящим, и надеюсь, что милосердие Государя Императора и благотворное правосудие, вняв совершенной истине, прикажут, силою законов, умолкнуть неправоизвествующим и удостоят меня сравнить в отличиях со всеми подобно мне противу шведов служащими. //

Л. 51. К службе приобщить смею и две копии, одну – с точного моего донесения господину генералу-лейтенанту Тучкову, о действиях в окрестностях города Копио, отрядом войск под командою моею произведённых, и другую, что получа оное от меня, дивизионный начальник сделал донесение по команде. Несходство оных по содержанию весьма ясно показывает, сколько должны различествовать и прямые дела в наших заключениях. Но я был действительной и один распорядитель и свидетель всего и на всяком шагу, а господин генерал-лейтенант приехал и под Копио тогда, как уже неприятель прогнат, и генерал-майор Гарнаульт с баталионом шёл в город для занятия караулов к обеспечению совершенному жителей. Он туда же выехал и остался, а я пошёл преследовать и продолжать действия. Следовательно, зная всё в подробности, не мог позволить себе столь грубой ошибки в донесении к начальнику, и что было бы противно и чести, и совести. Из рапорта же мною тогда отправленнаго, видеть можно, что и всякому из чиновников отдана мною безспристрастия справедливость. Но представление дивизионнаго командира, отъемля у меня честь вполне мне принадлежащую, приписывает разбитие одного только неприятельского арьергарда, и похваляет необъяснимыя какие-то мои благоразумие и храбрость. А как шведы при всех переменах расположения своего состояли из одного отделения, и ни авангардов, ни арьергардов не было, и я действовал сам в дефилиях при всех затруднениях, и во всех других оборотах в виду при том всего войска, один приказывал и пехоте, и артиллерии, и коннице, то справедливо принадлежат мне и употребляемые мною и все случаи превозможения над неприятелем. Но ждав онаго долго и не получив, принуждён уже крайнею //

Л. 51 об. необходимостью прибегнуть к правосудию, и потому приемлю честь всепокорнейше просить повергнуть меня к Священнийшим стопам Государя Императора, довесть до высочайшаго сведения и всеподданнейшее мое представление, (и исходатайствовать за дела мои приличное награждение), в справедливости ж мною объясняемаго, жизнью и честию свидетельствую, и готов всего лишиться, естьли дерзнул и помыслил что-либо неправое. Но также смею ласкаться, что и неправо изъяснившему происшедшее замечена будет ошибка столь явная.

  1. Колбасова Т.В. Дмитрий Александрович Булатов и его дар Ростовскому Музею Церковных Древностей // ИКРЗ. 1998. Ростов, 1999. С. 9.
  2. Булатов Д.А. Биография Михаила Леонтьевича Булатова // Русская старина. 1874 г. Т. IX. с. 671.
  3. Александр Михайлович Булатов (из воспоминаний его сводного брата А.М. Булатова) // Декабристы в воспоминаниях современников. М., 1988. С. 173.
  4. И.Н. Скобелев в «Беседах русского инвалида или новом подарке товарищам» за 1838 г. так писал об этом эпизоде: «… когда все солдаты были перебиты, и Булатов, получив седьмую рану, упал замертво на пушку, на батарее оставалось только двадцать шесть человек, решительно изуродованных».