Выпуск XIV. Ростов 2003.

… 14 июля 1926 г. Малый Совет Народных Комиссаров, в целях разгрузки Москвы, постановил эвакуировать из Москвы ряд техникумов, в том числе и Московский центральный опытный педагогический техникум (МЦОПТ) им.  Н. К. Крупской. Следует заметить что МЦОПТ был открыт 30 сентября 1919 г. под наименованием «1-й Московский институт, народного образования», будучи преобразованным из 1-й Московской учительской семинарии, преобразованной в свою очередь в сентябре 1918 г. из Московского старообрядческого учительского института, и размещался в здании бывшего старообрядческого учительского института за Рогожским кладбищем на Смирновской улице в д. № 11. Однако, окончательно вопрос об эвакуации МЦОПТ был решен только в начале июля 1928 г. Об этом можно судить на основании сообщения зав. педтехникумом Ефремова на заседании президиума МЦОПТ от 05. 07. 1928 г. «О ликвидации техникума, как опытного учебного заведения и передаче всего имущества одному из вновь организуемых техникумов в провинции»2. В это же время был решен вопрос и с местом его расположения – г. Ростов Ярославской губернии, т. к. уже 09.07.1928 г. на заседании Ростовского уездного исполкома (УИКа) было заслушано сообщение Грачева и Лаптева о переводе педтехникума в г. Ростов. В постановлении говорится: «... Считая перевод педагогического техникума в г. Ростов возможным и желательным, предложить УОНО, совместно с Горсоветом и секцией народного образования и союзом рабпрос разработать вопросы, связанные с размещением техникума»3. Вопрос о размещении педтехникума снова рассматривается на заседании расширенного пленарного заседания президиума УИКа 30.07.1928 г. (протокол № 14), где выносится постановление: «Намеченный план размещения педтехникума в административном корпусе школы девятилетки. (с 18.09.1924 г. по 17.08.1931 г. – К.С.) и занятие под общежитие клуба строительных рабочих одобрить...»4. Заседание УИКа от 13. 08. 1928 г. за № 34/76 заслушивает сообщение Грачева о размещении педтехникума и развертывании его работы. В постановлении отмечается: «...Считать единственно возможным размещение пед. техникума в помещении административного здания школы девятилетки, а для общежития учащихся – занятие помещения профшколы. Школу № 4 первой ступени вывести из занимаемого помещения в школу девятилетку, а освободившееся здание… передать профшколе»5. 18 августа 1928 г. Ярославский ГУБОНО получил телеграмму Наркомпроса за № 35011 о том, что «согласно постановления СНК РСФСР от 16.06.1928 г. Московский центральный опытный педагогический техникум подлежит переводу из Москвы, почему переводится в Ростов-Ярославский»6.

В связи со всеми трудностями по переводу педтехникума из Москвы в Ростов, Наркомпрос обратился в СНК с ходатайством об отпуске кредитов в сумме 32080 руб. В постановлении СНК РСФСР от 30.08.1928 г. читаем: «Отпустить Наркомпросу из резервного фонда СНК РСФСР 15 тыс. рублей на расходы по переводу... педтехникума... в г. Ростов»7. Однако, отпущенной СНК суммы оказалось недостаточно. В связи с этим заседание президиума УИКа от 15.09.1928 г. за № 38/80 выносит постановление: «... Поддержать ходатайство перед Наркомпросом об увеличении ассигнований педтехникуму»8. Ходатайство УИКа было удовлетворено. Отношением Главпрофобра от 21.09.1928 г. за № 3315 сообщалось о дополнительном «отпуске Совнаркомом 15000 руб. на расходы по переводу Московского педтехникума в г. Ростов»9.

С 16 августа 1928 г. назначается администрация в открываемый в Ростове техникум. Письмо от 11.08.1928 г. ЯРГУБОНО уведомило Ростовский УОНО о том, что «заведующим Ростовским педтехникумом назначается с 16 сего (1928 г. – К.С.) августа тов. Космачев Петр Николаевич»10. С этого же числа зав. учебной частью был назначен Парфенов Константин Яковлевич. Первыми преподавателями педтехникума были: зав. П.Н. Космачев – преподаватель педагогики, зав. уч. К.Я. Парменов – химии, А.М. Романов – родного языка, Б.Н. Баженов – педологии, В.П. Лобанов – математики, физики, А.И. Лобанова – биологии, Г.М. Павлов – рисования, В.П. Галкин – истории, Ф.Н. Боголюбский – полит. экономии, М.Н. Белороссова – немецкого языка, А.В. Соловьев – физкультуры, Л.А. Валерьянов – сельскохозяйственного производства, Д.И. Шетнев – физики, В.Г. Воронцов – военного дела и Н.Я. Новиков – инструктор ручного труда в столярной мастерской.

На организационном заседании совета Ростовского педтехникума им.  Н.К.  Крупской от 10.09.1928 г. Космачев огласил календарный план ближайшей учебной работы педтехникума, предложив 24 сентября провести педагогическое совещание, 25 сентября – заседание цикловых комиссий, 27 сентября – собрание коллектива учащихся, 28 сентября – формирование ученических организаций, а с «1-го октября начало регулярных учебных занятий»11. Подтверждением того, что занятия в педтехникуме начались именно этого числа, служит и заседание стипендионной комиссии слушателям Ростовского педтехникума им. Н.К. Крупской от 15.10.1928 г., на котором заслушивали заявления учащихся о выдаче стипендии. В постановлении комиссии указывается: «Выдать стипендию с 1 октября с. г.»12 (1928 г. – К.С.). 18 октября 1928 г. Космачев уведомил УОНО о том, что «в воскресение 21 октября в 4 часа дня в актовом зале 9-летней школы им. В. И. Ленина имеет быть заседание коллектива Ростовского педтехникума... по случаю начала занятии в текущем учебном году»13.

Работа по организации педтехникума в Ростове осуществлялась в спешном порядке, поэтому отдельные работы остались невыполненными. Так, умывальная комната, туалет, кухня остались не подготовлены к началу учебного года. Особенно плохо обстояли дела с общежитием. Из докладной записки от 01.11.1928 г., написанной Космачевым в УОНО, следует, что «при наступлении холодов в общежитии жить будет невозможно»14. В сложившихся условиях Городской коммунальный отдел (ГОРКО), с которым педтехникум заключил 22.09.1928 г. договор о выполнении всех работ к 15.10.1928 г., продолжал устранять недоделки в процессе учебных занятий. После выполнения всех видов работ в здании педучилища 4 декабря 1928 г. зав. ГОРКО Никуличев П.Н. и зав. УОНО Цветков П.В. подписали соглашение о сдаче коммунотделом УОНО «муниципального домовладения, находящегося в г. Ростове по ул. Белинского под № 6»15.

Следует заметить, что МЦОПТ имел под Москвой подсобное хозяйство – совхоз «Юрьевский». После перевода техникума в Ростов машинотракторная техника, семенной материал, домашние животные остались на месте. Президиум УИКа от 15.10.1928 г. за № 4/85 заслушал информацию Валерьянова, командированного в Москву для разрешения вопроса с переброской сельхозинвентаря и другого имущества совхоза «Юрьевский», принадлежащего педтехникуму, в Ростов. По его сообщению УИК постановил: «...Отказаться от переброски в Ростов какого-либо имущества и инвентаря быв. совхоза «Юрьевского», но... поставить вопрос через Наркомпрос и соответствующие организации о возмещении педтехникуму стоимости имущества совхоза… Принять меры к распашке трактором отведенного педтехникуму земельного участка в размере 3,5 дес. около школы девятилетки…»16.

Во вновь образованный в Ростове педтехникум, для дальнейшего обучения в нем, приехали только учащиеся 3-го и 4-го курсов. На 1-й и 2-й курсы необходимо было делать набор учащихся в нашем крае. Во все волости уезда и УОНО были направлены специальные объявления о приеме учащихся в Ростовский педтехникум. В связи с этим была образована приемная комиссия. На последнем заседании ее от 02.10.1928 г. (протокол № 5) были рассмотрены только некоторые спорные вопросы по приему учащихся. На заседании отмечалось: «Настоящее заседание приемной комиссии считать последним, дальнейшие претензии не принимать и направлять в ГУБОНО»17.

Всего в 1928/29 учебном году в педтехникуме обучалось 194 человека, из них на 1-м курсе 81, 2-м курсе – 70, 3-м курсе – 22 и 4-м курсе – 21 человек. Для сравнения в 1927/28 уч. г. в МЦОПТ на 1-м курсе – 61, 2-м курсе – 38, 3-м курсе – 37 и 4-м курсе – 37 учащихся18. К концу 1928/29 уч. г. на 4-м курсе осталось 20 учащихся, из которых 19 были допущены на квалификационную комиссию. В результате ее работы 17 человек были признаны достойными квалификации учителя начальных классов, а 2 учащихся такой квалификации не получили.

Согласно «сведениям» за 1928/29 уч. г., переданным Космачевым в Наркомпрос, «техникум переведен из Москвы в Ростов в составе 6-и курсов и в два последующих года колич. курсов будет доведено до 8 (двухкомплектный)»19. Об организации и проведении педагогической практики учебная часть позаботилась еще до начата занятий. 27 сентября 1928 г. на заседании Ростовского уездного местного бюро был заслушан доклад зав. учебной части о проектируемой подготовке педпрактики в педтехникуме. Заседание президиума педтехникума от 02.04.1929 г. заслушало сообщение Парменова о шефстве над школой 1-й ступени, по которому постановило: «Избрать Дарцевскую школу 1-й ступени, как типичную сельскую школу»20.

Согласно отношению Наркомпроса от 09.01.1930 г. педтехникум был реорганизован. С этого времени срок обучения в техникуме устанавливается трехгодичной, и он (техникум) переводится на финансирование областного бюджета. С реорганизацией техникума из 4-х в 3-х годичный был сделан частичный досрочный выпуск студентов 4 курса. Вместо выпущенных «был произведен зимний прием на 1 курс»21. Распоряжением Наркомпроса по сектору кадров от 26.06.1930 г. за № 150 с «сентября 1930 г. при педтехникуме был открыт заочный сектор подготовки учителей начальных школ»22. Заочный сектор просуществовал до 1942г., когда приказом по Ярославскому ОБЛОНО от 09.03.1942 г. было решено «... пункты заочного обучения в... Ростове… ликвидировать с 12.03.1942 г. обязав зав. этими пунктами передать весь оперативный материал... на учителей заочников Ярославскому педучилищу не позднее 15.03.1942 г.»23.

Для обеспечения 1 курса 1931/32 уч. г. подготовленными для поступления в техникум учащимися, «с осени 1930 г. было открыто подготовительное отделение, на которое было принято 41 человек»24. В сентябре 1932 г. техникум получил распоряжение ОБЛОНО об открытии дошкольного отделения, которое и «начало свою работу с 10 октября»25. Пять лет спустя в июне 1937 г. директор педтехникума обратился в ОБЛОНО с просьбой о закрытии дошкольного отделения и разрешении «не производить набора дошкольной группы в августе 1937 г., а имеющиеся дошкольные группы... в 1937/38 уч. г. перевести на школьную специальность»26.

21 сентября 1928 г. УИК утвердил смету на ремонт здания профшколы по ул. Ленинская, 32 для подготовки помещений под общежитие педтехникума. Но и после выполненных работ условия для проживания в нем учащихся были тяжелыми. Поэтому многие учащиеся были вынуждены снимать частные квартиры. Педтехникуму ничего не оставалось, кроме того, как освободить здание по ул. Ленинской, 32, что он и сделал 22 мая 1932 г. Следует заметить, что это здание занималось педтехникумом с осени 1928 г. и использовалось «совместно с бывш. профшколой (ныне тракторным техникумом), где проживали 110 учащихся педтехникума и 30 учащихся тракторного техникума»27. Освобождение здания на ул. Ленинской, 32 было обусловлено ещё и тем обстоятельством, что 23. 04. 1932 г. комиссия в составе директора тракторного техникума Боброва В.П., директора педтехникума Смолева П.Ф., завхоза педтехникума Митрофанова, санврача Русакова, члена горсовета Новожилова и техника ГОРКО Сударкина произвела осмотр и приемку здания по ул. К. Маркса, 4 под общежитие педтехникума28.

7 января 1937 г. вышел приказ Наркомпроса РСФСР за № 58 «Педагогические техникумы переименовать в педагогические училища»29. На основание этого приказа и распоряжения ОБЛОНО Ростовский педтехникум им. Н.К. Крупской был переименован в Ростовское педучилище. За время своего существования техникум выпустил около 500 учителей, прошедших 3-летнее обучение и краткосрочные курсы30.

В начале 1937 г. над Ростовским педучилищем нависла угроза. Из указаний и из личного разговора с зав. ОБЛОНО Костроминым директор педучилища А. Ремнев узнал, что «Ростовское педучилище с нового учебного года 1937/38 г. переводится в Чебаково, а на его место переводится из Мологи дошкольный техникум»31. Об этом он известил в докладной записке секретаря РК ВКПб Исаева, председателя РИКа Кучина и зав. РАЙОНО Боголюбского. Поднятый Ремневым вопрос обсуждался на заседании президиума райисполкома 11 апреля 1937 г., на котором было вынесено постановление: «С составленной докладной запиской РАЙОНО на имя ОБЛОНО и Наркомпроса согласиться и поддержать ходатайство РАЙОНО об оставлении педагогического училища в г. Ростове»32. Это ходатайство местных органов власти и РАЙОНО имело успех, училище удалось отстоять, и оно было оставлено в нашем городе.

С началом Великой Отечественной войны здание педучилища по ул. Белинского, 6 было «передано в военное ведомство»33. Для проведения учебных занятии училищу были предоставлены помещения бывшей финифтяной и фельдшерской школ. В сложившихся условиях занятия с учащимися приходилось проводить в две смены, а в исключительных случаях даже в три. Это было только тогда, когда помещения временно использовались для приема эвакуированных из Ленинграда. По мобилизации учащихся и преподавателей на оборонительные работы и полевое строительство с 22 октября по 11 декабря 1941 г. было выполнено 2505 рабочих дней. Помощь фронту выражалась также и в сборе теплых вещей и подарков для Красной Армии, которых в 1941/42 уч. г. было собрано 161 шт. Кроме этого сдано облигаций госзайма на 3980 руб., на постройку самолета «Ярославский пионер» – 219 руб. и приобретено билетов вещевой лотереи на 2560 руб.34

В 1942/43 уч. г. для организации Ярославского дома детей партизан училище собрало 300 руб., а на постройку эскадрильи самолетов «Ярославский комсомолец» – 2200 руб. Помимо этого, в училище проводился сбор средств на танковую колонну «Иван Сусанин»35. Несмотря на все трудности военного времени, в 1941/42 уч. г. училище выпустило 58 учителей, которые получили распределение: в Борисоглебский район 4 человека, Гаврилов-Ямский – 10, Ростовский – 11, Переславский – 5, Петровский – 14, Нагорьевский – 4, Хабаровский край – 3, Калининскую обл. – 5 и Архангельскую обл. – 2 человека.

Помещений бывшей финифтяной и фельдшерской школ было недостаточно для нормальной работы училища, поэтому в 1943/44 уч. г. ему было выделено через горсовет помещение начальной школы по ул. Коммунаров36.

По окончании войны начальник госпиталя всячески задерживал передачу здания педучилищу по ул. Белинского, 6. Только благодаря настойчивости и стараниям директора Г.Я. Гусаковского весной 1945 г. удалось получить свое здание, а в апреле 1946 г. начать ремонтные работы для подготовки помещений к новому 1446/47 уч. г. В этом же учебном году училищу передается здание бывшей средней школы на Советской площади, 8 под общежитие. Это дало возможность предоставить места всем иногородним. При новом общежитии открывается столовая, библиотека и читальный зал на 100 человек37. Примечательно, что в 1947/48 уч. г. училище имело уже 3 общежития: общ. № 1 размещалось на Советской пл., 8, общ. № 2 – ул. Кооперации, 5, общ. № 3 – ул. Белинского, 638. Эти мероприятия положительно сказались на деятельности училища, т. к. оно до этого времени не имело своей столовой. С момента образования и до 1941 г. учащиеся питались в столовой средней школы № 1, а в военные годы в столовой «Артели инвалидов»39.

Согласно новому Уставу, утвержденному в Министерстве высшего образования СССР 14.02.1949 г., училище имело «два отделения – школьное и учителей-воспитателей детских домов», на которых готовили учителей начальной школы и 1-4 классов семилетней и средней школ, а также учителей–воспитателей детских домов. Вследствие перехода его на «4-летний курс обучения... количество групп в училище с 1 сентября 1949 г. достигло 14, вместо обычных 8-9 групп...»40.

Большое значение в деле политехнического обучения учащихся педучилища имела работа на пришкольном учебно-опытном участке. Это обучение давало ребятам знания основ агрономии. Они своими руками выращивали посадочные плодово-ягодные растения для передачи школам, детским садам, детскому дому № 49 и фабрике «Рольма».

К 1953 г., т.е. за 25 лет работы, училищем было подготовлено «1436 учителей начальных классов... несколько тысяч окончили училище заочно и повысили свою квалификацию путем курсовой системы»41.

Приказом Министерства просвещения РСФСР за № 181 от 16. 05. 1957 г. в Ростовском педучилище с 1 сентября 1957 г. открылось музыкальное отделение «с 4-годичным сроком обучения на базе семилетней школы»42. На 15.09.1957 г. в училище имелось всего 2 группы по подготовке учителей физкультуры и 1 группа школьного отделения ускоренной 2-годичной подготовки из учащихся, окончивших 10 классов средней школы43. С 1959/60 уч. г. училище становится полностью музыкальным. На 1 сентября 1959 г. в нем обучается 221 учащийся, из них на 1 курсе – 60, 2 курсе – 91, 3 курсе – 70. Преподавательский состав состоял из 37 человек. Несмотря на узкую специализацию училища, оно имело довольно большой конкурс для поступающих. Так, в 1958 г. было подано 260 заявлений о поступлении в училище, и только 90 человек поступили на 1 курс44.

Здание на ул. Белинского, 6 педучилище занимало до 1988 г., когда решением Ярославского облисполкома № 206 от 13.05.1988 г. и Ростовского горисполкома № 303 от 16.09.1988 г., в связи с ликвидацией школы-интерната № 8, было передано на баланс Ростовскому педучилищу «здание школы-интерната № 8 по ул. Спартаковская, 142»45. Оно состояло из «учебного корпуса, спортивного зала, общежития № 1 и № 2, пищеблока, трансформаторной будки, прачечной-котельной с двумя гаражными боксами...»46. В решении горисполкома № 365 от 21.10.1988 г. «О передаче здания по ул. Белинского, 6», читаем: «В связи с переводом педагогического училища в здание по ул. Спартаковская, 142, исполком... решил: бывшее здание по ул. Белинского, 6 передать на баланс отдела народного образования»47. С передачей педучилищу целого городка бывшей школы-интерната № 8 у него не стало надобности в общежитии на Советской пл. 8. Исходя из этого, горисполком решением № 302 от 16.09.1988 г. решает: «Передать на баланс городского отделения жилищно-коммунального хозяйства помещения по Советской площади 8, находящееся на балансе педагогического училища... Передать в аренду: архивному отделу облисполкома помещения второго и третьего этажей по адресу Советская площадь, 8 ранее занимаемые педагогическим училищем под общежитие»48.

В 1988 г. подготовка учителей начальных классов снова была возобновлена. На основании приказа ОБЛОНО № 57 от 06.06.1988 г. в педучилище введена специальность «преподавателя в начальных классах с 1 сентября 1988 г.» В приказе читаем: «Открыть в педагогическом училище г. Ростова новую специальность преподавателя в начальных классах с дополнительной квалификацией – воспитатель. Обеспечить прием на новую специальность 60 человек на базе 8-летнего образования»49.

Приказом директора департамента образования В. И. Рыбаковой № 89 от 29. 03. 1994 г. в структуре педучилища бил открыт педагогический лицей. Согласно этому приказу занятия в лицее начинались «с 1 сентября 1994 г.»50. Немногим позднее на основании приказа Министерства образования Российской Федерации № 357 от 15.09.1994 г. и приказа директора педучилища № 74 от 03.10.1994 г. Ростовское педучилище преобразовано в «Ростовский педагогический колледж с 1 октября 1994 г.»51.

  1. Ростовский филиал Государственного архива Ярославской области (РФ ГАЯО). Ф. Р. 60. Оп. 1. Л. 1
  2. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.
  3. РФ ГАЯО. Ф. Р. 140. Оп. 1. Д. 287. Л. 136.
  4. РФ ГАЯО. Ф. Р. 144. Оп. 1. Д. 854. Л. 1.
  5. РФ ГАЯО. Ф. Р. 140. Оп. 1. Д. 287. Л. 154, 156.
  6. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 1; Ф. Р. 60. Оп. 4. Д. 8–В. Л. 6.
  7. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 20. Л. 6.
  8. РФ ГАЯО. Ф. Р. 140. Оп. 1. Д. 287. Л. 171, 171 об. ; Ф. Р. 144. Оп. 1. Д. 854. Л. 13.
  9. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 20. Л. 20.
  10. РФ ГАЯО. Ф. Р. 144. Оп. 1. Д. 854. Л. 5.
  11. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 4. Л. 1 об.
  12. Архив Ростовского педагогического колледжа (АРПК). Оп. 1-А. Д. 2. Л. 3.
  13. РФ ГАЯО. Ф. Р. 144. Оп. 1. Д. 854. Л. 24.
  14. РФ ГАЯО. Ф. Р. 144. Оп. 1. Д. 854. Л. 33.
  15. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 15. Л. 2.
  16. РФ ГАЯО. Ф. Р. 140. Оп. 1. Д. 287. Л. 194, 194 об. 195; Ф. Р. 144. Оп. 1. Д. 854. Л. 26.
  17. АРПК. Оп. 1-А. Д. 1. Л. 16.
  18. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 13. Л. 4.
  19. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 13. Л. 22.
  20. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 3. Л. 106.
  21. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 2 об.
  22. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 37. Л. 1; Д. 1. Л. 3.
  23. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 217. Л. 1.
  24. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 2 об.
  25. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 4.
  26. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 140. Л. 55, 55 об.
  27. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 15. Л. 36.
  28. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 15. Л. 34.
  29. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 141. Л. 1; Д. 140. Л. 18.
  30. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 140. Л. 26.
  31. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 140. Л. 25.
  32. РФ ГАЯО. Ф. Р. 6. Оп. 3. Д. 35. Л. 95.
  33. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 8 об.
  34. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 9 об.
  35. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 10.
  36. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 10 об.
  37. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 4. Д. 3. Л. 2, 3.
  38. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 243. Л. 2 об.
  39. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 221. Л. 10 об.
  40. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 1. Д. 259. Л. 4, 5.
  41. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 4. Д. 8–в. Л. 17.
  42. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 4. Д. 15. Л. 2, 4.
  43. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 4. Д. 22. Л. 3; Д. 23. Л. 2.
  44. РФ ГАЯО. Ф. Р. 60. Оп. 4. Д. 27. Л. 9.
  45. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1. Оп. 9. Д. 670. Л. 201.
  46. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1. Оп. 9. Д. 670. Л. 201.
  47. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1. Оп. 9. Д. 671. Л. 73.
  48. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1. Оп. 9. Д. 670. Л. 200.
  49. Государственный архив Ярославской области (ГАЯО). Ф. Р. 2224. Оп. 1. Д. 23/80. Л. 80.
  50. ГАЯО. Ф. Р. 2224. Оп. 2. Д. 80. Л. 128.
  51. АРПК. Оп. 1-А. Д. 285. Л. 17.

11 ноября (29 октября по старому стилю) 2002 г. Ростово-Ярославскому сельскохозяйственному колледжу исполнилось 85 лет

…Ростовская городская управа 8 ноября 1916 г. получила циркуляр учебного отдела Министерства торговли и промышленности от 6 октября 1916 г. за № 1882, в котором указывалось на необходимость обращения внимания к «разработке вопросов, связанных с насаждением в стране технического образования»1. Поскольку только наличие сети технических учебных заведений могло поставить государство на путь широкого технического прогресса, необходимость которого так остро ощущалась в военное время, а по окончании войны – послужить большим залогом оживления отечественной промышленности.

На очередном заседании городской думы 3 марта 1917 г. был заслушан доклад технического директора Кекинской мануфактуры, инженера-технолога Вячеслава Антоновича Мишке об учреждении в г. Ростове технического училища. Он сообщил, что содержание циркуляра учебного отдела обсуждал с некоторыми преподавателями ростовских учебных заведений, в результате чего была самостоятельно образована комиссия содействию учреждения в городе технического училища в составе: В.А. Мишке, директора Кекинской гимназии С.П. Моравского и преподавателей Г.Н. Веригина и С.А. Галашина2. По мнению комиссии, Ростовский уезд, а также прилегающие к нему уезды Ярославский и Владимирский, имеют большое количество фабрик и заводов с значительным числом рабочих, в связи с чем району нужно много «сведующих техников и опытных мастеров»3. Кроме этого, в указанном районе применяются в большом количестве сельскохозяйственные машины, сборка которых могла бы производиться в механических мастерских местного технического училища. Комиссия признала наиболее подходящим типом будущего учебного заведения «механико-техническое училище». Причем, оно должно быть обязательно средним, «ограничиваясь высшими специальными классами в числе пяти (подготовительного класса, 1, 2, 3 и 4 классов)»4, как это существует в Чижовском техническом училище г. Костромы. Для привлечения в училище большего числа учащихся плата за обучение должна быть совсем небольшая, а дети бедных родителей имели бы возможность обучаться бесплатно. Относительно стоимости содержания училища, то, согласно проекта, она должна составить не более 70 тыс. руб. в год и столько же денег потребуется на оборудование мастерских. По заключению комиссии представленный проект может быть обсужден на собраниях местного самоуправления с внесением в него, в случае надобности, необходимых изменений и дополнений и направлен в Министерство торговли и промышленности с «просьбой о возможно скорейшем разрешении открытия технического училища, хотя бы на первое время в наемном помещении и в составе... одного или двух классов»5. В таком случае, по мнению Мишке, можно ожидать, что с августа 1917 г. в г. Ростове, в дополнение к имеющимся учебным заведениям прибавится и среднее механико-техническое училище.

Заслушав доклад Мишке, дума «единогласно признала весьма желательным... учреждение в г. Ростове среднего механико-технического училища»6. В связи с этим дума выразила готовность отвести для училища земельный участок (бывший Хлебникова) на Покровской улице, площадью «в 5900 кв. саженей»7. Постановлением думы была образована комиссия по учреждению училища в составе: Д.С. Завьялова, Д.А. Иванова, А.В. Смыслова, В.А. Мишке, А.И. Щербакова, Н.Г. Яковлева, А.А. Титова, П.А. Селиванова, С.П. Моравского, В.В. Казанцева, Г.Н. Веригина, С.А. Галашина, Г.М. Леонтьева, С.М. Леонтьева, В.А. Талицкого.

16 августа 1917 г. на заседании думы Мишке от имени комиссии по учреждению технического училища делает сообщение, что «Министерства земледелия и народного просвещения... обещают свою помощь и денежную поддержку в размере трех четвертей бюджета учебного заведения»8. А четверть денежных средств на финансирование училища должна поступать за счет ассигнований города, уезда, губернского земства и частных пожертвований. В свою очередь Мишке заявил, что в настоящее время уже собрано 50 тыс. руб. пожертвований9. Наиболее крупные пожертвования внесли: Ростовская Кекинская мануфактура 15 тыс. руб., Селиванов 15 тыс. руб., Титов 15 тыс. руб. Заслушав доклад комиссии, дума постановила: «... Считая открытие... училища в г. Ростове необходимым, берет на себя перед Министерством народного просвещения обязательство изыскивать ежегодно на покрытие содержания училища четверть суммы его годового бюджета»10. Для того, чтобы открыть училище к началу учебного 1917 г., дума направила в Министерство народного просвещения делегацию в составе городского головы Ф.И. Жарова, гласного В.А. Мишке и членов комиссии Г.Н. Веригина и С.А. Галашина. На очередные заседания думы 15 и 18 сентября 1917 г. в списке дел, назначенных к рассмотрению, был заявлен доклад делегации, направленной в Министерство, однако он так и не был заслушан. Тяжелая обстановка в городе, как и во всей России, с продовольствием вынудила думу оба заседания рассматривать вопросы по обеспечению города продовольствием. Только 22 сентября 1917 г. дума заслушала доклад Мишке о поездке делегации в Министерство, а также сообщение департамента профессионального образования от 7 сентября 1917 г. за № 7070 с известием, что «Министерством... разрешено открыть с 1 сентября 1917 г.... техническое училище»11. Одновременно Министерством были выделены деньги на содержание вновь открываемого училища на период с 1 сентября по 31 декабря 1917 г. в сумме 14640 руб. В дополнение к этому департамент уведомил думу, что В.А. Мишке допущен Министерством к исполнению обязанностей директора училища12. Следует заметить, что первыми преподавателями училища были: Г.К. Богоявленский, Г.Н. Веригин, С.А. Галашин, А.И. Звонилкин, Траубенберг, В.П. Щапов. Дума единогласно избрала Мишке директором технического училища и поручила ему заключить контракт на снятие помещения под училище в доме А.И. Кекиной13. Кроме этого, ему поручалось немедленно приступить к переделке, приспособлению и оборудованию названного помещения под училище. Заведование учебным делом было передано в ведение попечительного совета, который был избран на заседании думы 2 октября 1917 г. в составе А.А. Титова, П.А. Селиванова, П.Б. Ванчагова, С.П. Моравского14.

Из-за отсутствия оборудованного помещения под училище оно так и не было открыто в установленный Министерством срок. 12 сентября местная газета «Ростовский вестник» опубликовала сообщение об открывающемся в городе новом учебном заведении. И только «29 октября 1917 г., в присутствии представителей города, учебных заведений, первого набора учеников и их родителей – оно открывается и 30 [октября] начинаются... занятия»15.

В начале 1918 г. Ростовский союз огородников разработал проект открытия в г. Ростове нового сельскохозяйственного учебного заведения с подготовкой специалистов «по обработке сырых продуктов сельского хозяйства»16. Однако, из-за отсутствия для этой цели необходимого помещения, он обратился в педагогический совет технического училища с предложением открыть при училище специальное отделение, поскольку оно специализируется на сельскохозяйственном машиностроении. Предложение союза обсуждалось на педагогическом совете училища и имело «полное сочувствие такому начинанию»17. В письме Веригина от 30 апреля 1918 г. в отдел городского хозяйства высказывается просьба о выделении в доме Е.Ф. Ушаковой, где «училище помещается», еще 5 комнат для вновь открываемого при техническом училище сельскохозяйственного отделения18. По-видимому, это отделение послужило отправной точкой открытия 9 декабря 1920 г. Ростовского техникума огородничества и технической переработки овощей19.

27 мая 1919 г. на основании распоряжения Комиссариата народного просвещения среднее техническое училище г. Ростова преобразуется в специальную техническую школу повышенного типа, а с 1 сентября 1919 г. учебное заведение «начинает жить в виде техникума повышенного над 2-й ступенью типа»20. 1 сентября 1927 г. техникум реорганизован в состав Ростовской профессионально-технической школы, которая находилась на ул. Ленинская, 2921.

В последующие годы, в результате многочисленных реорганизаций, и был образован ныне существующий Ростово-Ярославский сельскохозяйственный колледж.

  1. Ростовский филиал Государственного архива Ярославской области (РФ ГАЯО) Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 1.
  2. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 4.
  3. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 4 об.
  4. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 5.
  5. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 6.
  6. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1517. Л. 19 об.
  7. Мельник Л.Ю. Мечтали об университете // «Ростовский вестник». 1992. 11 ноября.
  8. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1517. Л. 76 об.
  9. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1517. Л. 76 об.
  10. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1517. Л. 76 об.
  11. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 11.
  12. Мельник Л.Ю. Мечтали об университете // «Ростовский вестник». 1992. 11 ноября.
  13. Там же.
  14. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1517. Л. 125 об.
  15. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1186. Оп. 1. Д. 1. Л. 4.
  16. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 12 об.
  17. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 14.
  18. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1141. Л. 15.
  19. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1897. Оп. 1. Д. 1. Л. 95; Д. 2. Л. 41.
  20. РФ ГАЯО. Ф. Р. 1186. Оп. 1. Д. 1. Л. 5.
  21. РФ ГАЯО. Ф. Р. 471. Оп. 1. Д. 80. Л. 17; Ф. Р. 140. Оп. 1. Д. 208. Л. 158 об.; Д. 211. Л. 173.

ВГВ - Владимирские губернские ведомости
ВООПИК - Всесоюзное общество охраны памятников истории и культуры
ГАЯО - Государственный архив Ярославской области
ГИМ - Государственный исторический музей
ГМЗРК - Государственный музей-заповедник «Ростовский кремль»
ГМИИ - Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина
ГРМ - Государственный Русский музей
ГТГ - Государственная Третьяковская галерея
ИКРЗ - История и культура Ростовской земли
НПЛ - Новгородская летопись старшего и младшего изводов
ПВЛ - Повесть временных лет
ПСРЛ - Полное собрание русских летописей
РФ ГАЯО - Ростовский филиал Государственного архива Ярославской области
СРМ - Сообщения Ростовского музея
ЯрГУ - Ярославский государственный университет

  1. К вопросу о происхождении и эволюции двухстолпных храмов XVI в. // Актуальные вопросы изучения экономического и культурного развития европейского севера СССР. Тезисы докладов. Архангельск, 1982. С. 70-72.
  2. 1983
  3. История «деревянного» периода формирования ансамбля Соловецкого монастыря // Актуальные проблемы развития историко-архитектурных и природных музеев-заповедников. Тезисы докладов. Архангельск, 1983. С. 76-78.
  4. Из опыта изучения и музеефикации интерьера кельи XVII в. Соловецкого монастыря // Актуальные проблемы развития историко-архитектурных и природных музеев-заповедников. Тезисы докладов. Архангельск, 1983. С. 71-73. (Совместно с Критским Ю.М.)
  5. К вопросу о формировании архитектурно-художественной системы Преображенского собора Соловецкого монастыря // Архангельское Поморье. История и культура. Архангельск, 1983. С. 74-87.
  6. 1984
  7. К истории иконостасов XVI-ХVII вв. храмов Соловецкого монастыря // Роль Архангельска в освоении севера: Тезисы докладов. Архангельск, 1984. С. 120-122.
  8. К истории ансамбля Ростовского Борисоглебского монастыря // Актуальные проблемы советской исторической науки. Тезисы докладов и сообщений. Ярославль, 1984. Ч. 2. С. 9-10.
  9. 1988
  10. Об организационной структуре Ростовского митрополичьего двора XVII в. // Изучение истории СССР и всеобщей истории в свете решений XXVII съезда КПСС. Тезисы докладов. Ярославль, 1988. С. 23-25.
  11. 1990
  12. Дом А.А. Титова // А.А. Титов: Памятка краеведу. Ярославль, 1990. С. 16-17.
  13. Ансамбль ростовского Петровского монастыря // Памятники культуры: Новые открытия. 1989. М., 1990. С. 400-404.
  14. К вопросу о времени существования Григорьевского затвора в Ростове Великом // Уваровские чтения. Тезисы докладов. Муром, 1990. С. 25-27.
  15. 1991
  16. К вопросу о происхождении трехчастной осевой архитектурной композиции (церковь – трапезная – колокольня) // Памятники истории и культуры Верхнего Поволжья. Нижний Новгород, 1991. С. 211-216.
  17. О византийских традициях в оформлении интерьеров церквей Ростова Великого, созданных по заказу митрополита Ионы (1652-1990 гг.) // XVIII международный конгресс византинистов. Резюме сообщений. М., 1991. Т. 2. С. 754-755.
  18. Ансамбль ростовского Спасского монастыря // Труды Ростовского музея. Ростов, 1991. С. 112-140.
  19. Ростовский митрополичий двор в XVII в. // СРМ. Ростов, 1991. Вып. 1. С. 132-144.
  20. К вопросу о символике наружных форм храма XVII в. // СРМ. Ростов, 1991. Вып. 1. С. 145-151.
  21. Иван Николаевич Богословский // СРМ. Ростов, 1991. Вып. 2. С. 78-81.
  22. Фрагменты древнерусской планировки Ростова Великого // СРМ. Ростов, 1991. Вып. 2. С. 85-89.
  23. Уничтоженные храмы Ростова Великого // Московский журнал. М., 1991. № 11. С. 16-19.
  24. О происхождении композиции надвратных церквей с двумя примыкающими башнями Ростовского кремля // ИКРЗ. Тезисы докладов. Ростов, 1991. С. 23-26.
  25. К истории убранства иконы Владимирской Богоматери ростовского Успенского собора // ИКРЗ. Тезисы докладов. Ростов, 1991. С. 33-35. (Совместно с Сазоновым С.В.)
  26. Об истоках родства архитектуры Успенского собора Ростова Великого и Преображенского собора новгородского Хутынского монастыря // 125 лет Новгородскому музею. Материалы научной конференции. Новгород, 1991. С. 94-99.
  27. Новые данные об Успенском соборе Ростова Великого // Реставрация и архитектурная археология: Новые материалы и исследования. М., 1991. С. 125-135.
  28. 1992
  29. Новые данные по истории ансамбля Ростовского кремля // Памятники истории и культуры Верхнего Поволжья. Тезисы докладов. Нижний Новгород, 1992. С. 57-59.
  30. «Освященное пятиглавие» // Московский журнал. М., 1992. № 4. С. 21-22.
  31. Первоначальный интерьер Богоявленского собора Ростовского Авраамиева монастыря // СРМ. Ростов, 1992. Вып. 3. С. 71-79.
  32. К проблеме авторства ансамбля Ростовского кремля // СРМ. Ростов, 1992. Вып. 3. С. 80-88.
  33. О храмовых интерьерах второй половины XVII в. Ростова Великого, созданных по заказу митрополита Ионы // СРМ. Ростов, 1992. Вып. 3. С. 89-105.
  34. Исследования памятников архитектуры Ростова Великого. Ростов, 1992. 135 с.
  35. О каменном строительстве в Соловецком монастыре в период с начала 70-х по начало 80-х годов XVI в. // Археология и история Пскова и Псковской земли. 1991. Псков, 1992. С. 113-115.
  36. К проблеме датировки стенописей Успенского собора Ростова Великого // Труды всероссийской научной конференции, посвященной 300-летнему юбилею отечественного флота. Переславль-Залесский, 1992. Вып. 2. С. 90-93.
  37. Об иконостасах Преображенского собора Соловецкого монастыря // Археология и история Пскова и Псковской земли: 1992. Псков, 1992. С. 48-51.
  38. Сады Ростовского кремля // Памятники культуры: Новые открытия. 1990. М., 1992. С. 459-464.
  39. 1993
  40. Новое о соборе Ростовского Борисоглебского монастыря // Памятники истории, культуры и природы Европейской России. Тезисы докладов. Нижний Новгород, 1993. С. 79-80.
  41. Новое о звоннице // Соборная звонница Ростова Великого: СРМ. Ростов, 1993. Вып. 4. С. 6-20.
  42. Звонари конца ХVII - начала XX вв. // Соборная звонница Ростова Великого: СРМ. Ростов, 1993. Вып. 4. С. 47-56.
  43. К вопросу о первоначальном облике Богоявленского собора Ростовского Авраамиева монастыря // ИКРЗ. 1992. Ростов, 1993. С. 174-198.
  44. К атрибуции двух икон из собрания Ростовского музея // ИКРЗ. 1992. Ростов, 1993. С. 212-214.
  45. Икона «Ростовские святые и Сергий Радонежский» // Научная конференция, посвященная 125-летию со дня рождения Михаила Ивановича Смирнова. Тезисы докладов. Переславль-Залесский, 1993. С. 65-67. (Совместно с Сазоновым С.В.)
  46. Двусторонняя икона «Богоматерь Умиление. Евстафий и Фекла» // Научная конференция, посвященная 125-летию со дня рождения Михаила Ивановича Смирнова. Тезисы докладов. Переславль-Залесский, 1993. С. 67-69.
  47. О соборе ярославского Спасского монастыря // Научная конференция, посвященная 125-летию со дня рождения Михаила Ивановича Смирнова. Тезисы докладов. Переславль-Залесский, 1993. С. 75-77.
  48. План Ростова конца XVII в. // Научная конференция, посвященная 125-летию со дня рождения Михаила Ивановича Смирнова. Тезисы докладов. Переславль-Залесский, 1993. С. 78-79.
  49. Интерьер ростовского Успенского собора в ХVI - ХVIII вв. // СРМ. Ростов, 1993. Вып. 5. С. 56-85.
  50. Опись Ростовского архиерейского дома 1691 г. как исторический источник // Рефераты докладов и сообщений VI Всероссийского научно-практического совещания по изучению и изданию писцовых книг и других историко-географических источников (Ферапонтово, 27-29 мая 1993 г.). СПб., 1993. С. 58-61.
  51. Звонари Ростова Великого // Народное творчество. М., 1993. № 5-7. С. 20.
  52. Интерьер церкви Козьмы и Демьяна в Муроме // Проблемы истории и культуры. Ростов, 1993. С. 129-137.
  53. Новые данные о Никитской шатровой церкви (1566-1567 гг.) с. Елизарова близ Переславля-Залесского // Плесский сборник. Плес, 1993. Вып. 1. С.104-105. (Совместно с Набилкиным А.Г., Хохловым В.Н.)
  54. К истории иконостаса Успенского собора Ростова Великого // Памятники культуры. Новые открытия. 1992. М., 1993. С. 338-343.
  55. 1994
  56. Интерьер собора Данилова монастыря в Переславле-Залесском // Памятники истории, культуры и природы Европейской России. Тезисы докладов. Нижний Новгород, 1994. С. 121-122.
  57. Судьба архивов Ростовского архиерейского дома и ростовских монастырей в эпоху Смуты // ИКРЗ. 1993. Ростов, 1994. С. 91-92.
  58. Об интерьерах некоторых храмов Белозерья конца ХV - первой половины XVI вв. // ИКРЗ. 1993. Ростов, 1994. С. 93-101.
  59. Усадьба Леонтьевых в селе Воронино близ Ростова Великого // Русская усадьба: Сборник Общества изучения русской усадьбы. М.; Рыбинск, 1994. Вып. 1(17). С. 117-119. (Совместно с Сазоновым С.В.)
  60. О символическом понимании некоторых форм храма в России позднего средневековья // Русская история: проблемы менталитета. Тезисы докладов. М., 1994. С. 68-69.
  61. Собор муромского Спасского монастыря // СРМ. Ростов, 1994. Вып. 6. С. 164-185.
  62. Оссуарий ростовского Успенского собора // СРМ. Ростов, 1994. Вып. 6. С. 185-189.
  63. Декор зданий XVII в. Соловецкого монастыря // Археология и история Пскова и Псковской земли. 1993. Псков, 1994. С. 71-73.
  64. Новые издания Ростовского музея // Архив русской истории. М., 1994. Вып. 4. С. 238-247. (Совместно с Сазоновым С.В.)
  65. О двух утраченных памятниках Ростовского кремля // Уваровские чтения-II. М., 1994. С. 170-174.
  66. Памятники XVII в. Белогостицкого монастыря // Памятники культуры. Новые открытия. 1993. М., 1994. С. 386-391.
  67. 1995
  68. Иконография ростовских святых по письменным источникам // Россия в X-XVIII вв. Проблемы истории и источниковедения. Тезисы докладов и сообщений вторых чтений, посвященных памяти А.А. Зимина. М., 1995. Ч. 1. С. 347-351. 2-е изд.: Россия в IX - XX веках. Проблемы истории, историографии и источниковедения. М., 1999. С. 273-276.
  69. Приходо-расходные книги конца ХVII - начала XVIII века Ростовского архиерейского дома как исторический источник // Актуальные проблемы археографии, источниковедения и историографии. Вологда, 1995. С. 250-251.
  70. Иконостас Благовещенской церкви Ростова Великого // Резные иконостасы и деревянная скульптура Русского Севера. Архангельск, 1995. С. 188-192.
  71. Храм Воскресения в Ростове Великом // Ярославский календарь на 1995 год. Ярославль, 1995. С. 35-36.
  72. Интерьеры храмов второй половины XVI века, созданные под влиянием внутреннего оформления московского собора Покрова на Рву // Памятники истории, культуры и природы Европейской России. Тезисы докладов. Нижний Новгород, 1995. С. 176-177.
  73. К истории ансамбля Ростовского кремля // Памятники истории и архитектуры Европейской России. Нижний Новгород, 1995. С. 181-191.
  74. К истории ансамбля Белогостицкого монастыря // Памятники истории и архитектуры Европейской России. Нижний Новгород, 1995. С. 205-208.
  75. К истории и типологии русских высоких иконостасов ХV - середины XVII вв. // ИКРЗ. 1994. Ростов, 1995. С. 114-124.
  76. Интерьер московского Успенского собора как одна из важнейших парадигм в русском храмовом зодчестве XVI в. // ИКРЗ. 1994. Ростов, 1995. С. 124-133.
  77. Колокольня XVI в. ростовского Успенского собора // Колокола и колокольни Ростова Великого. СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 7. С. 163-170.
  78. Часобойня Ростовского кремля // Колокола и колокольни Ростова Великого. СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 7. С. 170-178.
  79. Четыре утраченные ростовские колокольни XVII в. // Колокола и колокольни Ростова Великого. СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 7. С. 178-190.
  80. О ростовских колокольнях середины XVIII - начала XX вв. // Колокола и колокольни Ростова Великого. СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 7. С. 190-214.
  81. О звоннице Борисоглебского монастыря // Колокола и колокольни Ростова Великого. СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 7. С. 215-226.
  82. Житийная икона Авраамия Ростовского XVII века // «Минувших дней связующая нить»: V Тихомировские чтения. Ярославль, 1995. С. 17-19.
  83. Иконостасы второй половины ХV - начала XVI в. церкви Николы в Гостинополье // СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 8. С. 90-98.
  84. Об иконографической программе житийной иконы конца XVII в. «Святой преподобный Петр царевич» // СРМ. Ярославль, 1995. Вып. 8. С. 105-113.
  85. 1996
  86. Первоначальное оформление интерьеров Преображенского собора Соловецкого монастыря // Программа «Храм»: Сборник материалов (сентябрь 1994 - июнь 1995). СПб., 1996. Вып. 11. Ч. 3. С. 73-83.
  87. Иконостас 1564 г. собора Переславль-Залесского Никитского монастыря // Старообрядчество: история, культура, современность. Тезисы. М., 1996. С. 126-128.
  88. Обзор коллекции икон ростовских святых в собрании Ростовского музея // ИКРЗ. 1995. Ростов; Ярославль, 1996. С. 40-53.
  89. Первоначальный интерьер церкви Григория Богослова Ростовского кремля // ИКРЗ. 1995. Ростов; Ярославль, 1996. С. 92-100.
  90. К семантике монастырского сада // Памятники культуры. Новые открытия. 1994. М., 1996. С. 517-518.
  91. Byzantine Traditions in the Interior Decoration of the Churches of Rostov the Great, Created upon the Order of Metropolitan Iona (1652-1690) // Acts: XVIIIth International Congress of Byzantine Studies: Selected papers: Moscow, 1991. Volume III: Art History, Architecture, Music. / Byzantine Studies Press, Inc. - Shepherdstown, WV, 1996. P. 447-453.
  92. 1997
  93. Перспективный план музеефикации Ростовского кремля // Музеи Верхней Волги: Проблемы, исследования, публикации. Ярославль, 1997. С. 7-14.
  94. Икона из коллекции А.А. Титова в собрании Ростовского музея // Музеи Верхней Волги: Проблемы, исследования, публикации. Ярославль, 1997. С. 150-158.
  95. Интерьер Предтеченской церкви Ростовского Борисоглебского монастыря // Монастыри в жизни России. Калуга; Боровск, 1997. С. 145-149, 277-278.
  96. К истории комплекса художественных памятников, поступивших в Ростовский музей из церкви села Гуменца // ИКРЗ. 1996. Ростов, 1997. С. 55-66.
  97. Какой была первоначальная форма покрытий башен Ростовского кремля // ИКРЗ. 1996. Ростов, 1997. С. 76-83.
  98. Некоторые памятники иконографии ростовского святого Иоанна Власатого // Страницы минувшего: VI Тихомировские краеведческие чтения. Ярославль, 1997. С. 26-28.
  99. Храмовые интерьеры XVII в., созданные с ориентацией на внутреннее пространство Московского Успенского собора // Филевские чтения. Тезисы конференции. М., 1997. С. 35-36.
  100. 1998
  101. Иконография святых как источник по истории ростовского средневекового регионального самосознания // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации. Тезисы докладов. М., 1998. С. 161.
  102. Собор Борисоглебского монастыря // Ярославский календарь на 1998 год. Ярославль, 1998. С. 38-39.
  103. Первоначальный интерьер Благовещенской церкви Соловецкого монастыря // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 1998. № 6. С. 81-86.
  104. Интерьеры Успенской церкви с трапезной Соловецкого монастыря // Макарьевские чтения. Вехи русской истории в памятниках культуры. Можайск, 1998. Вып. 5. С. 440-451.
  105. Иконография ростовских святых: Каталог выставки / Составитель А.Г. Мельник. Ростов, 1998. 80 с.
  106. Неизвестная икона Богоматери Одигитрии XVI в. // СРМ. Ростов, 1998. Вып. 9. С. 84-88.
  107. Суздальский Рождественский собор как памятник XVI в. // СРМ. Ростов, 1998. Вып. 9. С.147-157.
  108. План Ростова 1756 г. // СРМ. Ростов, 1998. Вып. 9. С.162-165.
  109. О влиянии иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря на русские иконостасы XV-XVI вв. // Международная конференция «Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России». Тезисы докладов. Сергиев-Посад, 1998. С. 48-49.
  110. Об отражении третьей редакции жития Авраамия Ростовского в иконе XVIII века // Чтения по истории и культуре древней и новой России. Материалы конференции. Ярославль, 1998. С. 41-44.
  111. Деисус из Благовещенского погоста в собрании Ростовского музея // ИКРЗ. 1997. Ростов, 1998. С. 112-119.
  112. Митрополичий сад Ростовского кремля // ИКРЗ. 1997. Ростов, 1998. С. 149-163.
  113. Неизвестный шедевр круга Дионисия // Кириллов: Краеведческий альманах. Вологда, 1998.Вып. 3. С. 186-192.
  114. Об истоках основных форм собора XVI в. ярославского Спасского монастыря // Новодевичий монастырь в русской культуре. Материалы научной конференции 1995 г. Труды Государственного Исторического музея. М., 1998. Вып. 99. С. 180-187.
  115. Архитектура Учемской Кассиановой пустыни // Учемский сборник. Мышкин, 1998. Вып. 1. С. 48-53.
  116. О некоторых приемах трансформации архитектуры Соловецкого монастыря в трех его изображениях конца XVI – начала XVII в. // Памятники архитектуры Русского Севера. Сборник статей. Архангельск, 1998. С. 218-233.
  117. 1999
  118. Неизвестный образ Исаии Ростовского // III научные чтения памяти И.П. Болотцевой. Сборник статей. Рыбинск, 1999. С. 72-76.
  119. Гостиный двор в Ростове Великом // Архивы: история и современность: Материалы докладов. Ярославль, 1999. С. 14-16.
  120. Практика посвящений храмов во имя патрональных великокняжеских и царских святых в XVI веке // Царь и царство в русском общественном сознании. М., 1999. С. 38-48. 2-е изд.: Czar and Czardom in the Russian Public Mind. - The Edwin Mellen Press. Lewiston, New York. Queenston, Ontario. Lampeter, Ceredigion, 2000. P. 37-46.
  121. Икона «Явление Иоанна Богослова преподобному Авраамию Ростовскому с житием преподобного» // Макарьевские чтения. Канонизация святых на Руси. Можайск, 1999. Вып. 6. C. 266-286.
  122. Поясной деисусный чин из церкви села Ивашкова близ Ростова // ИКРЗ. 1998. Ростов, 1999. С. 71-75.
  123. Отдаточные Белой палаты Ростовского кремля // ИКРЗ. 1998. Ростов, 1999. С. 132-136.
  124. Поникаровский деисусный чин // «От мудрости и святости былого..»: VII Тихомировские чтения. Тезисы докладов. Ярославль, 1999. С. 71-73.
  125. Церковь Троицы на Бору 1708 г. // Памятники культуры. Новые открытия. 1998.М., 1999. С. 500-503.
  126. 2000
  127. Собор Рождества Христова в Каргополе: московское влияние или новгородские традиции // Русское искусство позднего средневековья. XVI век. Тезисы докладов международной конференции. СПб., 2000. С. 13-16.
  128. Царские врата из церкви села Поникарова близ Ростова // IV чтения памяти И.П. Болотцевой. Сборник статей. Ярославль, 2000. С. 152-158.
  129. Ансамбль Соловецкого монастыря в XV – XVII веках: История, архитектура, оформление храмовых интерьеров. Ярославль, 2000. 200 с.
  130. Гробница святого в пространстве русского храма XVI века // Реликвии в искусстве и культуре восточнохристианского мира: Тез. докл. и материалы международного симпозиума. М., 2000. С. 74-76.
  131. Основные типы русских высоких иконостасов XV – середины XVII веков // Иконостас: Происхождение –Развитие – Символика. М., 2000. С. 431-441.
  132. Успенский собор Троице-Сергиева монастыря // Макарьевские чтения: Монастыри России. Можайск, 2000. Вып. 7. С. 94-111.
  133. Вновь открытая икона преподобного Иринарха в житии // СРМ. Ростов, 2000. Вып. 10. С. 132-145.
  134. О русских шестистолпных пятиглавых храмах XVI в. // СРМ. Ростов, 2000. Вып. 10. С. 193-251.
  135. К истории первого каменного собора Великого Устюга // Русская религиозность: проблемы изучения. СПб., 2000. С. 78-83.
  136. Дети боярские, служившие ростовским митрополитам в XVII в. // VIII Золотаревские чтения. Тезисы докладов. Рыбинск, 2000. С. 19-21.
  137. Иконостас ростовской приходской церкви Параскевы Пятницы // ИКРЗ. 1999. Ростов, 2000. С. 157-163.
  138. Новые данные о мастерах-строителях конца XVII века из вотчины ростовского митрополита Ионы // ИКРЗ. 1999. Ростов, 2000. С. 207-212.
  139. Тихвинский Успенский собор // Старообрядчество: История, культура, современность. Материалы. М., 2000. С. 340-351.
  140. О вологодском Софийском соборе. // Материалы научных чтений памяти Петра Андреевича Колесникова. Вологда, 2000. С. 216-224.
  141. Приемы и элементы крепления иконостасов в храмах XVI в. // СРМ. Ростов, 2000. Вып. 11. С. 83-89.
  142. Усадьба Кекиных в Ростове. // СРМ. Ростов, 2000. Вып. 11. С. 157-170.
  143. 2001
  144. Иконы из деревянной Воскресенской церкви в собрании Ростовского музея. // V научные чтения памяти И.П. Болотцевой: Сборник статей. Ярославль, 2001. С. 65-68.
  145. Уникальная икона Димитрия Ростовского. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2001. № 1 (3). С. 89-97.
  146. Старейшая икона Ростовского музея // Средневековая Русь. М., 2001. Ч. 3. С. 184-190.
  147. Введенская церковь Авраамиева монастыря (предварительное сообщение) // Уваровские чтения-III. Муром, 2001. С. 222-223.
  148. Церковь Архистратига Михаила Белогостицкого монастыря // Макарьевские чтения. Русские государи-покровители православия. Можайск, 2001. Вып. 8. С. 403-422.
  149. О влиянии ростовского Успенского собора на местную архитектуру второй половины XVII века // ИКРЗ: 2000. Ростов, 2001. С. 70-74.
  150. Ростовский вариант «Богоматери Боголюбской» // ИКРЗ. 2000. Ростов:, 2001. С. 120-126.
  151. Генеалогия иконографического типа «Богоматерь Умиление Подкубенская» // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2001. № 3 (5). С. 34-42.
  152. Никольская церковь села Угодич близ Ростова Великого // Памятники культуры. Новые открытия. 2000. М., 2001. С. 529-535.
  153. Икона Леонтия Ростовского из Воскресенского Горицкого монастыря // Кириллов. Краеведческий альманах. Вологда, 2001. Вып. 4. С. 212-218.
  154. 2002
  155. Житийная иконография ростовского святого блаженного Исидора // VI чтения памяти И.П. Болотцевой. Сборник статей. Ярославль, 2002. С. 86-93.
  156. Надгробная икона ростовского святого Иоанна Власатого // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2002. № 2(8). С. 71-80.
  157. Благовещенский собор Белогостицкого монастыря // Макариевские чтения. Соборы Русской Церкви. Можайск, 2002. Вып. 9. С. 226-241.
  158. Спасо-Преображенский собор в Ярославле. М., 2002. 104 с. (Совместно с Анкудиновой Е.А.)
  159. Икона круга Дионисия в собрании Ростовского музея // Ферапонтовский сборник: VI. М., 2002. С. 167-174.
  160. К истории почитания ростовского святого Петра царевича в XV - середине XVIII вв. // IX Золотаревские чтения. Материалы научной конференции. Рыбинск, 2002. С. 95-97.
  161. Собор Ростовского Петровского монастыря // ИКРЗ. 2001. Ростов, 2002. С. 240-252.
  162. Ростовская Никольская церковь на Подозерье // СРМ. Ростов, 2002. Вып. 12. С. 128-144.
  163. 2003
  164. Царские врата иконостаса ростовского Успенского собора // VII Научные чтения памяти И.П. Болотцевой. Сборник статей. Ярославль, 2003. С. 60-64.
  165. К вопросу о времени возникновения «Повести о Петре, царевиче ордынском» // Труды Отдела древнерусской литературы. СПб., 2003. Т. 53. С. 626-627.
  166. Ростовский архиерейский дом при митрополите Иоасафе (1691-1701) // Кремли России. Материалы и исследования М., 2003. Вып. 15. С. 359-372.
  167. Богоявленская церковь села Угодич близ Ростова Великого // Макариевские чтения. Русская культура XVI века - эпоха митрополита Макария. Можайск, 2003. Вып. 10. С. 395-411.
  168. История посвящений храмов Соловецкого монастыря XV - XVII вв. // Соловецкое море. Историко-литературный альманах. Архангельск; М., 2003. Вып. 2. С. 70-78.
  169. Белобровин Киприан Васильев // Словарь русских иконописцев XI – XVII веков / Редактор-составитель И.А. Кочетков. М., 2003. С. 90.
  170. Григорьев Тимофей // Словарь русских иконописцев XI - XVII веков / Редактор-составитель И.А. Кочетков. М., 2003. С. 168.
  171. Надей // Словарь русских иконописцев XI - XVII веков / Редактор-составитель И.А. Кочетков. М., 2003. С. 434.
  172. Симонов Сидор // Словарь русских иконописцев XI - XVII веков / Редактор-составитель И.А. Кочетков. М., 2003. С. 621.
  173. Первоначальный интерьер Троицкого собора Ростовского Яковлевского монастыря // ИКРЗ. 2002. Ростов, 2003. С. 60-80.
  174. Икона Богоматери с Младенцем в молении ростовских и избранных святых // ИКРЗ. 2002. Ростов, 2003. С. 224-231.
  175. Житийная икона Леонтия Ростовского в собрании Угличского музея // Уваровские чтения – IV. Богатырский мир: эпос, миф, история. Муром, 2003. С. 99-104.
  176. Ростовские иконописцы XVII – начала XVIII в. // Столичные и периферийные города Руси и России в средние века и раннее новое время. XI-XVIII вв.: Проблемы культуры и культурного наследия: Доклады Третьей научной конференции (Муром 17-20 мая 2000 г.). М., 2003. С. 211-218.
  177. Святой Леонтий Ростовский: равноапостольный или мученик? // СРМ. Ростов, 2003. Вып. 14 (в настоящем сборнике).
  178. Ансамбль Ростовского Рождественского монастыря в XVIII - начале XX вв. // СРМ. Ростов, 2003. Вып. 14 (в настоящем сборнике).

Вторая часть каталога «Редкие книги с автографами из собрания музея-заповедника “Ростовский Кремль”» посвящена Ивану Александровичу Шлякову1, с именем которого связаны важнейшие события по восстановлению зданий Ростовского Кремля и созданию в Ростове Музея Церковных древностей в 1883 году.

Действительный член Императорского Археологического Общества, член Императорского Общества Истории и Древностей Российских он был истинным ценителем, хранителем и «собирателем красоты русской земли».

Будучи главным хранителем музея, Иван Александрович соприкасался со многими экспонатами музея. В фондах библиотеки музея хранится множество книг, которые до сих пор хранят теплоту его рук, его души, которые дают возможность познакомиться с историей книги, узнать кто ее автор, кем и когда она подарена адресату. Многие из них имеют дарственные надписи, адресованные лично Ивану Александровичу. Среди авторов автографов мы встретим видных ученых, историков, археологов, художников, писателей, посещавших «святыни древнего Ростова».

«Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову с благодарным воспоминанием о посещении Ростова Великого и его древностей от автора. С.-Петербург. 20 октября 1893 г.»

Эту надпись можно прочитать в книге «Судебные речи 1868-1888 гг.», автором которой является видный общественный деятель, литератор и юрист КОНИ Анатолий Федорович.

В 1904 году Ростов посетил Николай Рерих, в книге «По старине» он пишет слова благодарности, адресованные Шлякову: « Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память. Н. Рерих.»

Сам Иван Александрович передает в дар музею книги из своего личного собрания: «От Ивана Александровича Шлякова приносится в дар Ростовскому музею. 18 Мая 1893 г.», «Принесен в дар Ростовскому Музею Церковных древностей от Члена Комиссии Ивана Александровича Шлякова».

В фондах библиотеки хранятся труды Ивана Александровича: «Дмитриевская церковь в Калягинском погосте на реке Нерли Ростовского уезда Ярославской губернии. 1887.», «Описание русских медалей и жетонов, принадлежавших Ростовскому музею. 1901», «Отчет Ростовского музея церковных древностей, находящегося в Белой палате города Ростова Ярославской губернии за 1888 и 1889 гг.», «Очерк деятельсноти комисии по восстановлению Ростовского кремля. 1902», «Очерк по восстановлению Ростовского кремля. 1897», «Покрытие крестьянских построек гончарною черепицею, как мера против сплошного выгорания селений. 1891», «Путевые заметки о памятниках древне-русского церковного зодчества. 1887».

Состав книжного фонда библиотеки музея-заповедника «Ростовский Кремль» изучен не полностью, но выявленные книги с автографами открывают еще одну страницу в истории комплектования богатейшей коллекции собрания «книжных памятников» прошлого и настоящего.

  1. Первая часть каталога опубликована в сборнике «Титовы: Ростов-Париж-Москва. Живые голоса». Ростов, 2002. С. 164-194.

Каталог

  1. Археологические известия и заметки издаваемые Московским археологическим обществом. – М., 1894.
    Перед титульным листом наклейка: «Его Высокопреподобию Ивану Александровичу Шлякову – Императорского Археологического Общества».
    На обложке автограф: «Принесен в дар Ростовскому Музею церковных древностей от члена Комиссии Ивана Александровича Шлякова».
  2. Анучин Д.Н.
    Граф Алексей Сергеевич УВАРОВ. Одесса, 1886.
    На обложке вверху автограф: «От Д. Н. Анучина Шлякову дар 19 августа 1887 г.»
  3. Барков И. В.
    Существующие приемы производства серебряного дела. М.: тип. А.Г. Кольчугина,1893.
    На форзаце автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от автора».
  4. Барсов Е.В.
    Из истории колонизации и культуры Ростовского края. М.: тип. А.И. Мамонтова, 1902.
    На титульном листе автограф: «Дорогому ростовцу – имениннику Ивану Александровичу Шлякову на доброе воспоминание от автора 27 янв. 1903 г.»
  5. Вахромеев И.А.
    Церковь во имя Святого и славного пророка Божия Илии. Ярославль: тип. Г. А. Петражицкого, 1906.
    На тит. листе автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от издателя».
  6. Верховой Н.
    Ярославль. Историческая монография о времени основания города с портретом его основателя , великого князя Ярослава Мудраго. Рыбинск, 1903.
    На титульном листе автограф: «В библиотеку Ростовской Мариинской женской гимназии 30 Мая 1906 г. от Ив. Шлякова».
  7. Влавдимир – ризничий, иеромонах
    Ярославский Спасо-Преображенский монастырь, что ныне Архиерейский дом. М.: Тип. В. А. Александровского ,1881.
    На обложке автограф: «Дар О. Владимира Ив. Шлякову 7 августа 81 г.»
    (почерк И. А. Шлякова)
  8. Волоцкий В.
    Сборник материалов для изучения Ростовского (Яросл. Губ.) говора. СПб., 1902.
    На обложке автограф: «Глубокоуважаемому сослуживцу Ивану Александровичу Шлякову от составителя на добрую память 19-го ХП 02»
  9. Георгиевский В.
    Суздальский Ризположенский женский Монастырь. Владимир, 1900.
    На фронтисписе автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память и в знак благодарности. Георгиевский 8. 10. 1900 г. Г. Владимир на Клязьме».
  10. Гиль Хр.
    Таблицы русских монет двух последних столетий. Практическое руководство для собирателей. СПб., 1887.
    На обложке автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичю Шлякову в знак уважения от автора. Ярославль. 17 августа 1887 г.»
  11. Голохвастов Д.П.
    Домострой Благовещенского попа Сильвестра. М., 1849.
    На обратной стороне обложки автограф: «Ученику Ростовского уездного училища 3 класса Ивану Шлякову за отличные успехи и прилежание при публичном испытании 24 июня 1855 года.
    Штатный смотритель Коллежский Ассесор А. Ушаков
    Законоучитель иерей Симеон Воскресенский
    Учитель Николай Фигуровский (?)
    Учитель Алексей Беляев
    Учитель А. Иломский
    Учитель Измаил Юров»
  12. Давыдов В.А.
    О формах земледелия у ростовский огородников. Ярославль: Тип. Губ. Правл., 1888.
    На обложке автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от автора 21 марта 188 8г.»
  13. Данилевич В.Е.
    Роспись борошню детей И.Н. Дзинковского. Харьков, 1909.
    На титульном листе автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память от автора. Киев. 23.11.1909 г.»
  14. Дмитриев Александр
    Верхотурский кремль и подчиненные ему крепости. По описям конца 17 и начала 18 столетия. Пермь, 1885.
    На обороте титульного листа автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на память о пребывании в Ростове 11 августа 1887 г. от Ал. Дмитриева».
  15. Древности. Труды Императорского Московского археологического общества. Т. 2.
    На титульном листе автограф: «Дар в Ростовский музей. И. А. Шляков».
  16. Жизневский А.К.
    Описание Тверского музея. Археологический отдел / С примечаниями гр. А. С. Уварова . М.: В Синодальной типографии, 1888.
    На форзаце автограф: «Эту принадлежащую мне книгу «Описание Тверского музея жертвую в Ростовский Музей. Октябрь 8-го 1910 г. Хранитель музея Ив. Шляков».
  17. Забелин И.
    Опыты изучения русских древностей и истории. Часть 1. М., 1872.
    На обложке автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от автора».
  18. Занятия восьмого археологического създа. М.: Тип. А. Гатцука. 1890.
    На титульном листе автограф: «В Ростовский музей Церковных древностей от Ив. А. Шлякова 12 июня 1890 г.»
  19. Записки Императорского археологического общества. Т. 3. Перечень заседаний за 1850 г. (Май-Октябрь). СПб., 1850.
    На обложке автограф: «Библиотеки И.А. Шлякова от Ал. Алек. Мартынова 30 января 1888 г.»
  20. Записки Императорского археологического общества. Т. 3. Перечень заседаний за 1850 г. (Ноябрь – Декабрь). СПб., 1851.
    На обложке автограф: «Библиотеки И.А. Шлякова от Ал. Ал. Мартынова 30 января 1888 г.»
    Выше этой надписи в правом углу: «А.А. Мартынов».
  21. Записки Императорского Одесского Общества Истории и Древностей. Т. 16. Одесса, 1893.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову . 1893. Ноябрь 16».
    На подклеенной почтовой бумаге перед титульным листом: «В г. Ростов Ярославской губ. Его Высокородию Ив. Александровичу Шлякову, Действительному Члену Общества от Императорского Одесского Общества Истории и Древностей».
  22. Кельсиев А.И.
    Палеолитические кухонные остатки в с. Костенках Воронежского уезда. М., 1883.
    На обложке автограф: «От А. И. Кельсиева 18.10.1883 г.»
    На первом листе вверху надпись красными чернилами: «Библиотеки И.А. Шлякова»
  23. Колесников В.
    Последствия крестьянских семейных разделов. – Ярославль, 1889.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Ф.А. Бычкова».
  24. Кондаков Н.П.
    Изображения русской княжеской семьи в миниатюрах ХI века. СПб., 1906.
    На обложке автограф: «И.А. Шлякову от Н.П. Кондакова».
  25. Кони А.Ф.
    Судебные речи. 1868-1888. Обвинительные речи. Руководящее напутствие присяжным. Кассационные заключения. СПб., 1890.
    На шмуцтитуле автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову с благодарным воспоминанием о посещении Ростова Великого и его древностей от автора. – С. Петерб., 1893. 20 окт.»
  26. Корсунский Н.
    Благовест. Ярославль, 1887.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Преосвященного Ионафана в день 600 летия св. Петра Царевича. 30 июня 1890.»
  27. Крылов Л. И., священник
    Г. Красный Холм и его соборы. Тверь: Тип. Н. М. Родионова, 1913.
    На титульном листе автограф: «Дар Тверск. Уч. Арх. Комиссии Ив.А. Шлякову 31 августа 1913 г.»
  28. Лашков Н.
    Новгородский музей в 1892-1893 годах /Летопись приращений/. 1894.
    На обложке автограф: «В Ростовский Музей Церковных Древностей жертвую от Ив. Шлякова».
  29. Леонид, архимандрит
    Святая Русь или сведения о всех святых и подвижниках благочестия на Руси /до ХУШ века/ обще и местно чтимых . Справочная книжка по русской агиографии. СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1891.
    На обложке две надписи черными чернилами: «Его Величеству Михаилу Владимировичу графу Толстому от А. Леонида. 26 авг. 1891 г.»
    Вторая надпись ниже: «Получено в дар от графа Михаила Владимировича Толстова, в бытность мою у него в Троицко-Сергиевском посаде 1891 г. 14 апр. Ив. Шляков».
  30. Макаренко Н.
    Археологические исследования 1907-1909 гг. СПб., 1911.
    На обложке автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на память от Н. Макаренко».
  31. Месяцеслов святых. Вып. 12. Ч. 2. Прибавление к Тверским Епархиальным Ведомостям. Тверь,1902
    На обложке автограф: «Е. В. Ивану Александровичу Шлякову / Ростов Яросл. / От Ар. Дмитрия (?)».
  32. М. Р.
    Первый царь. Исторический этюд. б. г.
    На титульном листе автограф: «Собирателю красоты русской земли И.А. Шлякову от автора. 26 авг. 1911 г.»
  33. Обозрение некоторых губерний и областей России в Археологическом отношении.
    На обложке автограф: «Жертвую в библиотеку Ростовского Музея Ив. Шляков 1900 г. февраль 6-го».
  34. Оглоблин Н.
    Московская померная изба . Москва, 1889.
    На титульном листе автограф: «Шлякову от автора».
  35. Оглоблин Н. Н.
    Новые данные о Владимире Атласове. М.: Университет. Тип., 1888.
    На титульном листе автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от автора».
  36. Орешников А.
    Золотой статир Архонта Игиэнонта. М., 1899.
  37. На обложке автограф: «В Ростовский Музей от члена секретаря музея Ив. Ал. Шлякова».
  38. Орешников А.
    Каталог собрания древностей графа Алексея Сергеевича Уварова. М.: Тип. и словолитня О. Гербек, 1887.
    На обложке автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу на память от автора. 7 ноября 1887 г.»
  39. Орешников А.
    Материалы по древней нумизматике Черноморского побережья . М.: Тип. И словолитня О. Гербека, 1892.
    На обложке автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память от автора. 12 сентября 1894 года».
  40. Орешников А.
    Памятник ХV века, находящийся в Белой палате в Ростове. М.:
    Товарищества типографии А. И. Мамонтова, 1894.
    На обложке автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от искренно преданного автора».
  41. Отчет Императорского Одесского Общества истории и древностей. Одесса, 1890.
    На титульном листе надпись: «Ивану Александровичу Шлякову от Общества».
  42. Отчет заведующего раскопками в Херсонесе К. К. Костюшко-Валюжинича за 1896 год.
    На первом листе автограф: «Добрейшему из добрейших и глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память от составителя. Херсонес. 1902».
  43. Отчет о состоянии церковно-приходских школ по Ярославской епархии за 1889/90 год. Ярославль: Тип. Губ. Правления, 1890.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Преосвященнейшего Ионафана дар. 1891. февраль. 28-го».
  44. Отчет о состоянии церковно-приходских школ грамоты в Ярославской епархии за 1891/92 учебный год. Ярославль: Тип. Губ. Правления, 1893.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Протоирея О. Алексея Розова. 9 сентября 1893 г.»
  45. Ошанин М.
    Положение о мужских и женских гимназиях и прогимназиях Министерства Народного Просвещения – Ростов: Тип. А.Х. Оппель, 1906.
    На титульном листе автограф: «Глубокоуважаемому председателю Попечительского Совета Ростовской гимназии Ивану Александровичу Шлякову от автора».
  46. Павлинов А.М.
    Доисторическая пора искусства на почве России. Статья.
    На первом листе автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от автора».
  47. Петров Н.
    Отчет церковно-археологического общества при Киевской духовной академии за 1886 год. Киев, 1887.
    На обложке автограф: «Из библ. Шлякова N206. Дар Церковно-археологического общества. 12 сентября 1887 г.»
  48. Писарев С.П.
    Княжеская местность и храм князей в Смоленске. – Смоленск: Тип. Ф. В. Зельдович, 1894.
    На обороте титульного листа автограф: «Высокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову 1895г. 3 января с признательностью. Автор».
  49. Покровский Н.В.
    Страшный суд в памятниках византийского и русского искусства. Одесса: Тип. А. Шульца, 1887.
    На обложке автограф: «Дар И.А. Шлякову от Н.В. Покровского 1887 г. (?) сентября».
  50. Порфирий – иеромонах
    Великая княгиня Мария, основательница Успенского женского монастыря во Владимире. Владимир: Тип. В. А. Паркова, 1891.
    На первом листе автограф: «Многоуважаемому Государю Достоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову казначею Ростовского Музея Церковных древностей в знак глубокого почтения приносит автор г. Орел 21 янв. 1892».
  51. Порфирий
    Древние гробницы во Владимирском кафедральном Успенском соборе и погребенные в них князья и святители. Владимир: Печатня В.А. Паркова, 1890.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от инспек. Орлов. Дух. Сем. О. Порфирия 24 янв. 1892».
    На титульном листе автограф: «Милостивому Государю Достоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову казначею Ростовского Музея Церковных древностей в знак глубокого почтения приносит автор. Г. Орел 21 янв. 1892 г.»
  52. Прохоров В.
    Христианские древности. Памятники византийского церковного зодчества в Фессалонике. СПб.: Тип. Имп. Академ. Наук. 1871.
    На первом листе автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память».
    На первом форзаце автограф: «Дар в музей И.А. Шлякова N 10741».
  53. Редников И.
    Казанский календарь и справочная книга на 1873 г. Казань, 1872.
    На обложке надпись: «Библиотека Ив.А. Шлякова».
  54. Рерих Н.К.
    «По старине». СПб., 1904.
    На титульном листеавтограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память. Н. Рерих 15 м. 1904».
  55. Род Стромиловых X1V-X1X вв. Сказание, исторические деятели, поколенныя росписи и герб . Владимир,1887г.
    На титульном листе автограф: «От Ивана Александровича Шлякова приносится в дар Ростовскому Музею. 18 Мая 1893 года».
  56. Романов К.
    «Святославов Крест» в г. Юрьев-Польском. Б.м.: Тип. В.Ф. Киршбаума.
    На первом листе автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память Автор. 22 мая 1913».
  57. Сборник статей в честь графини Прасковьи Сергеевны Уваровой. 1916.
    На титульном листе автограф: «В Ростовский музей от Товар. Пред. Комитета И.А. Шлякова».
  58. VII Международный Съезд Зодчих, состоявшийся в 1906 г. в Лондоне. Доклад представителя Имп. С.-Петербургского общества архитекторов Р.Р. Беккера, читанный 19 декабря 1906 г. СПб., 1907.
    На титульном листе автограф: «Многоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от автора».
  59. Сказание о жизни и деятельности Святителя Димитрия, митрополита Ростовского, чудотворца. / издано ПреосвященнымИонафаном – Архиепископом Ярославским и Ростовским/. Ярославль, 1892.
    На титульном листе автограф: «От Преосвященного Ионафана Ив.Ал. Шлякову. 29 окт. 1892».
  60. Соболевский А.И.
    Из переводной литературы Петровской эпохи. Библиографические материалы. СПб.: Тип. Имп. Акад. Наук, 1908.
    На титульном листе автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову от автора. Ростов 18/VI 1909 г.»
  61. Соколов С.
    На рубеже столетий. Ярославль,1901.
    На обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от автора г. Ярославль. 17 марта 1901 г.»
  62. Соловьев К.
    Ярославский Спасопробоинский Обыденный храм 24 Мая 1612 – 24 Мая 1912 г . М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1912.
    Перед титульным листом на обороте форзаца дарственная надпись от издателя: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову в молитвенные воспоминания о святынях и добрую память об исторических памятниках древнего града Ярославля от искренне уважающего и глубоко преданного ему издателя Вахромеева. Ростов Великий. 18 июня 1913 г.»
  63. Султанов Н.
    Образцы древнерусского зодчества в миниатюрных изображениях. СПб., 1891
    На титульном листе автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от глубокоуважающего автора. 2 фев. 1883 г.»
  64. Султанов Н.
    Последовательные видоизменения искусства Древнего Востока. СПб., 1906.
    На титульном листе автограф: «Ивану Александровичу Шлякову в знак глубокого уважения от автора. 9 июля 1906».
  65. Талицкий В.А.
    Описание торжества в Ростове – Великом 23, 24, 25 Мая 1902 года в память двухсотлетия прибытия на Ростовскую кафедру Святителя Дмитрия Митрополита, Ростовского чудотворца. Ростов: Тип. А.Х. Оппель. 1902.
    На титульном листе надпись: «Его Высокоблагородию , почетному члену общества Хоругвеносцев Ивану Александровичу Шлякову».
  66. Талицкий В.А.
    Ростовский Успенский собор – М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1913.
    На титульном листке автограф: «Эту книгу я получила в подарок от Ивана Александровича Шлякова. 13 года Июня 12 дня. О.Д. Мальгиной».
  67. Тверской музей и его приобретения в 1884 году. Тверь: Тип. Губ. Правления, 1885.
    На первом листе автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Ав. Каз. Жизневского».
  68. Тверской музей 13 июня 1892 года. Посещение музея его Императорским Высочеством Великим князем Владимиром Александровичем . Тверь: Тип. Губ. Правления, 1892.
    Вверху на обложке автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Жизневского. 7 октября 1892 г.»
  69. Титов А.А.
    Отчет Ростовского музея церковных древностей за 1886-1887 годы. Ярославль: Тип. Губ. Прав., 1888.
    На титульном листе автограф: «Милостивому Государю Петру Александровичу Шлякову от И.А. Шлякова».
  70. Толстая М.Н.
    Из дневника Екатерины Николаевны Карамзиной, впоследствии княгини Мещерской. СПБ.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1908.
    На титульном листе автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову с глубоким почтением от переводчицы Гр. М. Толстой».
    Ниже, под заглавием: «Жертвую в библиотеку Ростовского Музея 12-го октября 1913 года. Товар. Предс. Комитета Ив. Шляков».
  71. Толстой И.И., гр.
    О русских амулетах, называемых змеевиками. СПб., 1888.
    Между обложкой и первым листом подклеено поллиста с надписью: «Его Высокоблагородию Ивану Александровичу Шлякову Г. Ростов, Ярославской губ.»
  72. Толстой М.В.
    Книга глаголемая описание о российских святых, где и в котором граде или области или монастыре и пустыни поживе и чудеса сотвори, всякого чина святых. М.: Университетская типография, 1887.
    Автограф: «Вселюбезнейшему и благодетельному другу, почетному гражданину И.А. Шлякову от почитающего его автора. IV. I. 1888».
  73. Успенский А.И.
    Словарь художников в XVIII веке, писавших в Императорских Дворцах. М., 1913.
    На титульном листе автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на добрую память от автора 1913 21 июля».
  74. Успенский В., Воробьев Н.
    Книга азбука учебная блаженныя памяти Великого Государя Царя и Всероссийского Самодержца. СПб., 1903.
    На шмуцтитуле автограф: «Глубокоуважаемому Ивану Александровичу Шлякову на память. Н. Воробьев. Ростов. 1903 14 октября».
  75. Хождение купца Василия Познякова в Иерусалим и по иным святым местам в 1558 году. С предисловием И. Е. Забелина. М., 1884 /Сборник/
    На обложке автограф: «Дар И.Е. Забелина Шлякову 24 Ноября 1887 г.»
  76. Церковь Святого цесаревича Дмитрия на Крови. Ярославль: Тип. Губ. Правления., 1891. /Сборник, пагинация постатейная/.
    На титульном листе: «В Библиотеку Ростовского Музея от А. Вахромеева».
    В этом же сборнике: очерк «Лукианова Пустынь», на первом листе автограф: «Душевно-уважаемому Ивану Александровичу Шлякову от искренне признательного Стромилова».
  77. Юргевич В.
    Краткий указатель музея Императорского Одесского общества истории и древностей. Одесса:Тип. А. Шульце, 1887.
    На обложке автограф: «Ивану Алекс. Шлякову, чрез Титова от Вл.Нир. Юргевича 1887 Ноябрь».
  78. Ярославский К.
    Список угодников Божьих и других лиц подвизавшихся в пределах Ярославской Епархии и упоминаемых в разных печатных и рукописных святцах и исторических указателях. Ярославль,1887.
    На первом листе автограф: «Ивану Александровичу Шлякову от Преосвященности Ионафана 1890 г. Декабрь 8 дня».

С 1959 г. ростовский краеведческий музей являлся филиалом Государственного Ярославо-Ростовского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, на правах отдела и основным занятием сотрудников оставалась научно-просветительская работа. Приходилось проводить огромное количество экскурсий по музейной экспозиции и по архитектурному ансамблю в любое время года, не исключая и зимний период. Очень тяжело было говорить в промерзших стенах храмов, с фресками покрытыми изморозью. Об охране труда не существовало никакого понятия, и нередки оказывались случаи, когда без каких-либо перерывов проводили подряд несколько полуторачасовых экскурсий. Но если экскурсанты оказывались очень любознательными, то экскурсия занимала и более двух часов. Надо было работать как автомат. Имевшие практический опыт такой работы сотрудники уже воспроизводили заученный текст со стереотипными фразами, не вдумываясь в то, о чем говорили. Иногда случались и комические сценки, с анекдотическими выражениями, типа «деревянные статуи это раскрашенные мощи святых» или «Деисус пришел в нам на Русь из Византии трехфигурным, но здесь разросся до пяти и семи фигур». Заниматься легально научно-исследовательской работой было невозможно, потому что основным делом оставалась пропаганда. Атрибуции произведений могли делать только столичные специалисты. Именно таким было положение к лету 1966 г., и вряд ли что могло измениться и в будущем. Вероятно, так бы и продолжалась музейная жизнь. Однако вскоре произошли непредвиденные события. Именно они и обусловили возникновение экспозиции древнерусского искусства.

В зале второго этажа Самуилова корпуса, где ныне гардероб, на двух стенах и в простенках третьей были представлены плотно развешанные иконы и произведения лицевого шитья XV-XVII вв., в витринах находились произведения мелкой пластики: каменные иконки и медное литье. Собственно это и была экспозиция древнерусского искусства, созданная на этом «пятачке» работавшей тогда в Ярославле М.А. Чайковской в 1961 г., возобновленная в начале 1966 г. после ремонта помещения трудами заведующего художественным отделом музея-заповедника В.П. Митрофанова. Большая часть представленных там памятников позже перешла в новую экспозицию, над созданием которой пришлось работать лично мне. Произведения были очень интересные, но совершенно неизученные, и поэтому датировали и оценивали их произвольно.

В конце июня 1967 г. неожиданно последовало из Ярославля, от директора музея-заповедника В.А. Матвеева распоряжение начать работу по подготовке новой экспозиции древнерусского искусства, рассчитанной на все существующие залы второго этажа того же Самуилова корпуса, с тем, чтобы первые четыре можно было открыть для обозрения едва ли не весной следующего года. Такие сроки были явно не реальными, но для того, кто сам не выполняет подобную работу, все кажется легко осуществимым. Отобрать вещи в фондах? Неужели все это нельзя сделать за полтора-два месяца, тем более дипломированному специалисту? Вот только разве что ремонт помещений и изготовление оборудования… здесь сроки побольше. Одним словом, все выходило гладко на бумаге, и даже было предусмотрено, кроме того, устройство в залах того же второго этажа «второй очереди», выставки, посвященной 50-летию. Октябрьской революции. Дорого она обошлась, поскольку надо было изготовить массу крупноформатных фотокопий и наклеить их на большие щиты. Все было сделано во-время, но оформитель непомерно много употребил столярного клея, и это привело к «взрыву»: в момент приемки выставки комиссией в составе музейного руководства и должностных лиц с сильным грохотом разорвались фотографии и повисли клочьями. Поэтому посетители музея эту выставку так и не увидели. В скором времени в занятых ею залах сломали встроенные деревянные стенки, и вследствие этого появились просторные помещения, существующие и доныне. Однако ремонт все равно шел очень медленно, с большими простоями, и все, как выяснялось, чего-то рабочим не хватает. Долго обсуждался вопрос и о том, в какой цвет покрасить стены в каждом зале. Наконец кое-как одолели отделку к весне 1968 г.

Не меньше хлопот было и с изготовлением в Ярославле оборудования: фанерованных щитов и подиумов, больших вертикальных и малых горизонтальных витрин унифицированного образца; одна огромная витрина в пятом зале была в размер его большой стены, остекленная, с доступом в нее через дверь из внутреннего коридора, обращенная в зал именно своей стеклянной стороной. Там можно было расположить ювелирные изделия, церковные облачения из дорогих тканей. Одним словом, все задержки происходили не по причине длительной подготовки материала, хотя в сущности это была самая сложная и трудоемкая часть работы. Впрочем совершенно незаметная для постороннего глаза.

Предстояло просмотреть обширные музейные фонды и выбрать в них все, что могло найти себе место в новой экспозиции. При этом не существовало никаких учетных карточек с контрольными фотоснимками произведений, что появилось лишь значительно позже. Как можно было ориентироваться в этом безбрежном море разнообразнейших вещей? Ведь необходимо знание сложных коллекций в целом. Откуда ему взяться у сотрудника, проработавшего лишь немногим более года, отдавая свои силы главным образом экскурсионному обслуживанию? Но не хотелось и брать первый попавший в руки материал, с которым вряд ли можно было приступить к освещению исторического развития духовной культуры Ростовского края. Помог случай. За прошедшее время проходила какая-то текучка хранителей: кто-то принимал часть фондов, а через несколько месяцев уже сдавал; кто-то начинал принимать и уходил из музея, так и не приняв. Мне приходилось принимать участие в работе фондовой комиссии, и в то время, как принимавший и сдававший копошились в бумагах, через мои руки проходили сами вещи, которые таким образом успел просмотреть несколько раз, обратив особое внимание на наиболее примечательные из них. Профессиональная память помогала их соотнести с иными, опубликованными либо виденными в других музеях. И не последним было уже то, что зрительно помнил где что лежит. Именно это и облегчило потом работу по отбору произведений.

Была и другая причина. Оказавшись в музее, я поставил себе целью научиться профессионально работать с изучением самого различного материала, относящегося к истории древнерусского искусства. Замыкаться в исследовании одного определенного вида мне казалось бессмысленным. Архитектура была в руках реставраторов, и вряд ли можно было рассчитывать на возможность проведения каких-либо исследований. Иконопись казалось самой доступной для изучения, но здесь у меня не было почти никакого личного опыта, и лишь интуитивно ощущал необходимость привлечения большого сравнительного материала. В то время очень модным было истолкование русской иконы в эстетическом плане, изящные образцы чего давали М.В. Алпатов и М.А. Ильин, а также Н.А. Демина. Писали они очень красиво, и так гладко, что трудно было понять, какие суждения надо воспринимать как объективные, а где как личные эмоции. Мне же, изучавшему до того преимущественно искусство Византии и средневекового Запада, все это явно было «не по зубам». Чтобы писать о лицевом шитье, необходимо кроме иконографии знать продукцию определенных мастерских и хорошо разбираться в типологии швов. Казалось логичнее начать опытное освоение древнерусского искусства с каменных иконок. Материал хотя и трудоемкий, но уже существовали образцовые работы Т.В. Николаевой по мелкой пластике. И не менее привлекательно выглядело художественное серебро, к изучению которого пришлось сразу же почувствовать ревнивое отношение как исследователей, так и хранителей. И если бы не создание экспозиции, мне бы никогда не получить в руки такого количества изделий, которые можно оказалось внимательно рассматривать и сравнивать.

Мои широкие интересы очень раздражали коллег, и это давали почувствовать буквально на каждом шагу. Но каким-то внутренним чутьем я понимал, что работать в провинциальном музее можно лишь будучи «маленьким Леонардо да Винчи». Так оно и оказалось на самом деле. Ведь помощи не было откуда ждать, но чуть ли не каждый при этом мнил себя арбитром, отмечая «что-то не то и не так», не будучи в состоянии выразить свое мнение более конкретно. Скоро стало понятно, что на подобные проявления элементарной демагогии лучше всего не реагировать вообще. Если человек знает, как надо делать, то почему же он это не делает? Кто действительно мне тогда оказал большую моральную поддержку в новом для меня деле, так это проф. В.Н. Лазарев, предоставивший мне возможность пользоваться прекрасно подобранной его личной библиотекой и советовавший использовать столь сложную работу в качестве своей лаборатории. Не оставляла меня своим благожелательным вниманием и моя учительница Ц.Г. Нессельштраус, перед которой я в неоплатном долгу. В результате было определено большое количество разнообразных произведений, которые в массовом количестве мне были переданы по актам, начиная со второй половины марта 1968 г. Сказалось и изучение старых инвентарных книг, составленных квалифицированно, со знанием предмета.

Работать летом над подготовкой экспозиции можно было лишь в перерывах между экскурсиями, а зимой в помещениях фондов было так холодно, что невозможно было находиться более полутора-двух часов. Некоторое время работали еще с одним выходным днем, и только позже был введен второй, являвшийся и общемузейным. Эти дни были всецело посвящены занятиям в московских музеях и библиотеках. Случались и редкие выезды в Ярославль. Долго я добивался в своем же головном музее возможности ознакомиться с собранием художественного серебра. Там меня ожидали находки итальянского литика XIII в. в русской сканной оправе и русского литика XVII в. в более поздней архиерейской панагии. Вот такая подготовительная работа и обеспечила создание экспозиции в максимально сжатые сроки. Конечно, далеко не все сделанные тогда определения произведений были точными и безупречными, но сегодня уже приходится удивляться тому, что ошибок не оказалось больше. Ведь справочной литературы почти не было, а надежного руководства на месте, - и подавно. Не оставалось времени и для написания атрибуционных статей: это пришлось делать значительно больше, уже не работая в музее. Однако достаточно свежи оставались впечатления от вещей, которые время от времени, властно заставляли возвращаться к ним снова.

Чем более интенсивно шла работа, тем все больше ужесточались требования. Надлежащего опыта, как оказалось, не имел не только я, но и те, кто постоянно что-то от меня требовал. Насколько можно было понять, к специфическим категориям материала древнерусского искусства прилагались критерии, обычные по отношению к письменным источникам и фотофиксации, служившим предметом показа в историческом отделе. Все это выяснилось в процессе составления тематико-экспозиционного плана. Еще залы оставались лишь с зашпаклеванными стенами, что сообщало им рябой вид, как срочно пришлось решать вопрос с заказом оборудования, и поэтому надо было расставить по своим местам иконы, в соответствии с монтажными листами, которые тоже предстояло утвердить. Стоит ли говорить о том, что место для каждой иконы было в экспозиции строго определено, с учетом ее размеров, качества, а также общей концепции экспозиции, в задачу которой входило комплексное представление о средневековой культуре? Приехал зам. директора по научной работе музея-заповедника М.Г. Мейерович и, даже не вникнув в суть дела, стал менять местами произведения, просто так, чтобы показать результаты своего присутствия. Я сначала активно возражал, но вскоре понял, что здесь не помогут никакие доводы. Цель одна и очень определенная: унизить автора экспозиции. Так он постепенно «пошевелил» почти все, что можно было рукой достать. Когда уехал, то вдруг всполошился художник-оформитель Г.С. Никитин: обидно переделывать готовые монтажные листы, да и где гарантия, что не придумают что-то иное? Вот и решили, что оставим все, как было предусмотрено изначально. Если будут разговоры, то скажем, что по-иному не получается. Так и сделали, и примерно этими словами ответили, когда М.Г. Мейрович рассуждал о своей миссии в один из морозных зимних дней.

Об этом случае пришлось вспомнить, когда прочел у М.К. Карпухович следующее: «Большую работу в 60-е годы по созданию экспозиций проводили: заместитель директора музея М.Г. Мейерович – прекрасный организатор и научный руководитель, «душа» коллектива; главный художник музея Г.С. Никитин, заведующие отделами М.К. Карпухович, Б.Н. Колодиж, Н.Я. Тарасова, научные сотрудники Л.А. Костерина, Д.М. Сергеев, А.С. Смирнов, художники В.Г. Павловский и Б.А. Касауров» (надо заметить, что автор здесь отмечает свои заслуги). Следующий абзац дает сообщение уже без каких-либо персоналий: «В Ростовском филиале в эти годы под руководством головного музея были построены экспозиции по истории края и досоветский период и отдел древнерусского искусства»1. Вот так, сам по себе, под руководством, только каким и в чем? К великому счастью, руководства не было вообще, если не считать отмеченной попытки вмешательства в уже сделанное. И ответственность за достоинства и недостатки экспозиции поэтому полностью принимаю на себя. В качестве документального подтверждения сказанного прилагаю акт первой части экспозиции от 19 августа 1968 г.; приемка экспозиции второй части проходила уже после моего ухода из музея, но ее создание осуществлено опять-таки по разработанному мной тематико-экспозиционному плану; если отдельные экспонаты и были сдвинуты со своих мест, то вряд ли это действие дает основание претендовать на авторство. Концепция экспозиции, подготовка которой сопровождается атрибуцией многочисленных произведений, и техническое участие в расстановке вещей – явления явно не адекватные.

Теперь надо сказать конкретно о самой экспозиции, о работе над которой я тогда смог только кратко информировать в печати2. И еще, несколько лет спустя, имел случай тезисно изложить некоторые принципы ее построения3. С той поры прошло много времени, и сегодня вряд ли бы удалось полностью повторить этот опыт, оставивший какой-то след в истории Ростовского музея, лично же меня надолго прочно связавший с широким кругом историко-культурных проблем средневековой Руси, что стало неотъемлемой частью моей жизни.

Разумеется, основное место в экспозиции должно было принадлежать иконам. Между тем раскрытых произведений иконописи оказалось обидно мало, чтобы заполнить ими пространство отведенных для показа залов. Обиднее всего было то, что по этой причине ранний период почти выпадал из обозрения: иконы XIV – первой половины XV вв. давно вывезены в Москву. Те, которые находились на реставрации, в том числе и входившие в деисусный чин из Гуменца, не было надежды вернуть в обозримое время. Не имели желания московские реставраторы возвращать также знаменитые каменный крест 1458 г. дьяка Стефана Бородатого и царские врата из церкви Вознесения (Исидора Блаженного), которые возили на реставрационные выставки по всему миру. Просмотр фонда икон в церкви Григория Богослова не дал никаких положительных результатов: темные, загрязненные доски с пометами о принадлежности к определенным категориям. Некоторые имели реставрационные пробы, иногда даже обширные. Так, например, на иконе Богоматери Владимирской, очень архаизированного стиля, был раскрыт медальон с архангелом. Я было решился несколько таких икон включить в экспозицию, но тут же против этого энергично запротестовал заведующий филиалом Н.А. Мосеевский. В это время подготовки экспозиции, в начале лета 1968 г., мне пришлось принимать гостей из Парижа – Леонида Александровича и Лидию Александровну Успенских. Я им показал все, что мог, в том числе закрытый для обозрения Успенский собор и приготовленные для будущей экспозиции иконы. Л.А. Успенский все осмотрел внимательно и, время от времени, делал корректные замечания. Самым существенным из них было относившееся к поздней русской иконописи: ведь мастера были гораздо ближе к первоисточнику, чем мы. В те далекие годы в искусствоведческой среде культивировался своего рода снобизм: иконы написанные после XV-XVI вв., почти не считали произведениями подлинного искусства, разве только работы крупных мастеров. Да и к тем было неоднозначное отношение.

Пришлось создавать экспозицию из того, что уже было на руках, но я все же оставил в залах несколько «пустых мест», предназначенных для произведений, которые были посланы на реставрацию. Ох, как же долго пришлось их ждать, и уже не мне! Некоторые вернулись лишь по истечении трех десятилетий, а надгробный покров Исидора Блаженного 1571-1585 гг. на реставрации с 1966 г. «задержался» до 2000-х гг. Другой, более поздний покров с изображением того же святого реставраторы вернули сразу: он им оказался неинтересен, а проводить укрепление шитья для спасения вещи сочли ненужной роскошью. Зато очень просили прислать сохранившиеся надгробные покровы св. Леонтия Ростовского 1514 г. и середины XVI в., вышедшие из мастерских Соломонии Сабуровой и царицы Анастасии Романовны, перенесенные на более позднюю основу. В этом не было никакой необходимости: перенесли бы шитые фигуры с атласа и бархата на холстину облезлого цвета, как считали закономерным в те годы. После того, как покровы были мной изданы в Белграде, реставраторы утратили к ним интерес: открытие не состоялось! Вот в таком контексте проходила работа над экспозицией, под взглядами бросаемыми с высока, когда приходилось держать «круговую оборону», и малейшая промашка грозила привести к срыву всего дела. А ведь было желание создать экспозицию близко к идеальной, хотя и располагая не собранным со всей необъятной России, а оказавшимся в одном музейном собрании.

Самым ранним экспонатом оказались выполненные в самом начале XIII в. белокаменные изваяния львов, скорее всего от епископского трона: далекий провинциальный отклик на европейскую романтику. Около 1200 г. выполнена яшмовая камея с изображением Богоматери Ассунты, заключенная в русскую сканную оправу рубежа XV-XVI вв. Исключительно интересными оказались каменные резные иконки XIII-XV вв., двусторонние. Как их показать в витрине? Сейчас существуют различные, порой очень изощренные устройства с большими увеличительными стеклами, тогда уже входившие в моду. Но я не нашел иного пути, как только поместить рядом с каждой из таких иконок изготовленный мной гипсовый слепок изображения оборотной стороны. Раннего художественного серебра в Ростове практически нет, и поэтому особо приятно было показать наперсный крест XIV в. с резным Распятием. Рядом с ним было помещено еще одно ювелирное произведение – легендарный крест-мощевик, приписываемый якобы жившей в середине XIII в. Параскеве Полоцкой, завезенный в Ростов в годы первой мировой войны эвакуированными сюда монахинями из Полоцка. В действительности это изделие конца XVI в., возможно принадлежавшее первому униатскому полоцкому архиепископу. Это стало понятным после специального изучения, а сначала крест был включен в экспозицию как образец серебряного дела XV в., в соответствии с определением И.А. Шляпкина, поместившего прорись изделия в своем курсе лекций по палеографии. Не хватило тогда у меня ни времени, ни профессиональных знаний, чтобы разобраться со включенным в экспозиционный ряд средневековым художественным литьем: крестами-энколпионами и змеевиками, разнообразными иконками. Насколько помню, часть отливков оказались имитационными, а больше всего заинтересовали фрагментарно сохранившиеся створки двух энколпионов из крымских находок, которым потом посвятил заметку, напечатанную в сборнике Уральского университета.

Самой ранней из помещенных тогда в первом зале икон оказалась с изображением архангела Михаила в лоратном одеянии, датированная серединой – третьей четвертью XV в. Определять время выполнения подобных провинциальных икон – настоящее испытание, поскольку живет столь распространенная теория об отставании стиля, не всегда применимая, особенно в среднерусских землях, где не были большой редкостью элитарные произведения столичных мастеров. Одно из них – очень изысканного письма икона Богоматери Одигитрии, конца XV в., из церкви с. Гуменец, выполненная скорее всего в мастерской Дионисия. Позже я ей посвятил специальную статью, в которой сопоставил с иконами из Троице-Сергиевой лавры, ранее датированными серединой XV в., и доказал на основании тщательного анализа ошибочность такого определения. Датировку пришлось принять, правда сделали это молча, не ссылаясь на мою работу: ведь подобные выводы могли исходить только с университетской кафедры, а не из Ростовского музея. Остальные иконы, рубежа XV-XVI вв., происходившие из ростовских городских и окрестных сельских храмов, нуждались в привлечении сравнительного материала, которого тогда не было. Поэтому настаивать на предложенных определениях не приходилось. Все это предстояло уточнить в будущем.

Примерно те же проблемы выдвигали наиболее ранние образцы лицевого шитья. Подвесная пелена с изображением Спаса на престоле была известна по тексту вкладной записи в одной из книг как вклад 1520 г. в церковь Никольского погоста. Вышитая композиция Положения во гроб была близка образцам рубежа XV-XVI вв., но в последнее время ее предложено было датировать XVII в.: это возможно, если речь идет о копии раннего оригинала.

Сразу же занял почетное место, слева от входа во второй зал, деревянный полихромный горельеф с изображением Георгия-змееборца, происходящий из Николо-Воржицкой церкви в Ростове, который было принято датировать концом XV в. Не исключено, что он первой четверти следующего столетия. Н.Н. Померанцев считал своей заслугой, что нашел это изваяние в какой-то башне. Вполне это возможно, потому что лично мне приходилось извлекать списанные давно деревянные изваяния из дровяного сарая, устроенного в проездной арке ворот, у самого входа в музей. Было там и громадных размеров Распятие.

Произведений XVI в. хватило с избытком на три небольших зала. Во втором поместили уже упомянутые шитые надгробные покровы с изображением св. Леонтия Ростовского – очень изысканные по исполнению, а также плащаницу, вложенную конюшим боярином Д. И. Годуновым, - дядей Бориса Годунова, в Богоявленский Авраамиев монастырь в 1600 г. Дату мне удалось прочитать по следам споротой вкладной надписи, поскольку в местах наложения стежков не так сильно выцвела основа. Тогда еще существовала узкая кайма – след реставрации 1814 г., которую позже убрали реставраторы, будто это возвращало произведению его первоначальный вид. На реставрацию была послана происходящая из того же монастыря палица 1510 г., но она потом так и не заняла отведенное ей место: кажется, не оказалось для нее подходящей витрины. Только через много лет был водворен на приготовление для него место отданный тогда же в реставрационную мастерскую надгробный покров середины XVI в. с изображением преп. Авраамия Ростовского. Ну, а относительно затянувшееся на несколько десятилетий восстановление покрова Исидора Блаженного уже было сказано.

Занял со временем свое место и деисусный чин начала XVI в. из Гуменца, но простенок для него оказался мал: он был расчитан лишь на часть входивших в его состав икон, либо предстояло расположить, по необходимости, в два ряда. Интересным был еще не подвергнутый реставрационному раскрытию выносной крест первой половины XVI в., позже убранный из экспозиции. Рядом с плащаницей 1600 г. оказались написанные в различной индивидуальной манере три иконы из деисусного чина, происходившего из Ивашева. Я их тогда датировал концом XV – началом XVI вв., и с таким определением позже опубликовал, что дало повод коллегам упрекать меня в завышении возраста произведений. При этом, однако, не были указаны в качестве сравнительного материала датированные образцы. Нет их и сегодня, а общие представления об эволюции иконографии и стиля со временем тоже претерпевают изменения. В таких вопросах позволительно ошибаться, может быть даже больше, чем спешишь измерять определения, исходя лишь из «общего мнения». Была еще двусторонняя выносная икона, относительно которой только и можно было сказать, что это произведение XVI в. Ее тогда пришлось включить в экспозицию исключительно потому, что живопись расчищена.

Маленький и тесный третий зал, тем не менее, вполне вместил несколько примечательных икон. Это храмовая икона более раннего, чем существующий, Покровского храма, весьма интересная в иконографическом плане; иконы Спаса в силах и Благоразумного разбойника Вараха – из Толгской церкви в Ростове, из числа самых ранних поступлений в музей в первые годы его существования; икона св. Леонтия Ростовского из церкви Введения, красивая по цвету, но темноликая, написанная вскоре после 1551 г. Икона Богоматери Владимирской очень монументальная, но она подверглась антикварной реставрации, и поэтому требует более осторожного подхода. Интересный несколько необычный деисусный чин, явно предназначенный для помещения над церковным входом или же в маленьком приделе, к сожалению, буквально «собран» тонировками. Но он так и остался в экспозиции, оказавшись почти рядом с долго не возвращавшимися в музей царскими вратами из церкви Исидора Блаженного. Н.Н. Померанцев очень ревниво оберегал их от исследователей, и было вызвался написать текст для серии «Публикация одного памятника», но не одолел эту цель. Его заслугой остается то, что настоял на удалении более поздних наслоений. Меня уже тогда интриговала необычная иконографическая схема рельефов этих врат, и, много лет спустя, сделав сопоставления и расчеты, пришел к выводу, что в основе находится размонтированный резной эпистилий конца XV – начала XVI в. Очень привлекательна небольшая по размерам, аристократического московского письма икона «Предста царица», так и оставшаяся не опубликованной. Иного характера икона «Чудо свв. Флора и Лавра».

В этот же зал предполагалось поместить после реставрации небольших размеров царские врата с изображением Благовещения и фигурами святителей Василия Великого и Иоанна Златоуста из старого музейного собрания, что и было сделано. К открытию ряда прекрасных икон, помещенных в этом зале (в том числе изумительно выполненной иконы св. Димитрия Солунского в житии) я уже не имел никакого отношения: это все случилось значительно позже, а тогда об этом нельзя было даже мечтать.

К сожалению, образцы мелкой пластики редко обращают на себя внимание посетителей музея. Мы с художником-оформителем сделали все возможное, чтобы показать красоту этих произведений прикладного искусства. В одной из витрин этого зала вместе с каменными и резными деревянными крестами выставлена деревянная полихромная иконка с изображениями Николы, ростовских святых и митрополита Алексия: это часть того же диптиха, что и резная иконка и изображениями ростовских святителей Исайи, Леонтия, Игнатия и Иакова и митрополита Петра из Спасо-Преображенского собора в Рыбинске, ныне в Рыбинском музее. Представлялось очень желательным установить происхождение мастерски выполненных костяных резных накладок, судя по всему запрестольного креста. Но эти намерения так и остались неосуществимыми. Вообще поле работы было столь обширным, что только по молодости лет можно было стремиться охватить настолько разнообразный материал одному исследователю. Рядом с русскими изделиями оказался ковчег-мощевик 1553 г., из церкви с. Макарова, сербской работы круга мастера Авраамия Хлаповича, вероятно поднесенный Ивану Грозному приходившими за материальной помощью монахами. В 1812 г. ковчежец попал в руки французов, выбросившим из него мощи, был отбит в числе иных награбленных мародерами вещей и помещен кн. А.Б. Куракиным в церковь, сооруженную им в 1818 г. Там нашли изделию новое применение, для чего пробили на крышке много круглых отверстий: чтобы не покрывался плесенью Агнец, приготовленный для Литургии Преждеосвященных Даров. На выяснение всех этих обстоятельств тогда ушло немало времени, но поиски оказались увлекательными, и в конечном итоге была написана статья, которую сербы охотно напечатали в 1969 г.

И сегодня я уверен в том, что в витринах экспозиции древнерусского искусства Ростовского музея лежит материал для многих исследовательских работ, порой с неожиданными выводами. Ведь в этом направлении были тогда сделаны только первые, порой неуверенные шаги. Сейчас наступила пора широких возможностей, потому что стал иначе представляться круг культурных явлений, вызвавших подобные произведения к жизни.

В третьем зале реально удалось тогда показать единственное произведение лицевого шитья – подвесную пелену с изображением Николы Можайского, из Успенского собора в Ростове. Вокруг центральной фигуры расположены восемнадцать житийных клейм. Пелена, несомненно, конца XVI в., притом близка шитью последней жены Ивана Грозного – Марии Нагой. Не ее ли это вклад? Ответ еще предстоит найти.

Очень ограниченное пространство следующего четвертого зала экспозиции лишало возможности раскрыть отдельную тему: в этой угловой комнате можно было поместить стилистически схожие с уже упомянутыми иконами Спаса в силах и Благоразумного разбойника Вараха царские врата, которые пришлось дополнить ранее не связанными с ними надвратной сенью и столбиками. Сочетание, конечно, спорное, но оно все же давало представление о том, как могла выглядеть центральная часть иконостаса. У противоположной стены мы расположили знаменитые резные позолоченные царские врата 1562 г., работы инока Исайи, из церкви Иоанна Богослова на Ишне. Однако они первоначально украшали Богоявленский собор Авраамиева монастыря, о чем свидетельствует надпись замысловатой вязью по нижнему краю сени. Кто только не упоминал об этом удивительном произведении художественной резьбы, восхищаясь ее совершенством? Но специальное исследование так и не было написано. Еще в период создания экспозиции я собрал необходимый материал, его объем все увеличивается, а время поставить в изучение точку все еще не пришло. После размещения двух царских врат осталось еще место для шитого покрова св. Леонтия Ростовского, отнесенного мной к рубежу XVI-XVII вв., нескольких икон сравнительно небольших размеров и резного каменного креста Юрия Олатева, 1569 г. Помещение проходное, не рассчитанное на скопление посетителей, и с этим тоже надо было считаться.

Переходя в следующий зал, зритель уже должен был знакомиться с искусством XVII в., занимавшим еще два помещения, шестой и седьмой залы. Как ни поразительно, но тогда почти не было в распоряжении экспозиционера раскрытых качественных икон этого времени, чтобы достойно представить его высокие достижения. Так что не надо удивляться малочисленности икон в указанной части экспозиции, и даже их некоторой стилистической пестроте. Здесь были иконы рубежа XVI-XVII вв., еще годуновского времени, такие как изображения пророков и Первого Вселенского собора. Отмеченная композиция, известная также по стенописям и миниатюрам, имеет просвечивающие через красочный слой сокращенные обозначения цвета, сделанные выполнявшими рисунок мастером для иконописца. Тут же находилась икона Богоматери Боголюбской с припадающими, несколько икон из праздничного ряда иконостаса ростовской церкви Иоанна Предтечи, относившиеся к более позднему времени, царские врата 1752 г., небольшая по размерам икона Иоанна Предтечи, кисти Федора Зубова, позже опубликованная В.Г. Брюсовой. Очень большим было желание включить, даже в непромытом виде, икону Богоматери Казанской, 1649 г., кисти попа Тимофея, который, как отмечено в надписи на оборотной стороне, писал ее «во граде Ростове по обещанию и по вере их, православных христиан, в село Поречье за озером». Были и другие иконы, в том числе две в замечательных серебряных окладах, хотя их живопись не освобождена от потемневшей олифы. Эти, происходящие из Успенского собора, иконы Богоматери Одигитрии и Богоматери Владимирской, много лет спустя, на основании документальных материалов, датированы А.Г. Мельником, соответственно 1649 и 1695 гг.4 Не защищенные стеклом, оклады были «ощипаны» посетителями, выковырявшими из каст камни и ободравшими часть серебряной пластины одной из этих икон.

Больше всего хлопот доставила стеклянная стенка-витрина, гигантские размеры которой, казалось, способны «поглотить» все, что отобрано из серебряных изделий, или, по крайней мере, значительную часть этого. Одновременно у меня было желание смонтировать на «родной» деревянной раме, оставшейся на прежнем месте слева от царских врат иконостаса Успенского собора, серебряные чеканные пластины оклада обрамления иконы Богоматери Владимирской, изготовленного по заказу митрополита Иоасафа Лазаревича в 1696-1701 гг., вставить внутрь саму икону с окладом 1695-1697 гг. Все это заключить в остекленный футляр-витрину, расположенную в простенке справа от двери, слева от стенки-витрины. И уже было почти увлек Н.А. Мосеевского своей идеей. Послали рабочих-плотников в собор, и тут выяснилось, что рама почти неподъемная: вынуть ее невозможно. Ну, а делать новую, из более легкого и поддающегося обработке материала дорого и хлопотно. А тут еще кое-кто из подвернувшихся вовремя «шептунов» доходчиво объяснил, что это может быть не так понято церковниками. Вот так вся затея и рухнула. Потом, через много лет, я все-таки написал и опубликовал заметку об этом уникальном серебряном окладе, изучение которого все же и сегодня не считаю завершенным5. Если же говорить о финансовой стороне дела (к счастью, далекой от меня), то трудно было что-либо понять вообще: заказывали определенное количество одинаковых витрин, но произведения ведь различных размеров, и невозможно выбрать оптимальный вариант; еще хуже было с заказом подиумов, унифицировать которые практически невозможно. Работа велась по принципу «пятилетку – за два дня», и после месяцев непонятного простоя начиналась спешка, потому что надо сдать такие-то залы в такой-то день. Обязательно не хватало куска древплиты и нескольких брусков, и клялись-божились, что через несколько дней все будет доведено до совершенства. В таком виде, в частности, приняли смонтированные на щите царские врата с сенью и столбиками, уже упомянутые. Много лет потом они «висели в воздухе», пока, наконец, нашли возможность добавить тумбу основания.

Когда планировалось устройство стенки-витрины, трудно было допустить, что она может быть похожа на магазинную, но отчасти именно так и получилось. Как только дошло дело до заполнения произведениями, сразу же были отброшены в сторону тематический и тематико-экспозиционный планы, поглотившие так много времени при их составлении. Если крайне трудным порой бывает отбор вещей, то здесь все было брошено на борьбу с «перегрузкой». Все очень напоминало рукопись, попавшую в руки редактора, который начинает немилосердно вычеркивать слова, фразы, абзацы, целые страницы: все лишнее! Но самому ведь не написать ничего! Ломать же можно и мебель из красного дерева, и, к слову сказать, поломали ее слишком много. Оформление экспозиции древнерусского искусства ни в коем случае нельзя отдавать в руки художника дизайнера, особенно самоучки. Да, он знает как кому надо угодить, но воздуха и подвесные пелены для него – «салфетки», литургические сосуды – «серебряные железки», и все в том же духе. И после еще ставят себе в заслугу создание экспозиций с «новым видением материала»: увидели бы для начала то, что в него заложено при создании! Вот и в Ростове сразу же были возвращены в фондохранилища прекрасные облачения XVII в., из дорогих иноземных тканей, с шитыми оплечьями, а тем более фелони старого покроя из набивной ткани. Оставлено было на всю стену пять фелоней, развешанных вперемежку с частями серебряного оклада иконы Богоматери Владимирской, заказанного митрополитом Иоасафом Лазаревичем. Конечно трудно было избежать некоторого однообразия при раскладке напрестольных крестов, при развеске кадил, при расположении потиров, которые в идеале стоило бы показать в составе комплектов литургических сосудов. Такое исключение было сделано для собственно ростовского художественного серебра, определением и изучением которого я тогда занимался особенно усердно. К написанному мной в специальных работах теперь могу добавить, что все-таки часть заказов митрополита Ионы Сысоевича явно выполнена ювелирами, сложившимися как мастера в Ярославле и Москве. Для этого существовали объективные причины. Как «ложку дегтя» я воспринял включение в экспозиционный ряд стенки-витрины несколько керамических кумганов, но мне возражали: надо для разнообразия! Так они и стояли много лет рядом с кадилами и крестами… правда, еще довершал впечатление кусок подзора из просечного железа. Тоже ведь предмет декоративно-прикладного искусства!

Конечно, все существующее собрание церковного серебра в Ростове невозможно было вместить ни в какие самые обширные витрины, и речь не шла о том, чтобы показать все, что было предварительно отобрано. Однако подход к отбору тоже может быть различным: есть изделия превосходные, а есть в общем-то посредственного уровня предметы, но ценные в историческом плане. Таковы, например, сосуды, кресты и кадила, купленные в Москве в Серебряном ряду, после чего на них были гравированы памятные надписи с именами вкладчиков. Мне казалось, что здесь стоит подходить в каждом случае особо. Современному исследователю может показаться несколько странным, что у представителей аристократических родов не всегда проявляется утонченный вкус. Отчасти это касается и князя Михаила Темкина-Ростовского, благотворившего Белогостицкому монастырю.

Зато не было никаких сложностей в отборе и размещении в витринах кустарных изделий, а также литейных формочек, набивных досок. Интересными оказались коллекции меднолитых крестов-тельников, а также подвесных чернильниц XVII в. Очень жаль, что не пришлось углубиться в изучение этого материала, и особенно упомянутых каменных форм для литья крестов-тельников и подвесок. Их разнообразие казалось удивительным. Собрание было составлено любовно и с большим знанием вещей, возможно большей частью в Костромском регионе. Не было у меня повода и причин позже близко еще раз внимательно рассмотреть отмеченные произведения художественного ремесла.

Казалось, достаточно остается места для экспонирования лицевого шитья XVII в. Конечно, выделялись своим высоким художественным качеством плащаница, вложенная в 1637 г. в Успенский собор, стилистически близкая оплечью 1635 г. фелони митрополита Варлаама. Не решился я тогда к ним присоединить еще подвесную пелену с вышитым в технике золотного шитья изображением Явления Богоматери Юрышу. Центральное место на большой стене шестого зала заняла плащаница 1661 г. – вклад Дмитрия Андреевича и Григория Дмитриевича Строгановых в ростовский Успенский собор. На подиуме в специальных застекленных обрамлениях-витринах разметили Строгановские и иные шитые литургические воздуха, и это делало их хорошо обозримыми. Здесь же рядом, отчасти для разнообразия, поместили старопечатные книги с гравюрами. Для меня же большой радостью было то, что удалось отвести отдельную навесную остекленную витрину выявленным и изученным мной произведениям шитья ростовской мастерской княгини Марии Луговской, в числе которых есть датированные 1660-ми гг.6 Локализация таких светлиц, как известно, сопряжена с большими трудностями, и хорошо, если удается найти какой-либо документирующий материал. Было место и для помещения надгробных покровов с изображениями ростовских святых, тогда отправленных на реставрацию в Москву. Одним словом, мы жили надеждами на важность и своевременность выполняемой работы.

Последний восьмой зал экспозиции был отведен прежде всего показу традиций древнерусского искусства в иконописи XVIII-XIX вв., в портретном искусстве – парсуне, в разнообразных изделиях из металла. Подбор икон, должен признаться, не исключал элемента случайности. Во-первых, поздняя икона тогда оставалась совершенно не изученной, а, во-вторых, – перебрать эту обширную часть фондов и безошибочно выбрать самые интересные и яркие образцы оказывалось не по силам утомленному работой, о которой здесь сказано лишь в общих чертах. Отравляла существование главным образом рутинная повседневность, с визгливыми требованиями бросаться немедленно туда, где надо было что-то делать, конечно, никак не относящееся ни к экспозиции, ни к научной работе в целом. Отобраны были парсуны, но строгая и неумолимая цензура согласилась лишь оставить портретные изображения Петра I, царевича Алексея, Я.Я. Мордвинова и Ф.А. Урусовой, св. Димитрия Ростовского. При этом были запрещены для показа портреты патриарха Никона и патриарха Иоакима, первый из которых больших размеров. Включение в экспозицию этого зала произведений ростовской финифти я считал возможным только на положении временной тематической выставки, но заведующий Ростовским филиалом музея-заповедника Н.А. Мосеевский был на этот счет иного мнения, и отбор произведений XVIII-XIX вв. осуществлен непосредственно им. Здесь не мне судить о том, кто оказался более прав.

Ушел я из музея главным образом из-за отсутствия жилья, которое было мне обещано при поступлении на работу. Не импонировала и моя увлеченность научной работой, а публикация произведений воспринималась как разновидность похищения чужого добра. На мой вопрос относительно перспектив исследовательской работы ответ был однозначным: никаких, только массовая работа. Ушел я, оставив всю выполненную документацию и даже написал методическое руководство для экскурсоводов по отделу древнерусского искусства. Правда, через несколько лет мне сказали, что в музее даже нет составленного мной тематического плана: я выслал свой экземпляр, подписанный Ю.А. Андреевым, но после напоминаний получил лишь его машинописную копию, в наставление не быть в будущем столь же отзывчивым на просьбы.

Необходимо сказать хотя бы несколько слов относительно работы с художником-оформителем Г.С. Никитиным. В Ростове он бывал лишь наездами и всегда очень спешил. Концепция экспозиции разработана исключительно мной, и здесь никто не вправе претендовать на какое-либо соавторство. Художник переносил на монтажные листы то, что уже было мной определено, но делал это за большие деньги по договору, заключенному им с музеем-заповедником через Художественный фонд Ярославской организации Союза художников. Полагаю, что в таких случаях договор на создание экспозиции должен вместе с художником-дизайнером заключать ее автор, научный сотрудник музея, и соответственно получать свою часть договорной суммы. Г.С. Никитин меня нагло обобрал. Правда, это не пошло ему впрок: через несколько лет где-то в деревне сожгли его дом, наполненный живописными работами, которые готовил к персональной выставке – итог всей жизни. Встретил потом его случайно на перроне ярославского вокзала, спившегося и опустившегося, и больше не видел. В отношении к выполняемой работе он занимал «прохладную» позицию, и считал как руководство музея, так и особенно посетителей, полными невеждами. В назидание мне рассказывал о своей работе над оформлением какого-то павильона на ВДНХ в Москве, когда понадобилось изобразить какую-то машину. Пересмотрели кучу книжной продукции, специальные журналы, но нужное так и не нашли. Тогда нарисовали что-попало: колеса, передачи и т.п. Пошла принимать работу комиссия, в составе академиков и профессоров: решили, что пришел им, оформителям конец. «Смотрю, - говорит, - поглазели и двинулись дальше. Да они, стало быть, понимают столько же, сколько я». Вот такой извлек из этого «урок». Мне оставалось в ответ рассказать иную историю. Идет в Москве научная конференция. Послеобеденное время, и уставшие от прослушанной массы докладов, только что вернувшиеся из столовой участники охвачены дремотой. Докладчик читает тихим голосом текст, доходит до спорного места и незаметно переходит на полушепот. Потом начинается обсуждение докладов, и выясняется, что в зале все-таки кто-то не спал, все слышал и все заметил, и теперь просит уточнений. Лично я всю жизнь помню об этом, и ни разу не пожалел.


На этом можно было бы и закончить свои воспоминания о создании экспозиции древнерусского искусства, преподавшей мне разнообразные уроки. Однако, конечно, она была предназначена не для этого, и здесь мне хотелось бы напомнить те принципы построения экспозиции, которые я мог сформулировать, исходя из своего личного опыта.

Историку средневекового искусства приходится прежде всего быть исследователем культуры в самом широком понимании этого слова. От его эрудиции, от чувства восприятия тех или иных произведений искусства как культурно-исторических явлений всецело зависит облик создаваемой им музейной экспозиции. Экспонаты в ней не могут жить каждый независимой жизнью, но должны прежде всего подчиняться композиционному порядку. Выявление одних художественно-эстетических признаков еще не является конечной целью автора экспозиции. Каждый экспонат должен оказаться в определенном контексте, позволяющем не только узнать о художественной ценности произведения, но и об его функциональном назначении.

Большинство сохранившихся произведений древнерусского искусства церковного характера, в силу чего иногда возникают неверные представления о недостаточной развитости в эпоху средневековья светского художественного творчества. Памятники последнего, не будучи сакральными предметами, исчезали быстрее, порой бесследно. Если исследователь может на основе изучения традиции реконструировать недошедшие памятники, то этого не вправе осуществить экспозиционер, поскольку он имеет дело только с реальными подлежащими классификации вещами. И вследствие этого связан такой «предметностью». Интерьеру храма присущ характер ансамбля, объединяющего монументальную и станковую живопись, пластическое и декоративно-прикладное искусства, которые подчинены архитектурному объему здания. Музейные помещения не позволяют механически воспринять эти принципы, не совместимые с основными задачами изучения и осмысления материала, при решении которых все же главным фактором остается художественная значимость произведения.

В процессе построения экспозиции древнерусского искусства в Ростовском музее по возможности максимально решались задачи комплексного показа материала. При монтировании на плоскости стен произведений иконописи по возможности учитывалось, на какой высоте они должны были находиться в храме. Снятые с прежних мест части иконостасов следовало представлять так, чтобы оставалась ясной их функциональная принадлежность. Поэтому соответственно показаны царские врата, подняты на большую высоту иконы Спаса в силах и Деисуса на удлиненной доске. Предполагалась подобная развеска и икон большого полуфигурного деисусного чина начала XVI в.

Труднее всего оказалось определить приемы экспонирования произведений мелкой пластики. Мы решительно воздержались от каких-либо крикливых эффектов, применения увеличительных стекол, а также зеркал с их диссонансом, вносимым в восприятие средневекового материала. Основным принципом было не искажать размеры оригиналов, которые должны восприниматься в их реальном масштабе, обусловившем и соответствующие выразительные средства. Именно в силу этих причин, несмотря на ювелирное исполнение, странно бывает видеть миниатюрные нагрудные каменные иконки увеличенные до размеров монументальных рельефов. В таком случае они неизбежно утратят свою специфику искусства малых форм. И, следовательно, потеряют свою функциональную выразительность. Для показа двусторонних иконок поэтому применены лишь тонированные гипсовые слепки не видимых в экспозиции сторон. И только для уникальной византийской камеи признано было допустимым помещение рядом увеличенного фотоснимка. Теми же принципами мы руководствовались и при экспонировании ювелирных изделий.

Не могу сказать, что созданная экспозиция оставила меня вполне удовлетворенным достигнутыми результатами. Появлялись уточнения в определении произведений, возвращение с реставрации памятников порой вызывало необходимые перестановки остальных. В музей пришли новые люди, новые исследователи, и, надо сказать, подняли дело на большую высоту. Бывая по временам в экспозиции, я отчетливо понимал, что она давно уже мне не принадлежит, и поэтому никогда не позволял себе вмешиваться в творческие планы своих молодых коллег.

  1. Карпухович М. К. Ярославский музей-заповедник. /К 120-летию со дня основания/ //Краеведческие записки. Вып. У-У1. Ярославль, 1984. С. 8.
  2. Пуцко В. В Ростовском музее // Декоративное искусство СССР. 1969. № 9. С. 48-49.
  3. См.: Декоративное искусство СССР. 1976. № 9. С. 21.
  4. Мельник А. Г. К атрибуции двух икон из собрания Ростовского музея // ИКРЗ. 1992. Ростов, 1993. С. 212-214.
  5. Пуцко В. Г. Этюды по истории русского искусства XVII в. // Сборник Калужского художественного музея. Вып. 1. Калуга, 1993. С. 65-81. Ил. 36-52.
  6. Пуцко В. Ростовское шитье XVII века // Декоративное искусство СССР. 1978. № 6. С. 47-48.

В середине марта 1968 г., отбирая в музейных фондах материалы для создаваемой тогда экспозиции древнерусского искусства, я обратил внимание на изящный наперсный крест из позолоченного серебра, на серебряной цепи. Времени для специального изучения предмета не было, сравнительного материала – тоже, и поэтому пришлось, исходя из общей характеристики, датировать XVII в., хотя оставалось подозрение, что изделие могло быть изготовлено еще в конце предыдущего столетия. Как бы то ни было, но с таким определением крест-мощевик находился в витрине много лет, и при этом никто так и не обратил внимание на озадачившую меня надпись на оборотной стороне, которую теперь попытаюсь объяснить.

Крест-мощевик, размером 7,5х4,5х1,1 см, поступил в Ростовский музей в 1929 г. (инв. № Ц-29/47; Б-204), из только что закрытой городской Введенской церкви, каменной, двухэтажной, построенной в 1769 г. прихожанами вместо ранее существовавшей деревянной. По-видимому, служил привесом к иконе, скорее всего чтимой. Однако в описаниях церковно-археологических памятников Ростова Великого нет о ней упоминания, и поэтому нельзя проверить эту догадку, если только на помощь не придет церковный инвентарь.

Крест четырехконечный, с оглавием; вверху небольшие выступы, которые лишь условно можно считать обозначением перекладины; нижний конец, слегка расширяясь, в округленной части имеет едва намеченный выступ. Подобная форма креста-мощевика варьируется в ювелирных изделиях московского круга XV – XVI вв.1 Из серебряной пластины выкованы коробчатая часть и покрывающая ее лицевая пластина, соединенные с боковых сторон штифтами. В центре лицевой стороны креста наложен отлитый из серебра семиконечный крест с изображением Распятия, хорошего рисунка, удлиненных пропорций. Трактовка фигуры распятого Христа следует образцу первой половины XVI в., отчасти интерпретируя его в плане усиления линейного начала, хотя сама схема остается той же. На табличке традиционная обронная надпись «Царь Славы», выше – скорбящие ангелы; голгофский холм внизу с Головой Адама лишь намечен. Изображение Христа в русской каменной пластике может быть по иконографии и стилю сопоставлено с крестами 1528 и 1569 гг.2 По сторонам литого Распятия выгравированы контурной линией маленькие фигуры предстоящих: Богоматери и Иоанна Богослова, с несколько необычными сопроводительными надписями. В первом случае лишь геометризированная лигатура МР, во втором – , вместо традиционного. Можно ли эти отступления от нормы приписать невнимательности мастера? В то же время не мог быть включен в композицию Распятия пророк Иона, которого в Московской Руси изображали в ином иконографическом типе, в виде старца3. В оглавии с лицевой стороны вписанное в круглый медальон литое изображение Спаса Нерукотворного, с обратной – резной шестикрылый серафим, что встречается в XVI в., в том числе в продукции мастеров Троице-Сергиева монастыря, в которой, – в резьбе по дереву наперсных крестов, – можно указать и ближайшие аналогии литому Распятию, таких же рисунка и пропорций4.

Плоскость оборотной стороны ростовского креста-мощевика почти вся заполнена десятистрочным обронным текстом, последние две строки которого отделены промежутком-квадратом, на гладкой поверхности которого гравировано полуфигурное изображение преподобного Никона Радонежского, в обычном иконографическом типе, с краткой сопроводительной надписью: 5. Но и здесь обращает на себя внимание непонятное соединение двух первых букв, скорее носящее декоративный характер. Отмеченных признаков как будто достаточно, чтобы предположить изготовление изделия в Троице-Сергиевом монастыре. Однако сделать выводы все же предпочтительнее с учетом содержания выполненного в технике оброна текста, указывающего, в частности, на владельца.

Указанный текст представляет надпись о вложенных в крест мощах:

В написании, изобилующем пропусками букв и лигатурами, отступлениями от грамматических норм, далеко не все оказывается понятным в одинаковой степени. В частности, не ясно, как мастер соотносит и различает имена Ионы и Иоанна.

Как можно видеть, в составе реликвий оказываются мощи Иоанна Предтечи, Симеона Богоприимца, великомучеников Мины и Феодора Тирона. Не станем судить об их подлинности, отметив лишь, что упоминания о них можно встретить в надписях на различных русских ковчегах и крестах-мощевиках XVI в. Русские чудотворцы, – преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский, – представлены частью мемориальных предметов, что тоже оказывается своего рода нормой. Мощи Варлаама доныне остаются в земле, под спудом, а мощи Сергия крайне редко уносили в виде частиц, и то в более позднее время. Но кто такой Исидор Чудотворец? Вряд ли речь здесь может идти об Исидоре Пелусиоте (ок. 436-440 гг.) или Исидоре Самтавийском (VI в.). Скорее всего, в крест-мощевик заключена часть раки блаженного Исидора, Христа ради юродивого, Ростовского чудотворца, скончавшегося в 1474 г., мощи которого под спудом Вознесенской церкви в Ростове6. Таким образом, русские реликвии связывают крест-мощевик с Троице-Сергиевым монастырем, новгородским Хутынским Варламовым Спасо-Преображенским монастырем и приходским храмом в самом Ростове, построенным на средства Ивана Грозного в 1566 г. Отсюда становится понятным, что заказчик и первый владелец креста-мощевика, имя которого обозначено на нем, – несомненно ростовец.

Несколько непривычная форма имени, «Иона Ссоиова сына», вряд ли позволяет думать, что речь идет о ком-то ином, а не о знаменитом Ионе Сысоевиче – ростовском митрополите в 1652-1691 гг., сыне попа Сысоя, служившего в Ангелове, где позже его сын построил великолепную деревянную церковь7. До возведения в архиерейский сан Иона Сысоевич с февраля 1646 г. до 22 августа 1652 г. являлся архимандритом Ростовского Богоявленского Авраамиева монастыря8. Но в церковных кругах был известен, конечно, значительно раньше, и, таким образом, уже тогда мог стать обладателем описываемого креста-мощевика. Изделие, при всей противоречивости его отдельных элементов, никак нельзя признать разновременным. Своеобразная вязь надписи с перечислением реликвий заметно отличается от представленной на ковчегах-мощевиках 1603 и 1633 гг. из Благовещенского собора Московского Кремля9. Она более развитая, но в то же время довольно архаизированная, что очень затрудняет ее датировку. Сопоставляя ее с датированными примерами, которыми служат надписи на серебряных братинах10, приходится признать наибольшее соответствие 1620-1630-м гг. Исходя из этого, изделие можно датировать в пределах первой трети XVII в. Для более точного определения времени изготовления нет оснований.

Трудно не заметить существенную особенность надписи: владелец креста-мощевика назван его монашеским именем, но при этом нет указания на его священный сан. Следовательно, это имело место задолго до того, как стал архимандритом Авраамиева монастыря. Непонятно и то, когда и при каких обстоятельствах крест оказался в Введенской церкви, где счастливо уцелел до конца 1920-х гг. Конечно, нельзя исключать и перемещение креста-мощевика из какого-либо ростовского храма или монастыря, исчезнувших к концу XVIII в. Здесь вряд ли можно что-то прояснить, по крайней мере в настоящее время.

Крест-мощевик «Ионы Ссоиева сына» пока больше выдвигает вопросов, чем дает ответов. Но и сказанного, думается, достаточно, чтобы сдвинуть дело изучения произведений этого круга с мертвой точки.

  1. Николаева Т.В. Произведения мелкой пластики XIII – XVII веков в собрании Загорского музея. Каталог. Загорск, 1960. №№ 126-130; Русское золото XIV – начала ХХ века из фондов Государственных музеев Московского Кремля. М., 1987. № 5.
  2. Пуцко В.Г. Белокаменные резные кресты XV – XVI вв. в Поволжье // СРМ. Вып. XI. Ростов, 2000. С. 75-79. Рис. 12, 13.
  3. См.: Дионисий в Русском музее. К 500-летию росписи Рождественского собора Ферапонтова монастыря. СПб., 2002. № 21.
  4. Николаева Т.В. Произведения мелкой пластики… №№ 140, 142, 143, 145.
  5. Подробнее см.: Спирина Л.М. Никон Радонежский и его образ в произведениях русского искусства XV – XIX вв. (из собрания Сергиево-Посадского музея-заповедника) // Сергиево-Посадский музей-заповедник: Сообщения. 1995. М., 1995. С. 126-150.
  6. Барсуков Н. Источники русской агиографии. СПб., 1882. Стб. 231.
  7. Титов А.А. Ростовский уезд Ярославской губернии. М., 1885. С. 118.
  8. Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российския церкви. СПб., 1877. Стб. 340.
  9. Журавлева И.А. Об одной группе серебряных ковчегов-мощевиков конца XVI – первой трети XVII века // Древнерусское искусство: Исследования и атрибуции. СПб., 1997. С. 406, 407.
  10. См.: Троицкий В. Серебряные братины Патриаршей ризницы // Баян. 1914. № 1. С. 21-27.

Стенопись храма Зачатия св. Анны (первоначально – Троицкого собора) Спасо-Яковлевского монастыря – наименее известный и исследованный из ростовских памятников монументального искусства. В литературе эта роспись охарактеризована в самых общих чертах вместе с историей храма и его архитектурой1. Стенопись собора никогда не становилась предметом специального исследования. Существует лишь иконографическое описание большинства ее сюжетов2.

Первые краткие характеристики росписи Троицкого собора были даны А.А. Титовым и Б.Н. Эдингом. Оба автора рассматривали роспись в ряду других ростовских стенописей и уделили ей немного внимания. А.А. Титов, избегая повторения описаний, не сделал, как для других храмов, перечисления сюжетов, отметив лишь отличия росписи алтаря от росписей кремлевских церквей и сходство «технической стороны» с росписью церкви Вознесения (которую А.А. Титов также относил к эпохе Ионы)3. Б.Н. Эдинг предполагал в росписи Троицкого храма сходство с утраченной росписью Успенского собора4. Не называя отдельных сюжетов, он отметил лишь грандиозность иконописных форм и необычность оформления интерьера арками.

Исследователями второй половины ХХ в. были высказаны предположения об атрибуции стенописи. С.С. Чураков по стилистическим признакам назвал авторами росписи Федора Игнатьева, Лаврентия Севастьянова и Федора Федорова5. В.Г. Брюсова, отметив Троичный цикл как «обычный у костромичей», признала несомненным участие в росписи Дмитрия Григорьева6.

В.Г. Брюсова дала росписи краткую характеристику, которая впоследствии не раз повторялась авторами путеводителей по Ростову7, особо отметив разработанность цикла притчей, сцены жития Иакова Ростовского, фигуры святых на столпах.

Каменный собор в ростовском Зачатьевском монастыре был построен по заказу митрополита Ионы вместо обветшавшей деревянной церкви Зачатия св. Анны. Собор получил новое посвящение во имя Святой Троицы. Монастырское предание сообщает дату освящения храма – 22 августа 1686 г.8, однако подлинных документов, подтверждающих ее, не сохранилось.

В 1689 г. Троицкий собор был украшен стенной росписью. Памятная надпись об этом находится в нише для местной иконы справа от царских врат: «Лета 7197 году маия в 28 день начата подписывати стенным писмом сия церковь Святыя и Живоначальныя Троицы и святаго отца Иакова епископа Ростовского чюдотворца и совершена… ж лета августа в 2 день»9.

Считается, что Троицкий собор первоначально имел паперти с западной и северной сторон10. Монастырская опись 1761 г. упоминает о существовании стенной росписи в западной паперти11. Северная паперть к тому времени уже не существовала, поскольку к северному фасаду был пристроен придел. Роспись западной паперти была утрачена при ее перестройке в начале XIX в.12 Первоначально, и, скорее всего, одновременно с храмом, могли быть расписаны обе паперти. Таким образом, ансамбль росписи собора дошел до нас в неполном составе, утратив некоторые части. Однако в центральном объеме храма и в алтаре стенопись сохранилась с достаточной полнотой.

Сохранность живописи не слишком хорошая, имеется множество утрат красочного слоя, из-за чего некоторые композиции совершенно не читаются. Стенопись трижды поновлялась в XVIII – начале ХХ в.13, а в конце ХХ в. частично реставрирована (в алтаре и в нижних частях стен). Сравнение современного состояния памятника с иконографическим описанием 1967 г. показывает, что некоторые из описанных композиций уже утрачены.

1. Роспись алтаря.

Алтарь занимает апсиды и восточный неф четырехстолпного здания храма и отделен от церкви каменной преградой, доходящей до уровня висячих арок, однако, пространство зоны сводов, расположенной выше этих арок, остается неразделенным. В стенах центральной и северной апсид в XIX в. были переделаны окна14, вследствие чего значительные фрагменты росписи этих апсид, особенно центральной, оказались поврежденными или утраченными.

Роспись алтаря составляют несколько символических композиций, посвященных Богоматери («О Тебе радуется», «Похвала Богоматери», «Явление Богоматери апостолам в преломлении хлеба», «Древо Иессеево»), цикл Страстей Христовых, «Се Агнец Божий» в жертвеннике, циклы изображений святителей, диаконов и преподобных, ярусы фигур ангелов со свитками, херувимов, медальонов с полуфигурами святых.

Очевидно сходство системы росписи алтаря Троицкого собора с алтарными росписями церквей Архиерейского дома, проявляющееся как в иконографическом составе, так и в структуре росписи. Сходно центральное положение композиции «О Тебе радуется», помещенной в конхе центральной апсиды, разделение верхней и нижней частей росписи при помощи особых ярусов, декорация междуапсидных простенков медальонами с полуфигурами святых, присутствие в составе росписи западной стены изображений Христа и Богоматери на престолах, и даже такая характерная деталь, как изображение в северной апсиде юродивого Иоанна Большого Колпака.

Вместе с тем налицо и существенные различия, лишь отчасти обусловленные различием архитектурного типа названных храмов. Так, во всем ансамбле алтарной росписи оказывается выделенной роспись центральной апсиды, отличающаяся более крупным членением стен. Остальная роспись алтаря строится симметрично, обрамляя это центральное ядро.

Не характерно для сложившейся в Ростове традиции преобладание богородичной тематики в росписи центральной части алтаря. В Троицком соборе в центральной апсиде написаны две большие композиции. Первая из них – «О Тебе радуется» – встречается во всех росписях храмов Архиерейского дома в алтарных конхах, однако обычно в сочетании с изображениями на тему Сотворения мира. В Троицком соборе она сопоставлена с композицией «Явление Богоматери апостолам по Успении», тему которой можно определить как уверение апостолов в небесной славе Богоматери и начало богородичного покровительства Церкви. В основе изображения апокрифический сюжет15. В иконографии объединяются элементы композиций «София Премудрость Божия», «Достойно есть», «Похвала Богоматери». Вся композиция представляет собой вертикальный ряд изображений – Саваофа, Христа Еммануила, Софии в виде ангела на престоле, Богоматери во славе, апостола Петра у престола – наглядно представляющий связь между человеком и Богом, а точнее – между Церковью (которую здесь представляет один из первоверховных апостолов) и Богом.

На плоскостях простенков между апсидами и восточных граней алтарных столпов располагаются вертикальные ряды крупных овальных клейм в орнаментальных рамах. Этот традиционный мотив ионинских стенописей получает здесь максимально торжественную трактовку. Ряды однородных изображений здесь, как и в других ионинских храмах, используются для обозначения границ между частями алтарного пространства. Сложную разработку при этом получает ярус, разделяющий нижнюю и верхнюю зоны росписи алтаря. В центральной апсиде этот ярус составляют изображения летящих ангелов со свитками, в жертвеннике – херувимы, на южной стене – медальоны с полуфигурами преподобных. Характерна также обращенность фигур небесных сил к востоку и повороты голов святителей в овальных клеймах к центральной апсиде, а не фронтальное их положение, как это было в кремлевских церквах.

Различие заметно и в решении росписи западной стены алтаря. Основу структуры этой части росписи составляет, как и в кремлевских церквах, трехчастная композиция с символическим сюжетом в средней части и изображениями Христа и Богоматери на престолах по сторонам. Однако, в отличие от кремлевских церквей, боковые части росписи западной стены алтаря не только композиционно и по смыслу не связаны со средней, но обособленность их еще и подчеркнута наличием вертикального ряда клейм. Кроме того, в этих боковых частях помещаются также и композиции Страстного цикла. Это свидетельствует о несколько внешнем характере следования сложившейся в ионинских стенописях традиции.

Не находит аналогов решение росписи южной апсиды собора. Нижнюю часть пространства этой апсиды занимает особое помещение, полностью изолированное от остального пространства алтаря каменной стеной и сводом с конхой, хорошо освещенное через два больших окна. Назначение этого помещения неизвестно. Свод и стены его полностью расписаны. Судя по стилю, эта роспись выполнена одновременно с росписью храма. Весь свод занимает огромное поясное изображение Саваофа, люнет западной стены – большая полуфигура Богоматери Знамение. По периметру стен апсиды написаны преподобные, среди которых выделяется одна фигура, расположенная в широком простенке между окнами, но, к сожалению, почти утраченная.

В конхе южной апсиды над сводом описанной камеры расположено поясное изображение Христа Вседержителя в облаках, благословляющего двумя руками, на ярком розовом фоне. Аналогов такому решению в более ранних стенописях второй половины XVII в. нет. Зато в ближайшие последующие годы подобное изображение Христа Вседержителя появляется в конхе алтаря в росписи ростовской ц. Спаса на Торгу16.

2. Роспись купола и сводов.

В куполе Троицкого собора помещается поясное изображение Господа Саваофа (также, как в ц. Спаса на Сенях и ц. Спаса на Торгу). В верхней части стен барабана изображены херувимы, ниже в простенках между окнами – шесть фигур праотцев.

Комплекс росписи подкупольного пространства составляют фигуры евангелистов в парусах и изображения в замковых частях подпружных арок – два символических образа Христа и две полуфигуры ангелов.

Просторная зона сводов оказывается особо выделенной в храмовом пространстве благодаря наличию системы висячих арок. Кроме самих поверхностей сводов, к этой зоне относятся и верхние участки стен. В зоне сводов имеется ярус окон третьего света, что создает в ней особую световую насыщенность, воспринимаемую в контрастном сопоставлении с затененной частью пространства ниже уровня висячих арок. Примечательно, что эта зона оказывается доступной для человека, и даже, очевидно, рассчитана на систематическое посещение, поскольку из основного помещения церкви на арки ведет внутристенная лестница.

Пространство зоны сводов едино для всего храма, однако роспись их делится на две части, соответствующие пространствам алтаря и церкви. В алтарной части в своде над престолом написаны небесные силы и Новозаветная Троица, а в боковых сводах располагаются начальные сюжеты Страстного цикла.

Другую часть росписи сводов составляют изображения праздников. В центральном поперечном нефе группируются сцены из круга богородичных и рождественских, то есть, изображения событий, связанных с Боговоплощением. Друг против друга на южной и северной оконечностях нефа помещаются «Рождество Христово» и «Явление ангела женам-мироносицам», обозначающие начало и конец цикла. Сопоставление именно этих композиций показывает, что цикл имеет не только частный богородичный или рождественский характер, а охватывает весь период земной жизни Христа.

В западном рукаве креста изображены «Преображение», «Сошествие во ад» и «Вознесение». По сторонам от этой центральной группы в угловых сводах располагаются композиции пасхального круга, к которым добавлены «Крещение» и «Проповедь Христа в Назаретской синагоге», раскрывающие с разных сторон тему Богоявления.

На склонах подпружных арок сводов изображены апостолы, и только на восточной подкупольной арке – ангелы с рипидами. На подкупольных арках, кроме фигур, изображены также и херувимы с распростертыми крыльями. Своды и щеки висячих арок, а также многочисленные паруса расписаны изображениями херувимов. В замковых частях арок в периферийных компартиментах помещены полуфигуры ангелов в облаках.

Особое решение в этой части росписи получает декорация подкупольного пространства и западной части центрального нефа. На висячих арках подкупольного квадрата надстроены невысокие стенки, благодаря чему внутри этого квадрата образуются плоскости, позволяющие развернуть на них циклы изображений. С восточной стороны такая плоскость является частью алтарной преграды, и на ней помещается изображение «Отечества», входящее в то же время и в праотеческий ряд иконостаса. С западной стороны расположена полуфигура Христа Еммануила с предстоящими херувимами. Северная и южная стороны подкупольного квадрата декорированы медальонами с фигурами небесных сил. Все фигуры, кроме шестикрылых херувимов и серафимов, надписаны одинаково – «ангел», хотя в одеждах их имеются различия.

3. Роспись стен церкви.

Роспись стен складывается из нескольких комплексов и циклов изображений. В их числе роспись каменной алтарной преграды, храмовый цикл Деяний Троицы, обширный евангельский цикл, и, наконец, цикл фигур святых в оконных откосах.

В Троицком соборе имеется каменная алтарная преграда, роспись которой воспроизводит состав и структуру высокого иконостаса, имеющего местный, деисусный, праздничный, пророческий и праотеческий чины17. Особенностью оформления преграды является выделение каменным киотом изображения Спаса в силах18. Это изображение имеет более крупный масштаб, чем фигуры деисусного чина, занимая по высоте два яруса иконостаса. Кроме того, нижняя граница изображения Спаса проходит значительно выше нижней границы деисусного чина. Таким образом подчеркивается не столько принадлежность изображения Спаса деисусному ряду, сколько его обособленность от этого ряда. Между фигурами Христа и предстоящих возникает даже зримая материальная преграда в виде обрамления киота. Вместе с тем изображение Спаса в силах подчеркнуто объединяется с комплексом архитектурной и живописной декорации царских врат.

Киот с образом Спаса разделяет на две части праздничный ряд вместе с особым узким поясом, в котором помещаются надписания праздничных образов. Разделенным оказывается и праотеческий ярус, где трехчастное членение создается висячими арками подкупольного квадрата. Таким образом, единственным непрерывным рядом в иконостасе Троицкого собора является пророческий чин. Здесь этот чин состоит из поясных изображений и по количеству фигур превосходит все другие ряды иконостаса. При этом центральное клеймо этого ряда с образом Богоматери Знамение почти не отличается по размерам от остальных клейм. Примечательно, что зрителю, находящемуся в подкупольном пространстве, центральная часть пророческого ряда оказывается не видна, поскольку пять центральных фигур пророков и Богоматери закрывает выступающая верхняя часть обрамления каменного киота.

Таким образом, и в этой части росписи наблюдается особое выделение центра, вокруг которого группируются все остальные изображения. Этим центром оказывается не традиционный вертикальный ряд образов, а единственное изображение Спаса в силах.

В иконографическом решении местного ряда иконостаса заметно развитие идей, обозначенных в храмах Архиерейского дома, и разработка этих идей в том же направлении расширения состава изображений, которое мы уже наблюдали в алтаре. Троицкий собор представляет собой памятник, в котором элитарный вариант иконографической традиции, разработанный в церквах Архиерейского дома, несколько популяризируется. Так, изображения над местным рядом икон, объединенные в домовых церквах символическими идеями, заменяются универсальным по значению изображением ряда фигур летящих ангелов со свитками. Предельно сжатая в кремлевских церквах программа местного ряда в Троицком соборе расширяется. Совмещаются изображения, выполненные в различных техниках – стенописи и живописи на дереве. В состав местного ряда включаются изображения Зачатия св. Анны и св. Иакова Ростовского, связанные с богослужебной традицией храма, изображения двух святителей, один из которых – св. Леонтий Ростовский, и изображения Христа и ангела с мечом над боковыми алтарными дверями.

Южная, западная и северная стены храма разделены на пять ярусов. Верхний из этих ярусов расположен в той же пространственной зоне, что и висячие арки, и композиции этого яруса занимают люнеты под этими арками. В этих же люнетах находятся и проемы окон второго света. Высота верхнего яруса и масштаб фигур в композициях близки тем же чертам композиций зоны сводов и примерно в два раза превосходят размеры нижних ярусов. Четыре нижних яруса также неодинаковы по высоте. Два из них, расположенные в промежутке между рядами окон, несколько меньше по высоте, чем два нижних. Грани столпов разделены на три яруса. По низу стен проходит орнаментальная панель, примерно равная по высоте нижнему стенописному поясу.

Роспись южной, западной и северной стен храма составляют два крупных сюжетных цикла и один малый, состоящий всего из двух изображений.

Верхний ярус росписи отведен храмовому циклу Деяний Троицы. Композиции цикла расположены в люнетах под висячими арками и на небольших участках в верхней части лопаток. Высота яруса несколько превосходит размеры, задаваемые архитектурными членениями – нижняя линия разгранки проходит значительно ниже уровня пят висячих арок, отчего в пространство яруса включаются и верхние части лопаток. Наличие в этом ярусе оконных проемов обусловило двухчастное строение большинства композиций (исключение составляет лишь изображение Ветхозаветной Троицы на северной стене в люнете, не имеющем проема).

Храмовый цикл Троицкого собора включает повествование о гостеприимстве Авраама, дополненное сюжетом наказания Содома. Цикл открывается сценой явления ангелов к Аврааму. Кроме того, в него входят три сцены трапезы ангелов в шатре Авраама, расположенные на южной и северной стенах, и три сцены, расположенные на западной стене, иллюстрирующие события в Содоме. Последовательность чтения сюжетов очевидна лишь в некоторых частях цикла (например, на западной стене). Сюжеты Троичного цикла в данном случае читаются, скорее всего, не последовательно, а «послойно», т.е. в парном сопоставлении и в направлении от востока к западу. Вначале читаются два сюжета в пространстве среднего нефа («Авраам кланяется ангелам» и «Авраам предлагает трапезу») вместе с сопутствующими им сценами на плоскостях лопаток (изображения беседы Авраама и Сарры и слуги, закалывающего тельца). Затем читаются сюжеты в пространстве западного нефа, где порядок чтения слева направо соответствует последовательности событий. Таким образом, заключительной сценой цикла становится изображение «Троицы Ветхозаветной» в традиционном иконографическом изводе.

Примечательно проследить в построении храмового цикла Троицкого собора такую характерную для ионинской традиции особенность построения сюжетных циклов, как выделение в топографически обособленную группу ряда изображений, иллюстрирующих самостоятельную часть текста. Так, на западной стене от начала и до конца читается повествование о явлении двух ангелов в дом Лота, нападении жителей Содома, изведении праведного Лота с семейством и разрушении города. В результате создается особый акцент на теме кары, постигающей город грешников. При этом следует отметить, что библейский сюжет наказания Содома воспоминается в Евангелии как пример воздаяния за грехи, и, скорее всего, имеет в росписи не только историческое, но и символическое значение, обозначая в росписи идею Страшного суда.

Расположение Троичного цикла в верхнем ярусе росписи, подчеркнуто крупный масштаб изображений, придание элементам архитектуры интерьера (висячим аркам) роли монументальных обрамлений для сюжетов росписи, расположение в этом же ярусе оконных проемов – все это говорит об исключительном значении, придаваемом создателями росписи этой ее части.

Евангельский цикл занимает все поверхности южной, западной и северной стен. Сюжеты располагаются в четыре яруса. Историческая последовательность сюжетов во многих случаях не выдержана, что заставляет искать иной закономерности их расположения.

Первым сюжетом цикла становится «Брак в Кане» – первое чудо, сотворенное Христом по просьбе Его Матери. За ним следуют «Призвание апостолов», «Нагорная проповедь», ряд исцелений – слепого, тещи Петровой, отрока сотника, двух гадаринских бесноватых (избран именно этот сюжет, описанный в Евангелии от Матфея и гораздо реже иллюстрируемый в стенописях, чем сюжет Евангелия от Луки, повествующий об исцелении одного бесноватого в стране Гадаринской). Завершается первый ярус иллюстрацией «Притчи о неимущем одеяния брачна».

Во втором ярусе евангельского цикла преобладают изображения бесед и проповедей Христа, и даже сцены исцелений, включенные в этот ярус, связаны с какими-либо поучениями Христа (например, исцеление десяти прокаженных, из которых вернулся ко Христу с благодарностью один лишь самарянин). Композиции этого яруса иллюстрируют ситуации, в которых Христос дает ответы на вопросы – «Кто Матерь Моя и братья Мои?», «Кто мой ближний?», «Какая заповедь больше?», «Кто сядет одесную Христа в Царствии Небесном?», чья жертва больше перед Богом. Открывает этот ярус «Изгнание торгующих из храма», а завершает «Лепта вдовицы».

Среди сохранившихся сюжетов третьего яруса цикла большинство посвящено проблеме веры и неверия. Ряд сюжетов на южной стене – «Беседа Христа с Никодимом», «Проповедь Иоанна Предтечи о Христе», «Прощение грешницы» – посвящен обличению неверия фарисеев. «Умножение хлебов» и «Исцеление бесноватого» на западной стене затрагивают тему утверждения в вере апостолов. Ряд сцен исцелений на северной стене, напротив, показывает примеры исцелений, подаваемых Христом по вере самих исцеляемых или даже других людей, просящих об их исцелении («Исцеление слепого Вартимея», «Исцеление дочери хананеянки», «Исцеление расслабленного, спускаемого сквозь крышу»).

Четвертый, нижний ярус евангельского цикла лишь отчасти заполнен евангельскими сценами. Среди этих сцен сюжеты, показывающие освобождение человека от власти греха, тяготевшего над ним много лет («Обращение Закхея»), или от власти сатаны, связывающего человека недугом («Исцеление скорченной»). В юго-западном углу храма располагаются сюжеты, составляющие иллюстрацию «Притчи о богатом и Лазаре», повествующей о загробной участи души праведника и грешника. Заметное место отведено изображениям чудес воскрешения мертвых («Воскрешение дочери Иаира», «Воскрешение сына вдовы Наинской» на западной стене), и, наконец, изображениям явлений самого воскресшего Христа ученикам («Явление Христа ученикам на море Тивериадском» и «Беседа с Петром», «Путь в Еммаус» и «Трапеза в Еммаусе»). Таким образом, нижний ярус евангельского цикла посвящен теме воскресения Христова и обновления человека.

Один из сюжетов евангельского цикла сохранился под поздней масляной записью, и по раскрывшимся участкам можно заключить, что композицию составляют две группы фигур – фарисеи в белых головных уборах и Христос с апостолами. Можно попытаться определить более точно эту композицию, сопоставляя ее с описанным контекстом. Теме воскресения, как известно, была посвящена беседа Христа с саддукеями (Мф. 22, 23-33), которая, возможно, и составляет сюжет данной композиции.

В восточной части северной стены по сторонам небольшого дверного проема в нижнем ярусе расположены две композиции, посвященные св. Иакову Ростовскому – ростовскому епископу, основавшему Зачатьевский монастырь и, по преданию, погребенному в его соборном храме. Обе композиции («Рождество св. Иакова Ростовского» и «Погребение св. Иакова Ростовского») составляют своего рода житийный цикл в наиболее кратком его варианте. Учитывая, что в монастыре находились мощи его святого основателя, закономерно предположить, что монументальные изображения этого святого могут быть связаны с местом его погребения.

Однако, в Троицком соборе изображения св. Иакова и сцен его жития подчеркнуто разделены топографически и включены в семантически различные комплексы изображений. Ни одно из изображений св. Иакова не имеет на себе или поблизости следов расположения первоначального надгробного комплекса19 и, по-видимому, не было связано непосредственно с гробом святого.

Особый цикл изображений, как и в других ростовских стенописях, располагается в откосах окон Троицкого собора. Декорацию оконных проемов второго и третьего ярусов составляют фигуры преподобных на поверхностях откосов и херувимы в сводах проемов. Переделке подверглось лишь одно окно второго света в центре западной стены, которое в XIX в. растесали, придав проему прямоугольную форму20. На откосах этого окна написаны маслом фигуры святых Иннокентия Иркутского и Феодосия Тотемского.

Более подробно разработана в Троицком соборе программа росписи окон нижнего яруса. Здесь в сводах оконных проемов помещается цикл символических изображений Христа – Вседержитель, Ангел Великого Совета, Еммануил, Благое молчание, Нерукотворный Образ. Откосы же имеют два вида декорации – фигуры святых в рост (в трех окнах) и композиции из медальонов с полуфигурами святых (в двух окнах). Над окнами западной стены в узких полосках свободного пространства написаны архитектурные пейзажи. Это первый известный нам пример употребления подобного декоративного мотива, встречающегося несколько позже в росписи ц. Спаса на Торгу.

На гранях столпов в трех ярусах написаны монументальные фигуры мучеников в воинских доспехах. Лишь на восточной грани юго-западного столпа в нижнем ярусе, очевидно, над местом настоятеля, помещается изображение Христа Великого Архиерея на престоле.

Роспись Троицкого собора во многих существенных чертах представляет развитие ростовской традиции с ее особенностями сюжетного состава и взаимосвязи сюжетных циклов, системы членений, синтетической взаимосвязи живописи и архитектурных элементов интерьера. Однако, новые черты проявляются в смещении смысловых акцентов, изменении пропорциональных соотношений центральных и периферийных частей различных комплексов, составляющих роспись, во внимательной и разнообразной разработке как архитектурных, так и живописных элементов, выполняющих разделительные и структурирующие функции. Многие из таких новых черт находят аналоги в росписях начала 1690-х годов (например, в ц. Богоявления в Ярославле, ц. Спаса на Торгу в Ростове).

Нумерация сюжетов на прилагаемых схемах росписи исполнена по следующим принципам. В большинстве случаев изображения нумеруются слева направо и сверху вниз. Первыми пронумерованы изображения на поверхности сводов и стен, затем – в откосах оконных проемов. При этом стрелками уточняется местоположение фигур на том или ином откосе. Развертка барабана (табл. 4) сделана при разрезе с западной стороны.

Масштабные соотношения на прилагаемых схемах переданы условно21.

  1. Описание ростовскаго ставропигиальнаго первокласснаго Спасо-Яковлевскаго Димитриева монастыря и приписнаго к нему Спасскаго, что на Песках. - СПб., 1849. - С. 13-27 (далее – Описание 1849 г.); Лествицын В. Царская грамота 1690 года об отдаче Ростовскому Зачатьевскому монастырю пустой земли // ЯЕВ 1883; Титов А.А. Древние памятники и исторические святыни Ростова Великого. - М., 1888. Титов А.А. Ростов Великий в его церковно-археологических памятниках. - М., 1911. - С. 73; Титов А.А. Спасо-Иаковлевский Димитриев монастырь в городе Ростове Ярославской губ. - Ростов, 1913. - С. 5-10; Шамурин Ю.[И.] Ростов Великий. Троице-Сергиева лавра. - М., 1913. - С. 57-58; Эдинг Б.Н. Ростов Великий. Углич. - М., 1913. - С. 125; Баниге В.С., Брюсова В.Г., Гнедовский Б.В., Щапов Б.Н. Ростов Ярославский. – Ярославль, 1957. – С. 124-127; Ковалев И. Ростов Ярославский. - 2-  изд. –М., 1970. – С. 126-128; Тюнина М.Н. Ростов Ярославский. – Ярославль, 1979. – С. 177; Иванов В.Н. Ростов. Углич. – 2-е изд. – М., 1975. – С. 148-149; Ильин М.А. Путь на Ростов Великий. – М., 1975 – С. 107-108; Кривоносов В.Т. Новые материалы из истории строительства ростовского Спасо-Яковлевского монастыря. Рукопись 1983 г. (ГМЗРК. Делопроизводственный архив. Оп. 1. Д. 454); Брюсова В.Г. Русская живопись XVII века. - М., 1984. - С. 128; Федотова Т.П. Вокруг Ростова Великого – М., 1987 – С. 134; Мельник А.Г. О храмовых интерьерах второй половины XVII в. Ростова Великого, созданных по заказу митрополита Ионы // СРМ. - Ростов, 1992. - Вып. 3. – С. 89-105; Вахрина В.И. Спасо-Иаковлевский Димитриев монастырь. – Изд. 2-е, перераб. и доп. – М., 2002. – С. 9, 19, 42-43, 59, 125-126.
  2. ГМЗРК. Научно-технический архив. Д. 289. Казакевич Т.Е. Исследование и описание монументальной живописи памятника архитектуры Зачатьевская церковь Спасо-Яковлевского монастыря в Ростове. – ЯСНРПМ, 1967. – Л. 10-38.
  3. Титов А.А. Ростов в его церковно-археологических памятниках… С. 73.
  4. Эдинг Б. Ростов. Углич… С. 125.
  5. Суслов В.В., Чураков С.С. Ярославль. - Ярославль, 1957. - С. 253.
  6. Брюсова В.Г. Русская живопись XVII века. - М., 1984. - С. 128.
  7. Иванов В.Н. Ростов. Углич… С. 148-149. Ковалев И.И. Ростов… С. 126-128. Тюнина М.Н. Ростов… С. 177. Ильин М.А. Путь на Ростов Великий… С. 107-108. Федотова Т.П. Вокруг Ростова Великого… С. 134.
  8. РФ ГАЯО. Ф. 145. Оп. 1. Д. 11. Л. 3. Описание 1849 г. – С. 10. В тексте наиболее раннего исторического описания монастыря, опубликованном Л.А. Янковской, упоминается не только дата освящения, но и имя игумена Иоакима со ссылкой на надпись на стене храма (при этом в тексте зафиксирована приписка, уточняющая местоположение этой надписи на стене за местным образом, что не соответствует действительности). См.: Янковская Л.А. Великорусское и малороссийское «общее жительство» в Спасо-Яковлевском монастыре Ростова Великого // СРМ. – Ростов, 1998. – Вып. 9. – С. 228.
  9. Надпись впервые опубликована Б.Н. Эдингом, однако текст ее был передан неточно. (Эдинг Б.Н. Ростов Великий. Углич. М., 1913. С. 126). Впоследствии надпись цитировалась В.Т. Кривоносовым с реконструкцией «того ж лета» (Кривоносов В.Т. Новые данные… Л. 3). В настоящей работе текст надписи приводится по подлиннику.
  10. Описание 1849 г. – С. 10-11.
  11. РФ ГАЯО. Ф. 145. Оп. 1. Д. 2. Л. 2.
  12. Западная паперть собора была закончена постройкой и оштукатурена к 1818 г. В 1818 г. в паперти был настелен пол и исполнена стенная роспись (ГМЗРК. А-558. Л. 2-2об.).
  13. В монастырских документах упоминается о поновлениях росписи собора в 1778 г. жителем Яковлевской подмонастырной слободы Андреем Матвеевым Мелехиным (ГМЗРК. А-861. Л. 36), в 1852-1857 гг. ростовским иконописцем Василием Стефановым Босовым (ГМЗРК. А-578. Л. 33; А-850. Л. 11; А-905. Л. 30; А-580. Л. 32; А-583. Л. 28; А-919. Л. 22), в 1913 г. М.И. и М.М. Дикаревыми (РФ ГАЯО. Ф. 145. Оп. 2. Д. 5. Л. 2; Вахрина В.И. Спасо-Иаковлевский Димитриев монастырь… С. 125-126). Все перечисленные имена художников уже были опубликованы (см.: Титов А.А. Спасо-Иаковлевский Димитриев монастырь… С. 127; Борисова В.И. Из истории ростовской финифти второй половины XVIII – начала XIX века. О круге мастеров Спасо-Яковлевского монастыря // Народное искусство. СПб., 1995. С. 104; Виденеева А.Е. Художники круга Спасо-Яковлевского монастыря в конце XIX – начале ХХ веков // 4 научные чтения памяти И.П. Болотцевой. Ярославль, 2000. С. 46-47, 49, 50). Однако имя А.М. Мелехина и дата его работ никак не были соотнесены с известиями о поновлении 1780 г., а датировка работ В.С. Босова в соборе была названа неточно. В литературе чаще всего упоминается лишь об одном поновлении, которое датируется 1780 г. и связывается авторами с именем монаха Амфилохия, впоследствии прославленного старца. Эти сведения были почерпнуты, по словам авторов, из надписи, имевшейся на западной стене собора. Существует множество упоминаний об этой надписи, она числится под отдельным номером в описании Т.Е. Казакевич (см. прим. 2), приводится даже цитата из нее в путеводителе 1957 г. (Баниге В.С., Брюсова В.Г. и др. Ростов Ярославский… С. 124). Однако, уже в начале 1990-х гг. подобной надписи в храме не существовало.
  14. ГМЗРК. А-861. Л. 23-23 об.
  15. Покровский Н.В. Сийский иконописный подлинник. - СПб., 1897. - Вып. 3. - С. 140-141.
  16. Никитина Т.Л. Система росписи ростовской ц. Спаса на Торгу // СРМ. - Ростов, 2002. - Вып. 12. - С. 201-214.
  17. Мельник А.Г. О храмовых интерьерах… С. 103-105.
  18. Мельник А.Г. Интерьер Троицкого собора Спасо-Яковлевского монастыря. Доклад на конференции в ГМЗ «Ростовский кремль» 12 ноября 2002 г.
  19. О существовании какого-то первоначального монументального оформления гроба св. Иакова, впоследствии утраченного, настойчиво упоминается в литературе. При этом первоначальный вид такого оформления характеризуется различно – как каменная сень (Описание 1849 г... С. 21; Титов А.А. Спасо-Иаковлевский Димитриев монастырь… С. 8) или же аркосолий (Казакевич Т.Е. Исследование и описание… Л. 9).
  20. ГМЗРК. А-558. Л. 3 об.

Файлы:
Скачать файл (120 Кб)

Данное исследование проводилось 25 июня 2002 г. во время научно-исследовательской экспедиции в села Васильково, Юрьевское, Николо-Перевоз и Угодичи Ростовского Муниципального округа. В результате опроса старожилов, а также информации, полученной в январе 2003 г. от работников Угодичской территориальной администрации были выявлены и обработаны следующие данные.

Население Угодичской территориальной администрации по данным на 1 января 2003 г. составляло 1588 человек. В администрацию входят следующие населенные пункты: Угодичи, Благовещенская Гора, Воробылово, Воржа, Заречье, Лазарцево, Новоселка, Скнятиново, Тряслово, Уткино, Шестаково, Якимовское. Площадь территории администрации равняется 12 100 гектаров. Глава администрации Угодич Дьячков Виктор Викторович. Непосредственно в селе Угодичи проживает 665 человек, насчитывается 248 домохозяйств.

В Угодичской средней школе в 2001-2002 г. обучалось 200 человек. В селе имеется больница; дом сестринского ухода; детский сад на 120 мест, куда на 2002 г. ходило 45 детей; большой Дом культуры.

Улицы села имеют старинные названия: «Никольская», «Кабацкая», «Овинная», «Вешка», «Прудная», «Банная», площадь «Базарная» «Ивановское шоссе». Названия официально приняты, есть нумерация домов. Домохозяева в подавляющем большинстве занимаются огородничеством.

В советский период в Угодичах был образован колхоз «Красный огородник». По воспоминаниям Елены Николаевны Щаповой в войну в угодичском колхозе выращивали огромное количество лука. У молокозавода было большое хранилище. «И севок сеяли, чтобы свой сенчик был. Огурцы в военные годы на личных участках сажали все больше для себя. Потому, что ездить торговать было не на чем, да и некогда. Это теперь машин накупили. Гороха много выращивали. Я сама лично возила горох в Поречье на консервный завод. В конце 1980-е гг. его перестали выращивать. Теперь и лука у нас в совхозе нет. При колхозах сеяли в Угодичах зерновые, а до колхозов нет, или очень мало, только овощи. Хлеб выменивали на целую зиму в соседних селах на лук и огурцы…»1.

После войны колхоз стал называться Имени Тимирязева, затем функционировал совхоз «Россия», где выращивались помидоры, огурцы, лук, картофель. В настоящий момент на территории Угодичской территориальной Администрации действует ОО «Нива» во главе которого стоит Управляющий. Посевные площади сократились. Обрабатываемые поля отводятся в основном под картофель.

В отличие от Поречья рассаду капусты, помидор, перца огородники выводят «только для себя», не на продажу. Парников для выведения рассады, «сезона рассады» в Угодичах нет. Все овощи в основном культивируются на грядах. Семена сеют в баночки, а потом «копируют» в «грядный домик» или в теплицу. Рассаду цветов на продажу в Угодичах почти никто не выращивает. У домов имеются красивые палисадники с многолетними цветами: георгинами, гладиолусами и др.

Огородный сезон в Угодичах начинается 14 апреля. Местные жители выходят копать гряды. При домах имеются грядные «домики» для выращивания огурцов, 6-10 на домохозяйство, длиной до двадцати метров. Из огородных сел Ростовского муниципального округа Угодичи специализируется на выращивании и сбыте огурцов. На продажу сажают также лук, морковь и картофель.

Такой показатель как среднее количество земли на одно домохозяйство в Угодичах в три раза больше, чем в Поречье, он доходит до 30 соток. Колебания в наделе в большую или меньшую сторону зависят от наличия в семье взрослых людей, сельскохозяйственной техники и других заработков.

Участки у домов, в первую очередь «грядные домики» вскапываются жителями вручную. В 2002 г. в селе насчитывалось пять лошадей, которыми пашется часть огородного поля. Большие «усадьбы» пашут трактором. Частных тракторов в Угодичах около десяти. Домохозяин, имеющий трактор держит до 2 гектар пашенной земли. Вспашка и нарезка лунок одной сотки земли огороднику, не имеющему лошади и трактора в 2000 г. обходилась – 15 руб.; в 2001 г. – 20 руб.; в 2002 г. – 50 руб. В Поречье соответственно по тем же годам – 20, 25, 30 руб. Таким образом, расценки в 2002 г. в Угодичах поднялись по сравнению с Поречьем почти в два раза. Большие усадьбы обычно засаживаются картофелем.

Основной огородной культурой в Угодичах являются огурцы. Семена огурцов домохозяева выводят сами, старинным способом. На гряде обычно оставляются несколько больших огурцов, где они долго лежат и желтеют. После окончания теплой погоды, осенью, огурцы, оставленные на семена снимают с плети, кладут в определенное место типа нар, семена выпускают, промывают и затем подсушивают. Подобным образом семена огурцов выводились еще 20 лет назад в Поречье. Для хранения огуречных семян зимой шьют специальные мешочки из ткани, которая пропускает воздух, чтобы семена «дышали». В бумажных пакетах семена не хранят. Основным сортом здесь является старый сорт «Алтайские»2. В Угодичах прекрасно осведомлены, что в Поречье сажают только сорта-гибриды: «Клавдия», «Кони», «Отелло». Последние 3 года некоторые из угодичских огородников стали переходить на упомянутые гибридные сорта.

Сроки посадки огурцов в «грядные домики» под полиэтиленовую пленку у подавляющей части огородников 10-15 апреля. Огурцы сажаются в грунт семечками. Считается, что если сажать высадкой, то плети сохнут, а огурцы быстро пропадают. В 2002 г. сев был произведен рано – в начале апреля. В «хороший» год огурчики появляются через 55 дней. Нынешний год, по отзывам домохозяев «плохой» – пришлось подсаживать, так как часть огурцов замерзла.

Несмотря на множество выпущенных последнее время в России календарей для садоводов и огородников население Угодич на них не ориентируется, отдавая предпочтение опыту старых, умелых домохозяев-пенсионеров. Многое здесь зависит от погодных условий. В отличие от Поречья местные огородники не умеют плести парниковые маты, которыми можно было бы укрыть грядные «домики» с огурцами от ночных заморозков. Данную проблему огородники последние несколько лет решают следующим образом: огуречную рассаду высаживают под две пленки, лежащей на металлических дугах разной высоты. Пленка закрепляется, держится на дугах с помощью «тычков» (железные крючки), воткнутых в основание гряды через метр с каждой стороны. От «тычка» к «тычку», по диагонали, вяжут веревку поверх пленки. Подобный способ применяется и в Поречье, где, кроме того, по краю пленки иногда набивают тонкие рейки, удерживающие пленку от ветра. Пленка покупается как в Ярославле, так и в самом селе, в магазине.

Сравним конструкции одинаковых на первый взгляд «грядных домиков» угодичского и поречского. Устройство «грядного домика» в Угодичах весьма простое: оправленная гряда, на ней провязанные веревкой железные дуги, пленка, «тычки» с веревкой. Конструкция поречского «грядного домика» более сложная потому, что до огурцов на него пикируют рассаду капусты, помидор, перцев, однолетних цветов: гряды обивают досками, так пленка плотнее прилегает к опалубке, предохраняя рассаду от ночного сквозняка. Кроме того, по середине такого домика почти всегда идет еловая жердь на столбиках на высоте 50-60 см. Она не дает железным дугам прогибаться под тяжестью мат из тресты, осадков в виде снега и дождя, какие часто бывают в марте и апреле. После продажи рассады поречане в такие домики быстренько высаживают огуречную высадку, из парника, где огурцы были заранее посеяны. Чтобы высадка прижилась на новом месте, а плети не завяли, поречские огородники их «притеняют»: поверх пленки кладут маты, холсты, чтобы солнечные лучи не падали непосредственно на огуречную плеть. Часто производится полив: почва у корней всегда должна быть влажной. Два-три дня после «пересадки» плеть «болеет», но затем «приживается». Отметим, что угодичский тип «грядного домика» имеет место и в Поречье, но только у бедных выпивающих домохозяев, не имеющих средств купить тес и жерди.

Угодичские хозяйки ценят свой труд, переживают за огурцы: когда идут ночные заморозки на «домики» натаскивают для утепления и фуфайки, и одеяла, и даже перины. Когда жарко, внимательно следят за температурой, за доступом к огурцам свежего воздуха, чтобы они «не сварились»: поднимают, или опускают пленку на «домике» на определенную высоту. В Угодичах говорят: «С огурцами встаешь, с огурцами ложишься».

В стаде крупного рогатого скота в Угодичах насчитывается до тридцати коров. Некоторые хозяева держат по две коровы. Литр молока стоит 7 рублей. Трехлитровую банку молока на базаре продают за 20 рублей. Навоз повсеместно используется в качестве удобрения, в частности под огурцы идет только данный продукт. Как и в Поречье, объем навоза часто измеряется старинной мерой: в лошадиных возах. Стоимость удобрения – 600 руб. тракторный прицеп. Лучшим удобрением для огорода считается конский навоз.

10-15 % угодичских домохозяев имеют теплицы размером до 40 кв. м. У Елены Павловны Щаповой в теплице сначала рос зеленый лук, который посадили в марте. Ее сын, домохозяин делает все очень тщательно. 25 июня в теплице росли помидоры и огурцы, редис. У помидор уже были маленькие зеленые плоды. Сорта помидор самые разные: «Талалихинские», штамповые, сортовые. Семена чаще покупают пакетами. Сажают помидоры и на гряды без пленки, подтыкая и подвязывая их к колышкам из орешника.

Для копки гряд определенное число домохозяев нанимает посторонних лиц из односельчан, однако, данное явление в Угодичах не так распространено, не имеет четко отработанной системы как в соседнем Поречье. Определенных расценок на огородные работы здесь нет, расчет идет, как договорятся в каждом конкретном случае хозяин и работник: или деньгами, или вином.

Опыляются огурцы насекомыми, применяют также завязь. Первые огурчики появляются на грядах в середине июня. «Все зависит от погоды», – говорят местные огородники. В 2001 г. июнь был очень теплым, и огурцы появились на две недели раньше обычного срока. Как и в Поречье, в Угодичах до сих пор существует старинный обычай: самый первый огурец, сорванный в наступившем сезоне надо обязательно отдать, угостить чужого человека. Тогда с огурцами не будет проблем, «они не будут болеть», «их нарастет много», «они хорошо продадутся».

Полив огурцов производят лейкой через день, а при жаркой погоде каждый день водой из прудов и колодцев. При поливе крепкие домохозяева часто используют электрические насосы, набирая воду заранее в большие двухсотлитровые бочки, чтобы она прогрелась.

У большинства домохозяев для выезда с торговлей овощами на рынок имеются в собственности легковые автомобили. Едут торговать в Ярославль, Подмосковье. Пенсионеры торгуют в Ростове, куда добираются с мешками и корзинами на рейсовом автобусе. Вместе с огурцами на рынок берут излишки ранней кочанной и цветной капусты.

Активное плодоношение огурцов заканчивается здесь в начале августа. Пленку снимают с «домиков», иначе она выгорает, моют, убирают до следующего огородного сезона. Затем хозяин снимает дуги, собирает «тычки». Небольшое число огородников осенью гряды перекапывают с навозом.

Кроме огурцов в Угодичах выращивают большое количество ростовского лука. В хозяйстве Елены Николаевны Щаповой лук занимает только у дома пять двадцатиметровых гряд. На большой усадьбе в Хожине ее зять пашет землю трактором, там сажают лук на гряды прилично, несколько соток. По осени лук убирают, обрезают, лишнее продают, а что нужно на семена, кладут на печь, на зиму. На чердаках лук хранят разве что на продажу, для себя – только на печи.

В каждом домохозяйстве сажают от 2 до 3 гряд чеснока, от 3 до 6 гряд луковых семян, до 6 гряд моркови, 2-3 гряды свеклы кормовой - «Японки», 4-5 гряд ранней, 1-2 цветной, 7-8 гряд поздней капусты. Капусту на зиму на щи шинкуют тяпками в дубовой бочке, в деревянном корытце. Старинных настольных шинковок в Угодичах нет. В 40-60-е гг. XX в. квасили гораздо больше. В войну съедали по четыре корзины за зиму. До половины огородного поля отводится под картофель. Из всех сортов картофеля пожилые домохозяева предпочитают сорт «Синеглазка». На рынках Ярославской области на данный сорт есть спрос. Культивируются также «Красная», «Фиолетовая», «Белая», «Луговская». Последний сорт выращивается на продажу в Подмосковье. Зеленый горошек занимает 1-2 метра гряды, его выращивают только для детей.

До стеклянных банок огурцы в Угодичах солились в бочках, размером на корзину, на две, на три. Бочки хранили в подполье, а до коллективизации при дворах богатых угодичских огородников имелись «дошники» – ямы. В яме ставились большие бочки с солеными огурцами. Сейчас, как везде, огурцы солят в банки. Большинство домохозяев производит соление овощей, в частности огурцов для личного потребления, однако, небольшой процент огородников торгует в зимнее время солеными огурцами. Солят огурцы в Угодичах следующим образом: На ведро положить килограмм, или три стакана соли. Кладут чеснока, не жалея, укроп, листья черной смородины, вишни. Огурцы в ведро, в кадку, в банку укладываются стояком, так они лучше солятся.

Таким образом, огородничество в селе Угодичи имеет свои особенности. В отличие от соседнего Поречья, где огромную роль играет масштабное выведение рассады, преобладающей огородной культурой в данном селе, на протяжении второй половины XX в. являются огурцы, в свежем и отчасти соленом виде вывозимые на рынок. Технология выращивания огурцов при всем сходстве и общности также имеет существенные отличия. Другим огородным культурам за исключением, пожалуй, ростовского лука и картофеля уделяется меньшее внимание. По темпам развития огородничество в Угодичах несколько отстает от Поречья, как в неотработанной системе оплаты труда, в малом количестве теплиц, устройстве грядных домиков, так и в культивировании старых огуречных сортов видимо в силу своей специализации на данной культуре.

Елена Николаевна Щапова на своем огороде, с. Угодичи.
  1. Воспоминания Елены Николаевны Щаповой. Аудиозапись. Записано Морозовым А.Г. 25 июня 2002 г.
  2. Не путать с сортом «Алтай», огурцы которого круглые, некрасивые, быстро желтеют.

Целью настоящей работы является освещение генеалогии и истории крупного крестьянского и купеческого рода Пыховых. Данная фамилия, известная в XIX в. в Ростове, Москве, Петербурге происходила из с. Поречья, Ростовского уезда.

В историографии указанной темы необходимо обратить внимание на статьи и заметки в периодической печати дореволюционного времени1, работы краеведа И.Л. Маринина, посвященные истории села Поречья, промышленному огородничеству, народному образованию2. Упоминание о Пыховых можно встретить в сочинениях И. Ковалева, Т. Федотовой3, в трудах исследователей истории улиц, переулков, слобод г. Москвы4, в очерках корреспондентов местной ростовской газеты5, в которой опубликованы также воспоминания внучки Я.Н. Пыхова – Н.В. Таловой6. Некоторые вопросы истории рода ранее поднимались и автором настоящей работы7.

Документальной основой для исследования послужили ревизские сказки 5-8 ревизий, договора и контракты крестьян, прошения по разным предметам в фонде поречского вотчинного правления, метрические книги с. Поречья, списки ростовских купцов и мещан, материалы ростовской уездной земской управы, а также разнообразные документы советского периода, содержащиеся в Ростовском филиале Государственного архива Ярославской области. Использовались различные документы фондов графов Орловых и Паниных Российского Государственного архива древних актов.

К началу XVIII в. в с. Поречье проживало пять семей Пыховых. Их родоначальниками являлись Яким, Алексей, Иван, Гавриил и Василий. Нет возможности точно установить степень их родства из-за пробелов в источниках. Однако, в книге Ревизской 5 ревизии за 1795 г. ветви Якима и Ивана записаны в одном месте под общим заголовком – «Род Пыховых»8, а ветви Алексея, Гавриила и Василия в другом под тем же заголовком9. Рискнем предположить их родство по подобной форме записи в ревизской сказке. Кроме того, каменные двухэтажные дома первой, второй и пятой ветви расположены на одной улице. Их разделяет соответственно одно и четыре домовладения. Все пять родов проживали в с. Поречье до начала XIX в. Следующее столетие в числе обывателей здесь числились три рода Пыховых – потомки Якима, Алексея и Василия.

Первая ветвь:

Яким был женат на Евдокии, дочери ростовского купца. Женой его сына Федора стала поречская крестьянка Анастасия. Егор Федорович женился на крестьянке Евдокии Афанасьевне (Поречье, 1729-1787.). У Абрама Егоровича женой была Федосья Васильевна, дочь ростовского купца Василия Леонтьева10 от которой он имел единственную дочь Екатерину (Род. в 1769 г.). После смерти Абрама Егоровича, к ним в дом указом графа В.Г. Орлова из соседней вотчины с. Воржи был переведен зять, крестьянин Андрей Андреев Чуркин. Другой сын Федора Якимовича Матвей вторым браком женился на крестьянке Евдокии Лукьяновне (Поречье, 1751-?). Детей мужского пола у Матвея не было. От первой жены Прасковьи Петровны он имел двух дочерей. Ульяна, была выдана в замужество за поречского крестьянина и Арина в Ростов за купца. Семен Федорович первым браком женился на крестьянке Фекле Ивановне (Поречье, 1740-1788.), а вторым браком на Акулине Алексеевне (1758-?), происходившей из Петровского уезда, Экономического ведомства, с. Кулачева. Он имел трех дочерей: Устинья (1781-?) была выдана замуж за ростовского мещанина, Матрена (1781-?) – в вотчину княжны Е.А. Голицыной в с. Угодичи за крестьянина и Аксинья (1784-?) - в Ростов за купца. У Ивана Семеновича Пыхова женой была Прасковья Лаврентьевна (1771-?), происходившая из с. Воржи, вотчины графа В.Г. Орлова. Иван Семенович в 30-е гг. XIX в. имел в собственности огородную землю в Лефортовской части Москвы, сдавал ее в аренду односельчанам11. Семья вела торговлю в общественных лавках поречского гостинного двора12. Внук Ивана Семеновича – Иван Васильевич в 1872 г. исполнял порученную ему Волостным Сходом должность первого сотского13, а в 1882 г. был избран сборщиком податей14. Известно, что его младший брат Алексей Васильевич в 1872 г. по рекрутской повинности поступил на службу в лейб-гвардии Царскосельский стрелковый батальон15. Браки с ростовскими купцами и мещанами, избрание на первостепенные должности указывают на высокое имущественное положение. В начале XX в. данная ветвь в Поречье не прослеживается.

Вторая ветвь:

Единственный сын Алексея – Дементий был женат на крестьянке Ефросинье Васильевне (Поречье, 1714-1785.)16. Женой Петра Дементьевича являлась крестьянка Мария Алексеевна (Поречье, 1743-?). Иван Дементьевич, женатый на крестьянке Наталье Петровне имел дочь Александру, выданную замуж за поречского крестьянина. Умер Иван Дементьевич в возрасте 85 лет 8 апреля 1829 г.17 Сын Петра Дементьевича Яков вел торговлю в Москве. Вероятно, он приобрел 8 декабря 1825 г. большой двухэтажный каменный дом И.И. Маринина-Меньшого18 в с. Поречье за 3700 руб. ассигнациями19, принадлежавший данной ветви до 1918 г. (Поречье, ул. Чапаева 32.)

Старший сын Якова Петровича Абрам Яковлевич имел от первого брака дочь Екатерину, сына Ивана, который умер еще при жизни отца, в 1857 г. От второго брака с Евдокией Александровной 8 ноября 1833 г. родилась дочь Вера. Примечательно, что ее восприемником был Иван Абрамович, а вот восприемницей – помещица, графиня, София Владимировна Панина20. 7 марта 1835 г. у Абрама Яковлевича и Евдокии Никитичны родился сын Александр. Его восприемниками стали поречский крестьянин Николай Андреевич Усов и старшая дочь Екатерина Абрамовна21. Но и второй сын А.Я. умер в младенческом возрасте.

В конце 20-х гг. XIX в. Абрам Яковлевич нанимал по контракту огородную землю в Москве у Тверской Ямской слободы, «увольняясь» из села от должности помощника бурмистра «для огородных промыслов на пять месяцев»22. Данные участки он сдавал в субаренду односельчанам по 300 руб. в год23. В 30-х гг. XIX в. Абрам Яковлевич занимал должность бурмистра с. Поречья24. Из «Дела о продаже графом В.Н. Паниным поречским крестьянам их домов и огородной земли в Москве» известно: в августе 1860 г. А.Я. выкупил на собственный капитал огородную землю с выстроенным на ней деревянным домом и всеми строениями в Хамовнической части Москвы, в приходе церкви Николая Чудотворца за 5000 руб. серебром25.

Абрам Яковлевич Пыхов навсегда увековечил свое имя строительством в с. Поречье третьего храма св. Троицы. 10 января 1865 г. поречские крестьяне на Волостном сходе «…слушали объявление им строителя новой кладбищенской церкви во славу Святыя Живоначальныя Троицы состоящей в селе Поречье временнообязанного крестьянина нашего общества Абрама Яковлева Пыхова. С помощью добровольных жертвователей собственно крестьян села Поречья из коих значительное было крестьянином Василием Дмитриевым Бочаговым и купчихою Анной Григорьевой Устиновой, означенная церковь по благословению Архипастыря нашего Нила Архиепископа Ярославского и Ростовского, начатая в 1860 году, а ныне уже окончена. Строитель в объявлении своем нам объяснил, что в означенном храме, как то: Иконостасы позолочены, Иконы на местах следующих поставлены, Утварь, книги и прочие церковные принадлежности к освящению все готовы. По приведении чего в надлежащий порядок Строителю неотложительно просить Его Преосвященства на то благословения…»26. Перед алтарем церкви находится некрополь этой ветви рода Пыховых из 5 надгробий черного мрамора.

Яков Яковлевич был женат на Евдокии Никитичне, происходившей из поречского крестьянского рода Серафимовых, семьи зажиточной, бывшей в родстве с семьями Лалиных, Пелевиных27. Он имел дочерей Александру (род. 23 октября 1829 г.), Екатерину (род. 7 ноября 1831 г.). Их восприемницей при крещении стала двоюродная сестра, девица Екатерина Абрамовна Пыхова28. 6 ноября 1832 г. родился Николай Яковлевич – старший из «братьев Пыховых». Восприемниками стали шурин и родная племянница Якова Яковлевича – Петр Никитич Серафимов и Екатерина Абрамовна29. 11 января 1838 г. родился Василий Яковлевич Пыхов. Восприемниками были брат и свояченица отца – Абрам Яковлевич и Надежда Никитична Серафимова30. Отметим, что крещение, венчание, отпевание Пыховых, как и всех жителей Поречья совершал служивший в Петропавловской церкви священник Иван Яковлевич Никольский – брат известного Ярославского краеведа Ф.Я. Никольского.

В списке лиц, проживающих в селе Поречье в 1876 г. упомянуты: жена Николая Яковлевича – Анна Ивановна (род. в 1832 г., Поречье) и их дети: сыновья Яков и Сергей; дочери Александра 18 лет, Мария 15 лет, Екатерина 11 лет, Елизавета 1 год. Две первые в замужестве. Василий Яковлевич в 1858 г. женился на поречской крестьянке Любовь Ивановне Костылевой31. Их первенец, сын Никита умер в декабре 1864 г. от скарлатины в возрасте двух лет. У Василия Яковлевича в 1876 г. упомянуты сыновья: Абрам и Иван, дочери Анастасия 2 года и Екатерина 1 год. В данном источнике на полях есть приписка, что 30 апреля 1880 г. Абрам Васильевич женился на шестнадцатилетней девице Александре Николаевне32.

В июне 1861 г. Николай и Василий Яковлевичи выкупили за 2300 руб. серебром дом и огородную землю в столице площадью 1700 кв. саженей, расположенную в Басманной части 5 квартала под номером 530, в приходе церкви Николая Чудотворца33. Отметим, что при выкупе земли и дядя, и племянники действовали совместно с компаньонами из числа поречских крестьян. В первом случае им выступает Никита Михайлович Хохольков, в последнем Василий Петрович и Николай Петрович Кутинские34. Историк С. К. Романюк, автор более 200 работ по истории Москвы в книге «По землям московских сел и слобод», в главе о Ямской тверской слободе пишет: «В 1870 г. крестьяне вотчины графа Панина села Поречья Ярославской губернии Николай и Василий Пыховы скупили у ямщиков тверской слободы более 15 тысяч кв. сажен земли, распланировали ее и стали распродавать по отдельным участкам. Таким образом, застройка здесь появилась в основном в конце XIX – начале XX в.»35. Именно поэтому один из переулков в столице называется – «Пыхов-церковный», упомянутый в 1910 г. на топографическом плане г. Москвы36. В его начале стоит каменная церковь Николая Чудотворца, о которой стоит сказать особо.

Первое упоминание о храме относится к XVI в., когда он был деревянным. Во второй половине XVII в. прихожане получили разрешение царя Алексея Михайловича построить каменное здание церкви. Он пожаловал им икону св. Николая Чудотворца «с чудесами». Именно эта церковь изображена В.И. Суриковым на картине «Боярыня Морозова». Через двести лет церковь стала тесной для возросшего населения. Абрам и Иван Васильевичи, которым отошла московская часть фирмы отца и дяди, очевидно, способствовали постройке нового храма. В 1903 г. по проекту архитектора С.Ф. Воскресенского начали возводить новые трапезу, приделы и колокольню. К концу 1904 г. все за исключением колокольни (ее достроили через год) было закончено. В храме могли разместиться до 4000 прихожан. При сооружении трапезной, возможно, впервые в России было применено железобетонное перекрытие двоякой кривизны, спроектированное А.Ф. Лолейтом. В советское время церковь была закрыта и приспособлена для конторских нужд Треста строительства набережных. В 1936 г. Моссовет распорядился устроить в ней Центральный антирелигиозный музей. В настоящее время на месте алтаря каменное здание 1940-50-х гг. В последнем, как и в самой церкви располагается киностудия «Союзмультфильм». Переулок застроен на всем своем протяжении (ок. 300 м.) большими и роскошными Сталинскими квартирными домами.

Исследователи XIX в. называли поречскую цикорную фабрику братьев Пыховых старейшим в Ростовском уезде предприятием по переработке цикория37. Располагалось оно на месте во дворах улиц «Вешка» (Центральная) и «Березово» (Чкалова). Согласно Н.П. Столпянскому фабрика была основана в 20-х годах XIX в., возможно их дядей Абрамом Яковлевичем и отцом Яковом Яковлевичем. Уже в 1832 г. продукция фабрики получила свою первую медаль за качество. Однако, в списке фабрик и заводов поречской волости, в анкетах ростовской уездной земской управы годом основания предприятия упомянут 1870 г.38 «Цикорий, приготовляемый на этом заводе, есть лучший по своему качеству и добросовестности приготовления»39, – писал один из Ростовских краеведов в 90-е годы XIX в. На этикетке было шесть медалей, кроме того, имелся похвальный отзыв Венской выставки. В 1885 г. на предприятии работало 65 человек в возрасте от 15 до 50 лет, из которых 25 жило при фабрике, а остальные на квартирах отдельно. Продолжительность рабочего дня составляла 14 часов. Заработная плата выдавалась еженедельно, от 1 руб. до 2 руб. 50 коп. в неделю. Основное оборудование располагалось в каменном корпусе-цехе и состояло из семи медных цилиндрической формы барабанов для обжарки цикория. Двухэтажный дом управляющего, склады, сараи были деревянными. Вся территория была обнесена высоким тесовым забором. Предприятие работало с 1 октября по 1 апреля. В указанный период перерабатывалось до 25000 пудов сырого цикория закупленного в Поречье, Ростове и других населенных пунктах уезда. Цикорий размалывался на водяной мельнице, принадлежавшей поречскому Обществу, которое сдавало ее по контракту на длительный срок разным лицам, обычно купцам. В контракте всегда оговаривалось право «…братьям Пыховым размол цикория допущать в продолжение всего срока аренды по их желанию во всякое время беспрепятственно, на одну или две снасти, не превышая платы за оной с просевкой 21/2 коп. с пуда»40. Сумма производства составляла 40000 руб. Для печей употреблялось 250 сажен березовых дров на сумму в 1125 руб. Сбыт готовой продукции производился в Москве, Харькове, Киеве, Одессе и других городах империи41. 9 мая 1887 г. в результате большого пожара, уничтожившего большую часть села предприятие полностью сгорело, но было отстроено вновь «с наилучшими приспособлениями и усовершенствованиями»42. Отметим, что 9 мая сгорел и собственный жилой дом Пыховых43. В 1896 г. фабрикой переработано цикория на 44000 руб. в год. Рабочих насчитывалось 68 мужчин взрослых и 16 мальчиков подростков. Выдано зарплаты 8400 руб., число рабочих дней в году 285, число смен 144. Кроме переработки цикория, с конца 90-х гг. XIX в. на данном предприятии изготавливались консервы из зеленого горошка45. Один из братьев Пыховых – Николай Яковлевич подолгу жил в Поречье, управляя предприятием. Иногда ему поручались банковские операции волостного правления и поречского общественного банка46. Другой брат – Василий Яковлевич – часто выезжал в Москву, занимаясь торговлей готовой продукции.

Данная ветвь рода известна и своей благотворительностью. Братья Пыховы в 70-80-е гг. XIX в. были попечителями поречского народного училища47, снимали для него квартиру, а в 1881 г. купили новое здание48. Известен ряд документов о пожертвовании ими средств на учебные пособия49, ремонт и отопление для школы50, а также о помощи бедным крестьянам51. В 70-80 гг. XIX в. В.Я. Пыхов являлся церковным старостой с. Поречья. 19 декабря 1883 г. на волостном сходе крестьянами было принято предложение Волостного старшины В.А. Карелина «о приобретении иконы «Трех святителей» для поднесения таковой нашему церковному старосте Василию Яковлевичу Г-ну Пыхову, при чем сердечно благодарить его за совершенные благодеяния для нашей церкви и убедительно просить его послужить для церкви и нашего общества... для приобретения каковой из общественных сумм взять не менее 200 рублей»52. В переписке по поводу смерти В.Я. Пыхова53, умершего 5 мая 1885 г., Волостной Старшина А.Н. Сотников просил его брата Николая Яковлевича занять должность церковного старосты. Последний вместо себя предложил своего сына Якова54. Как отмечалось в 1892 г. в Ярославских Губернских ведомостях благодаря опеке Якова Николаевича храмы в Поречье содержались в прекрасном состоянии55. Я.Н. Пыхов упомянут в числе пожертвователей ростовскому музею церковных древностей – иконами, утварью, книгами – в отчетах музея за 1885-1889 гг. После смерти в 1891 г. отца, Николая Яковлевича56 Яков Николаевич являлся владельцем фирмы до 1917 г.

Н.В. Талова в своих воспоминаниях пишет, что Я.Н. Пыхова ставили в пример, как человека, который болел душой за свое село. В их двухэтажном каменном доме, рядом с консервным заводом Коркунова было 14 комнат. О семье она вспоминает, что жена Я.Н. Пыхова Мария Дмитриевна «…была родом из Москвы, детей, было, пять человек – четыре сына и дочь. Сыновья – художник, горный инженер, скульптор-строитель, педагог – всем дал образование. Жители Поречья Пыхова любили… он был серьезный человек и очень религиозный…»57.

После революции Пыховы пострадали от репрессий. В 1918 г. предприятие, частично каменные двухэтажные дома, были конфискованы58. Несколько позже, в начале 1930-х гг. семья была выселена в расположенный рядом деревянный флигель – небольшую бревенчатую избу в три окна. 10 ноября 1924 г. все оборудование завода, бывшего на балансе поречского Волостного Исполнительного комитета было передано по описи Ростовскому отделению Чаеуправления59. Каменные дома60 переделаны под коммунальные квартиры, избу-читальню, школу61. С 1918 г. вся семья лишена избирательных прав62.

В период НЭПа старший сын Якова Николаевича Василий имел сушилку по выработке цикория63. Василий Яковлевич был женат Евдокии Васильевне (1899-1982.), происходившей из рода Щелягиных. Ее отец Василий Алексеевич Щелягин имел большой двухэтажный каменный дом в Поречье на ул. Центральной, дом № 164.«Дружили они, с Василием Яковлевичем, как говорила бабушка и трудно в это поверить семь лет. Перед 1-й Мировой войной, когда в Ростове случались балы, Пыховых приглашали на них часто. Бабушка, тогда молоденькая девушка пользовалась большим уважением, ее называли королевой бала. 19 марта 1924 г. родилась моя мама Нина Васильевна. Мама вспоминала, что жили они в доме Щелягиных, где располагалось потом сельпо. Ей была отведена голубая комната с лепными потолками. Когда маме было четыре года, дед с бабушкой уехали из Поречья в Ростов. Знаю точно, что прожили они вместе не очень долго… дед, после того, как начались репрессии, проживал где-то на юге, работал в отделе архитектуры. Мама с ним встречалась в Сочи в 1947 г. ...»65.

В протоколе заседания Президиума Климатинского сельсовета от 22 февраля 1930 г. значится: «Слушали: информацию тов. Мусинова о раскулачивании в районе... Постановили: Выселить из пределов сельсовета следующих граждан вместе с семьей:
Пыхова Мария Дмитриевна 1867 г. рождения;
Пыхова Вера Яковлевна 1891 г. рождения;
Пыхов Василий Яковлевич 1898 г. рождения, живет в Москве;
Пыхов Яков Яковлевич 1906 г. рождения;
Сноха Александра 1900 г. рождения.

Опись имущества у всех вышеуказанных граждан поручить провести не позднее 25 февраля 1930 года членам сельсовета и милиции»66. В политхарактеристике у каждого их них указано: Жена, сын, дочь крупного фабриканта, миллионера, лишен(а) избирательных прав, антисоветский элемент67. 28 марта 1930 г. на первом заседании Президиума Ярославского Окрисполкома при слушании списков кулацких хозяйств Ростовского района постановили признать необходимым раскулачивании кулацкого хозяйства Пыховых с отнесением ко II категории68.

Дмитрий Яковлевич и Николай Яковлевич по воспоминаниям их племянницы Марии Яковлевны, еще до коллективизации, поделили семейное золото, оставив дом матери, сестре и младшему брату, уехали из Поречья в Москву. Дмитрий Яковлевич был художником, жил в районе Чистых прудов. В настоящее время возможно еще жива его дочь Леся, или Елена Дмитриевна (род. ок. 1919 г.). Николай Яковлевич военный в чине майора, в послевоенные годы проживал в Новороссийске. Его жена Наталья происходила из поречского рода Архиповых. Вера Яковлевна в 1921 г. работала I-м делопроизводителем местного Исполкома69. После раскулачивания Вера Яковлевна также уехала в Москву.

Жена Якова Яковлевича Александра Михайловна происходила из крестьянской семьи Аристовых из соседней деревни Ново. «Когда в 1933 г. посадили отца, – вспоминает Мария Яковлевна, – мама стала жить в деревне, где родилась. Меня на воспитание взяли ее тетушки: Анна, Ольга и Александра Георгиевны, работавшие на консервном заводе. Маму в колхоз не брали, она была лишена избирательных прав. Только с принятием Конституции в декабре 1936 г., то есть с 1937 г. мама стала работать в колхозе. Я до замужества так и жила у тетушек…»70.

В архивном уголовном деле, хранящемся в областной прокуратуре, значится, что Яков Яковлевич 23 марта 1933 г. был осужден тройкой ПП ОГПУ Ивановской промышленной области по ст. 58-7, 10 УК РСФСР за антисоветскую агитацию и дезорганизацию трудовой дисциплины в колхозе к 5 годам ИТЛ. Конфискация по приговору не предусматривалась. Материалов, касающихся изъятия имущества в деле нет, за исключением одной записи о том, что в 1930 г. Яков Яковлевич был раскулачен, имел двухэтажный каменный дом, двор, баню, ледник, сарай, две коровы и одну лошадь71. 27 апреля 1989 г. заключением прокурора Ярославской области Яков Яковлевич был реабилитирован72.

В 1938 г. Яков Яковлевич, вернувшись в Поречье, поехал в Москву к брату Дмитрию, где между братьями вышла ссора: Якову Яковлевичу было обидно, что братья, оставившие ему дом, сохранившие в столице имущество и золото, не испытали таких лишений, как он, только что вернувшийся из тюрьмы. Ссора навсегда прервала родственные связи с московской родней. Мать Мария Дмитриевна из-за ссоры между братьями долгое время жила в Поречье по квартирам. В начале 1950-х гг. ее забрали к себе в Москву дети, где она вскоре скончалась. Однако, с братом Николаем Яков Яковлевич переписывался до самой смерти в 1977 г. Отметим, что в начале 1980-х гг. по «Золотому кольцу» путешествовала внучка Николая Яковлевича, знавшая о Поречье, уговорившая шофера заехать на Родину деда. Ее проводили к дому Пыховых, но в тот момент никого из родственников не было дома. Так были утеряны связи с Новороссийском73.

Из потомков данной ветви Пыховых в Поречье проживает дочь Якова Яковлевича – Мария Яковлевна Петрова (Родилась в 1928 г.). В 1994-1995 гг. она вела переписку с комиссией по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий при администрации Ярославской области, с Управлением Внутренних дел, областной прокуратурой, Федеральной службой контрразведки по вопросу компенсации за дом. Данные ведомства переслали Марии Яковлевне необходимую информацию по раскулачиванию семьи Пыховых в своих письмах. В частности, были получены справки о реабилитации по факту раскулачивания на имя Пыховой Марии Дмитриевны, Веры Яковлевны, Якова Яковлевича, а также ответы государственных архивов Ярославской и Ивановской областей о раскулачивании хозяйства Пыховых74. 25 февраля 1994 г. Прокуратурой Ярославской области, на основании ч. II ст. 2-1 Закона РФ от 18 октября 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий» Мария Яковлевна признается пострадавшей от политических репрессий. По заключению комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий от 18 августа 1995 г., и по распоряжению Главы Округа В.Г. Интролигатора от 29 августа 1995 г. Управление финансов выплатило Марии Яковлевне, за незаконно изъятое имущество отца (за 1/4 часть всего конфискованного), как наследнице первой очереди, компенсацию в размере 1.375000 руб.75 Председатель районной комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий Н.Г. Соколова в ответе на заявление с просьбой о возврате дома указала, что возврат жилых домов предусмотрен лишь самим реабилитированным, а не их наследникам. И все же справедливость, хотя бы частично, была восстановлена: Марии Яковлевне дали однокомнатную квартиру в доме предков. В настоящий момент в доме Пыховых на ул. Чапаева 32, на втором этаже имеется семь квартир, одна из которых принадлежит Марии Яковлевне. Первый этаж здания занимает МП «Петровское».

Третья ветвь:

О потомстве Ивана Пыхова сведений крайне мало. Николай Иванович от своей первой жены Авдотьи Яковлевны имел сына Абрама, женатого на поречской крестьянке Татьяне Петровне. (Род. в 1753 г.) у которых была дочь Мария (Род. в 1779 г.) Вторым браком Николай Иванович женился на Дарье Ивановне, происходившей из Петровского уезда Экономической коллегии, деревни Лапневой. В этом же месте ревизской сказки 1795 г. упомянут Абрама Федорова Пыхова сын Родион (1710-1787.), его жена, Наталья Гавриловна (Род. в 1722 г.), их дочь Марфа Абрамовна (Род. в 1741 г.) с мужем Василием Яковлевичем Соповым (Род. в 1737 г.)76. Уже в первой четверти XIX в. данная ветвь не прослеживается.

Четвертая ветвь:

В начале XIX в. потомки Гавриила Пыхова упомянуты в числе компаньонов поречских крестьян В. Маринина и В. Самойлова – поверенных графа В.Г. Орлова по поставке провианта в Петербург77. Согласно «верющим письмам» Николай Иванович являлся комиссионером графа В.Г. Орлова, исполняя поручения разного характера78.

18 февраля 1809 г. Иван Иванович с женой Прасковьей Дмитриевной, Николай Иванович с женой Марией Ивановной вошли во II гильдию Ростовского купечества, объявив капитал – 20 100 руб.79  В 1810-1814 гг. они состояли в III гильдии80. В 1815 г. Иван Иванович по каким-то причинам не объявил гильдейский капитал и семья оказалась в мещанах81. В 1816 г. последовало прошение на имя государя вновь принять их в III гильдию82. Однако, в купеческом сословии теперь состоял только Николай Иванович, торговавший «разным мелочным товаром»83. Последний с 1824 г. в списках ростовских купцов и мещан не значился. Иван Иванович Пыхов числился в мещанах г. Ростова вплоть до своей смерти около 1826 г.84

Пятая ветвь:

Родоначальник ветви Василий был женат на Анне Тимофеевне дочери ростовского купца. Их сын Федор от второго брака с Прасковьей Алексеевной, происходившей из ростовских мещан, имел единственного сына Дмитрия85. Возможно, дом Пыховых на ул. Чапаева 39, принадлежащий данной ветви по настоящее время, был построен в первой трети XIX в. Федором Васильевичем. Дмитрий Федорович от первой жены имел сыновей: Ивана, Петра, Михаила, Евграфа и Василия. От второй жены Анастасии Яковлевны (ум. 1881 г.) – Лариона и Николая. Дмитрий Федорович занимался огородничеством в Москве, где и умер в 1868 г.86

Очень рано в тридцатилетнем возрасте, в 1879 г. умер Петр Дмитриевич. Опекунами над его малолетними детьми Николаем и Иваном до достижения ими восемнадцатилетнего возраста Волостной Сход назначил матушку Любовь Александровну и представителя первой ветви Ивана Васильевича Пыхова87. Николай Петрович в 90-е гг. XIX в. огородничал в Басманной части Москвы, о чем свидетельствует его прошение на выдачу годового паспорта и передача права голоса на Волостном Сходе жене Марии Васильевне88.

Пятый сын Дмитрия Федоровича Михаил на генеалогической схеме в приложении не указан, поскольку в 1854 г. был отдан в рекруты и умер «служебно»89.

Ларион Дмитриевич в 1878 г. упомянут исполняющим должность «Старшего банкира» поречского общественного банка90. Отметим, что его брат – Евграф Дмитриевич был неграмотным91, за него как за домохозяина, имеющего право голоса на Сходе, приговоры подписывали грамотные крестьяне. Николай Дмитриевич упомянут один раз в именном списке крестьян имеющих право голоса на сельском сходе в 1890 г. Будучи постоянно на отхожих промыслах в Поречье он не жил, передавая право голоса на Сходе Петру Ивановичу Пыхову92. После смерти Лариона Дмитриевича в 1881 г. опекунами над его малолетними детьми Василием и Елизаветой являлись вдова покойного Екатерина Андреевна и племянник Николай Иванович93. Василий Ларионович по достижении совершеннолетия огородничал в Москве, передавая право голоса на Сходе Василию Ивановичу Сорогину94. Сын Николая Ивановича - Василий Николаевич в 1910 г. владел овощесушилкой, которая работала 2-3 месяца в году без использования труда наемных рабочих. Работала «…своя семья 3 человека. Помещение деревянное, прочное, застраховано. Сушильная печь с духовым шкафом в 16 рамок. Машинка для резки кореньев, яма для кореньев. Стоимость 122 руб.»95.

В 1930 г. Василий Николаевич и Василий Петрович были раскулачены. Последний, в период с 15 июня 1930 г. по 5 декабря 1931 г. получил «твердое задание» сдать государству: капусты – 2 тонны; моркови – 2 тонны; свеклы – 11/2 тонны; прочих овощей 3 тонны96. Сын Василия Николаевича – Николай погиб на Северном фронте в Великую Отечественную войну. Одна из его сестер – Любовь Васильевна 41 год проработала на Поречском консервном заводе. Все годы войны Любовь Васильевна – «…веселая, гордая энергичная, являлась секретарем общезаводской организации ВЛКСМ, организовывала сбор теплых вещей и посылок бойцам Красной армии, участвовала в строительстве оборонительных сооружений в окрестностях Ростова и Борисоглеба, агитировала молодежь завода на дополнительные сверхурочные работы…»97. Сестра Любовь Васильевны – Анна Васильевна, в замужестве Исаева – в тяжелые военные годы подростком трудилась в Поречском колхозе им. Сталина, а затем более сорока лет проработала на консервном заводе.

Из внучек В.Н. Пыхова выделим дочь Любовь Васильевны – Наталью Борисовну, в замужестве Жданову. После окончания факультета иностранных языков Ярославского Государственного педагогического института им. К.Д. Ушинского эта умная, жизнерадостная и красивая женщина, обладающая прекрасным чувством юмора и блестящими педагогическими способностями работала учителем в Некоузском районе нашей области, на Севере в г. Архангельск, в г. Чудово Новгородской области и в г. Клайпеда республики Литва. С 1989 г. она с семьей жила в Клайпеде, вела курсы английского языка для взрослых и особо одаренных детей многие, из которых успешно поступали в Вузы. Три года преподавала английский язык для инженерно-технических работников судостроительного завода «Балтия», в Литве. Педагогический стаж – 31 год. В 1998-2001 гг. Наталья Борисовна, будучи пенсионером, работала по контракту техническим переводчиком на судостроительном заводе. В 2003 г. она вместе с мужем переехала в Россию, в Поречье, в дом предков. Муж Натальи Борисовны – Александр Михайлович Жданов – родом из Питера, рачительный домохозяин, трудолюбивый и жизнерадостный человек, знаток и любитель джазовой музыки. Ее старшая дочь Юлия окончила Московский институт молодежи (Сейчас Московская Гуманитарная академия), затем его аспирантуру. Сейчас Юлия Жданова – старший аналитик корпоративного отдела UFG Москва (Объединенная финансовая группа, Российско-американская компания). По долгу службы побывала во многих странах мира: США, Австрия, Голландия, Польша, Англия, Франция. В планах Юлии – учеба в Академии им. Плеханова. Младшая дочь Натальи Борисовны – Диана, прекрасно зная английский язык, после окончания школы долгое время работала за границей: сначала Северное море, затем бармен в престижных гостиницах в Объединенных Арабских Эмиратах, на круизных судах в Карибском море. Летом 2001 г. Диана успешно закончила Московский бизнес-колледж, отделение – туризм и гостиничное дело. В настоящее время она заканчивает Московскую академию туризма и гостиничного бизнеса. Диана работает секретарем-координатором в Канадском международном агентстве развития, спонсируемом Канадским посольством.

Дочь Елизаветы Васильевны – Надежда Викторовна, в замужестве Бибикина, – работает главным бухгалтером ОАО «МК Сплав» в г. Новгороде Великом, где изготовляют арматуру для атомных станций. Ее дочь Екатерина Александровна, в замужестве Рытова, – учитель начальных классов в г. Чудово Новгородской области.

Таким образом, мы постарались проследить по имеющимся источникам и воспоминаниям все ветви рода Пыховых от начала XVIII в. до настоящего времени. Браки с представителями купеческого и мещанского сословий, выборы на первостепенные должности в органах местного самоуправления, широкая благотворительность показывают на высокий социальный и имущественный статус четырех из пяти ветвей рода. Можно образно заявить, что в XIX – начале XX вв. Пыховы для Поречья были как Кекины для Ростова. С началом советского периода на долю Пыховых выпали тяжелейшие испытания: конфискации, раскулачивание, репрессии, война. Может быть, поэтому такая древняя и славная фамилия не сохранилась в Поречье за представителями мужского пола. Женская половина, внучки и правнучки сегодня своими успехами доказывают, что в их жилах течет кровь замечательной семьи. Возможно, представители рода в настоящее время с гордостью носят фамилию Пыховы в Москве, Новороссийске и других городах России.

Рис. 1. Пыховы Яков Николаевич с женой Марией Дмитриевной. 2-я ветвь.
Рис. 2. Пыхов Яков Яковлевич, гимназист. 2-я ветвь.Рис. 3. Пыхова (Петрова) Мария Яковлевна. 2-я ветвь.
Рис. 4. Некрополь 2-й ветви рода Пыховых у ц. Святой Троицы, с. Поречье.
Рис. 5. Пыхов Николай Васильевич ч сестрой Любовью Васильевной. 5-я ветвь.
Рис. 6. Пыхова (Жданова) Наталья Борисовна. 5-я ветвь.Рис. 7. Пыхова (Емельянова) Елизавета Васильевна. 5-я ветвь.
Рис. 9. Пыховы (Ждановы) Диана Александровна и Юлия Александровна. 5- ветвь.
Рис. 8. Пыхова (Исаева) Анна Васильвена. 5-я ветвь.Рис. 10. Пыхова (Стырова) Екатерина Александровна. 5-я ветвь.
Рис. 11. Слева направо: Елизавета Васильевна Пыхова (Емельянова), ее внук Максим Бибикин, ее внучка Варвара Емельянова, сноха Галина Емельянова, дочь Надежда Викторовна Бибикина, внук Артем Емельянов, сын Сергей Викторович Емельянов.
Рис. 12. Максим с сыном Никитой и племянницей Анастасией. 5-я ветвь.
Рис. 13. Письмо с фронта Николая Васильевича Пыхова, май 1942 г. 5-я ветвь.
Рис. 13. Письмо с фронта Николая Васильевича Пыхова, май 1942 г. 5-я ветвь (оборот).
  1. Газета Ярославские Губернские ведомости 1888 г. № 69; 1892 г. № 69; Ярославские епархиальные ведомости 1910 г. Ч. Оф.; Газета «Голос» 1910 г. № 121.
  2. И. Маринин. Исконно ростовская продукция // Газета «Путь к коммунизму» 4 августа 1984 г.; Предприимчивые поречане // Газета «Путь к коммунизму» 7 августа 1984 г.; Развитие народного образования в Поречье-Рыбном // Газета «Ростовский вестник» 11 августа 1990 г.; История требует точности // Газета «Ростовский вестник» 22 мая 1991 г.
  3. И. Ковалев. Ростов Ярославский. Ярославль, 1957. С.39; Федотова Т.П. Вокруг Ростова Великого. М., 1987. С. 85
  4. С.К. Романюк. По землям московских сел и слобод. Часть 1. (между Садовым кольцом и Камер коллежским валом). Москва ЗАО «Сварог и К.» 1998. С. 169.
  5. Г. Птицын. Прошлое и настоящее // Газета «Путь к коммунизму» 13 октября 1989 г.
  6. Н. Талова. Забытое прошлое // Газета «Ростовский вестник» 25 июля 1990 г.
  7. А. Морозов. Экономика села Поречье // Газета «Ростовский вестник» 3 апреля 1991 г.
  8. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 1. Л. 37.
  9. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 1. Л. 115-116.
  10. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 1. Л. 37.
  11. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 3. Л. 15 об.
  12. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 343. Л. 196.
  13. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 11. Л. 44.
  14. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 6. Л. 94.
  15. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 11. Л. 73.
  16. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 1. Л. 115.
  17. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 14 об.
  18. Морозов А.Г. Дом Маринина-Меньшого в селе Поречье-Рыбном // СРМ. Вып. XI. Ростов, 2000 г. С. 155.
  19. РГАДА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 973. Л. 20.
  20. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 94.
  21. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 131.
  22. РГАДА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 973. Л. 15.
  23. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 3. Л. 45.
  24. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 3. Л. 84 об.
  25. РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 1299. Л. 1.
  26. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 10. Л. 3, 34.
  27. Один шурин Якова Яковлевича Пыхова – Александр Никитич Серафимов 1 ноября 1831 г. женился на девице Александре, дочери Петра Васильевича Лалина. (РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 52.) Другой шурин Петр Никитич 4 ноября 1834 г. женился на девице Клеопатре, дочери Якова Андреевича Пелевина 2-го. (Там же. Л. 121 об.)
  28. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 8 об.
  29. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 72.
  30. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 262. Л. 196.
  31. РФ ГАЯО. Ф. 372. Оп. 2. Д. 265. Л. 45.
  32. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 8. Л. 229-230.
  33. РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 1299. Л. 5.
  34. Там же.
  35. С.К. Романюк. По землям московских сел и слобод. Часть 1. (между Садовым кольцом и Камер коллежским валом). Москва ЗАО «Сварог и К.» 1998. С. 169.
  36. Музей истории г. Москвы. Ноябрь 2002 г. Выставка «Москва Гиляровского», зал № 2.
  37. В.А. Колесникова. Огородничество в селе Поречье Ростовского уезда Ярославской губернии. Ч. 2. Ярославль, 1897. С. 16.
  38. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 19. Л.51 об.
  39. В.А. Колесникова. Огородничество в селе Поречье Ростовского уезда Ярославской губернии. Ч. 2. Ярославль, 1897. С. 16.
  40. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 30. Л. 75.
  41. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 19. Л. 49 об.-51 об.
  42. В.А. Колесникова. Огородничество в селе Поречье Ростовского уезда Ярославской губернии. Ч. 2. Ярославль, 1897. С. 16.
  43. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 25. Л. 39 об.
  44. Справочная книжка по Ярославской губернии на 1898 год, Ярославль, 1898.
  45. РФ ГАЯО Ф. 5. Оп. 1. Д. 556. Л. 134 об. ; Ярославская губернская газета «Голос», № 121, четверг, 16 июня 1910 г.
  46. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 11. Л. 42.
  47. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 294. Л. 47.
  48. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 349. Л. 61.
  49. РФ ГАЯО. Ф. 198. Оп. 1. Д. 3. Л. 13.
  50. ЯГВ. 2 сентября 1888 г.
  51. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 11. Л. 12 об.
  52. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 30. Л. 65, 71.
  53. РФ ГАЯО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 333. Л. 127.
  54. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 21. Л. 10.
  55. ЯГВ. 4 сентября 1892 г.; РФ ГАЯО Ф. 113. Оп. 1. Д. 21. Л. 32.
  56. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 26. Л. 30 об.
  57. Н. Талова. Забытое прошлое // Газета «Ростовский вестник» 25 июля 1990 г.
  58. Морозов А.Г. Село Поречье-Рыбное в первые годы советской власти / СРМ. XI. Ростов, 2000 г. 56 – 57.
  59. РФ ГАЯО. Ф. 183. Оп. 1. Д. 88. Л. 12.
  60. РФ ГАЯО. Ф. 183. Оп. 1. Д. 124. Л. 21, 22, 25.
  61. Морозов А.Г. Дом Маринина-Меньшого в с. Поречье // СРМ 2001 г. Вып. XI. С. 175.
  62. РФ ГАЯО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 126. Л. 106.
  63. РФ ГАЯО. Ф. 183. Оп. 1. Д. 8. С. 2.
  64. А.Л. Талов. Воспоминания о Пыховых и Щелягиных. Записано в январе 2003 г. Морозовым А.Г. Аудиозапись.
  65. Там же.
  66. ГАЯО. Ф. - Р. 2423. Оп. 1. Д. 5120. Л. 269, 270.
  67. ГАЯО. Ф. - Р. 2423. Оп. 1. Д. 5120. Л. 433, 441, 442.
  68. ГАЯО. Ф. – Р. 1376. Оп. 3. Д. 6. Л. 1, 1 об.
  69. РФ ГАЯО. Ф. 183. Оп. 1. Д. 23. Л. 27.
  70. Воспоминания Петровой (Пыховой) Марии Яковлевны. Записано в апреле 2003 г. Морозовым А.Г. Аудиозапись.
  71. Из ответа на письмо Петровой (Пыховой) Марии Яковлевны из Федеральной службы контрразведки Российской Федерации. Управления по Ярославской области от 24 октября 1994 г. Подписано И.О. начальника Управления С.К. Емельяновым. Документ хранится у Петровой (Пыховой) М.Я.
  72. Из ответа на письмо Петровой (Пыховой) Марии Яковлевны из Прокуратуры Ярославской области от 25 февраля 1994 г. Подписано первым заместителем прокурора области, старшим советником юстиции И.Н. Соловьевым. Документ хранится у Петровой (Пыховой) М.Я.
  73. Воспоминания Петровой (Пыховой) Марии Яковлевны. Записано в апреле 2003 г. Морозовым А.Г. Аудиозапись.
  74. Из ответа на письмо Петровой (Пыховой) Марии Яковлевны из Управления Внутренних дел Ярославской области от 3 ноября 1994 г. Подписано начальником информационного центра УВД В.В. Калининым. Документ хранится у Петровой (Пыховой) М.Я.
  75. Документ хранится у Петровой (Пыховой) М.Я.
  76. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 1. Л. 37 об.
  77. РГАДА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 649. Л. 2.
  78. РГАДА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 527. Л. 19.
  79. РФ ГАЯО. Ф. 204. Оп. 1. Д. 3500. Л. 13.
  80. РФ ГАЯО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 847. Л. 23 об.; Д. 870. Л. 75 об.
  81. РФ ГАЯО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 924. Л. 78.
  82. РФ ГАЯО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 924. Л. 90.
  83. РФ ГАЯО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1015. Л. 9.
  84. РФ ГАЯО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1371. Л. 83 об. Примечание: в делах за 1825 – 1827 гг. нет списков мещан. В 1828 г. в списке мещан И.И. Пыхов упомянут умершим.
  85. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 1. Л. 37, 115, 116.
  86. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 8. Л. 11 об.
  87. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 6. Л. 87 об.
  88. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 27. Л. 120 – 121.
  89. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 8. Л. 11 об.
  90. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 5. Л. 98.
  91. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 5. Л. 3.
  92. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 26. Л. 51 об.
  93. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 6. Л. 60 об.
  94. РФ ГАЯО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 26. Л. 51 об.
  95. РФ ГАЯО. Ф. 107. Оп. 1. Д. 41. Л. 5.
  96. РФ ГАЯО. Ф. - Р. 6. Оп. 1. Д. 111. Л. 218.
  97. Воспоминания о маме Натальи Борисовны Ждановой. Записано в 2000 г.

История возникновения и существования в Ростове профессионального театра до сей поры практически не была изучена. Даже в обзорной статье В.М. Марасановой «Театральное дело в Ярославской губернии в конце XIX – начале XX вв.» Ростов как один из центров театральной жизни не существует вообще – притом, что упоминания удостоились театральные общества не только в Ярославле и Рыбинске, но и в некоторых селах1.

В конце XIX в. нами отмечена интересная попытка возродить на базе Ростовского духовного училища, притом – в стенах Ростовского музея древностей, некоторые традиции школьного театра святителя Димитрия2.

Настоящий же театр в Ростове (пусть вначале он и существовал на непрофессиональной основе) появился после создания в городе Общества любителей искусств. Устав этого Общества был утвержден 2 декабря 1895 г., а свои действия оно открыло с 21 января 1896 г. Председателем правления был Новицкий, секретарем – И.П. Побединский3. Деятельность его тогда характеризовалась следующими параметрами: «...в составе общества в первом сезоне числилось почетных членов 2, действительных – 53, членов посетителей – 23»4. Как было заявлено, «деятельность «Общества» распространяется по трем отделам: музыкальному, драматическом и художественному». Драматический отдел дал один спектакль, поставив драму «Соколы и Вороны» 5 мая. Директором этого отдела был С.И. Мясоедов, директор художественного отдела барон К.К. Тизенгаузен сделал декорации для этой драмы5.

У Общества, как очевидно, вначале не было помещения для театральных спектаклей. 15 февраля 1902 г. «городская дума... постановила разрешить Правлению общества любителей искусств воспользоваться Думским залом для устройства торжеств в память Гоголя и Жуковского»6.

В Ростовском филиале Госархива Ярославской области есть очень ценный источник по истории театрального дела в Ростове, – небольшая коллекция программок спектаклей этого общества за 1905-1915 гг. (см. Приложение 1)7. Коллекция очень полно характеризует десятилетие театральной жизни уездного городка, доставляя сведения о репертуаре, труппе, регулярности постановок.

В коллекции содержится и указание на место проведения спектаклей. В 1905 г. таким местом назван дом наследников Рыкунина в кремле города – как помещение Общества Любителей Искусств8 (в это время наследникам купца П.И. Рыкунина принадлежало трехэтажное здание, в котором ныне расположен Дом культуры – ул. К. Маркса, 169), в 1915 г. – актовый зал мужской гимназии10.

Общество благополучно действовало, как очевидно, до Октябрьской революции. Труппу драматического отдела составляли, вероятно, ростовцы – об этом свидетельствует более всего последний из приводимых в Приложении 1 документов, содержащий такие, например, «ростовские» фамилии, как Израилева, Кострулина, Ярославцева, Царькова. Но определиться в этом отношении со всей точностью мешает то, что актеры пользовались псевдонимами, особенно в программках более раннего времени.

Программки дают представление о репертуаре местного театра. Игрались пьесы «из современной жизни», преимущественно комедии.

После февральской революции очевидной стала необходимость устройства Народного дома. 17 августа 1917 г. городская дума слушает вопрос «об учреждении в гор. Ростове Народного дома». Аргументация следующая: «Нужда в помещении для собраний с марта месяца с возникновением всякого рода общественных профессиональных и других организаций особенно возросла; с началом занятий в мужской гимназии большая часть этих организаций не будет иметь места для собраний... Постановили: принять меры... подыскать помещение для собраний... чтобы с 1 сентября не нарушался нормальный ход их работы...»11.

Между тем, созданный, скорее всего, после августа 1917 г. Народный дом вовсе не стал лишь местом для проведения собраний. И территориально, и идейно он оказался продолжателем традиций драматического отдела Общества любителей искусств, а также – предтечей Ростовского Городского драматического театра, Гортеатр унаследовал отведенное для Нардома помещение. О соблюдении привычного распорядка театральной жизни, ее «сезонности», свидетельствует газетное извещение конца весны 1919 г. о завершении очередного театрального сезона: «В воскресенье 11 мая, последний прощальный спектакль труппы Народного Дома. «Враги» пьеса в 3 действиях, соч. М. Горького»12.

В. Жадовский в феврале 1919 г. публикует в местной газете заметку о спектакле в Народном доме, где пишет: «Нельзя обойти вниманием попытку нового приглашенного режиссера Левинского – пьесу «Дни нашей жизни». 5 февраля в нашем Народном Доме...»13. Отмечает наличие «труппы народного дома» архивный документ (из фонда Гортеатра) 1920 г., когда перечисляет служащих (заведующий, киномеханик, контролеры, актеры), нанятых в 1917-1919 гг., местом службы называя Народный дом14 (см. Приложение 2). А другой документ, также содержащий список служащих, сообщает, например, что В.И. Горностаев является заведующим Городского театра с 1 июня 1921 г.15 Существование Гортеатра вместо бывшего Нардома отмечается в ростовских «Известиях» от 27 июля 1921 г.16

Можно предположить, что между драматическим отделом Общества любителей искусств, труппой Народного дома и Городским драматическим театром существовала преемственность. Свидетельством этого следует считать тот факт, что, по крайней мере, одна артистка (Ю.И. Кривоногова17) труппы Общества числится служащей в Народном доме в качестве артистки с 1 сентября 1917 г.18 – то есть с той даты, которую можно принять за дату учреждения Народного дома (см. выше). Вполне вероятно, что и некоторые коллеги Юлии Ивановны Кривоноговой по труппе Общества, скрывавшие в 1905-1915 гг. свои фамилии за псевдонимами (см. Приложение 1), также вошли в труппу Нардома, а затем Гортеатра. О той же преемственности может говорить и сообщение о том, что «контролер Народного дома» Василий Андреевич Лотков ранее «служил в обществе любителей искусств, в Ростове»19.

Датировать реорганизацию Народного дома и появление Городского театра следует серединой 1920 г. 15 июля 1920 г. был нанят на работу в качестве заведующего гортеатром Роман Васильевич Морозов20. Заведовавший же Народным домом Павел Николаевич Курбатов, нанятый на эту службу 5 октября 1919 г., освобожден от должности «согласно Постановления Коллегии о реорганизации Управления Народного Дома»21. Как Гортеатр это заведение присутствует в прессе в начале весны 1921 г.22 Следовательно, сезон 1920/21 г. стал первым для Гортеатра.

Знаменательно, что накануне этого сезона, летом 1920 г. в местной газете появилось объявление об открытии курсов драматического искусства. Организатором их выступил культурно-просветительный отдел профсоюза совработников23.

Судя по архивным документам, достаточно серьезно в Ростове взялись за организацию работы театра в 1925 г., когда его передали из ведения Уездного Профбюро в Уполитпросвет (12 октября 1925 г.)24.

В момент передачи «была установлена абсолютная непригодность здания к зрелищным предприятиям... Вместимость зрительного зала была рассчитана на 375-380 человек...»25. В летний сезон 1926 г. был выполнен значительный ремонт здания. Итогом, помимо всего прочего, было увеличение зала до 566 мест26.

В сезон 1926/27 г. «была введена труппа постоянного состава»27.

На следующий сезон метод организации труппы был изменен. Решили, что труппа «будет подбираться с таким расчетом, чтобы отдельные актеры были сильнее актеров минувшего сезона и в случае отсутствия таковых по цене, взять часть из прошлогоднего состава пока не определяя персонально. Состав труппы будет набираться в Москве и частию в Ленинграде, причем труппа подписывает договора с обязательством проработать летний сезон в одном из городов СССР, имея в виду, что здесь будет выработан репертуарный план будущего зимнего сезона, каковой за счет летней работы будет частично проработан, а главное будет достигнута ансамблевость состава и возможен отсев непригодных к работе зимнего сезона...»28.

В сезон 1928/29 г. «состав труппы драмо-опереточный с персоналом в 24 человека... В течение сезона было поставлено 85 спектаклей при 33 премьерах...»29.

Картину тогдашней деятельности ростовского театра рисует в своих воспоминаниях Н. Рыкунин: «...Город засверкал яркими афишами – в городском театре начался новый сезон смешанной труппы драмы и оперетты. Я до сих пор понять не могу, как это могло быть! В те годы, которые я прожил в Ростове, всегда были профессиональные труппы артистов. Им приходилось каждую неделю играть новую пьесу. Зрители очень любили ходить в театр, они знали всех артистов, которые жили в частных домах... наш учитель мне сказал, что в городском театре хотят открыть «детский театр»... Поскольку наш детский театр был при настоящем театре, нас, ребят, занимали в спектаклях взрослых артистов. Мы знали наизусть все роли, особенно из оперетты «Мистер Икс». В этой оперетте мы изображали маленьких циркачей...»30.

В 1930-х гг. предполагалось капитальное переустройство Ростовского театра – для этого намеревались объединить здания собственно Театра и бывшей гостиницы «Лион», с устройством подъезда с ул. Советской, а не с ул. К. Маркса31, как было и остается ныне.

Интересные сведения дают архивные документы насчет источников пополнения реквизита театра. Через Ростовской финотдел проходили документы о продаже в 1929 г. ростовским актерам церковных облачений, в частности – из имущества бывшего Троицкого в Варницах монастыря32.

Время от времени со всей остротой перед Ростовским театром вставала финансовая проблема. В 1933 г. на заседании президиума Горсовета шла речь о том, что содержание «в условиях гор. Ростова» «годовой труппы» нерентабельно; театральный сезон было решено определить в 4 с половиной месяца, предполагалось предложить Шуйскому Советскому театру совместно содержать ростовскую труппу на определенных условиях33.

Вместе с тем театр пытался искать формы работы со зрителем: организовывал зрительские конференции34, ставил пьесу местного автора35; готовил премьеру за премьерой (см. выше). В сезон 1932/33 г. было поставлено 26 пьес, редкие из них шли более 6-7 раз; в сезон 1933/34 – 28 пьес36. Попытки ставить «кассовые» пьесы иногда наталкивались на запрет начальства37.

На Гортеатр, помимо работы в Ростове и гастрольных поездок по области, ложилась также обязанность инструктировать драмкружки городских клубов и армейские драмколлективы, «обслуживать колхозы подшефной МТС» во время весеннего сева38.

Характерно, что с течением времени местная печать все меньше и меньше внимания уделяла Гортеатру. Редко какие премьеры сопровождались в 1940-50-е годы рецензией – и это при том, что в газете отмечается: «Особенно любят наши рабочие театр... Театр пополнился новыми актерами...»39.

Если в 1920-30-е годы в газете регулярно публиковалась реклама спектаклей Гортеатра, то в кон. 1940 – нач. 1950 гг. она почти исчезает.

Бесследно для местной печати прошло и упразднение Городского драматического театра. Это невнимание настолько демонстративно, что нельзя не предполагать особого на то указания.

Подводя итоги, отметим следующее:
Истоки профессионального театра Ростова Великого предположительно можно видеть в деятельности Общества любителей искусств, созданного в 1896 г. С сентября 1917 г. профессиональная труппа существует в Народном доме, а после реорганизации последнего в первой четверти 1921 г. – в Городском драматическом театре. Под таким названием – «Городской драматический театр», меняя подчиненность, переживая взлеты и падения, с профессиональной труппой, набиравшейся ежегодно, просуществовал несколько десятилетий. Последним для него стал зимний сезон 1951/52 года. После этого здание по ул. Карла Маркса, 16, стало именоваться Горкинотеатром и исполняло соответствующие функции.

  1. Марасанова В.М. Театральное дело в Ярославской губернии в конце XIX – начале XX вв. // Ярославский архив: Историко-краеведческий сборник. М.-СПб., 1996. С. 186-209.
  2. Архиепископ Ярославский и Ростовский в 1890 г., посетив Ростовский музей, «...нашел полезным установить в нем постоянное по воскресным дням, когда музей преимущественно посещается народном, пение учениками духовного училища кантат святителя Ростовского Димитрия и воспроизведения ими же на камертонах о. Израилева Ростовских звонов...» (Из пребывания Высокопреосвященнейшего Ионафана, Архиепископа Ярославского и Ростовского, в Ростове // Ярославские епархиальные ведомости. 1890. № 13 за 23 марта. Стб. 193).
  3. Отчет правления ростовского общества любителей искусств о деятельности и оборот сумм за первый сезон с 21 января по 1 сентября 1896 г. Ростов-Ярославский, 1896. С. 3.
  4. Там же. С. 4.
  5. Там же.
  6. Журнальные постановления Ростовской городской Думы за 1902 г. Ростов, 1903. С. 8.
  7. РФ ГАЯО. Ф. Р-1130. Оп. 1. Д. 282. Л. 1-10.
  8. Там же. Л. 4.
  9. Мельник А.Г. История формирования пятидесятого квартала города Ростова. Историческая справка.
  10. РФ ГАЯО. Ф. Р-1130. Оп. 1. Д. 282. Л. 10.
  11. РФ ГАЯО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 1517. Л. 78.
  12. Народный Дом // Известия. 1919 г. № 19 от 10 мая.
  13. Жадовский В. Народный дом // Известия. 1919 г. – № 14 от 8 февраля.
  14. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 1. Личный состав служащих Ростовского городского театра. 1920. Л. 1-4 об.
  15. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 2. Список служащих и рабочих Ростовского Городского театра коммунального отдела. 1921-1923 гг. Л. 1 об.
  16. Объявление // Известия. 1921 г. – № 14 от 27 июля.
  17. РФ ГАЯО. Ф. Р-1130. Оп. 1. Д. 282. Л. 10.
  18. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 1. Л. 4 об.
  19. Там же. Л. 3 об.
  20. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 1. Л. 4 об.
  21. Там же. Л. 1 об.
  22. Объявление // Известия. 1921 г. № 35 от 29 марта.
  23. Объявление // Известия 1920 г., № 66 от 15 июня.
  24. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп.1. Д. 9. Л. 32.
  25. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп.1. Д. 13. Л. 1.
  26. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп.1. Д. 9. Л. 45.
  27. Там же.
  28. Там же. Л. 97-97 об.
  29. Там же. Л. 101.
  30. Рыкунин Н. Откровения сатирика // «Ростовский вестник». № 9-10 за 27 января 1995 г.
  31. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 26. Л. 8.
  32. РФ ГАЯО. Р-9. Оп. 1. Д. 17. Л. 70, 83.
  33. РФ ГАЯО. Ф. Р-6. Оп. 1. Д. 231. Л. 18.
  34. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 29. Л. 4.
  35. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 46. Л. 4.
  36. Там же. Л.10.
  37. РФ ГАЯО. Ф. Р-81. Оп. 1. Д. 48. Л. 12.
  38. Там же. Л. 77.
  39. Наши пожелания коллективу театра // «Большевистский путь». № 142 от 30 ноября 1951 г.

Епископ Леонтий являлся одним из самых известных и почитаемых святых Древней Руси. И при этом источники предлагают две взаимоисключающие версии его жизнеописания.

Одна из этих версий представлена в житии святого1. Исследователи по-разному определяют время появления первого краткого жития Леонтия. Одни из них считают, что оно возникло вскоре после обретения мощей святого, в 1160-е или 1170-е годы. Другие относят его ко второй половине XII в., или к концу XII – началу XIII в. Но старейший список данного жития, по мнению Г.В. Семенченко, относится лишь ко второй половине XIV в.2

Согласно данному житийному тексту, Леонтий родился и получил воспитание в Константинополе. «И за премногую его добродетель епископом поставлен бысть Ростову». Бывшие до того епископы Феодор и Иларион покинули Ростов, не вытерпев неверия и «многодосаждения» людей. Леонтий же сумел обратить в христианство местных жителей. Следуя евангельскому изречению о переливании молодого вина в новые мехи (Матф. 9:17), он стал проповедовать среди молодежи. Люди же старшего поколения, омрачавшиеся неверием, «не внимаху учению его». И устремились неверные с оружием и дреколием «на святопомазаную его главу», желая изгнать Леонтия из города и убить. Епископ же, нимало не смутившись, ободрил бывших с ним священников и диаконов, велев им облачиться в священные ризы. И когда нападавшие увидели ангельский лик Леонтия, одни из них пали замертво, а другие ослепли. Но святой своей молитвой вернул им здоровье и научил их веровать во Христа, и крестил. Много еще чудес совершил епископ Леонтий, прежде чем почил с миром. Святое тело его было положено в церкви Богородицы, которую создал прежде бывший здесь епископ3. В 1160-е годы произошло обретение мощей Леонтия. На рубеже XII и XIII вв. он был причислен к лику святых, и как креститель Ростовской земли получил высочайший статус равноапостольного4.

Вторая версия жизненного пути св. Леонтия имеется в послании Владимирского и Суздальского епископа Симона к Поликарпу. Считается, что оно относится к 20-м гг. XIII в.5 Однако самые ранние списки Киево-Печерского патерика, в составе которого это послание дошло до нас, датируются лишь XV в.6 В названном произведении утверждается, что Леонтий был поставлен ростовским епископом из монахов Киевского Печерского монастыря. Кроме того, он назван священномучеником, «егоже Бог прослави нетлением, и се бысть первопрестолникъ, егоже невернии много мучивши, убиша, и се третии гражанинъ небесныи бысть Рускаго мира, со онима варягома венчавься от Христа, егоже ради убиенъ бысть»7.

Как видим, данная версия почти по всем пунктам расходится с вышеприведенной житийной версией. В самом деле, в упомянутом патерике Леонтий предстает не выходцем из Константинополя, а бывшим киевским монахом, не третьим по счету епископом Ростова, а первым (первопрестольником), не искоренителем «неверия» и крестителем язычников, а мучеником, погибшим от их рук.

Все эти противоречия ясно осознавались большинством предшествовавших исследователей. Тем более что ранние летописи и другие древние источники умалчивают о существовании ростовского епископа Леонтия. Одни авторы, писавшие на данную тему, становились на позицию житийной версии8, другие отдавали предпочтение версии Киево-Печерского патерика9, третьи пытались их непротиворечиво согласовать10. Но, по здравым рассуждениям Г.В. Семенченко, нельзя проверить достоверность обеих версий (созданных через много лет после смерти Леонтия), и едва ли стоит пытаться примирить их друг с другом11. Таким образом, ныне невозможно достоверно реконструировать конкретные обстоятельства жизни епископа Леонтия.

Гораздо важнее для понимания того, как функционировал культ этого святого в эпоху Древней Руси, уяснить, каким образом в представлении людей того времени сосуществовали две приведенные выше взаимоисключающие версии его биографии.

Как известно, житийная версия являлась официальной. Недаром она нашла отражение в службе св. Леонтию12 и летописных текстах13, она же представлена во всех ныне известных житийных иконах14. Да и дошедшие до нас многочисленные списки жития Леонтия15 свидетельствуют о популярности той же версии. Казалось бы, патериковая версия биографии св. Леонтия в эпоху Древней Руси была не актуальной. Однако в действительности дело обстояло далеко не так.

Судя по большому количеству списков и печатным изданиям XVII в., Киево-Печерский патерик был ничуть не менее популярен в России XV – XVII вв.16, чем житие св. Леонтия. Более того, до нас дошли рукописные сборники рубежа XV – XVI и XVI вв., в которых сосуществуют и житие Леонтия Ростовского, и Киево-Печерский патерик17. Следовательно, русские читатели того времени под одной обложкой находили порой обе взаимоисключающие версии биографии данного святого. Важно, что Киево-Печерский патерик уже, по крайней мере, с конца XV – начала XVI в. был хорошо известен в Ростове, о чем свидетельствует использование сведений данного произведения при написании жития ростовского епископа Исаии18. Наконец, согласно описи Ростовского архиерейского дома 1691 г., Киево-Печерский патерик имелся в книгохранилище ростовского Успенского собора19, то есть там, где находилась тогда и где находится ныне гробница св. Леонтия.

Одних только перечисленных выше фактов достаточно, чтобы предполагать наличие в России XV – XVII вв. людей, которые больше доверяли патериковой, а не житийной версии биографии св. Леонтия. Но это предположение так и осталось бы не более чем предположением, если бы не обнаружились источники, его подтверждающие. Причем они непосредственно связаны с Ростовом.

Речь идет о двух синодиках ростовского Успенского собора20, а также синодиках ростовских Борисоглебского21 и Авраамиева22 монастырей. Соборные синодики начали составляться во второй половине XVII в., при ростовском митрополите Ионе (1652-1690)23. Синодик Борисоглебского монастыря был заведен в последней четверти XVII в.24, а Авраамиева монастыря – в 1700-1701 гг.25

В первоначальной части всех этих синодиков имеется список ростовских архиереев, предназначенный для поминовения, и начинается он с епископа Леонтия26. Следовательно, составители данных списков считали его первым ростовским епископом, так же, как и авторы Киево-Печерского патерика. А раз так, значит, они придерживались патериковой версии его биографии.

На это можно было бы возразить, что составители данных синодиков при написании списков ростовских архиереев, не особо задумываясь, просто следовали какой-то давней случайно возникшей традиции. И такое возражение имело бы основание при наличии во всех остальных синодиках того времени списка ростовских архиереев, начинающихся с Леонтия.

Однако в доступных для изучения синодиках второй половины XVII в. представлено еще два других варианта размещения имени Леонтия в перечнях ростовских архиереев. В двух синодиках, происходящих из тех же Авраамиева и Борисоглебского монастырей, имя Леонтия помещено на третьем месте, после Феодора и Илариона27, то есть в полном соответствии с житийной версией. А в трех синодиках второй половины XVII в., возникших в Ярославле, имя указанного святого помещено на седьмом месте28, что соответствует традиции, закрепленной во многих летописях29. А.А. Шахматов полагал, что она возникла при ростовском архиепископе Григории (1396-1416)30.

Любопытно, что в ростовских синодиках XVIII в. имя Леонтия в упомянутых списках всегда стоит на третьем месте31.

Итак, становится очевидным, что, по крайней мере, в Ростове второй половины XVII в. мнения людей по поводу биографии св. Леонтия разделились. Одни из них придерживались ее житийной версии, другие больше доверяли ее версии Киево-Печерского патерика. Причем именно для ростовцев данный выбор был действительно актуален. Ведь Леонтий в Древней Руси являлся самым известным и почитаемым из ростовских святых, он олицетворял Ростовский архиерейский дом32 и в какой-то мере Ростов в целом. Вот, например, что поется в древней службе святому: «Тобою ос[вя]ти Г[о]с[по]дь град великий славный Ростов, венценосче Леонтие»33. Поэтому в Ростове, очевидно, чаще, чем где бы то ни было, задумывались, в чем же, собственно говоря, состоял подвиг Леонтия, являлся ли он равноапостольным крестителем Ростовской земли или мучеником за веру?

Упомянутые синодики ростовского Успенского собора не могли быть составлены без благословения и без непосредственного надзора митрополита Ионы (1652-1690). Следовательно, он был сторонником патериковой версии биографии св. Леонтия. Только этим можно объяснить засвидетельствованный описью 1691 г. странный факт отсутствия в ростовском Успенском соборе и Ростовском архиерейском доме его житийных икон34. Но, вопреки этому, в ростовской приходской церкви, посвященной св. Леонтию, подобная икона существовала. Правда, мы узнаем о ней лишь из поздней описи 1835 г.35 Ныне местонахождение данной иконы не известно. Поэтому нет полной уверенности в том, существовала ли она уже в XVII в. или в более раннее время. Но если она действительно возникла в XVII столетии, то это еще более подтверждает факт бытования в Ростове той эпохи двух противоположных мнений о биографии св. Леонтия. Значит, в Ростовском архиерейском доме второй половины XVII в., очевидно, не без влияния митрополита Ионы, сознательно отказались от представления на иконах житийного варианта биографии этого святого.

Характернейший пример двойственного отношения к биографии епископа Леонтия демонстрирует «Архиереом ростовским летопись», составленная в начале XVIII в., как полагают, митрополитом Димитрием Ростовским (1702-1709 гг.)36. В ней Леонтий, в соответствии с житием, представлен в качестве третьего, после Феодора и Илариона, епископа Ростова. Но в статье о нем, без какого-либо согласования, одна за другой, кратко изложены житийная и патериковая версии его биографии37.

Пожалуй, именно в этой неустранимой двойственности и заключалось своеобразие культа св. Леонтия на исходе эпохи Древней Руси.

  1. См.: Семенченко Г.В. Древнейшие редакции жития Леонтия Ростовского // ТОДРЛ. Л., 1989. Т. 42. С. 250-254.
  2. Семенченко Г.В. Древнейшие редакции жития... С. 244, 251. См. в этой работе библиографию по вопросу о датировке древнейшего жития св. Леонтия.
  3. Там же. С. 250-251.
  4. Там же. С. 241-253.
  5. Понырко Н.В. Эпистолярное наследие Древней Руси. XI – XIII. Исследования, тексты, переводы. СПб., 1992. С. 175.
  6. Там же. С. 172; Ольшевская Л.А. Патерик Киево-Печерский // Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI – первая половина XIV в. Л., 1987. Вып. I. С. 308-313.
  7. Понырко Н.В. Указ. соч. С. 185.
  8. Федотов Г. Святые Древней Руси. М., 1990. С. 115-116; Ленхофф Г. Канонизация и княжеская власть в Северо-Восточной Руси: культ Леонтия Ростовского // Ярославская старина. 1996. Вып. 3. С. 13-22.
  9. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. 20; Приселков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X – XII вв. СПб., 1913. С. 135-149; Воронин Н.Н. Житие Леонтия Ростовского и русско-византийские отношения второй половины XII в. // Византийский временник. М., 1963. Вып. 23. С. 23-46; Хорошев А.С. Политическая история русской канонизации (XI – XVI вв.) М., 1986. С. 61-62.
  10. Православный собеседник, издаваемый при Казанской духовной академии. Казань, 1858. Февраль. С. 298; Филарет (Гумилевский). Русские святые, чтимые всей церковью или местно. Чернигов, 1863. С. 160-164; Макарий. История русской церкви. СПб., 1868. Т. 2. С. 27-28, 329-332.
  11. Семенченко Г.В. Древнейшие редакции жития... С. 245.
  12. См., напр.: Минея служебная, май. М., 1691. Л. 252 об.-267 об.; Ленхофф Г. Указ. соч. С. 19.
  13. ПСРЛ. СПб., 1862. Т. 9. С. 230-231; ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 21. Ч. 1. С. 115.
  14. См.: Иконография ростовских святых. Каталог выставки / Сост. А.Г. Мельник. Ростов, 1998. С. 25-29.
  15. Филипповский Г.Ю. Житие Леонтия Ростовского // Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI – первая половина XIV в. Л., 1987. Вып. 1. C. 159-161.
  16. Ольшевская Л.А. Указ. соч. С. 308-313.
  17. Лукьянов В.В. Краткое описание коллекции рукописей Ярославского областного краеведческого музея // Краеведческие записки. Ярославль, 1958. Вып. 3. С. 110, 114.
  18. Ключевский В.О. Указ. соч. С. 26-27; Семенченко Г.В. К характеристике редакций жития ростовского епископа Исайи // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода. М., 1989. С. 35-44.
  19. Опись Ростовского архиерейского дома 1691 г. // ГМЗРК. Р-1083. Л. 28.
  20. Титов А.А. Синодики XVII и XVIII веков Ростовского Успенского собора. Ростов, 1903. С. 9-46; ГМЗРК. Р-225, Р-226.
  21. Синодик Ростовского Борисоглебского монастыря // ГМЗРК. Р-9.
  22. Синодик Ростовского Авраамиева монастыря // ГМЗРК. Р-132.
  23. Титов А.А. Указ. соч. С. 4.
  24. Рукописные памятники Ростовского музея // Труды Ростовского музея. Ростов, 1991. С. 24.
  25. Синодик Ростовского Авраамиева монастыря // ГМЗРК. Р-132. Л. 5 об., 10.
  26. Титов А.А. Указ. соч. С. 5; Синодик Ростовского Борисоглебского монастыря // ГМЗРК. Р-9. Л. 16; Синодик Ростовского Авраамиева монастыря // ГМЗРК. Р-132. Л. 14.
  27. Синодик Ростовского Авраамиева монастыря // ГМЗРК. Р-222. Л. 14 об.; Синодик Ростовского Борисоглебского монастыря // ГМЗРК. Р-1097. Л. 22 об.
  28. Синодик Ярославского Спасского монастыря // Ярославский историко-архитектурный музей-заповедник (ЯИАМЗ). № 15585. Л. 98 об.; Синодик Ярославского Спасского монастыря // ЯИАМЗ. № 15445. Л. 25; Синодик ярославской церкви Рождества Христова // ЯИАМЗ. № 15427. Л. 31 об.
  29. См., напр.: ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 23. С. 135; ПСРЛ. М., 2000. Т. 24. С. 165; ПСРЛ. М.-Л., 1949. Т. 25. С. 226.
  30. Шахматов А.А. Обозрение русских летописных сводов XIV – XVI вв. М.-Л., 1938. С. 146, 149, 159.
  31. Титов А.А. Указ. соч. С. 5; Синодик Спасо-Яковлевского монастыря // ГМЗРК. Р-1132. Л. 5 об.
  32. Васильев В. История канонизации русских святых. М., 1893. С. 73.
  33. Минея служебная, май. Л. 265 об.
  34. См.: Опись Ростовского архиерейского дома 1691 г.
  35. РФ ГАЯО. Ф. 196. Оп. 1. Д. 11225. Л. 19.
  36. Титов А.А. Летопись о ростовских архиереях. СПб., 1890. С. I-II.
  37. Там же.

Предлагаемая работа посвящена истории формирования ансамбля Ростовского Рождественского монастыря в XVIII – начале XX вв. Значительный вклад в изучение истории строительства большинства из его сооружений внес А. Израилев1. Однако архивные источники позволяют раскрыть указанную тему с большей подробностью. Ниже каждому из зданий монастыря будет посвящена отдельная глава.

Ансамбль накануне перестройки в камне

Следует подчеркнуть, что на протяжении большей части XVIII в. в ансамбле монастыря имелось лишь одно каменное здание – Рождественская церковь конца XVII в., остальные же его сооружения тогда были деревянными. Об этом весьма выразительно свидетельствует составленная в 1763 г. опись Рождественского монастыря:

«В том монастыре каменная церковь в два апортамента на коих в исподнем апортаменте теплая во имя святого Алексея человека Божия, а в верхнем апортаменте соборная Рождества пресвятые Богородицы, при ней имеется предел святых безсребренников и чюдотворцов Козмы и Дамиана токмо в том за ветхостию священнослужения не имеется. В тех обеих церквах два престола на тех церкве и пределе две главы покрыты черепицею кресты железные, а кровли крыты тесом при той же церкви колокольня каменная.
В том же монастыре деревянных келей а именно игумении построенные от дому архиереского во один апортамент три кельи при них сени з двумя чуланами пред теми кельями крыльцо мерою длиною на 7, шириною на 3 саженях с аршином те кельи и крыльцо крыты тесом.
Монахинских в разных местах состоящих 25 келей которые построены собственным тех монахинь коштом те кельи покрыты тесом и дранью.
Вкруг онаго монастыря со всех четырех сторон состоит деревянная рубленая ограда ветхая в ней со всех четырех сторон на углах и на воротах 10 башен крыты те ограда и башни тесом...
В той ограде з западной стороны святые ворота деревянные одни створные и при них калитка.
От северной стороны ворота деревянные одинокие.
С полуденной стороны для проходу ис того монастыря к озеру и к монастырскому огороду имеются ворота ж»2.

Идея перестройки монастыря в камне, по-видимому, возникла в 1779 г. Именно тогда, согласно указу архиепископа Ростовского и Ярославского Самуила, в Рождественский монастырь должен был приехать из Троице-Сергиевой Лавры «гезель» Метлин, которому надлежало «ветхости... осмотрев, описать и учинить всему тому план и фасад и во что те починки встать могут»3. Можно предположить, что Метлин составил план будущего каменного монастыря, проекты каменных келейных корпусов и ограды с башнями. Осуществление всех этих проектов состоялось в короткий срок – 1782-1785 гг.4 (см. ниже).

Что же побудило власти столь быстро и в данное время перестраивать монастырь, и кто был этот «гезель» Метлин? Ответить на поставленные вопросы не столь уж сложно. Как известно, в 1779 г. императрица Екатерина II утвердила новый, регулярный план Ростова. Вскоре поразительно быстрыми темпами началось осуществление этого проекта. В 1780-1790-е гг. центр города в черте земляных валов почти сплошь был застроен каменными зданиями. Это строительство шло буквально в нескольких шагах от Рождественского монастыря. Из сказанного следует, что перестройка в камне данного монастыря была предпринята в рамках осуществления упомянутого регулярного плана города. Не случайно возведение новых каменных сооружений монастыря производилось на государственный счет (см. ниже).

В свое время Д.Ф. Полознев документально установил, что в 1776 г. «архитектурии гезеля» из Троицкой Лавры Ивана Федорова Метлина привлекали для составления проекта ансамбля ростовского Спасо-Яковлевского монастыря5. Следовательно, в Ростове хорошо были знакомы с Метлиным как проектировщиком. И когда в 1779 г. решалось, кому поручить составление проекта нового каменного ансамбля Рождественского монастыря, выбор, конечно, пал на того же Ивана Метлина. Теперь стало понятным, чем порождено некоторое сходство стен и башен того и другого монастырей.

Рождественская церковь

Рождественская церковь (конец XVII в.) Рождественского монастыря фигурирует в большинстве изданий, касающихся истории этой обители и архитектуры Ростова Великого6. Среди всех работ о соборе следует выделить исследования А. Израилева7, внесшего наибольший вклад в его изучение. Однако в истории данного памятника остается немало белых пятен.

Первое описание храма встречается в описи 1702 г., согласно которой «внутри города, Рождественский девич монастырь; а в нем церковь Рождества Богородицы – каменная с приделом, крыта тесом, главы обиты чешуею зеленою, кресты железные. В церкви Божией иконостас гладкой золочен. В трапезе печь ценинная. Придел Космы и Дамиана. Длина церкви осмнадцать сажен, ширина восемь сажен. На колокольне пять колоколов. Под церковию хлебня да три палатки»8.

В большой ростовский пожар 1730 г. Рождественская церковь сильно не пострадала, о чем свидетельствует нижеприводимый фрагмент из доношения об этом пожаре: «Церковь и придел Козьмы и Дамиана каменные с кирпичными главами и железными крестами, кровли и на колокольне глава деревянные; в церкви против горняго места погорела окончина и 7 штилистовых образов (3 окладных, 1 мирской и 3 неокладных), двои ризы, 2 книги... В Рождественской церкви осталось: престол, жертвенник, евангелие, крест, 2 кадила, царские двери, иконостас, 9 риз, 3 подризника, 9 книг, 3 стихаря, 3 поручи, 3 ораря»9.

Между прочим, доношение о пожаре 1730 г. еще не упоминает о приделе Алексея, человека Божия, который, очевидно, тогда еще не существовал. А в 1743 г. он уже значился в первом этаже здания, который изначально использовался в качестве «хлебни»10.

К сожалению, документы XVII в. и первой половины – середины XVIII столетия, касающиеся строительства или ремонтов в Рождественском монастыре, обнаружить не удалось. Поэтому о переменах в облике рассматриваемого памятника мы можем судить, лишь начиная с 1760-х гг.

Так, в 1769 г. производились ремонты «слюдяных больших окончин» в холодной церкви и иконостаса в теплой11.

В 1771 г. была составлена опись монастыря, в которой Рождественский храм представлен следующим образом: «В том Рождественском девиче монастыре имеется церковь каменная о двух апортаментах настоящая и при ней придел крыт железом черным, на церкве глава железная белая чешуйчатая, а на пределе зеленая черепицовая.

В той настоящей верхней холодной Рождества пречистыя Богородицы церкви иконостас столярной в местнем поясе столпы резные, а в верхних поясах столпы гладкие, весь золоченой, над тем иконостасом крест Господень да в кругах шесть икон праотеческих, врата резные золоченые...

При той настоящей церкви придел Козмы и Дамиана кои при освящении и переименован, имеет быть Троицким, в нем иконостас новозделанной столярной весь и с царскими вратами золоченой...

В исподней теплой преподобного Алексея человека Божия церкви, иконостас столярной с резьбою золочен»12.

Та же опись 1771 г. отмечает, что «на имеющейся при церкви каменной колокольне пять колоколов»13.

Как видим, опись 1771 г. составляли как раз в то время, когда завершилась перестройка внутреннего оформления и состоялось переосвящение верхнего придела из Козьмодемьянского в Троицкий. По Израилеву, это произошло между 1769 и 1772 гг.14

На 1772 г. приходится первое известие об ухудшении технического состояния Рождественской церкви. Об этом свидетельствует следующая запись в монастырской приходо-расходной книге: «Дано ростовцу посадскому кирпищику Петру Борисову Родионову за поставленный им в монастырь подряду на починку на имеющейся в том монастыре каменной церкве разселин зженой кирпич»15. Следовательно, уже тогда в стенах рассматриваемого памятника появились трещины («разселины»).

В 1779 г. вновь производилась починка «обвалившихся мест» у Рождественской церкви16. В 1781 г. в алтарных окнах церкви появляются оконницы стекольчатые17. В 1785 г. ростовский мещанин Алексей Лосев «с товарищи» поправил на колокольной главе крест и большой на колокольне колокол18.

В 1787 г. «выдано от починки во оном монастыре Рождества пресвятые Богородицы каменной церкви под олтарем с востоку, зимняго по правую сторону олтаря повредившегося буту»19. Как видим, деформации фундамента рассматриваемого храма наблюдались уже в то время.

Прошло всего лишь три года, и в 1790 г. каменщику Максиму Киприанову пришлось чинить «в теплой церкви в трапезе» стенную «разселину»20.

В 1794 г. в первом этаже здания с северной стороны возник придел св. Димитрия Ростовского21. Тогда же была сделана паперть у теплого храма, пробиты двери в упомянутый придел и устроена новая глава на колокольне22, а в 1795-1796 гг. последняя была покрыта железом23.

1798 год отмечен целым комплексом ремонтных работ на Рождественском храме, которые проводил Ярославской округи крестьянин Тимофей Михайлов «с товарищи». По договору они получили деньги «за обеспечение на колокольне шпиля, за починку на церкве разседин, за зделание в паперти двух окошек, за вычинку в паперти полу и лесницы также и ризницы, и за беление оные, за вычинку около церкви фундамента и за зделание под колокольнею трех контафоров за починку в теплой церкви в олтаре и в трапезе и за крашение по стенам; за беление и крашение снаружи церкви и колокольни»24.

В данном тексте следует обратить внимание на сооружение под колокольнею «контафоров», т.е. контрфорсов. Следовательно, они появились еще тогда, когда колокольня была шатровой.

В 1809 г. ростовский столяр Петр Яковлев сын Паньков (будущий губернский архитектор) выполнил резной иконостас по собственному проекту для нижней зимней церкви рассматриваемого здания25.

Документ 1810 г. сообщает о ремонтах, производившихся в нижнем этаже и крыльце памятника26.

Важным этапом в истории Рождественского храма является разборка старой и строительство новой его колокольни.

1 августа 1816 г. игумения Павла доложила церковным властям следующее: «Состоящая в показанном Монастыре каменная колокольня, построенная вместе с церковию над церковною папертью и на церковной капитальной западной стене, имеющая вместо кровли, обширный и высокий каменный верх, по тяжести коего верха от церкви отседает и немалую уже имеет к западной стороне наклонность, каждогодно по примечанию увеличивающуюся, церковная под оною стена на двое в ширату ея расселась коей стены одна часть отклоняется с колокольнею к западу, а другая на которой основан верхней церковный свод, внутрь церкви выгнулась, и разселина зделалась от верьха до пола церковнаго шириною в четверть слишком аршина, чрез что и в своде церковном появились опаснейшие разселины, кои хотя и починиваемы уже были, но вновь появляются из чего видится немалая к падению как оной колокольни, так особливо церковнаго свода, по каковой опасности необходимо нужным находим колокольню до самой церковной стены и свод церковный который лежит на оной разсевшейся стене немедленно разобрать и по возобновлении разсевшейся стены и своды скласть вновь на том же месте колокольню гораздо легчайшую и с железною вместо каменной кровлею, подведя прежде внизу надежный контракт»27.

Разрешение на данное строительство было получено, и 19 февраля 1817 г. каменщик крестьянин из деревни Тереховской Ярославской округи Лаврентий Яковлев (сын) Белов заключил договор с Рождественским монастырем на возведение новой колокольни28. Причем не только строилась колокольня на месте старой над западным фасадом трапезной храма, но и переоформлялся сам этот фасад. Сохранилась подлинная смета, составленная 16 апреля 1817 г., которая наглядно характеризует, что и в каком объеме предполагалось построить у указанного фасада. В ней, в частности, говорится: «Какия потребны материалы к построению в Ростовском Рождественском Девичьем монастыре при колокольне с западной стороны нижняго фрактона, карнизы и осми калон с пилястрами и капителями, и сколько за оные и за работу нужно употребить суммы...»29.

Фактически же подготовка к строительству началась еще в 1816 г. Тогда завезли камень для фундаментов «крантафорса к колокольне»30, выплатили деньги каменщику из деревни Тереховской Ярославской округи Лаврентию Яковлеву «за вырытие под котрехфорс к колокольне для пута ямин глубиною в два с половиною аршина и зделание в оных бута из дикаго камня»31. В том же году каменщик крестьянин из деревни Болхова Ярославской округи Василий Григорьевич сын Чорнев снял с прежней колокольни колокола, разобрал «за ветхостью и опасностию к падению» ее каменный шатер и «слухи», «пробрал» три арки «под теми слухами», а также очистил оставшийся после этой разборки кирпич32.

Возведение новой колокольни было осуществлено за один строительный сезон 1817 г.33 Документы довольно подробно описывают, как различные мастера осуществили это строительство34. Непонятно лишь, почему новую колокольню решили устроить на месте старой, хотя уже тогда (см. выше) было хорошо известно, что постоянное ухудшение технического состояния храма происходило в немалой степени именно под воздействием чрезмерной нагрузки от колокольни. Данное решение тем более странно, что новая колокольня из-за своих значительных размеров вряд ли была легче старой.

Последующая история рассматриваемого памятника, кроме всего прочего, свидетельствует о появлении в его стенах и сводах все новых и новых деформаций.

В том же 1817 г. производилась починка «разсевшихся» сводов памятника, перекладывалась «разсевшаяся» западная стена «от двери церковной стены до двери в ризничную палату и от пола до свода», происходила починка «двух расселин на боковых стенах церкви, и в паперти», «малого контрасфора» и закладка одной из дверей35.

В 1822 г. в рамках происходившего обновления живописного убранства храма маляр ростовский мещанин Николай Петров (сын) Кустов окрасил в трапезе при Рождественской церкви стены и своды «на клею колером небесного цвета с облаками, колоннами и карнизами»36, а иконописец штатный служитель Ярославского Архиерейского дома Иван Михайлов (сын) Гладков написал на сводах в алтаре верхней церкви и «в трапезе при оной, да в троицком приделе образы Господа Саваофа, всевидящее око и Святаго Духа»37.

29 сентября 1824 г. игумения Павла с сестрами заключила контракт с иконостасного ремесла мастером крестьянином из села Заозерье Угличской округи Семеном Ивановым сыном Стрелковым «построить во оной монастырь, в церковь Рождества Пречистые Богородицы, новый столярный с резьбою иконостас... с двумя клиросами, местом настоятельницы и за оными для образов киотами»38. Удивительно, что в том же 1824 г. иконостас уже был готов, и С.И. Стрелков получил деньги за его изготовление39.

В следующем 1825 г. иконописец крестьянин из села Заозерья Угличской округи Илья Егоров (сын) Сокуров написал в этот «иконостас тридцать новых икон из масла живописным художеством»40.

В 1826 г. ростовский иконописец Алексей Григорьев (сын) Юров поновлял в алтаре «верхней», т.е. Рождественской церкви стенное письмо.

Завершение работ по иконостасу относится к 1827-1828 гг., когда московский золотарь Павел Савельев сын Волков произвел его позолоту41.

К концу 1820-х гг. вновь обнаружились «разселины, оказавшиеся в трапезе верхней Рождественской церкви с южной стороны в стене и своде». Эти расселины были заделаны с использованием новой железной связи в 1829 г.42

Опись Рождественского монастыря, составленная в 1833 г., следующим образом зафиксировала общее состояние рассматриваемого памятника: «Соборная церковь каменная двух этажная с приделом по левую сторону, трапезою и под оною колокольнею, простирающаяся в длину на осмнадцать, и в ширину на восемь сажен. В верхнем этаже настоящий храм Рождества пресвятыя Богородицы, и придел во имя Живоначальныя Троицы, в нижнем этаже зимний храм во имя преподобнаго Алексея Человека Божия, а придел во имя Святителя Димитрия Митрополита Ростовскаго чудотворца. Покрыты самая церковь и придел с олтарем по железным, а трапеза, колокольня и нижняя паперть по деревянным стропилам листовым черным железом, и оные крыши выкрашены зеленою ярью. Главы на настоящей церкви полуженаго белого железа, а на приделе и колокольне чернаго выкрашенные ярью и зеленою... Кресты на всех железные позолоченные на гульфарбе. Двери у верхней церкви и затворы у окон железные, равно решетка во всех окнах и перила на колокольне в слухах железные»43.

В 1838 г. был пробит проем между приделом св. Димитрия и трапезной в нижнем этаже. Кроме того, перекладывался контрфорс «при колоколенной стене» и ремонтировалась расселина в южной стене церковной трапезной44.

В 1846 г. вновь ремонтировали своды памятника. Эти работы были описаны так: «Заплачено шикатурного ремесла мастеру, Костромской губернии, посада Больших Солей мещанину Михаилу Дмитриеву Шилову с товарищами, за починку многих разселин в своде, имеющемся в трапезе при старой теплой Алексея Человека Божия церкви, укреплением березовыми клиньями с прощебенкою и обшикатуркою по тем местам и другим облупившимся местам, потом за обелку свода с окрашением стен желтым кроном, по промывке сперва особым составом, каковую работу производили два мастера двадцать четыре дня»45.

В 1845 г. был переделан в нижней теплой церкви деревянный пол «на месте пришедшего в ветхость прежняго на шестнадцати квадратных саженях, на новых балках и стульях»46.

Что собой представляла Рождественская церковь в середине XIX в., можно узнать из описи монастыря, составленной в 1853 г. и доработанной в 1856 г.: «А. Соборной холодной церкви во имя Рождества Пресвятые Богородицы. Холодная соборная церковь здания вся каменная двух-этажная, с приделом по левую страну, трапезою, папертью и над оной колокольнею, простирающуюся в длину на осмнадцать, а в ширину на восемь сажен. В верхнем этаже настоящий храм Рождества Пресвятыя Богородицы, с приделом во имя Живоначальные Троицы. И в нижнем этаже теплая препод. Алексия человека Божия. Покрыты: самая церковь и придел с алтарями по железным, а трапеза и нижняя паперть по деревянным стропилам листовым черным железом, и все крыши выкрашены медянкою; глава на настоящей церкви полуженого белого железа, и на приделе черного, выкрашены медянкою. Кресты, на настоящей церкви и придел железные вызолоченные на голд-фарбу. Дверей в верхней церкви двои; внутрь церкви деревянные; обитые кожею, а с паперти железные решетчатые; подбитые листовым железом. Окон с железными решотками и затворами семнадцать, из коих двои в храме на западной стене закладены. В нижней паперти холодной церкви двои двери, из коих одни деревянные красные, а другие деревянные ж обитые листовым железом. В паперти теплой церкви наружные двери железные, а входные в нижнюю церковь двои деревянные, из коих одни обиты черным сукном по войлоку. Окон в сей церкви с железными решотками и затворами четырнадцать. Полы в церквах и приделах деревянные.

Глава 1-я

Алтарь

Святый престол в холодной церкви Рождества Пресвятые Богородицы в указную меру, четыре столбца его каменные, с каменным вверху сводом... Святый престол в высоту 1 арш. 6 верш. в длину 1 ар. 11 вер. в широту 1 аршин 10 вершков.

На нем святый Антиминс атласа светлоголубаго, священнодействован Преосвященным Евгением в 1842-м году мая 17-го дня ветх...

Святый Жертвенник устроен на северной стороне, в высоту 1 ар. 6 вер. в длину и ширину 1 арш. 6 1/2 вершков; четыре столба его каменные с каменным вверху сводом...

Глава 2

Предолтарный иконостас

Иконостас столярный о четырех ярусах с колоннами и фронтонами, убранный резными капителями, кранштейнами (арабезками) и порезками и над царскими вратами, и двумя местными иконами сени резные с сиянием; резьба вся и карнизы с колоннами вызо[ло]чены червонным золотом на полимент, а гладь выкрашена колером бирюзоваго цвета и покрыта лаком; высота и широта иконостаса равная по двенадцати с половиною аршин...

Придел Живоначальные Троицы...

Предолтарной иконостас.

Иконостас четырехярусный, решетчатый, столярный, обложенный старинным флямом, золоченый по гульд-фарбе, имеет в ширину четыре, а в вышину шесть аршин...

Нижней теплой церковь Преподобного Алексея человека Божия

Святый Антиминс желтаго атласа священнодействован членом Святейшаго Синода Преосвященным Самуилом в 1788-м году...

Иконостас одноярусный столярный с резьбою на карнизе (арабеска) порезка и репьи, на рамах вокруг образов и дверей порезки ж на четырех колоннах капители; над двумя местными иконами балдахины, на тумбах и пьедесталах разеты, наугольники и порезки, вся резьба карниз и рамы вызолочены червонным золотом на полимент, гладь столярныя выкрашены светло-голубою краскою с лаком, а колонны выкрашены под вид синяго мрамора. Широта иконостаса одиннадцать аршин три четверти, а высоты четыре аршина с половиною...

Придел на северной стороне нижней теплой церкви во имя Святителя Димитрия Митрополита Ростовского Чудотворца, соединенного с теплою церковью створчатыми дверми со стеклами.

Святый Антиминс желтаго отласа, священнодействован Преосвященным Арсением в 1793-м году...

Предолтарный иконостас.

Иконостас и царские врата столярныя сквозныя с резьбою, царские врата, рамы около образов и штуки резные вызолочены на полимент и гладь выкрашена голубою краскою...

Колокольня и колокола.

Колокольня устроена на западной стороне над папертью и входом в холодную церковь, в низу оной находится три большия полуциркульныя деревянныя окна со стеклами, над ними слухи с осемью колоннами, кои обнесены железными решетками между шеснадцатью каменными столбиками, поверх колонн устроена колокольная крыша с четырьмя фронтами, над коей возвышается четвероугольник, для помещения часов с выставленными на все стороны циферблатами; на четвероугольнике основания не большая глава в виде вазы с ложками белой жести и водружен на оной крест с яблоком вызолоченные на гольдбарбу. Колокольная крыша и глава на деревянных стропилах покрыта железом и окрашена медянкою, и четвероугольник для часов по дереву обложен железом и окрашен белилами. Колокольня от земли имеет высоты 17 сажен и всех колоколов: а., Большой 112 пуд и 36 фунтов; б., второй 30 пуд; третий 15 пуд; г., четвертый 6 пуд; д., пятый 2 1/2 пуда; е., шестой 2 пуда»47.

Как было показано выше, своды Рождественского храма, особенно его трапезной на протяжении XIX в. неоднократно деформировались и подвергались ремонтам. Но, очевидно, к концу этого столетия их разобрали и заменили плоским деревянным, украшенным живописью потолком. Точная дата разборки свода и устройства данного потолка неизвестна48. Но всего вероятней, это произошло в 1883 г., о чем косвенно свидетельствует известие в «Ведомости о монастыре за 1883 г.»: «При храме придел Живоначальныя Троицы... Живопись, как значится на стене устроена первоначально при игумении Наталье 1715 года, а ныне сего 1883 года при игумении Марии Чистовской тщанием и иждивением крестьянина Ивана Алексеева Рулева возобновлена; а в трапезе сделана вновь»49. Действительно, раз здесь говорится не о поновлении, а о новой росписи, то, очевидно, ее приурочили к окончанию устройства упомянутого потолка. В том же 1883 г. ростовский живописец Александр Юров получил 200 руб. «за живопись в Алексеевском храме»50.

В последние годы XIX в. и в начале XX столетия документы не зафиксировали больших строительных и художественных работ на рассматриваемом памятнике.

После закрытия Рождественского монастыря в 1920-е гг. в советское время храм утратил все свои иконостасы, сильно пострадала и настенная живопись, особенно в трапезной. В 1960-е гг. была произведена частичная реставрация памятника, в ходе которой восстановили первоначальное покрытие Рождественской церкви по килевидным кокошникам, а также разобрали колокольню (1817 г.). Однако ухудшение состояния памятника из-за просадок его фундаментов продолжалось и в последующем. Очевидно, данный процесс ускорился после разборки контрфорса у юго-западного угла трапезной в конце XX в.

Важно подчеркнуть, что, как показали письменные источники, заметное ухудшение технического состояния здания началось не в XX в., а гораздо раньше, еще в XVIII столетии.

Корпус настоятельских келий

Рассматриваемое здание расположено в восточной части главного северного двора монастыря (рис. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 10, 11). Это двухэтажное вытянутое с севера на юг сооружение. Источники свидетельствуют, что данный облик был сформирован на протяжении нескольких этапов строительства.

Первоначально к северо-востоку от алтаря Рождественской церкви были построены одноэтажные настоятельские или, как их тогда называли, «игуменские» кельи, длиной 17 саженей и шириной 10 аршин. А. Израилев писал, что это произошло около 1782 г.51 В документах не удалось обнаружить прямого подтверждения данной датировки. Однако она, очевидно, близка к истине, но свидетельствует, видимо, лишь о времени закладки здания. Окончание же его строительства пришлось на 1784 г., что подтверждает монастырская ведомость за этот год, в которой сказано: «Плачено по контракту за подмазывание щекотуром с известью в новоскладенных в том монастыре игуменских кельях»52. В 1785 г. в игуменских кельях уже производились некоторые переделки, в частности, крестьянин села Городища Ярославского уезда Матвей Григорьев «с товарищи» пробили «в игуменских каменных кельях сквозь стену для свету» два окошка»53. Ясно, что окна пробивали в уже существовавшем некоторое время до того здании.

«В 1833 году, – писал А. Израилев, – более нежели на половину келий игумении, надстроен верхний этаж с прибавкою в ширину еще 10 аршин»54.

О том же строительстве монастырские документы 1833 г. повествуют следующим образом: «Заплачено каменщику, крестьянину Ярославской округи, вотчины ея сиятельства княгини Анны Петровны Урусовой, деревни Браташина Антону Тимофееву Смолину за каменное построение. 1-е, к сестринским трапезным одноэтажным кельям, созади от восточной стороны служб, в длину на девяти с половиною, в ширину на три сажени с аршином, в высоту на пять аршин. 2-е, своды над трапезою вместо бывшего наката. 3-е, на всем оном нижнем этаже, второго этажа для игуменских келей длиною на девяти с половиною, шириною на семи саженях без аршина, вышиною на пять аршин. 4-е за пристройку к ним в оном же втором этаже над сестринскими кельями, одной монахинской кельи, мерою по лицу на семь аршин в ширину на десять аршин, а в высоту на пять аршин, в кои кирпичу пошло сто двадцать шесть тысяч пятьсот, по семи рублей с тысячи, в том числе и за бут под вышеписанные службы и того 885 р. 50 коп., да за разбирку в нижнем этаже в трапезе и кухне десяти окон и пяти дверей с обделкою и разные поправки»55. Состояние здания сразу после этой перестройки зафиксировал фрагмент описи монастыря 1833 г.: «Кельи Игуменские каменные двухэтажные, построенные в 1833-м году над трапезою... покрыты по дереву железом выкрашенным ярью»56.

Таким образом, в 1833 г. рассматриваемый корпус принял тот облик, который в общих чертах дошел до нашего времени.

Сохранился проектный чертеж последней перестройки, наглядно демонстрирующий ее характер (рис. 10, 11). Ценно также и то, что на этом чертеже зафиксировано назначение отдельных помещений первого и второго этажей настоятельского корпуса (рис. 11).

В описи 1845 г. о рассматриваемом здании сказано следующее: «Первый двух-этажный на 26 сажен в длину крытый железом, в нем келии Игуменская на 8 сажен в длину на 6 1/2 в ширину»57. Сходным образом корпус описан в ведомости о монастыре за 1856 г.58 По данным А. Израилева, в 1858 г. в той части рассматриваемого здания, «которая имеет 6 сажен и 2 аршина ширины» (то есть в южной его части – А.М.), «устроены вверху келлии настоятельницы, а внизу под ними сестринския трапеза, кухня, хлебная и келлия трапезницы»59. В ведомости о монастыре за 1871-1872 гг. о том же здании записано: «Келий Игуменских и сестринских... Первый двухэтажный длиною в 26 сажен... покрыт железом – выкрашен медянкою»60. Сходным образом корпус описан в ведомостях за 1875-1876 гг.61 и 1875-1880 гг.62

По-видимому, в конце XIX и на протяжении всего XX в. наружный облик здания существенно не менялся.

Корпус восточных сестринских келий

Известно, что в 1801 г. к настоятельским кельям с северной стороны были пристроены кельи «монахинския или сестринския» длиною на 10 сажен, а шириною на 10 аршин63 (рис. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7). Документы рисуют более подробную картину этого строительства. В том же 1801 г. монастырь приобрел у ярославского купца Г.А. Гарцева «к строению новых каменных келей под фундаменты и на переводы толстые семи саженные сосновые пятьдесят бревен»64, «у разных обывателей» – «в бут дикаго камня»65, у крестьянина М.В. Субботина «песку десять сажен»66. Кирпич был куплен у ростовского купца В.М. Хлебникова67.

Кирпичная кладка корпуса, очевидно, была завершена к осени 1801 г. Об этом свидетельствует следующий договор: «1801 года сентября... дня ростовского Рождественского девичьего монастыря игумения Назарета, и Ярославской округи казенного ведомства села Полтева деревень Першино или Росторопова крестьяня плотники Никита Алексеев и Михайло Якимов заключили Сие Условие в том, что договорилися Мы крестьяня новопостроенные в реченном девич Монастыре каменные кельи с нашими работниками покрыть и в них снарядить из монастырского материала нижеписанных образов, а именно 1-е на всем оном здании поставить новые стропила, и потом оные опалубя покрыть по коре сплоченым, выстроганным рубанком и по краям обведенным галтелью тесом, прибивая каждую тесницу гвоздми, и зделать в оной кровле три слуховые окна подобные имеющимся на прочих в том монастыре состоящих кельях окнам; так же покрыть при оных кельях крыльца по примеру или точно так как покрыты прочие крыльца в оном монастыре состоящие, и подвесть оные кровли подвести желобья с карнизами; 2-е потолоки накатив в оных кельях, сенях и крыльце, бревенчатые таким образом, положа первые балки и потом в оные забирать бревнами в четверть; 3-е полы наслать во всем оном строении тесовые выстроганные рубанком на шканах так же и лавки в кельях вокруг столярные; 4-е внутри оных келей зделать тесовые перегородки до потолку и за оными полати; 5-е в сенях две из тесу ж теплюшки, а в них положить лавки и между оными топлюшками подлицо забрать же тесом, в которой зделать для входа на потолоки лестницу и в отходе стульчак; 6-е в крыльце зделать столярною работою лесницу ж с перилами; 7-е во всем оном строении то есть в кельи в переборке, топлюшки, в сени, и крыльце зделать девятеры двери гладкие, в том числе двои сени и крыльце створные... »68.

Описанные кровельные работы были выполнены в 1802 г., о чем прямо сказано в монастырских документах: «Покрыты новопостроенные в 1801-м году каменные монахинские кельи и при них каменное же крыльцо тесом»69.

Деньги за эти работы плотникам «ярославской округи экономического ведомства деревни Расторопова крестьянам Михаиле Якимову и Никите Алексееву» выдали в 1803 г.70

Наконец, в 1834 г.71 тем же каменщиком А.Т. Смолиным72 «построен на нижнем каменном этаже сестринских келий с восточной стороны другой этаж для сестер же, простирающийся от игуменских келей в длину на четырнадцать сажен с аршином, а в ширину на три с аршином же, и покрыты по дереву железом в 1834, а в нынешнем 1835-м году внутри подштукатурен»73. В последующем, вплоть до нашего времени, наружный облик этого корпуса, по-видимому, существенно не менялся.

Корпус западных сестринских келий

Настоящее двухэтажное каменное здание, вытянутое с севера на юг, расположено на главном дворе монастыря у его западной ограды напротив описанных выше настоятельских и сестринских келий (рис. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7). А. Израилев о рассматриваемом здании писал следующее: «На западной стороне монастыря... одноэтажный каменный корпус келлий сестринских, на 25 саженях в длину и 3 саж. в ширину; покрыт тесом. Из указов 1777, 1785 и 1794 года видно, что этот корпус и прежния одноэтажныя келии настоятельницы построены около 1782 года»74. По-видимому, автор был в основном прав, возможно, только начатый в 1782 г. корпус мог достраиваться в 1783 и 1784 гг. Однако в 1785 г. он уже точно существовал75.

Долгое время здание сестринских келий оставалось одноэтажным. В описи 1845 г. оно описано таким образом: «Второй корпус каменный одно-этажный с деревянною крышею на 24 саженях в долготу и 3 саженях ширину»76. Сходные описания имеются в ведомостях о монастыре за 1871-1872 гг.77, 1875-1876 гг.78

Письменные источники умалчивают о том, когда произошли расширение корпуса в западную сторону до построенного в 1838 г. нового западного участка монастырской ограды (см. ниже). Приблизиться к разрешению этого вопроса помогают чертежи монастырских строений. Так, на плане Рождественского монастыря 1849 г.79 (рис. 6) указанной западной пристройки еще нет, а на соответствующем плане 1852 г.80 (рис. 7) она уже показана. Значит, ее строительство следует датировать временем между 1849 и 1852 гг.

Второй этаж сделали при игумении Антонии Щепетильниковой, в 1879 г.81 Следовательно, в 1879 г. корпус приобрел тот облик, который в общих чертах дошел до наших дней.

Корпус в северо-западном углу монастыря

Этот двухэтажный корпус примыкает с запада к Тихвинской церкви. Время его строительства до последнего времени не было установлено. Судя по планам монастыря, на протяжении значительной части XIX в. на его месте существовали различные деревянные строения (рис. 2, 3, 4, 5).

Согласно же монастырским приходо-расходным книгам, данный келейный корпус построил в 1883 г. подрядчик Иван Андреев (сын) Полушкин82.

Сторожка

Небольшое одноэтажное кирпичное здание сторожки расположено справа или к югу от западных ворот монастыря (рис. 6). Его построил подрядчик А.Т. Смолин в 1838 г.83 В описи монастыря 1845 г. рассматриваемое здание описано так: «У соборных ворот сторожка каменная с деревянной крышею длиною 6 3/4 аршина, шириною 5-ть аршин»84.

Тихвинская церковь Ростовского Рождественского монастыря85

Тихвинская надвратная церковь Ростовского Рождественского монастыря никогда не привлекала специального внимания исследователей. В литературе о ней содержатся лишь самые общие сведения86. После закрытия упомянутого монастыря в 1920-х годах рассматриваемый храм лишился венчающего пятиглавия и всего внутреннего убранства, а его настенная живопись почти целиком была скрыта слоем масляной краски. Между тем Тихвинская церковь представляет особый интерес, хотя бы уже потому, что, как выяснилось в ходе настоящего исследования, основная ее часть построена по проекту известного архитектора К.А. Тона. Кроме того, архивные документы позволяют с редчайшей полнотой проследить историю создания данного памятника.

Подготовка к возведению Тихвинской церкви началась в 1840 г. Основным организатором и заказчиком этого строительства являлась настоятельница Рождественского монастыря игумения Павла Шатилова87. 1 февраля 1840 г. она получила из Ярославской консистории указ Святейшего Синода от 22 декабря 1839 г., сопровождавший присланные тогда же два чертежа, выполненные архитектором К.А. Тоном. В данном указе говорилось, «что ежели Епархиальные начальства признают нужным иметь тех чертежей в большем для Епархии количестве, то обращались бы с требованием о том к издателю оных Императорской Академии художнику Архитектору Тону»88.

Данным указом недвусмысленно рекомендовалось впредь ориентироваться в церковном строительстве на проекты К.А. Тона, который, как известно, стал основным проводником насаждавшегося тогда при непосредственном покровительстве царя Николая I русского «стиля»89.

Однако вопреки этим рекомендациям проект Тихвинской церкви, выполненный в августе 1840 г. губернским архитектором П.Я. Паньковым, был выдержан в стиле классицизма90. И. конечно, церковными властями названный проект оказался отвергнут.

Существенные обстоятельства составления нового проекта раскрывает следующий рапорт, направленный игуменией Павлой в мае 1841 г. в Ярославскую консисторию: «Указом Его Императорскаго Величества из оной Духовной Консистории, минувшаго апреля от 28-го под № 2522-м последовавшим по указу Святейшаго Правительствующаго Синода, о исполнении предприемлемаго мною с сестрами построения в здешнем Рождественском монастыре теплой каменной церкви во имя Тихвинския Божия Матери, по присланному чертежу Архитектора Тона, предписано: составить есъли будет на то согласие, применительно к тому чертежу, новый проэкт в двух экземплярах представить оный в Духовную Консисторию равно и вышеозначенный чертеж Архитектора Тона возвратить.

По оному Его Императорскаго Величества указу Составленный по прозьбе моей Ярославским Губернским Архитектором г-м Паньковым новый план с фасадом в двух экземплярах к предполагаемому построению теплаго храма, применительно к вышеписанному чертежу Архитектора Тона, всеми по общему моему с сестрами мнению приличному для обители, и примерную смету материалам при сем в Ярославскую Духовную Консисторию представить равно и чертеж Архитектора Тона обратно препровождаю донося притом, что значущихся на сем чертеже входных врат во храм и крылец наружных, на составленном новом фасаде не предположено потому, что тот храм значится на открытом месте и холодный, а наш будет внутри монастыря и теплый то и вход назначен в паперти „теплой”»91.

Судя по приведенному тексту, проект Тихвинский церкви, выполненный губернским архитектором П.Я. Паньковым92, воспроизвел чертеж К.А. Тона за исключением упомянутых «входных врат» и наружных крылец. Таким образом, основным автором рассматриваемого здания следует считать К.А. Тона.

Но и соавторства П.Я. Панькова нельзя отрицать, ведь он приложил немало сил к созданию данной церкви. Ему, в частности, Ярославская губернская строительная комиссия поручила надзор за ее «построением»93.

Окончательное утверждение упомянутой комиссией проекта Тихвинской церкви состоялось 27 мая 1841 г.94 Вскоре Рождественский монастырь заключил контракт на ее возведение, в котором говорится: «Тысяча восемь сот сорок перваго года июня тринадцатаго дня, в Ростовском Рождественском Девичьем Монастыре с настоятельницею онаго игумениею Павлою и с сестрами, каменнаго строения мастера подрядчики, Ярославской губернии и округи, вотчины ея сиятельства княгини Анны Петровны Урусовой, деревни Браташина крестьяня братья родные Фаддей и Антон Тимофеевы, по прозванью Смолины, заключили сей контракт в том, что подрядились мы крестьяня Смолины построить во оном монастыре дозволенный указом Ярославской Духовной Консистории с благословения его Высокопреосвященства Архипастыря на отведенном в северовосточном углу месте, новый каменный теплый во имя Тихвинския Божия Матери храм, на кладовых помещениях, по сочиненному Губернским Архитектором и утвержденному начальством плану и фасаду, из монастырскаго материала»95.

Очевидно, вскоре состоялась закладка церкви. И дела по ее строительству у братьев Смолиных шли хорошо. Об этом свидетельствует то, что 25 октября 1841 г. они получили значительную сумму денег, как сказано в монастырских документах, «за кирпичную кладку, новостроящейся в здешнем монастыре... теплой во имя Тихвинския Божия Матери церкви на кладовых помещениях по плану и фасаду древняго Византийскаго вида, разсмотренным и утвержденным Коммисеиею строений, в которую нынешним летом употреблено кирпича в стены складенныя в высоту на двенадцать аршин: новаго 285 тысяч да стараго из разобранной ограды и ветхих келей начищеннаго 55 тыс., а всего три ста сорок тысяч штук... в том числе за вырытие канав и зделание бута соответствующаго огромности здания и за подмости»96.

В следующем 1842 г. строительство Тихвинской церкви «в черне» было завершено «без отступления плана и фасада с надлежащей прочностью», как официально засвидетельствовал губернский архитектор Паньков97.

К счастью, до нас дошел подлинный проектный чертеж Тихвинской церкви (рис. 15)98. И, сравнивая его с реально существующим храмом, облик которого был зафиксирован на чертеже 1849 г. (рис. 16), можно убедиться в почти полной правоте Панькова. Действительно, было допущено лишь незначительное отклонение от проекта: в нижнем ярусе храма вместо пяти окон устроили только три и несколько иначе расположили руст.

Между тем, отделка рассматриваемого здания, видимо, продолжалась на протяжении всего 1843 г. И только в мае 1844 г. игумения Павла обратилась к ярославскому архиепископу Евгению со следующим прошением: «Начатый строением в 1841-м году по благословению Вашего Высокопреосвященства, зимний в здешнем монастыре во имя Тихвинския Божия Матери храм, каменною кладкою окончен благополучно и покрыт железом, в чистую за все расплатою без задолжения, теперь нужно приступить ко внутреннему его украшению, а во-первых к устроению иконостаса, каковому представляя при сем на благорассмотрение составленный план с фасадом нижайше доносим, что по оному фасаду вызывается построить таковый Иконостас известный нам по многим работам в церквах здешней Епархии мастер столярнаго и резнаго ремесла, крестьянин Угличского уезда, села Заозерья, Алексей Михайлов Бычков»99.

Этот же мастер, согласно контракту, заключенному с ним Рождественским монастырем 22 июня 1844 г., являлся автором проекта упомянутого иконостаса100. Правда, игумения Павла оставляла за собой право значительной корректировки первоначального замысла данного иконостаса, о чем свидетельствует следующий фрагмент того же контракта: «Резьбу производить совершенными мастерами, а не учениками, и сделать оную самым искуственным и прочным образом, в лучшем новейшом вкусе без подкола наблюдая чтоб капители, колоны и прочее какого ордена на фасаде назначены в размере своем были во всех частях согласны с правилами Архитектуры и ближе к натуре, представляя предварительно каждую манеру резьбы на разсмотрение рисунки или простречки, и в самой отделке первые для образца штуки, а когда одобрены и утверждены будут, тогда уже продолжить, и в противном случае на другой манер, какой задан будет сформировать, и что угодно приполнить, переменить или по новому проэкту расположить, во всех сих случаях нисколько мне непротиворечить, но выполнить как будет угодно им игуменье с сестрами»101. Кроме того, А.М. Бычков обязался начать изготовление иконостаса сразу после заключения контракта и закончить всю работу к октябрю 1845 г.102

Фактически настоящий иконостас был выполнен несколько раньше, так как уже 9 сентября 1845 г. монастырь заключил контракт на его золочение, в котором говорилось, что «золотарнаго ремесла мастер, Ростовскаго Богоявленскаго Аврамиева монастыря штатный служитель Аврам Дмитриев Клочков, заключил сей контракт в том, что подрядился я, Клочков, новопостроенный в вышеозначенном Рождественском монастыре в новом зимнем во имя Тихвинския Божия Матери храме иконостас столярный убранный резьбою называемою рококовою, арабесками и поресками, мерою в ширину на семнадцати с половиною, а в высоту на девяти аршинах, и царския резныя врата, вызолотить все, кроме одного столярнаго гладкаго тела, червонным золотом по полименту, а тело покрыть из масла колером каким приказано будет»103.

Золочение иконостаса продолжалось до 1847 г.104 Характерно, что еще до окончательного выполнения иконостаса игумения Павла начала подбирать художника для написания в него икон и росписи стен храма. Выбор пал на штатного служителя Ярославского архиерейского дома Александра Михайлова (с.) Колчина105.

С ним монастырь и заключил 18 декабря 1844 г. контракт на эти работы, в котором была изложена и программа настенной росписи, представляющая особый интерес. Вот она: «А на стенах и сводах по приуготовленной штукатурке написать Анфреско в клеймах именно: В Олтаре А., на восточной стене образ Тайныя Вечери в большем размере. Б., на западной стене четырех святителей: Иакова Брата Господня, Василия Великаго, Григория Богослова и Иоанна Златоустаго. В., в царских вратах на поперечных в арке стенах, двух Архидиаконов, всех в полный рост. Г., над Престолом в бролиеве триипостаснаго Божества в славе. – В церкве в куполе А., Бога Отца, глаголившаго Богу Сыну: Седи одесную мене. Б., Введения во храм, В., Благовещения. Г., и Успения Божия Матери. Д., Между окнами библейския прообразования, относящияся к Божией Матери. Е., на западной стене из притчи Мытаря и фарисея. Ж., на другой подле двери стороне из Евангелия о жене, слезами нозе Спасителю омывающей и власы главы своея стирающей... Между оными личными изображениями по колеру голубаго или зеленаго цвета, зделать живописную уборку, сообразную представленному мною рисунку с колоннами где следует, капителями и карнизами, по точным правилам Архитектуры, таковой же и в клеймах и орматурной уборке наблюдать точную по Архитектуре ж правильность, чтоб с перваго взгляда виден был во всех пунктах ум совершенно сведущаго и опытнаго художника»106.

Большую часть живописных работ в Тихвинской церкви А.М. Колчин выполнил в 1845 и 1846 гг. И полностью закончил их в 1847 г.107

На 1847 г. пришлась основная часть завершающих работ по сооружению рассматриваемого храма, в которых участвовало большинство из упомянутых выше мастеров. В частности, тогда Фаддей Смолин выполнил настилку церковной лестницы чугунными плитами, Алексей Бычков изготовил престол, жертвенник и два клироса, а Аврам Клочков окрасил и позолотил эти клиросы108, наконец, крестьянин сельца Скокова Романово-Борисоглебского уезда Ярославской губернии Василий Кузьмин (с.) Монахов сделал вокруг Тихвинской церкви тротуар «из кирпичного щебня и местами дикого камня»109. В том же 1847 г. храм был освящен архиепископом Ярославским и Ростовским Евгением110.

Но на этом формирование облика рассматриваемого здания не было завершено. Через некоторое время в Рождественском монастыре возникает мысль пристроить с западной стороны к Тихвинской церкви обширную двухэтажную трапезную палату. В 1849 г. губернский архитектор Н.С. Шашин выполнил проект этой трапезной (рис. 16, 17, 18), выдержанной в том же стиле, что и предшествовавшая часть здания. В 1850 г. данный проект был утвержден111. А с 1851 г. он начал осуществляться112 уже знакомым нам подрядчиком Фаддеем Смолиным113. Свою работу он завершил в 1852 г.114 Тогда же крестьянин села Шульца Ростовского уезда Михаил Григорьев Миронов устроил кровлю на трапезной из листового железа и окрасил ее «медянкою»115. В 1853 г. внутри трапезной были сложены изразцовые печи, а стены оштукатурены116. Далее в том же помещении возникли два придела: южный, во имя святителя Николая и Великомученицы Варвары, и северный, посвященный Толгской Божией Матери. Первый из них освятили 3 декабря 1854 г.117 Именно этот год и считался в Рождественском монастыре официальной датой окончания сооружения всего здания118. Второй придел был освящен в 1856 г.119 Следует добавить, что в процессе строительства указанной трапезной в ее первоначальный замысел были внесены определенные коррективы. Они заключались в следующем. По проекту 1849 г., трапезная должна была быть перекрыта единым сводом без каких-либо внутренних опор (рис. 17, 18). Но в конечном итоге она получила двухстолпную конструкцию. Очевидно, это было продиктовано стремлением придать системе перекрытий трапезной большую прочность.

Итак, строительство Тихвинской церкви в трапезной осуществилось в два этапа – 1841-1847 и 1851-1854 гг.

Судя по сохранившимся монастырским документам, Тихвинская церковь вплоть до начала 1920-х гг. не претерпела принципиальных изменений. В дореволюционный период происходили лишь незначительные ее ремонты120.

Келейный корпус, расположенный к западу от Рождественской церкви

Этот двухэтажный кирпичный корпус расположен к западу от Рождественской церкви или напротив бывшей ее колокольни. О времени возникновения указанного корпуса мы узнаем из следующего обращения:

«Ея Высокопреподобию.

Ростовскаго Рождественскаго девичьяго монастыря Игумении Павле.

Имею намерение, во вверенном Вам монастыре против колокольни построить каменный на 16 аршинах двухэтажный корпус для дочерей своих монахини Таисии и послушницы Ольги Егоровой с принятою ими на прожитие после поступившего в наш Петровский монастырь Ростовскаго уезда, деревни Баранова, крестьянина Федора Григорьева 4-летнею дочерью Анисиею. Верхний этаж для дочерей с малолетнею Анисиею, а нижний в пользу монастыря для прожития сестер. Для сего представляю план и прошу Вашего на то согласия и ходатайства у епархиального начальства.

Ростовского Петровского монастыря настоятель игумен Геннадий.

21 генваря 1863 года»121.

Вероятнее всего, данный корпус был построен в том же 1863 г., или вскоре после того (рис. 1).

В ведомости о монастыре об этом здании сказано: «Четвертый двух-этажный же... покрыт железом выкрашенным медянкой: построен Игуменом Геннадием для прожития в верхнем этаже его дочерей с их племянницею; в нижнем этаже общесестринские келлии»122.

Келейный корпус, расположенный к востоку от Рождественской церкви

Рассматриваемый кирпичный корпус расположен несколько восточнее Рождественской церкви (рис. 1). Это единственное здание монастыря, которое, с определенными оговорками, можно назвать трехэтажным, так как у него кроме основных второго и третьего этажей имеется невысокий ныне полуподвальный первый этаж. О времени сооружения данного корпуса в ведомостях о монастыре сказано вполне определенно: «Третий – трехэтажный в 11 сажен отстроен 1864 года при игумении Павле Дьяконовой; покрыт железом выкрашенным медянкою»123.

Келейный корпус у южной стены монастырской ограды

Натурные наблюдения показали, что данный корпус состоит из двух разновременных частей. Западная его часть построена несколько раньше, чем восточная (рис. 1). Время строительства указанной западной части хорошо документировано.

В приходо-расходных книгах монастыря значится следующее: «Подрядчику Ивану Андрееву Полушкину по счету от 1888 года декабря 20-го дня за забранный кирпич для устроенного каменного корпуса за холодным Рождественским храмом»124. Тот же подрядчик получил деньги «по отчету от 1888 года за окраску полов, окон, дверей и оклейку комнат обоями»125. Следовательно, рассматриваемый корпус целиком был построен в 1888 г.

К сожалению, столь же определенных свидетельств о времени возникновения восточной части рассматриваемого корпуса не найдено. Но по косвенным данным установить его датировку вполне возможно. В ведомости за 1898 г. в Рождественском монастыре значится шесть каменных келейных корпусов126, а в следующей по времени ведомости за 1902 г. – уже семь127. Других каменных келейных корпусов в конце XIX – начале XX вв. в данном монастыре, судя по всему, построено не было. Следовательно, интересующая нас восточная часть рассматриваемого корпуса, воспринимавшаяся в начале XIX в. как самостоятельное здание, была построена между 1898 и 1902 гг.

Каменные конюшни и скотный двор

Судя по планам начала – середины XIX в., в юго-восточной части монастыря у самых его стен издавна находились деревянные хозяйственные строения: конюшни, скотный двор, погреба и т.п. (рис. 2, 3, 4, 5, 6). Например, в описи 1845 г. о них говорится: «3) Конюшенный сарай деревянный на 18 саж. в длину и на 4-х в ширину. 4) Погреба деревянные на 6 сажен в длину на 2 сажен в ширину»128.

Во второй половине XIX в. эти сооружения были заменены каменными (рис. 1). Так, в 1869 г. строитель Антон Смолин получил деньги «по постройке скотного двора с употреблением 7700 кирпича»129, а Михаил Иванов (с.) Алексеев – «за плотницкую работу по скотному вновь устроенному каменному двору»130. Надо полагать, о нем в ведомости о монастыре за 1875-1876 гг. сказано: «Конюшенно-скотный сарай каменный крытый железом – выкрашенным мумиею и деревянные погреба»131. Подобная ситуация сохранялась и в начале XX в., о чем свидетельствует ведомость о монастыре за 1905 г.: «конюшенный и каретный сарайныя и прочия службы деревянные»132.

Монастырская ограда с башнями

До 1780-х годов ограда Рождественского монастыря была деревянной (см. выше). Первые кирпичные стены и башни ансамбля появились в 1784 г.133 Вероятнее всего, их спроектировал архитектор Метлин134. Как и первые каменные келейные корпуса, ограда строилась «на высочайше пожалованную сумму»135. Однако уже к началу XIX в. данное сооружение частично обветшало. По этому поводу в 1803 г. игумения Рождественского монастыря Назарета писала: «Монастырская ограда по правую сторону церкви состоящая, на пятнадцати саженях разселась и наклонилась... как на оной стене так и всей ограде и башнях крыша сгнила»136. В 1804 г. из Ярославской духовной консистории в монастырь поступил указ, в котором, как видим, детально регламентировалась перестройка указанной стены и башни: «Между прочим велено исправить ветхую сего монастыря со стороны озера ограду, и воисполнение оного Указа, означенное исправление ограды, переулкою вновь начать и продолжается, а как из того открылось, что для прочности ограды неминуемо должно на углу или завороте той ограды как значит в приложенном при сем чертеже под литерою А. Построить в разсуждении жидкаго грунта земли башню, равномерную прочим в ограде имеющимся; – а при том от оной вновь назначенной башни до наугольной башни ж которая в чертеже значит под литерою Б. По разобрании ветхой же ограды, которая есмь так же с излучиною или поворотом, усматривается весма нужным как для прочности, так и для выгоды. Материала, а особливо, для просторности монастыря провести новую оградную стену в прямую линию как значит под литерою В. А сверх того усматривается необходимо нужным же имеющияся во оном монастыре в ограде ж строение въездные ворота, как за непрочностью оных так и за утеснением в проезд, переделать вновь просторнее»137.

В соответствии с этим указом Рождественский монастырь заключил следующий договор: «Тысяча восемь сот пятаго года июля двадесятаго дня Ярославской округи... деревни Павлихи крестьянин каменщик Андреян Матвеев сын Чурин, заключил сие Условие ростовскаго Рождественскаго девичьяго монастыря с игумениею Назаретою и с сестрами в том что договорился я Чурин произвести во оном Рождественском монастыре из монастырскаго материала с моими работниками нижеписанную каменную работу, а именно же со стороны озера ограду за ветхостью разобрать, мерою на сколько сажен нужно и приказано будет; кирпич обчистить как целой так половинки и третник, и по числу очищеннаго кирпича платить от монастыря мне каменщику по рублю и пятидесяти копеек с тысячи: 2-е бут старой вынять, канаву или ров по прежнему месту и еще на новом месте в углу той ограды для имеющаго быть наугольника вырыть в глубину на три, а в ширину на два аршина; на ниском месте где был колодец в разсуждении слабого грунта земли на одну сажень наколотить сваи сплошь одну подле другой, длиною оные сваи какия нужны будут, хотя бы и весма долги понадобится, и на оные свои, равно и подо всю ограду подложить бревенчатые лежни, которые сплачивать и сваи привастривать мне ж каменщику с работники; а под те лежни подложить поперечные против каждой имеющей быть в ограде лопатки бревна, длиною по четыре аршина, и потом забутить диким камнем как можно прочнея, за которой бут платы от монастыря мне получать по рублю же и пятидесяти копеек с погонной сажени то есть не с квадратной; 3-е на оной бут скласть кирпичную оградную стену, мерою в вышину и в толстоту против прежней и такой же толстоты и вышины в имеющемся углу стен же за которую платить от монастыря мне за работу по числу употребленнаго в оные кирпича по три рубли с каждой тысячи; 4-е сторонные въездные ворота с калиткою зделать вновь по учиненному плану и точно так как будет указано, старые же ворота за ветхостью и утеснительностью разобрать, и бут переделать вновь плату же получать по примеру ограды, то есть как за разбирку и очистку кирпича, так за перебутку, и за кладение, стен что ежели в течение пяти лет окажутся в оной моей работе разседины или какая ветхость, то оное обязуюсь переделать и починить без требования за то особенной от монастыря платы: что касается до поставки к делу материалов, то как камень, кирпич, песок известь и воду брать мне с работниками самому сие разумеется не с заводов но с того места где оной материал в монастырь поставлен, а воду из пруда на монастырских лошадях, равно и инструменты кроме ушатов и ведр иметь свое ж; квартиру наймовать и пищу иметь на свои мне ж каменщицу кочт, и ничем до монастыри не касаться; работу же начать с 25-го числа сего июля месяца, на которую работников поставить не менее десяти человек честных и неподозрительных, и продолжать неисходно, где и мне самому быть безотлучно, и никаких в монастыре неистовых поступок не чинить ниже песни петь; денги же от монастыря получить по заработке моей или по окончании всей оной бездоимочно. Условиях сие содержать со обоих сторон свято и нерушимо, в чем и подписуюсь»138.

Все работы по перестройке упомянутой части ограды и башни были проведены в том же 1805 г., что засвидетельствовано данной записью в монастырской приходо-расходной книге: «Выдано каменщику, Ярославской округи... деревни Павлихи крестьянину Андреяну Матвееву сыну Чурину по условию, за разобрание ветхой монастырской каменной со стороны озера ограды и за очистку кирпича, которого по щету оказалось дватцать пять тысяч и пять сот кирпичей, за каждую тысячу по рублю и пятидесяти копеек, а того тритцать восемь рублей дватцать пять копеек; – за вынятие старого из под оной ограды бута за вырытие по тому месту, для новаго бута канавы, в глубину на три, в ширину на два аршина, а в длину на дватцать одну сажень; за вколачивание свай в той канаве, на одном ниском месте мерою на сажень, и за зделанной буть из дикаго камня, основанной на положенных им же подрядчиком бревнах, за каждую в погоне сажень по рублю и пятидесяти копеек, и того тритцать один рубль пятьдесят копеек; – за складенную по оному буту новую ограду с арками для прочности, в которую употреблено, равно и взделанные в оной ограде, в место имевшейся калитки, небольшие воротца, кирпича старого и вновь купленнаго сорок восемь тысяч и петьсот, по три рубли с тысячи за работу и того сто сорок пять рублей пятьдесят копеек; – да за починку в другом месте старой ограды и сторожки при вратной шесть рублей; а всего двести дватцать один рубль дватцать пять копеек.

Выдать плотнику Нерехтской округи... деревни Якшина крестьянину Афанасью Иванову, за покрытие новопостроенной ограды, ворот и башенки тесом... »139.

В 1819 г. вновь начались большие работы по перестройке монастырской ограды. В мае 1819 г. «Ярославской округи вотчины его сиятельства князя Сергия Григорьича Щербатова прихода села Диева Городища деревни Браташина крестьянин каменщик Степан Платонов Катышов (в других документах его фамилия писалась «Катышев» – А.М.) договорился в Ростовском Рождественском Девичьем монастыре построить ограду с восточной и южной стороне, имянно рвы вырыть глубиною и шириною сколько потребно и указано будет, забутить прочный образом и скласть ограду и башни по плану и фасаду неупустительно из всего монастырскаго материала»140.

Документы довольно подробно фиксируют ход строительства новых участков стен и башен. В 1819 г. «заплачено крестьянину Романовской округи вотчины госпожи Елисаветы Петровны Глебовой деревни Подовинников Петру Михайлову сыну Сироткину, за разборку одной башни и части ограды с северной стороны, каменных и очистку кирпича»141. Тогда же «за разбирание старой каменной ограды» получил деньги ростовский мещанин Никита Яковлев Отавин142.

В том же 1819 г. упомянутый Степан Платонов Катышев построил кирпичную ограду «с северной, восточной и южной сторон с трема башнями, длиною на шестидесяти четырех саженях, вышиною в пять аршин, для распространения монастыря, крайне утеснительнаго»143.

В следующем, 1820 г. ростовский посадский Иван Яковлев Мальцев осуществил «отрытие около ограды извне монастыря от бастионнаго вала земли вплоть к ограде имеющагося чтоб до самаго бута не была сверх онаго прикосновенна земля к ограде, на пятидесяти одной сажени длиною, а шириною и глубиною разной меры по неравному местоположению»144, а С.П. Катышев достроил часть «каменной ограды монастырской подле башни наугольной с юго-западной стороны состоящей, к востоку на семи с половиною саженях»145.

В 1821 г. С.П. Катышев надстроил «на трех башнях наугольных новых с восточной и южной стороны состоящих верхних этажей»146. Вскоре плотник из деревни Котельниковой Ярославской округи Трофим Гаврилов Чесноков покрыл «деревом вышеозначенных трех новых башен»147. Данную работу завершил «медного дела» мастер ростовский мещанин Иван Абрамов Сапожников, который сделал «из монастырского листового железа» три шатра «на шпицы вышеозначенных башен»1

Народные обряды и праздники – это отражение души народа, его верований. Составляя важную часть его земного бытия, они в то же время не являются чем-то жёстким, неизменным, раз и навсегда данным. Напротив, однажды появившись, не только развиваются, ширятся, сохраняются, но и постепенно меняются, стареют и отмирают. Поэтому очень важно фиксировать их на каждом отрезке времени.

Предлагаемый труд является сводом неопубликованных архивных материалов на эту тему.

Среди авторов не только известные краеведы, но и совершенно обычные граждане. К их трудам мы присоединяем свои собственные скромные воспоминания.

Имеющиеся материалы разнятся не только авторами, временем написания, но и характером содержания. Большая их часть – это преимущественно механическое фиксирование обычая во времени и различное по степени подробности описание его обрядов. Исключение составляет рукопись П.С. Иванова, которая содержит элементы анализа и осмысления того или иного обычая и обряда.

Для удобства прочтения материалы расположены в хронологической последовательности, введена современная пунктуация.

Масленица
I

Краткое замечание о праздновании масленицы крестьянина села Угодичи Артынова помещено в рукописный сборник, который находится в архиве ГМЗ «Ростовский кремль»1. Написание его относится к 1869 г. Рукопись систематизирована самим автором, поделена на главы. Заголовки выделены цветом. Почерк несколько витиеватый, но ясный. В сборнике содержатся личные воспоминания, потому, имеющиеся в них сведения можно соотнести с датами жизни Артынова (1813-1896). Указанное сочинение касается различных сторон жизни селян. Сведения о масленице помещены в главе «Народные гуляния» с подзаголовком «Масляница». О языческой стороне народных обрядов, связанных с этим праздником, Артынов, вероятно, как истинный православный христианин, умалчивает.

А. Я. Артынов (22.08.1813-1.03.1896)

Жил в с. Угодичи Ростовского уезда Ярославской губернии. Исследователь местной истории, этнограф коллекционер2.

Она [масленица – Е.Б.] начинается здесь загуливать с четверга Сырной недели. И увеселенья предков наших состояли при помещиках – катальные горы на барском дворе. После них во всех концах селения и на Мухиной и Фомичёвой горе.

II

Е.Н. Морозова (урождённая Кайдалова 1889-1976)

Жительница г. Ростова Ярославской губернии. Принадлежала к купеческому сословию.

Запись воспоминаний сделана её внучкой Е.И. Крестьяниновой. Описываемые события относятся к 1880-м гг. XIX в.3

Масленица в 1887 г. текла в привычных берегах ростовских традиций и обычаев.

В первый её день обыватели вдоволь налюбовались молодожёнами «из простого звания», городскими и деревенскими, прибывшими на «столбы» – своеобразный смотр молодых, который устраивался ежегодно. Наряженные и расфранчённые, одетые напоказ во все, какие были сарафаны, платья, шубы. Держа в руках те, что не наделись, повязанные множеством платков и шалей, молодые женщины вместе со своими мужьями ( также имевшие на себе «в рукава и в накидку» по несколько верхних одежд), стояли вдоль торговых рядов по 3-4 часа, демонстрируя не только своё состояние, но сам факт состоявшегося брака.

Праздничные толпы гуляющих лакомились блинами, продававшимися повсюду, – прямо на улицах и площадях, в трактирах, булочных и закусочных, не забывая оставить место «про запас» – для собственных блинов, кои в изобилии пеклись в каждом доме в соответствии с достатком, вкусом и рецептом. Блинами из муки простой, крупчатки и гречневой, со сметаной, рыбой, икрой, творогом, мёдом, брусничным вареньем угощались родственники и знакомые, навещавшие друг друга в сырную неделю.

А сколько радости и веселья доставляло катанье на санках с гор, горок и горушек! Их в Ростове было великое множество. Детские горки делались почти в каждом дворе, их устраивали с самого начала зимы. Для взрослых в городском саду была сооружена общественная гора. С её вершины можно было, разогнавшись, мчаться по ледяной глади озера…

В последний день масленицы все, имевшие лошадей, отправились кататься в санях по всему городу – от Покровской до Ярославской, по Окружной и Городской, Успенской и Ивановской… Эти катанья не были просто прогулкой – во время них молодые люди внимательно всматривались в лица пролетавших мимо встречных барышень, вывезенных на эту своеобразную ярмарку невест: а вдруг это судьба?

III

Рукопись П.С. Иванова «Масленица в Ростовском уезде»4 представляет собой три разноформатных листа плотного авторского текста на старых бланках и тетрадном листе. Авторский почерк довольно мелкий, малоразборчивый, изобилует сокращениями и дополнениями поверх строк ещё более мелким шрифтом. Всё это делает текст достаточно трудным для прочтения, а также говорит о том, что имеющийся вариант рукописи, вероятно, не окончательный. Вместе с тем ясность изложения, высокий профессионализм, а также ценность самого материала, собранного в 1920-е гг. в результате экспедиций, проводившихся ростовским музеем, и РНОИМК делают этот труд весьма интересным в научном отношении.

Кроме вышесказанного, немаловажным является то, что, несмотря на обширную научную и исследовательскую деятельность музейных сотрудников 20-х гг., её разносторонность, из их трудов почти ничего не сохранилось даже в рукописном варианте, поэтому настоящие записи представляют собой ещё факт истории музейной деятельности этого периода, являются свидетельством высокой квалификации его научных сотрудников.

Сведения, которые приводятся автором, собраны, возможно, не только им одним, поскольку в составе экспедиций музея в 1924-1925 гг. значатся другие имена5. Однако достоверно известно, что в 1927 г. он участвовал в экспедиции РНОИМК в Приозёрную волость, где проводил культурно-бытовое обследование6.

Рукопись не датирована, но, исходя из вышеизложенного, можно предположить, что она написана между 1927 и 1930 гг. (временем экспедиции в Приозёрную волость, упоминающуюся в рукописи и временем перехода на новое место работы)7.

Пётр Сергеевич Иванов (25.06.1900-1941)

Масленица, пожалуй, наиболее сохранившийся из древнейших языческих обычаев в настоящее время. Это, может быть, единственный из обычаев языческой старины, [история? – Е.Б.] которого сохрани[лась] в быту не только деревни, крест[ьянства? – Е.Б.], но и в быту города. Правда в городе в большинстве случаев из обрядов масленич[ных] сохранился лишь обычай блино [печения? – Е.Б.], все другие масленичные обряды давно выродились; однако и в городах маленьких, провинц[иальных] существует ещё остаток столь яркого символи[ческого] обычая – проводов масленицы, сожжения масленицы. А это уже много при том катастроф[ическом] исчезновен[ии] из быта города старинных обычаев, под натиск[ом] городс[кой разм[еренной] жизни, от которых жалкие осколки можно насчитывать единицами. Как бы то ни было масл[еница] отмечается в той или иной мере и городом и деревней, конечно в деревне эта [отмета? – Е.Б.] при привычных и консерват[ивных] формах жизни ярче. Город, отмечая масленицу, теперь уже масл[еницу] не празднует, деревня ещё празднует масл[еницу], масл[еница] в деревне праздник, сохраняющий остатки обрядов теперь уже давно неосознающихся, но по традиции повторяемых из года в год, несущих из глубины веков давно забытые верования, давно забытые воззрения истории языческой культуры. Масл[еница] корнями сохранила, пронесённые через другие века религиозно – поэтические представл[ения] о силах природы, о вечной борьбе добрых благодетельных к человеку сил, со злыми, вредящими ему силами, о торжестве первых над вторыми. Масленица – первый весенний праздник, празднуемый обычно в начале марта, в дни наступления весны, пробуждения весенней природы и её творческих [плодоносных? – Е.Б.] сил, праздник пришествия весны, когда солнце начинает сильнее пригревать покрытую снегами землю, когда под его животворящ[ими] лучами начинается таяние зимнего покрова и возвращение плодоносных сил земли. Масл[еница] [...рична] и посвящена проводам зимы и радостной встрече весны. В связи с наступлен[ием] весны за масл[яной] неделей поста, вызыв[ающего] со стороны церкви особ[енно] строгие запрещения, этот языч[еский] радостный праздник принимает значение разгульного празднества. Эти элементы разгула сохранились и в городах. Масленица в Рост[овском] у[езде] наряду с остатками обрядов, символизировала когда-то проводы зимы и встречу весны.

Переходим теперь к описанию [празднования масленицы? – Е.Б.] в Рост[овском] у[езде]. Спешим отметить, что моё обследов[ание] масл[еницы] охватило целиком не всю губернию, а только несколько пунктов в 3 волостях уезда: Борисоглебской, Приозёрной и Поречской. Однако общность обрядов, записан[ных] в этих пунктах, находящихся в различн[ых] местах уезда, говорит за то, что праздн[ование? – Е.Б.] проходит приблиз[ительно] одинаково во всём уезде. Конечно, имея в разных местностях варианты подлежащие (нрзб.) и (нрзб.).

Отлич[ительной] особ[енностью] в масл[енице], как и везде – блины, котор[ые] начин[ают] печь с начала недели.

Обычно праздник начин[ается? – Е.Б.] со среды масляной недели. Утром в этот день хозяйка печёт блины. К полудню деревня оживляется, на улицу выезжают поженивш[иеся] в истекш[ий] мясоед молодые, выбрав лучшие сани и упряжку, сами ряженные в лучшие костюмы, катаются вдоль деревни. Ребята с криками бегают за ними. Пожилые стоят в стороне у домов и смотрят на катающихся (д. Козохово?). В больших сёлах на катанье съезжаются со всей округи. Такие катанья существуют в Макарове [в воскресенье? – Е.Б.], в Борисогл[ебских] слоб[одах] (в пятницу и воскресенье), в Андрееве в (субботу), в Поречье (в четверг). Обычно катанье заканчив[ается? – Е.Б.] выпивкой у знакомых или в трактирах. По вечерам долго расхажив[ает] по селу выпивш[ая] молодёжь с гармошкой и пеньем частушек. В четверг с утра ребята мальч[ишки] подростки начинают собирать топливо для сожжения масл[еницы] (дрова, корзины, солому). При сборе материалов для масленицы принято петь в некоторых местах (д. Козохово) песню:

Свищу, свищу на масленицу.
Через семь недель
Придёт светлый день,
Будут пасхи носить,
Будут яйца красить.
Как на масляной неделе
Из горшка блины летели.
Ура, масл[еница],
Симеонова племянница.
Ноги врозь, колены вместе,
Утонула баба в тесте.

Иногда в один день не успеют обойти всю деревню, тогда продолж[ают] сбор топлива в пятн[ицу] и субб[оту]. Те[х], котор[ые] не дают топливо обещают вымазать в саже, после того, как сожгут масленицу.

На масл[еницу] начинают с четверга по воскр[есенье] переходить друг к другу в гости. Молодых приглаш[ают] к себе на блины все кто присутствовал на свадьбе, т. к. на свадьбе присутств[овало] сравнит[ельно] большое число родствен[ников] и знаком[ых] жениха и невесты, молодым приходится на масл[еницу] побывать у многих в гостях, бывает часто в день в 3-4 домах.

«Перву ту масл[еницу? – Е.Б.] честь молодым то». На последн[ие] блины едут к тёще, у ней едят и «последний помазень».

По вечерам в четв[ерг], пятн[ицу] и субб[оту], если стоит хрошая погода, молодёжь и пожилые выходят на улицу гулять, поют песн, бабы танцуют, прощаясь перед наступлением поста с весёлыми днями. В воскресенье опять катаются вдоль деревни гусем. Сущ[ествует] обычай в этот день отцам катать своих ребят (Козохово, Ник[оло]-Перев[оз]). Часов в 5-6, как смеркается, жгут масленицу. Собрав топливо, свозят куда-нибудь за деревню, причём для сожж[ения] масл[еницы] выбирают, как правило, высокие места, горку. Раскладывают тепляку и разжигают. Когда [тепляк? – Е.Б.] разгорится, бегают вокруг огня, поют:

Сука, сука, масл[еница],
Симеонова племянница,
Блины пекла, сковороду сожгла.
Села [приелась? – Е.Б.], убежала, [запердела? – Е.Б.]
Через семь недель будет светл[ый] день.
Будут яйца красить, с собой пасху носить.


Курва, курва, масленица,
Не дала помаслиться!
Обманула, провела,
Нагуляться не дала.
Ура, робя!


Через семь недель богород[ичый] пост.
Богор[одицын] покров, умоли мою свекровь.
Она маленькая, разудаленькая.

Около костра собираются, главным образом, ребята: молодёжь обоего пола. Взрослые смотрят издали, собравш[ись] в кучу. Ребята, кроме беганья вокруг костра и пения, валяются в снегу, кидают друг в друга снегом, бегают с [огарелками? – Е.Б.], мажут друг друга сажей, хулиганят.

Иногда веселье принимает формы, когда слишк[ом] расхулиг[анившиеся] начинают кидаться [огарелками? – Е.Б.], рискуя сжечь др[угих], или спал[ить] их одежду.

Принято также прыгать через огонь. Существ[ует] примета, что от этого будет лучше лён.

После того, как масленица потухает, все идут в деревню. Ходят по посаду с песнями (песни всякие: страдания и частушки), танцуют около домов. Гулянье и веселие продолж[аются] до позднего вечера. Часов в 11 расходятся по домам заговляться. Пожилые, после того, как заговеются, начинают ложиться спать, а молодые вновь выходят на улицу, жгут (нрзб.), бочки из-под дёгтя, ящики из-под колёсн[ой] мази. Рябята пляшут, бегают с огарелками, разбрасывая их по дороге от деревни до того места, где жгли масленицу.

В этот день много пьяных. Гл[авным] обр[азом], в праздн[ик] масл[еницы] следует отметить три основных момента: разгул и веселье, блины и сожжение, проводы масле[ницы].

Если первый момент является выраж[ением] остатков тех обрядов, котор[ые] когда-то связывали с приветствием рождающ[ейся] весны, радостию по случ[аю] пришествия её, то вторые приходит[ся] отнести к обрядам, связанным с проводами зимы. Горящий костёр-масленица является символом весеннего солнца, яркие лучи которого растаплив[ают] снежные покровы зимы, при радостных, весёл[ых] криках и песнях собравш[ихся].

Блины, исстари составлявшие и составляющ[ие] главную принадлежность вечного поминального торжества, также указывают на пережиток обряда похорон зимы. Впрочем, блины можно расц[енить] и как символ солнца.

Кругл[ые] блины – эмблема солнца. Мотив круга, символиз[ирующего] солнечный диск, чьи благодетельные лучи особенно [нрзб. нужны? – Е.Б.] земледельцам [нрзб. это? – Е.Б.] – один из самых распространённых мотивов русского народного искусства резьбы по дереву в предметах крест[ьянского] быта. В прилавк[ах], вальках и пр[очем], формы которых идут из глубокой древности, – этот мотив особ[енно] любовно применяем. Наряду с указан[ными] остатками языч[еских] обрядов, с масленицей, вернее с воскресеньем масл[яной] недели, связан ещё обряд, имеющий чисто христианское происхождение. Это обычай прощания, от которого и воскр[есенье] называется «прощальным» воскресеньем. Обычай этот – просить др[уг] у др[уга] прощения перед наступлен[ием] христианского поста – ещё жив в деревн[ях] Рост[овского] уезда.

После вечерни, до которой ходит большинство пожилых крестьян, а иногда и после обедни, ходят на могилы родственников «прощаться». Вечером, встречаясь друг с другом, просят взаимно прощения. Женатые, если близко живут от родителей, приходят к ним «прощаться».

Отголоски сознания того, что маслен[ичные] обряды являются языческими обрядами и празднествами, сознания, внушённого церковью, можно видеть в обычае в понедельник первой недели поста, назыв[аемым] чист[ым] понед[ельником], ходить в баню, чтобы очиститься физически от них. Обычай этот существует повсеместно в Рост[овском] у[езде]. Распростр[анён] также обычай в чистый понедельник жарить, иногда с солью, сковороду на которой пеклись блины, чтобы не осталось на великий пост следов скоромных кушаний.

IV

В марте 1986 г. архивное собрание Ростовского музея пополнила рукопись Николая Абрамовича Тивилина « Хроника села Угодичи»8.

Записи его было бы правильнее назвать воспоминаниями, охватывающими период с 1910 по начало 80-х гг. Основная их часть помещена в толстой школьной тетради в мягких обложках, исписанной ясным, крупным, размашистым почерком, чернилами одного цвета. Рукопись предваряется оглавлением, поскольку содержит несколько тем. При этом каждая глава снабжена пространными дополнениями, помещёнными в отдельных тонких, школьных же тетрадях. Основная рукопись была окончена к 1970 году. Об этом можно найти сведения в статье В.Ф. Мамонтова – ростовского краеведа, в газете «Путь к коммунизму» за 8 августа 1971 г. Дата начала рукописи неизвестна. Дополнения, вернее большая их часть, дописывались позднее. Написаны они уже шариковой ручкой.

Помимо всего, в рукопись включены и воспоминания о народных празднествах, в том числе и о масленице. Из них можно понять, что описываемые события, также относятся к 1910-м-1920-м гг. Перекликаясь, в основном, с записями П.С. Иванова, они в то же время существенно их дополняют. Кроме того, в сравнении с рукописью Иванова, в записках Тивилина чувствуется не глаз стороннего наблюдателя, а свежесть восприятия непосредственного участника событий.

В рукописи полностью сохранена авторская лексика и грамматика, в связи с этим нам не везде удалось соблюсти правильную пунктуацию.

Николай Абрамович Тивилин (1903-1983)

В масленицу молодые гуляли особенно весело.

Со среды на масляной неделе гуляли и днём и вечером, рядились ряжеными и ходили по улицам из беседы в беседу, устраивали на улицах танцы под гармонь.

В последнее воскресенье масленицы, называемое прощальное, со всей округи на расстоянии до 20 километров, на лошадях, в зимних повозках, в сбруе под серебро съезжались в село на катанье все молодожёны, женившиеся в этот мясоед.

Съезжались иногда до двухсот лошадей, так что перейти с посада на посад через дорогу было опасно - как бы не попасть под ноги лошадям, которые гонялись по улицам села.

Вечером ребятишки в возрасте до 15 лет жгли «масленицы», которые складывались из собранных у жителей старых корзин, ящиков, бочек и других горючих материалов.

В течение всей недели масленицы ребята в возрасте до 14-15 лет, каждые по своим улицам, ежедневно на санях, которые всем скопом, как муравьи, возили по улице и собирали старые худые корзины, а у торговцев, которые жили на улице, выпрашивали старые ящики из-под товаров, дегтярные, старые бочки и другие горючие материалы.

По посаду домов шли два мальчика, один – по одному посаду, другой – по другому, стучали палкой под окно и громко нараспев кричали: «На широкую масленицу!».

Остальная группа ребятишек, которые возили сани, по очереди подбегали к домам, где хозяева выкидывали со дворов худые корзины и гнилые старые доски. Везя сани, ребятишки во всю силу лёгких пели хором:

Сука, масленица,
До чего ты довела,
До великого поста,
Все блины сожгла
И поесть нам не дала,
Кила, кила!

Вторую песню пели:

Как на масляной неделе
Из трубы блины летели!
Блины масленые, перемасленные!
Ура, ура, масленица-дура!

Все собранные корзины и другие горючие материалы складывали у одного дома.

В воскресенье, в последний день масленицы, так называемый «прощальное воскресенье» с утра всё, что было собрано, вывозится на санях и также без лошади, своими ребячьими силами, на луг ближе к озеру, и там складываются в одну большую груду. Среди ребят идёт сбор денег по одной копейке с каждого человека на покупку керосина.

Вечером все собираются и идут поджигать «масленицу» – то, что было вывезено и сложено в одну груду. Было, и не один раз, когда масленицу поджигали раньше срока подъехавшие на лошадях пьяные молодые мужики или парни.

Тогда все ребятишки, как муравьи, бросались к «масленице» и быстро растаскивали начавшуюся было загорать масленицу.

Когда подходило время, а это не раньше 8 часов вечера, «масленицу» зажигали сами ребята, и, если она была разбросана, когда её хотели поджечь пьяные мужики, то её быстро собирали.

Купленный керосин израсходовался и на растопку «масленицы», а также и на пускание фейверок.

Фейверок представлял из себя следующее: из бутыли в рот наливался керосин, а потом вспрыскивался на горящую головешку и… образуется вспышка керосина, как фейверок.

После «масленицы» все ребята поздно вечером, придя домой, имеют опалённые брови, от каждого пахнет керосином и имеются прожжённые места на пальто, штанах или шапке. Так проводили и заканчивали масленицу ребятишки мужского пола. Девчата в этом деле не участвовали.

Остальная молодёжь более старшего возраста, по существу парни и девки, со среды масляной недели рядились ряжеными и группами ходили по улицам села, напевая под гармошку и балалайку разные разухабистые песни и танцевали на ходу, переходя из одной «беседы» в другую. Молодёжь за эту неделю никогда своевременно не приходила обедать – отдавала всё своё время гулянью.

Так проводилась масленица.

Ребятишки собирали и жгли масленицы, каждые со своей улицы.

В селе Угодичи был обычай на масляной неделе приглашать в гости молодых, у которых гуляли на свадьбе в этот мясоед, и складывалось в иные дни, что в гости приглашают в три и даже четыре дома.

Тут уже молодые только справляли черёд, что были в гостях, а уж угощаться приходилось только для приличия, чтобы не обидеть хозяев и угощались больше орехами и семечками.

В селе Угодичи молодёжи мужского пола было много, но драк и поножовщины не было. Если и были между парнями иногда стычки, то дальше кулаков дело не заходило…

Не так было в других селениях, где в праздники часто устраивались драки между парнями, которые сходились из разных деревен. Часто такие драки оканчивались увечьем, а иногда и смертью.

Парни из села Угодичи в другие селения гулять не ходили; но и не очень привечали парней из других деревен, а если они и приходили, то гуляли спокойно, без скандала, и драк устраивать боялись, так как парней в Угодичах было много и всех скандалистов сразу же приводили в порядок.

Более культурному обращению парней с девушками и между собой влияло поведение тех парней, которые из отходничества в разные города приезжали на побывку домой.

Обращаясь более с другими людьми, по работе и с городскими жителями, они были более развитые и вели себя более культурно, чем парни, которые жили в селе безвыездно.

Им старались подражать не только в поведении, но и в одежде, и это положительно сказывалось на молодёжь.

В понедельник после масляного воскресенья, который называют «Чистый понедельник» – начало первой недели «Великого» поста.

Всё, что оставалось не съеденным с воскресенья, высушивалось в печи и убиралось до Пасхи, а остатки супа или щей выплёскивались, а, если у кого были собаки, скармливали им. Топили бани и парились. Питались самой скудной пищей из картофеля без масла, солёных огурцов, квашеной капусты, ржаным хлебом и морсянкой.

Чтобы дети на время поста не спрашивали молока, женщины вывешивали на сучок дерева, растущего под окном, пустую кринку, и, когда ребёнок начинает просить молока, мать отвечает, что молочко «улетело» и показывает на пустую кринку, висящую на сучке дерева.

Ребёнок замолчит и больше не спрашивает и питается со взрослыми такой же грубой пищей.

V

Запись воспоминаний Шлапаковой Марии Васильевны была сделана по нашему заданию в 1993 г. ученицей третьего класса ростовской гимназии Колотиловой Викторией – внучкой М.В. Шлапаковой.

Воспоминания эти относятся к детским и девическим годам (1940-1950-м), когда она проживала в деревне Лапнево, бывшего Ростовского уезда.

Воспоминания Шлапаковой Марии Васильевны (урождённой Сорокиной) 1935 г. р.9

Накануне масленицы ребятишки со всей деревни ходили по домам с санками, просили у каждого жителя дрова, дырявые корзины и другие ненужные вещи. Им в этом из жителей деревни никто не отказывал. Всё это дети увозили на поле за километр от деревни. До 12 часов ночи работали дети, собирая дрова и делая костёр свыше 2 метров. В снегу, сырые, с обледеневшей одеждой плелись они домой. Дети были усталые, но восторженные и радостные, что сделали такой большой и красивый костёр. Они решали, когда собираться поджигать «масленицу», на следующий вечер.

День масленицы праздновали, готовя кушания больше из молочных продуктов. Пекли тонкие, большие блины, вкусные картофельники, ватрушки и «хрустящие» ватрушки – лепёшки с большим количеством творога.

Когда наступали сумерки, все молодые и дети шли к костру, который выглядел так: вышиной в 3-4 метра кол – слегу, воткнутый в землю, окружали бочками, старыми корзинами, дровами, старались, чтобы костёр был похож на грушу. На верху кола делали шарообразный ком из веток хвои и соломы. Сначала поджигали шар. Он вспыхивал сразу же, как только горящую, облитую керосином тряпку подносили к нему. Шар горел, от него разлетались искры, и казалось, что это салют. На огне переливались снежинки, и было очень красиво. Дети и молодёжь прыгали вокруг костра, веселились и радовались огню. Тут же поджигали низ костра. Под конец «Масленицы» прыгали через костёр и бросали в него маленькие комочки снега, приговаривая: «Прощай, масленица!!! Прощай, творог и ватрушки, сметана и молоко, масло и пеночки наши молочные»!

После масленицы начинался Великий пост.

VI

Брюханова Елена Владимировна (1955 г. р.)

Воспоминания автора о праздновании масленицы относятся периоду детства и юности, т.е. 1960-м, началу 1970-х гг. и связаны непосредственно с Ростовом. Это было время, когда празднование масленицы поддерживалось государством. Её выделяли, прежде всего, как весёлый народный праздник проводов зимы и встречи весны.

Обычно он «назначался» на воскресенье. О том, что воскресенье завершало последнюю неделю перед началом Великого поста, тогда никто из окружающих меня людей не вспоминал. В этот день с утра по городу ездили нарядно разукрашенные сани, запряжённые одной или реже двумя лошадьми, с гривами, заплетёнными в косы разноцветными лентами, под дугами с колокольчиками. В санях было укреплено чучело масленицы, наряженное в платок, платье или сарафан. В санях иногда сидел зазывала, одетый Петрушкой или ещё кем-нибудь, бил в литавры и выкрикивал зазывные стихи, приглашающие на празднование широкой масленицы в городской парк. Позднее, после установки чучела масленицы на костре, в этих санях катали городских ребятишек. Иногда лошадиных упряжек было несколько. Все ряженые были из городских клубов и Дома Культуры.

Само празднование в парке начиналось после 10 часов. Сюда стекался народ.

На лотках от общественных столовых торговали блинами и горячим чаем. На трибунах проходили концерты народных коллективов различных клубов. По громкоговорителям передавали весёлую музыку. На площадках парка проводились разнообразные соревнования, за которые победителю вручали приз. Помню, как однажды на вершине обледенелого столба были укреплены хромовые сапоги. В моде они тогда уже не были, но, вероятно, было желание испробовать свои силы в такой сложной задаче. Залезть пытались многие. А удалось, как сейчас помню, довольно пожилому (или тогда он мне просто казался пожилым?) мужчине. Помню, как сильно это меня тогда удивило.

Атмосфера царила праздничная. В парке устанавливалась горка, обычно с накатанным спуском к озеру. В праздник с неё катались и дети, и взрослые. Кто на чём. Кто на ногах, кто на санках, чаще на дощечках. Горка была высокая, а спуск довольно длинный.

Ещё был непременный обычай валяния всех в «последнем» снегу. Парни валяли девушек, а те визжали, ребятишки – друг друга. Иногда они могли налететь гурьбой на взрослых – женщину или мужчину и вывалять их в снегу. Никто в этот день не обижался и не сердился: такой уж был обычай. Помню, что в этот день мне приходилось несколько раз переодеваться в сухое.

Чучело масленицы после катания по городу на санях устанавливали в парке, на берегу озера, на вершине высокого костра. Поджигали его уже после четырёх часов. Помню, что в это время ещё довольно быстро темнело, и видно было, как на разных окраинах Ростова и по берегам всего озера вспыхивали костры. Возле нашего дома был также спуск к озеру. Там тоже местная ребятня делала костёр, когда он «попритухал», мы через него прыгали. Помню, что это было страшновато, но очень весело.

Итак, как показывают вышеприведённые тексты, масленица была одним из самых любимых и значимых праздников Ростовской земли.

Имея общую обрядовую основу, одинаковые обычаи, этот праздник в каждой местности имел некоторые отличительные черты. В советские годы христианские традиции, связанные с предверием Великого поста, старательно замалчивались. Акцент делался на общенародных обрядах проводов зимы и встречи весны. Заорганизованность праздника отрицательно сказалась на местных отличиях, нивелировала их, преемственности традиций не произошло. Тем не менее, в значительно искажённом виде он дожил до современности. Фиксировать дальнейшие его изменения – задача будущих поколений исследователей и краеведов.

  1. ГМЗРК Р – 378 Л. 35 об.
  2. Ярославские краеведы. Библиографический указатель. Ярославль. 1988. С. 6.
  3. Рукопись хранится в личном архиве Крестьяниновой Е.И.
  4. РФ ГАЯО Ф. 133 Оп. 1 Ед хр. 16
  5. Подробно в ст. Е.В. Брюханова. История комплектования и экспонирования предметов декоративно-прикладного и народного искусства в Ростовском кремле.// ИКРЗ 2001. Ростов. 2002. С. 315-317, а также в сносках на архивы.
  6. ГМЗРК. А-693.
  7. Ярославские краеведы. Библиографический указатель, аннотированный. Ярославль. 1989. С. 20.
  8. ГМЗРК Р-1277.
  9. Рукопись хранится у автора статьи.

«Можно шутить с человеком,
но нельзя шутить с его именем».
М. Цветаева.

Выбор имени для появившегося на свет человека - очень важный и ответственный шаг. С этим именем человек проживает всю свою жизнь, оно становится неотъемлемой частью его личности. Русский именной словарь (ономастикон) насчитывает около 2600 мужских и женских имен, однако активно используется очень малая его часть. В наборе наиболее предпочтительных имен происходят постоянные изменения, зависящие от многих факторов.

Цель данной работы – анализ словаря имен жителей города Ростова Ярославской области 1983-2002 годов рождения, выявление происходивших в нем на протяжении этих двадцати лет изменений и новых тенденций в выборе имени, определение имен-лидеров и наиболее популярных имен. Основой для работы послужил «Список получателей детских пособий», насчитывающий 10844 человек. Из «Списка» исключены и не рассматриваются в данной работе тюркоязычные имена и он приведен в соответствие с новейшим «Словарем русских личных имен»1, рекомендованным как справочник для работников ЗАГСов.

Мужские имена.

В начале 80-х годов мужской именной словарь Ростова не отличался разнообразием. В 1983 году он насчитывал 24 имени. По уровню популярности в это время можно выделить двух явных лидеров – Александра и Алексея (рис. 1). Ситуация с именем Александр вообще уникальна - на протяжении последних двадцати лет это имя сохраняет в Ростове абсолютное лидерство. Лишь в 2001 году имя неожиданно резко сдало свои позиции, оказавшись по популярности сразу в конце первой десятки, пропустив вперед Никиту, Илью, Максима, Алексея, Дмитрия, Сергея, Андрея и даже Егора (рис. 2).

Со второй половины 80-х годов мужской ономастикон в Ростове заметно расширяется, насчитывая уже более 40 имен (рис. 3). Увеличение количества имен связано, в основном, с возникновением моды на старые, казалось вышедшие из употребления имена. Появляются и быстро становятся популярными ранее не встречавшиеся Артем (Артемий), Илья, Денис, Антон, Роман. Особенно предпочтительными становятся имена Иван, Никита, Даниил. Имя Никита в последние годы бьет все рекорды, занимая первое место по частоте встречаемости в 2001 и 2002 годах. Перечень вновь появившихся имен можно продолжить не получившими большого распространения, но регулярно встречающимися с конца 80-х годов старинными русскими именами – Филипп, Яков, Глеб, Петр, Арсений, Ефим, Богдан, Платон. Возвращаются имена, долгое время считавшиеся простонародными - Степан, Семен, Захар, Тимофей, Федор, Василий, Родион, Тарас, Савелий, Гавриил, Мирон, Матвей. Особенно отчетливо эта тенденция в Ростове прослеживается со 2-й половины 90-х годов.

Очень интересна ситуация с именем Ярослав. Имя впервые отмечено в Ростове в 1987 г. и с тех пор встречается регулярно. Если сравнивать с данными, например, по Смоленской области, где Ярославы тоже есть2, то в Ростове их количество значительно больше. Не удивительно, что именно в Ярославской области это древнерусское имя стало столь популярным.

В последние годы появляются имена, которые можно назвать «церковными». Есть все основания полагать, что эти дети рождены в религиозных семьях, возможно, в семьях священнослужителей. Многие из них получили имя по святцам – церковному именному календарю. Это Никандр (рожден 17 ноября в день св. мученника Никандра), Клемент (рожден 24 февраля, 23 февраля – день св. Клемента), а также Савва, Нестор, Серафим, Еммануил. В именном словаре начала 80-х годов эти имена отмечены как «старые, вышедшие из употребления»3. С православными традициями связано и появление церковных форм написания обычных имен – Иоанн (Иван), Илия (Илья).

Ярким примером влияния массовой культуры на формирование моды на имена является ситуация с именем Даниил. Это старинное, в течение долгого времени забытое русское имя, стало популярным в Ростове во 2-й половине 80-х годов. После выхода на экран ставших культовыми фильмов «Брат» и «Брат-2», главного героя которых звали Данила Багров, появляется именно такая форма написания этого имени. Имя Данила фиксируется на протяжении 2-й половины 1999 года, в 2000 и 2001 годах. В 2002 году, когда ажиотаж с фильмами утих, ни одного Данилы не зафиксировано, при этом имя Даниил остается очень популярным и занимает третье место по встречаемости после Никиты и Дмитрия.

В списке мужских имен встречаются заимствованные имена, но их немного. Кроме уже привычных Эдуарда и Альберта, в последние годы в Ростове появились Ричард (1999 г.р.), Генрих (1990 г.р.), Ян (1989, 1990,1998, 2000 гг.р.), Юлиан (1995 г.р.) и Мартин (2000 г.р.).

Интересна судьба имени Руслан. Это тюркоязычное имя, произошедшее от тюркского арслан – лев, стало достаточно популярным в конце 80-х годов, хотя еще в 60-е годы такой знаток русской антропонимии как Лев Успенский считал это имя абсолютно чуждым и распространение его невозможным4. В Ростове имя встречается только в сочетании с русскими фамилиями. Возможно, «иноязычность» имени уже сгладилась, оно прижилось и обрусело.

Желание родителей как-то выделить своего ребенка, заставляет их придумывать оригинальные, так называемые «искусственные имена»5. В Ростове среди таких имен можно отметить странное и нелепое имя Граф (1986 г.р.). Оно может пополнить коллекцию имен-казусов, в которой есть, например, имя Юрист, зафиксированное в Тамбовской области в 1988 г.6

Ярким примером неудачного творчества родителей является имя Василиск (1998 г.р.). Красивое на слух имя в действительности коварно. В античной мифологии Василиск – «чудовищный змей, наделенный способностью убивать ядом, взглядом и дыханием, от которого сохла трава и трескались скалы…»7. В Библии Василиск – то же, что и Аспид – «ядовитая рогатая змея, укус которой смертелен»8. Этот пример еще раз напоминает о том, что к имятворчеству надо подходить очень осторожно и ответственно.

Среди мужских имен, которые еще недавно были достаточно распространены, но к настоящему времени утратили популярность и встречаются в Ростове сравнительно редко, можно отметить такие привычные как Борис, Юрий, Анатолий, Виктор, Николай, Михаил, Вячеслав. Сравнительно мало Владимиров, хотя, по данным Л. Успенского, в середине ХХ в. это имя было самым популярным в стране9 и к началу 80-х годов оставалось еще в числе наиболее распространенных10.

Женские имена.

Женский именной словарь Ростова уже в начале рассматриваемого периода отличался от мужского большим разнообразием, в 1983 г. он насчитывал 27 имен (рис. 3).

В течение 80-х годов список значительно увеличился (в 1989 г. зафиксировано 42 имени) и заметно обновился. Из популярных ранее достаточно распространенными остались только Наталья и Елена, мало Татьян, почти исчезли Людмилы. Эта тенденция отмечена и в других регионах, например, в Смоленской, Московской, Тамбовской, Новгородской областях11. На 1986-1989 годы в Ростове пришелся пик популярности имен Екатерина, Анна и Юлия. В конце 80-х появились ранее почти забытые Ксения, Елизавета и Полина (рис. 4). В начале 90-х годов имя Ксения стало особенно любимым, пик его популярности – 1992 г, когда оно стало «чемпионом» по встречаемости.

Появляются новые имена, быстро завоевывающие лидирующие места в списке – Кристина (впервые – в 1986 г.) и Алина (в 1987 г.).

Возвращаются исконно русские имена, долгое время считавшиеся простонародными – Дарья, Александра, Мария. Кроме этих, очень широко распространившихся в последние годы имен, можно отметить возвращение и таких редких имен как Ульяна, Василиса, Евдокия и Варвара. В именном словаре начала 80-х годов эти имена отмечены как «устаревшие и отмершие»12.

С начала 90-х годов отмечена тенденция изменения имен на «простонародный» лад, так появляются Арина (Ирина) и Алена (Елена). В последнем издании «Словаря русских личных имен» имена Арина и Алена как самостоятельные не выделены и фигурируют только как «уменьшительные и простонародные формы»13 (вспомним пушкинскую Арину Родионовну, «Арину, мать солдатскую» Некрасова и Аленушку из русских сказок).

Превращение уменьшительных форм в самостоятельные имена характерно только для женского списка и является своеобразным видом имятворчества. Уже упомянутое имя Алина также изначально являлось исключительно уменьшительной формой имен Ангелина и Альбина14. Популярные в последние годы имена Алеся и Олеся также являются уменьшительными формами имени Александра, характерными для украинского и белорусского языков15.

Необходимо отметить уникальное для нашего времени имя Феодора, данное девочке по святцам (рождена 18 апреля 2000 года). К церковным формам можно отнести также обычные имена, записанные в соответствии с нормами церковнославянского языка – Елисавета (3 человека) и Дария (3 человека).

Возросшим в последние годы интересом к русской истории можно объяснить появление в списке древнерусских имен – Мирослава (2000 и 2001 гг.р.), Ярослава (1996 и 1998 гг.р.) и даже Ярославна (2000 г.р.). Последнее имя – очередной казус, так как Ярославна – это не имя, а отчество одной из самых привлекательных героинь древнерусской литературы, жены князя Игоря и дочери киевского князя Ярослава. Эта ошибка очень распространена, и такая форма имени встречается не только в Ростове16.

С середины 90-х годов список женских имен увеличивается в Ростове по сравнению с началом 80-х гг. более чем в два раза – в отдельные годы количество использованных имен достигает 60 (рис. 6). Это происходит, в основном, за счет появления множества ранее не встречавшихся заимствованных, преимущественно западноевропейских, имен. Видимо, многочисленные телесериалы и переводные романы способствовали появлению таких имен как Илона, Элана, Эвелина, Аделина, Луиза, Паола, Регина, Сабина, Лолита, Линда, Элионелла, Санта, Амила, Кристиана и т.д. Эти имена встречаются в единичных случаях, со временем их круг расширяется, но распространения они не получают, оставаясь достаточно экзотичными. Наибольшее количество таких имен в Ростове отмечено в 1995 году.

В списке заимствований можно выделить традиционные южнославянские (болгарские) имена Злата и Снежана (впервые отмечены в 1988 г.), которые становятся все более популярными. Прозрачность славянской этимологии позволяет легко воспринимать их, имя Снежана созвучно привычному имени Светлана. Эти имена встречаются в последние годы и в других регионах17, так что вскоре, возможно, они станут вполне привычными.

Среди недавно появившихся в Ростове имен необходимо отметить имя Карина. Оно встречается в Ростове с 1988 года и в последнее время стало достаточно популярным. Можно предположить, что оно появилось под влиянием распространенного армянского имени Каринэ, которое часто встречается в армянской диаспоре г. Ростова. Имя Карина привлекает своим благозвучием, легкостью образования уменьшительных форм, созвучием с привычным и давно любимым именем Марина.

У девочек также встречаются искусственные имена. К ним можно отнести имя Верба, данное девочке, рожденной в апреле, и странное имя Кукла, появление которого объяснению не поддается.

В 2001-2002 годах самыми популярными женскими именами в Ростове были Анастасия, Алина, Дарья и Полина. Необходимо отметить, что в 1983-84 годах эти имена в Ростове вообще не встречались. Это еще раз показывает изменчивость и непостоянство приоритетов, подчеркивает быстроту перемен, происходящих в женском ономастиконе.

Парные имена.

Парными называются мужские и женские имена, образованные от одной основы18. Привычные примеры таких пар – Александр - Александра, Евгений - Евгения, Валентин - Валентина, Виктор - Виктория, Валерий - Валерия. В последние годы появилась тенденция расширения списка парных имен, причем за счет образования женских форм от привычных мужских имен. Так, в Ростове отмечены Виталия, Владислава, Станислава, Ярослава, и даже Руслана. Интересно, что во всех традиционных парах в последние годы численно доминирует именно женская форма. Даже имя Александра в 2001 году по частотности сравнялось с именем Александр. Таким образом, парные имена постепенно превращаются в имена преимущественно женские. Виктория практически вытеснила Виктора, а Валерия – мужскую форму имени (рис. 7, 8, 9). Необходимо отметить, что популярность этих имен сейчас в Ростове достаточно высока, хотя в 70-е годы отмечалось падение интереса к парным именам19. Возможно, выбирая сегодня для дочери мужское имя, родители надеются увидеть у нее такие преимущественно мужские черты характера как решительность и энергичность.

Подводя итог анализу списка детских имен г. Ростова можно утверждать, что изменения, произошедшие во всех сферах жизни нашего общества за последние годы, коснулись и такого глубоко личного внутрисемейного вопроса как выбор имени для ребенка. Количество используемых имен на протяжении последних лет выросло почти в три раза, что свидетельствует о более индивидуальном подходе к выбору имени. Отмечено возвращение и очень широкое распространение долгое время забытых, исконно русских мужских и женских имен, что, несомненно, свидетельствует о росте национального самосознания, возрождении интереса к своим корням, к отечественной истории. С конца 80-х годов намечается возврат к церковным традициям – выбору имени по святцам, написанию имен в соответствии с нормами церковнославянского языка.

Интересно, что есть существенные отличия в развитии женского и мужского ономастиконов Ростова. Женский список насчитывает больше имен, он более подвержен изменениям, на протяжении этих двадцати лет в нем произошла практически полная смена приоритетов. Имена-лидеры часто сменяли друг друга, в списке появилось много заимствованных иноязычных, нередко излишне вычурных имен, звучащих нелепо в сочетании с простыми русскими фамилиями.

Набор мужских имен, в целом, более традиционен. Его отличают большее постоянство и стабильность. Одно из свидетельств тому – неизменное лидерство на протяжении почти двадцати лет имени Александр. Западные заимствования мужских имен единичны, и, напротив, очень широк круг вернувшихся, исконно русских имен. Это важно, поскольку именно мужские имена, становясь со временем отчествами, могут в значительной степени повлиять на дальнейшее сохранение и развитие русского именного словаря.

  1. Тихонов А.Н., Бояринова Л.З. Словарь русских личных имен. М.1995.
  2. Там же. Приложение. С.720.
  3. Никонов В.А. Ищу имя.М.1988.С.116,121.
  4. Успенский Л. Ты и твое имя. Л.1962. С.460.
  5. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии. М.1988. С.73.
  6. Никонов В.А. Ук. соч. С.126.
  7. Мифологический словарь. М.1991. С.116.
  8. Библейская энциклопедия. Т.1.М.1991.С.65,109.
  9. Успенский Л. Ук.соч. С.468.
  10. Никонов В.А. Ук.соч. С.43.
  11. Тихонов А.Н., Бояринова Л.З. Ук.соч. Приложение. С.721; Никонов В.А. Ук.соч. С.40.
  12. Никонов В.А. Ук.соч. С.68,74.
  13. Тихонов А.Н., Бояринова Л.З. С.489,517.
  14. Там же, с.399.
  15. Никонов В.А. Ук.соч. С.46.
  16. Там же. С.95.
  17. Тихонов А.Н.,Бояринова Л.З. Ук.соч. Приложение. С.723,725.
  18. Подольская Н.В. Ук.соч. С.74.
  19. Никонов В.А. Ук.соч. С.46.

Русь приняла христианство в конце 980-х гг. Прежде славянские племена были приверженцами древних религиозных воззрений, названных христианской церковью языческими. Особо отличаемые киевским летописцем поляне как мужи мудрые и смысленые были такими же язычниками: «…бяхуже погане, жруще озером и кладязем и рощением, якоже прочии погани»1. Принятое от Византии христианство было автократического государственнического толка и внедрялось средствами принуждения с повсеместным разорением и истреблением языческих мольбищ. Старые кумиры в Киеве и Новгороде были свергнуты и частью иссечены, частью разбиты и утоплены2.

Новая религия с трудом находила дорогу к душам новообращаемых. Особенно упорно стояло за старую веру население городов севера и северо-востока Руси и лесной глубинки. Новгородцы поклялись на вече «не дати идолы опровергнути» и оказали вооруженное сопротивление посланному для их крещения Добрыне. Подавив мятеж «Добрыня … идолы сокруши, деревянии сожгоша, а каменнии изломав, в реку вергоша; и бысть нечестивым печаль велика. Мужи и жены видевше тое, с воплем великим и слезами просясче за ня, яко за сусчие их боги». Новгородцев потом укоряли: «Путята крестил мечем, а Добрыня огнем»3.

В неурожайные 1060-1070-е гг. обращение к содействию древних богов почитается наиболее действенным средством. В 1071 г. в Ярославле и Белоозере два волхва возглавили поход против старой (знатной) чади. В Киеве волхв вещал о явлении пяти богов (Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Макошь), которые пророчили, что Днепр потечет вспять. В Новгороде все люди встали за волхва и собирались убить епископа4, а в 1068 г. в Киеве его «свои холопе удавишя»5. Упорное сопротивление староверцев-язычников введению христианского вероучения жестоко подавлялость. В 1071 г. Ян Вышатич присужлдает бунтовавших волхвов к смерти в Усть-Шексне, а князь Глеб решительно пресекает мятеж новгородцев против епископа, прилюдно зарубив топором их предводителя волхва6. В 1226 г. на Ярославовом дворище в Новгороде сожгли четырех волхвов, творивших богопротивное волхование7. С трудом прививалась новая вера и в Ростовской земле. Посланные сюда первые проповедники – епископы Федор и Илларион вынуждены были спасаться бегством. Вновь поставленный епископ Леонтий был сначала изгнан из города, а затем убит8. В конце XI в. преподобный монах Авраамий посмел разбить каменный идол Велеса в Чудском конце Ростова, но от того изнемог. Впоследствии он преодолел дьявольские напасти и построил на месте идола церковь9.

Религиозные представления возникли от жизненной потребности защитить себя от темных непознанных сил природы. Славянское язычество от глубокой древности было наследием многих поколений и воспринималось как бесспорное божественное откровение. Оно выражалось в обожествлении различных природных сил и явлений: «...овы прельстити в тварь веровати и в солнце же и в огнь и во источники же и в дерева и во ины различны вещи»10. Священные источники, дубы и рощи-рощения как места древних капищ дожили до позднего средневековья. В лесной зоне Восточной Европы особенно почитаемыми объектами для святилищ и жертвоприношений служили крупные отдельно лежащие камни, особенно у водных источников, где они выпадали из толщи наносных пород в процессе образования оврагов и речных потоков.

В Ярославском Поволжье поклонение камням сохранялось долгие годы спустя после сплошной христианизации края, что достаточно хорошо зафиксировано в историко-этнографических публикациях. Древние культы, в том числе и культ камней, как существенная часть духовных воззрений средневекового населения Волго-Окского междуречья рассматриваются в специальных работах И.В. Дубова11. И.В. Дубов предлагает в полной мере использовать объекты культа в качестве источника по истории Руси IX-XII вв. Задаваясь вопросом, с каким этносом было связано поклонение «синему камню» на оз. Плещеево, он присоединяется к мнению С. Васильева, что это «имело место в VIII-IX вв., когда берега озера заселяло финно-угорское племя меря, позднее этот же культ был распространен и среди словен, расселившихся здесь в X-XI вв.»12 В новопоселенцах И.В. Дубов видит выходцев из Новгородской земли, где поклонение камням было широко распространено.

Однако возникновение и отправление языческих культов необходимо рассматривать в более широком общеисторическом плане. Культ камней несомненно существовал уже у человека эпохи верхнего палеолита, когда он начал расписывать стены пещер и скал фигурами животных. Развитие этого культа прослеживается от росписи и гравировки на скалах эпохи верхнего палеолита и мезолита до библейских и евангелических сказаний. Заповеди, полученные Моисеем от Бога, были записаны на каменных скрижалях. Иисус Христос определяет первосвященником новой церкви апостола Петра, трижды его предавшего (Петр - греческий перевод с арамейского Кифа - камень): «И Я говорю тебе, ты - Петр, и на этом камне Я создам Церковь Мою и врата ада не одолеют ея.»13 Введение религии единого бога Яхве и учреждение церкви Нового завета утверждается очень архаичным культом священных камней.

В Ростовской земле было известно немало языческих требищ у священных камней. На северо-восточном берегу Плещеева озера в 0,5 км к северо-западу от Александровой горы лежит загадочный Синий камень (рис. 1, 2). Изначально он находился в Никитском овраге, «за Борисом и Глебом в бояраку» (рис. 1, 1). Местное население почитало его божеством и поклонялось ему, что возмущало служителей церкви как идолопоклонство и богоотступничество: «В нем же вселися демон, мечты творя и привлачая к себе ис Переаславля людей: мужей и жен и детей их и разсевая сердца их в праздник великих верховных апостол Петра и Павла. И они слушаху и к нему стекахуся из году в год и творяху ему почесть»14. Поклонение переславцев Синему камню было одним из древних освящаемых традицией обрядовых молений, обращаемых к многообразным природным силам и стихиям.

Древнейшие стоянки человека на Плещеевом озере известны с эпохи мезолита, т.е. с 8-6 тыс. до н.э. Одна из них расположена близ устья Никитского оврага (Галев поток). В 5-3 тыс. до н.э. в бассейне Плещеева озера распространяются многочисленные памятники, оставленные племенами различных неолитических культур. Религиозное мировоззрение человека эпохи мезолита и неолита было неразрывно связано с охотничье-производственной магией. Для успешной охоты на лесного зверя проводились сложные ритуальные представления, имитирующие реальную охоту с удачным исходом. Магические пляски и песни-заклинания сплачивали коллектив, как бы намечали план действия и вселяли уверенность в успехе предприятия. Уединенный Синий камень у источника был выразительным объектом для колдовских церемоний. Он мог изображать и образ реального и тушу убитого зверя и был подходящей мишенью для ритуальных уколов и ударов. У камня могли проводиться обряды инициации, посвящение мальчиков в ранг охотников и какие-то общественные празднества.

В эпоху каменного века на Ярославщине возник и получил особое развитие культ медведя, зафиксированый у племен волосовской и фатьяновской культур и у населения эпохи средневековья15. У древних охотников медведь почитался и как предок-родоначальник, и как тотем, и как звериный двойник человека, и как хозяин леса, зверей, покровитель охоты. Остаточно медвежий культ сохранился в охотничьем заговоре-заклинании, записанном в XIX в. в Ярославской обл. Охотник сзывает себе в помощь «большеухих и малоухих, рогатых и косолапых, хвостатых и шерстатых». Таинственные «слуги-сторожа» «не кто иные, как благожелательные к охотнику полулюди, полуживотные, вроде персонажей палеолитических росписей»16.

Родство человека с медведем отразилось в табуировании его названия. Животная форма в историческом развитии была ранней, в которой человек осознал охранительное божество и свою связь с ним. Возник запрет на убийство тотема, тем не менее раз в год совместно убиваемого и поедаемого в соответствии с определенным ритуалом. Не случайно в медведя обычно превращались колдуны-оборотни. Медведь-тотем представляет собой зародышевую форму культовых мифов. В мифах зооантропоморфный предок в конце своих странствий уходит в землю. На этом месте остается камень, скала и т.п., а иногда он сам превращается в эти предметы. Такие камни, скалы, источники становятся местом отправления культа. Далеким отголоском тотемистических воззрений представляется легенда о Медведь-камне, записанная в Костромской области. На нем видели сидящего старичка с бородой ниже колен, или медведя, покрытого седоватой шерстью. При подходе к камню видение пропадало (уходило в камень?). Последний раз старичка-медведя видели незадолго до 1941г.17

В обществах с земледельческо-скотоводческим хозяйством охранительная сила медведя распространялась не только на людей, но и на скот. В Верхнем Поволжье знаменательно сближение или отождествление медведя со скотьим богом Велесом. Функцию охранителя домашнего скота у населения Волго-Клязьминского междуречья медведь обретает во 2 тыс. до н.э., когда в среду местного охотничьего населения вторгаются племена скотоводов фатьяновской, абашевской и поздняковской археологических культур. Пришельцы растворились в аборигенном населении, но привнесли в него свои обычаи и верования. Под их влиянием совершается переход от эпохи неолита к эпохе бронзы. Хозяйство из присваивающего охотничье-рыболовческого преобразуется в производящее скотоводческое. Видимо, от индоевропейцев-фатьяновцев было унаследовано имя божества Волос – Велес, скотий бог в русском летописании.

Иное культурное влияние проистекало от лесостепной абашевской культурной общности, по происхождению связанной с племенами степной ямной культуры индоиранской языковой семьи. На некоторых курганах ямной культуры ставились каменные надгробья, большей частью в виде антропоморфных стел. Они не были статуями в полном смысле слова, но несомненно ставились на могилах особо почитаемых предков и вождей. Им продолжали поклоняться и другие народы много веков спустя. В основании одного кургана в Кухмарском могильнике на Плещеевом озере, оставленном абашевцами во второй половине 2 тыс. до н. э., стоял валун яйцевидной формы высотой ок. 1,5 м. Сооружение воссоздавало какой-то обряд специфической степной культуры, в котором был соблюден антропоморфный принцип, а сам камень был образом особо почитаемого предка-вождя. Видимо, тогда и зародилась идея перевоплощения зверя в человека и обратно.

В VIII-VII вв. до н.э. в Волго-Клязьминском междуречье сложилась дьяковская археологическая культура раннего железного века. В конце VII – начале VIII в. н.э. под воздействием притока новых групп населения, финно-язычного из бассейна Средней Оки18 или славяно-балтского среднеевропейского19 на этой территории образуется мерянская этническая общность. Основу хозяйства мери составляло развитое скотоводство и пашенное земледелие. Начальная русская летопись называет озера Неро и Плещеево центром (двумя центрами ?) расселения мери: «На Ростовьскомъ озере меря, а на Клещине озере меря же»20. В IX в. меря входит в орбиту складывающегося древнерусского государства. Около середины 10 в. начинается древнерусская колонизация мерянской территории. В процессе синтеза славянских и мерянских элементов сформировалась культура Ростовской земли.

В результате сложных общественно-экономических и этно-культурных процессов в мировоззрении общества происходили серьезные изменения. Удача или неудача в охоте с непременным обращением к средствам первобытной магии для земледельца и скотовода уже не имели решающего значения. Расплывчатые безликие образы волшебных природных сил персонифицируются. Божества обретают антропоморфный облик с новыми функциями, необходимыми в условиях изменившейся производственной практики. Но старые функции божеств не отмирают целиком, а сохраняются в большем или меньшем объеме.

Для мерянского общества, ведущего комплексное скотоводческо-земледельческое хозяйство, Синий камень мог олицетворять определенного бога с именем Волос – Велес. Видимо, имя отражало табуированное название медведя по признаку волосатости-волохатости. Не отсюда ли происходит название волхвов, при отправлении культа обряжавшихся в звериные шкуры? Имя этого бога засвидетельствовано многочисленными капищами Волоса-Велеса в Ростовской земле. В Чудском конце Ростова был священный дуб, возле которого стоял каменный идол Велеса. Он был перенесен от с. Угодичи, где прежде стоял на Велесовом камне. Велесов камень с идолом был при д. Тряслово на берегу р. Воробыловка. Все эти камни назывались синими независимо от их цвета. Капища, посвященные Велесу отмечены и в других местах: Велесово дворище с дубовым истуканом у д. Ангелово, дуб Велеса и Ярилы с прислужником-жрецом у д. Любилки и др.21 Ценное исследование о культовых камнях на Ярославщине провела Арья Альквист, правомерно связывая священные камни с культом Волоса – Велеса22.

В древнерусский период первостепенное значение в хозяйстве приобретает земледелие, возделывание и выращивание хлебов. В Ярославском Поволжье культ Велеса постепенно замещается культом Ярилы, божества плодоносящей силы зерна-семени. Этому способствовало совпадение функций божеств, их связь с идеей умирающего и воскресающего бога, с культом предков. Все содержание и смысл религиозных обрядов совершается в строгом соответствии с аграрным календарем. Важнейшая фаза в развитии хлебных злаков приходится на конец весны и начало лета. Особо выделяется период с 25 мая по 25 июня, на стадии выхода злаков в трубку и колошения. Все зависящее от труда хлебороба было сделано: поле возделано, зерно посеяно, дало всходы и пошло в рост. Оставалось воздействовать на будущий урожай магическими средствами, молениями о дожде и солнечном тепле.

Летний цикл празднеств подобно зимнему назывался зелеными святками или русалиями. Памятник XVI в. Стоглав выделяет эти два цикла в качестве важнейших: «Русальи о Иванове дни и в навечерии рождества христова и в навечерии богоявления господня»23. Они симметричны и отмечают узловые моменты в годовом солнечном цикле, дни зимнего и летнего солнцеворота. В зимние двенадцатидневные святки подводились итоги минувшему году и проводились магические заклинания и гадания на все 12 месяцев предстоящего года. Зеленые святки проводились в разгар лета, когда решалась судьба урожая. Русалии – общеславянский аграрный праздник. Он посвящался русалкам, связанным с росой и водной стихией. Генетически он восходит к водяным женским божествам-берегиням. Согласно летописям XII в. русальная неделя проводилась в сроки от 4 июня – Ярилина дня, до летнего солнцеворота 24 июня – дня Купалы. У русских центральных губерний (Ярославской, Тверской, Казанской) Иван Купала сохранил в народе древнее имя божества – Ярило. Праздник справлялся в те же сроки, что и Купала в южных губерниях и восходил к великому празднику апогея лета.

Зафиксированные в нач. XVII в. игрища у Синего камня на Плещееве озере проводились на Петров день, в ночь с 28 на 29 июня, несколько позже общепринятого дня Ивана Купала24. Это произошло под влиянием христианства. Языческие праздники оказались частью перекрытыми, частью сдвинутыми со своих мест в календаре христианскими праздниками. Послепасхальные праздники (Вознесение, Троица-Пятидесятница, Рождество Иоанна Предтечи) практически перекрыли зеленые святки-русалии. Ярилин день 4 июня оказался связанным с Троицей. День Ивана Купалы 24 июня был перекрыт днем Иоанна Предтечи. В дополнение к этому русская церковь уже в XI в. учредила свой особый петровский пост. В зависимости от Пасхи он длился от одной недели до пяти, до 29 июня. В любом случае главный языческий праздник, купальские русалии, перекрывался христианскими.

Синий камень лежал в овраге у ручья с чистой, «живой» водой. Поставленный вертикально в виде стеллы он мог представлять собой внушительного кумира высотой ок. 3 м и у окрестного населения был главным атрибутом святилища. В древнерусское время святилище стало религиозным центром округи, население которой неуклонно увеличивалось начиная с X в. На побережье озера от Никитского оврага до д. Криушкино протяженностью ок. 6 км известно 12 селищ VIII-XVII вв. и 16 курганных могильников X – нач. XIII в. Несколько селищ и два курганных могильника было на южном берегу озера у с. Веськово. Массив могильников на Плещеевом озере насчитывает более 2200 курганов и относится к одному из крупнейших на Руси. Около 1106-1109 гг. на мысу между оврагами Лисий-Влисий (Малая Слуда) и Глинницы был основан г. Переславль старый или Клещин – княжеский административный и военно-оборонительный центр (рис. 1, 4). В 1152 г. центр был перенесен в новый Переславль при устье р. Трубеж, в 2 км к югу от святилища. Бедствия монголо-татарского нашествия и Смутного времени существенно не изменили демографической ситуации в районе. Сохранились города Переславль и Клещин, возникли новые слободы, в т.ч. Борисоглебская, Никитская, Троицкая25.

«Житие», повествующее о пребывании преподобного Иринарха в Никитском монастыре в 1609 г., говорит о массовом характере сборищ у Синего камня. О том же свидетельствует и донесение пустынника Памфила псковскому наместнику в XVI в.: «Егда бо приидет самый праздник, тогда во святую ту нощь мало не весь град возмятется, в селах возбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плесканием и плясанием...»26

Православная церковь повела борьбу с язычеством с самого начала крещения Руси. Проповеди-поучения против язычества неизменно повторяются вплоть до XVIII в. включительно. Летописец 11 в. объясняет бедствие киевлян от нашествия половцев отпадением от истинной веры и преклонением к дьяволу: «...дьявол обманывает,...всякими хитростями отвращая нас от бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями. Видим ведь, как места игрищ утоптаны, и людей множество на них, как толкают друг друга, устраивая зрелища, бесом задуманные, – а церкви пусты стоят; когда же бывает время молитвы, молящихся мало оказывается в церкви»27. Языческие обряды в крестьянской среде порицаются и в церковных проповедях и запретах XVI-XVIII вв.: «Чтобы православные христиане … в рощи не ходили и в наливках бы бесовских потех не творили, понеже все то – еллинское беснование и прелесть бесовская»28. Недовольство вызывало и то обстоятельство, что церковь лишалась части доходов, которые приносились в жертву языческому идолу к вящей радости сатаны: «...всегда от кумирослужения жертву приемлю но не могут мя тако обвеселити яко сии от крестьян приносимые»29.

Великую неприязнь пастырей возбуждают волхвы-гусляры, музыканты и скоморохи – организаторы и предводители ритуальных игрищ: «И поиде человек с сопелми и по нем много народу. Овии поюще и плещуще и се окании (окаянные) беси видевши и возрадовашася радостию великою и начаша ити льстити ти овии на игры и на плясание иные на песни»30. Музыканты, устроители-заводилы игрищ, объявляются творениями сатаны, обращенными в людей бесами: «Умысли сатана како отвратити людей от церкви и, собрав беси, преобрази в человеки, и идяще в сборе велице упестрене в град, ови бияху в бубны, друзии в козици и в сопели сопяху, инии же, возложьше на я скураты, деяше на глумление человеком ..., и нарекоша игры те русалия»31. О том же говорится в памятнике XVIII в. («Исповедь каждого чина по десятисловию»): «Иные же лица свои некиими страшилами закрывают, страшаше и утешаше людей, а иные соплетают себе венц от разноцветных трав и возлагают на главы своя и опоясываются ими. Иные же огнь кладут, и вземшеся за руце около огня ходят и через огонь скачут и песни поют часто повторяют скверного купала»32. Дошло до указов царя Алексея Михайловича воеводам на местах с требованием уничтожать музыкальные инструменты скоморохов. В грамоте воеводе г. Белгорода в 1648 г. он наказывал: «А где объявятся домры, и сурны, и гудки, и гусли, и всякие гуденные бесовские сосуды, и тыб те бесовские велел вынимать и, изломав те бесовские игры, велел жечь»33.

Язычество искоренялось посредством ниспровержения идольских кумиров, разорения и уничтожения древних святилищ и реликвий. Ликвидация «скверных мольбищ идольских» производилась сразу по крещении во всей Русской земле. Но и в XVI в. Иван Грозный понуждал архиепископа Новгорода Великого Макария «... прелесть оную искоренить и просветить божественным учением». Архиепископ «... в святой Софии молебны пел и воду святил и с тою священной водою и своею посыльной грамотой послал для того своего священника инока Илию: ехав и обретя те места с молитвой стал искоренять прелести кумирские и скверные мольбища, леса сечи, и огню предавати, камение же чве в воду метати, а некрещеных крестил»34. Несомненно, миссия Илии была подкреплена силой: за 2-3 дня до его приезда бесы (волхвы) бежали от мольбищ с криком и воплями.

Предпринимались меры и по уничтожению главного божества при святилище в Никитском овраге – Синего камня. По повелению преподобного Иринарха дьякон одной из переславских церквей Ануфрий сбросил его в яму. Но народ твердо верил в охранительную силу своего древнего бога. Синий камень напустил на дьякона порчу за поругание над ним: «А дьякон в то время вельми изнемогше студению трясовишною и не могий терпети студени и влазяше в печь по напущению врага противяся добродетели, что он дьякон сотворил старьцово послушание»35. Не даром все местные жители среднего и старшего возраста отказывались содействовать Илие в разорении святилищ, опасаясь ответной вредоносной реакции своих старых богов.

Народ твердо веровал в охранительную силу древних богов. Эта приверженность не означала полного отрицания христианского вероучения, немыслимого в средневековье. Заклинательные обряды и идолопоклонство были неотъемлемой составной частью «народного христианства». Устойчивая приверженность к древней обрядности была обусловлена ее неразрывной связью с аграрным календарем. Православные переславцы и в начале XVIII в. продолжали поклоняться Синему камню. За низвержение камня в яму народ сделал дьякона презренным посмешищем: «И демон сопротивяся ... дьякону и наведя на него от Иереев и от християн и от роду его ненависть и посмех и всякие неподобные речи и клевету и продажи и убытки и немощи и всякие скорьби»36. Видимо, церковь Ануфрия потеряла по этому случаю немалое число своих прихожан.

В северных губерниях России широко известны камни-следовики с естественными или специально выбитыми углублениями на поверхности, которые объявляются следом ступни или руки Иисуса Христа, Богоматери, местного святого. Двоеверцы христиане-язычники совершали при них различные ритуальные действа с жертвоприношениями, о которых с осуждением повествует автор 14 в.: «О, убогая курята! Яже на жертву идолом режутся; инии в водах потопляемы суть, а инии к кладезем приносяще молятся и в воду мечють»37. Подобные жертвоприношения совершались у камня при д. Еросимово близ г. Углича. Камень размерами 5х3х1,5 м омывается ручьем Кека. На его поверхности выбит углубленный знак в виде следа куриной лапы, который может символизировать также и акт жертвоприошения – обезглавленную распластанную птицу. В самом Угличе еще в 30-х гг. XX в. в 100 м к ЮЗ от церкви Николы на «Петухах» в бывшей Петуховой слободе лежал камень «величиной с порядочный стол». На верхней плоскости камня был выбит четырехпалый след петушиной лапы длиной 30 см. По легенде в случае тревоги громадный петух в полночь садился на камень и троекратным криком предупреждал об опасности. Старушки с опасением обходили камень стороной38. Позже камень был разбит на мостовую. Камень «Петух» был и в долине р. Нерль Волжская в Переславском районе39.

Действенной мерой по пресечению игрищ на языческих требищах было поставление в этих местах христианских храмов и часовен. В XIII в. на правобережье оврага, в котором располагался Синий камень, был основан Никитский монастырь (рис. 1, 3). Позднее на противоположной стороне оврага возник Борисоглебский Надозерный монастырь. Около середины XIV в. построенное на вершине Александровой горы монастырское заведение, филиал Никитского монастыря, закрыло древнее святилище – Ярилину плешь (рис. 1, 5). В г. Пскове в 1420 г. во время эпидемии («бысть мор велик зело») горожане провели археологические раскопки, чтобы отыскать фундамент первоначальной церкви Власия, видимо построенной на месте святилища в честь Велеса-Волоса. Необходимо было «... найти древнее, вдвойне священное, место – и языческое капище и одну из первых церквей Пскова»40. Не совсем чуждое духу народного двоеверия духовенство старалось придать христианским храмам как бы двойную святость: «... куда же древе погани жряху бесом на горах – туда же ныне церкви стоят златоверхия»41.

Иногда камни обращались в церковные реликвии, при них совершались крестные ходы и водосвятия – действия вполне языческие по смыслу, но под руководством священников. До XVI в. лежал на берегу р. Волхов заурядный камень. Кто-то обратил внимание на некоторое сходство формы валуна с маленькой ладьей. Была сочинена легенда: на этой «ладье» основатель монастыря Антоний Римлянин прибыл из Италии во время бури «…абие внезапу едина волна напрягшися и подъят камень, на нем же преподобный стояше и несе его на камени яко бы на корабли легце» и через двое суток он очутился на берегу реки, «нарицаемой Волхова». Около 1547-1552 гг. камень водрузили в церковь «…с великою честью не бездушну каменю честь воздавая, но стоявшему на нем преподобному Антонию».. В XVI-XVII вв. камень почитался церковной реликвией и прославился исцелениями. Теперь он лежит в притворе собора Рождества Богородиы новгородского Антониева монастыря в небрежении42.

Правоверные христиане не считали за грех использовать в поклонении бездушный камень при часовне в Никитском монастыре. По легенде Никита столпник, известный переславский мытарь и мздоимец, совершал подвижничество и замаливал свои грехи, утруждая свою голову каменной «шапкой». Богомольцы в усердном поклонении подвижнику надевали его вериги и с «шапкой» в руках трижды обходили часовню, поставленную на месте столпа. После изъятия «шапки» в канцелярию московского синодального приказа в 1735 г. для троекратного обхода часовни камень брался от ее ступеней43.

Видимо в целях сугубой святости церквей языческие святыни использовали для строительства новых церквей. В 1788 г. Синий камень было решено замуровать в фундамент церкви во имя Святого Духа в Переславле. Не случайным был и выбор церкви с престолом на второй день Троицы, близкий по срокам дню Ярилы и купальским русалиям. Для транспортировки камня к месту постройки был выбран наиболее экономичный путь по льду озера, без значительных подъемов и спусков. От Никитского оврага дорога шла по прямой к устью р. Трубеж, затем по реке и рву до ул. Большая Протечная, где строилась церковь. Дело было в начале зимы. Тяжелый камень проломил еще неокрепший лед и осел на дно. Строители явно просчитались, оценив вес камня в 250 пудов. По оценке В. Бердникова он весит не менее 750 пудов, т.е. не менее 12 т44. Камень пролежал в озере около 60 лет. В конце 40-х гг. 19 в. он вновь «вышел» на берег. Народная молва приписала это «чудо» волшебному свойству камня. Видимо, это случилось весной 1850 г. Именно в этом году появились сообщения о камне в местной печати.

Простой народ нисколько не сомневался в магической силе камня и воспринял его «выход» на берег как должное. Просвещенные горожане искали рациональные причины явления. Инженер И. Несытов объяснял появление камня на берегу притяжением железа, залежи которого якобы должны быть в недрах приозерных берегов45. Священник В. Доброхотов полагал, что камень был выдвинут на берег циркуляцией воды в озере, вызываемой течением р. Трубеж46. Исчерпывающе правдивую версию «чуда» предложил Н.М. Меморский. В 1842-1869 гг. он служил в Переславле-Залесском священником Вознесенской церкви и известен как один из первых бытописателей города. Со ссылкой на свидетельство переславского старожила, купца Алексея Михайловича Глинкина, он утверждает, что камень был взят из Никитского оврага и перевозился по льду озера в начале зимы. Под его тяжестью лед проломился и он погрузился в воду на глубину не более 2 аршин – 1,4 м. Верхушка камня с самого начала выступала над поверхностью, а при спаде воды обнажалась на высоту до 1 аршина – 0,71 м. Видимо, он осел на дно боковым или торцовым ребром47. Известно, что глубина озера начинает заметно увеличиваться не ближе 0,5 км от берегов. Дно песчаное, плотно укатано волнами. В плотный песок камень не мог увязнуть глубоко. Для его подвижки не требовалось воздействия циркуляции водных течений или намерзания некоего подводного льда как подъемной силы48. Он ежегодно вмерзал в лед и был подвержен подвижкам во время ледолома. При ураганном ветре торошение становилось необычайным по силе и высоте, чему бывал свидетелем и сам Н.М. Меморский. Торосами камень был выдвинут на склон низкой террасы, сформированной береговым прибоем, где и лежит в настоящее время.

В разное время высказывались сомнения в подлинности Синего камня. По мнению скептиков настоящий Синий камень был разбит и использован в мостовой булыжного шоссе Москва-Ярославль. В свое время недоразумение разъяснил К.Н. Тихонравов, в 1853 г. участвовавший в раскопках курганов на Плещеевом озере под руководством П.С. Савельева. Информация о Синем камне ему была хорошо известна. Безусловно, он также знал, что переславский участок шоссе строился в 1840-1841 гг., когда камень был еще в озере. На устройство дороги был использован другой камень размерами около 5х4х2,5 аршина (3,5х2,8х1,75 м), тогда как Синий камень имеет размеры в среднем 3х2,6х0,7 м и представляет собой окатанный обломок плиты49.

После выхода камня на берег паломничество к нему не возобновилось. Сказалось долгое пребывание камня в озере, а также общее разрушение и угасание традиционной календарной обрядности. Некоторые народные празднества были переосмыслены как христианские. В Переславле-Залесском народные гулянья проводились в неделю Всех святых. До конца XIX в. они устраивались традиционно в окрестностях Александровой горы. Не случайно гора до сих пор сохранила народное название – Ярилина плешь. В начале XX в. (1919 г.) народ стал собираться у городского кладбища Бориса и Глеба в то же воскресенье50. Смысл праздника и сопровождающие его обряды были утрачены, но в нем еще усматривается обычай поклонения духам предков, один из элементов древней аграрной магии.

Казалось бы: «В наши дни гораздо менее бесов и привидений. (Бог знать куда девалися они)»51. Но в некоторые моменты ломки и преобразований общественных отношений наблюдается обострение веры во всяческие чудеса и чертовщину, увлечение мистикой. В последнее время «святость» Синего камня на Плещеевом озере привлекает к себе повышенное внимание новых «паломников» из числа туристов и просто досужих личностей. Он сильно обезображен поклонниками нечистой силы, откалывающими от камня куски и кусочки в призрачной надежде запастись некоей долей космической или демонической «энергетики».

  1. НПЛ. М., Л. 1950. С. 105.
  2. ПВЛ. СПб. 1996. С. 156.
  3. Татищев В.Н. История российская. М. Т. 1. С. 113.
  4. НПЛ. С. 191, 192, 196.
  5. НПЛ. С. 473.
  6. НПЛ. С. 192-196.
  7. НПЛ. С. 270.
  8. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М. 1988. С. 3-22.
  9. Ключевский В.О. Древнерусские жития… С. 26-38.
  10. НПЛ. С. 105.
  11. Дубов И.В. Культовый «синий камень» из Клещина // Язычество древних славян. Л. 1990. С. 27-36; Новые источники по истории Древней Руси. Л. 1990. С. 101-106; И покланяшеся идолу камену… СПб. 1995.
  12. Дубов И.В. И покланяшеся идолу камену. С. 53.
  13. Евангелие от Матфея. Гл. 16, ст. 18.
  14. Житие преподобного Иринарха // Русская историческая библиотека. Т. XIII. Памятники древней русской письменности, относящиеся к Смутному времени. СПб. 1909. Изд. 2. Стб. 1349, 1374.
  15. Крайнов Д.А. Волосовская культура //Археология СССР. Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М. 1987. С. 19.; Воронин Н.Н. Медвежий культ в Верхнем Поволжье в XI веке // Краеведческие записки. Вып. IV. Ярославль. 1960. С. 25-93.
  16. Формозов А.А. Памятники первобытного искусства на территории СССР. М. 1980. С. 60, 61.
  17. Рогалева С.Б., Яблоков А.В. Медведь-камень у с. Антоновское // Археологические памятники Волго-Клязьминского междуречья. Иваново. Вып. 6. 1992. С. 39-41.
  18. Леонтьев А.Е. Археология мери: К предыстории Северо-Восточной Руси. М. 1996. С. 21, 22.
  19. Седов В.В. Славяне. М. 2002. С. 388-397.
  20. ПВЛ. С. 10.
  21. Титов А.А. Ростовский уезд Ярославской губернии. М. 1885. С. 32, 33, 80, 116-119, 215, 216, 339, 340.
  22. Arja Ahlqvist. Journal de la Sosiete Finno-Ougrienne 86, Helsinki. P. 7-32.
  23. Стоглав. СПб. 1863. С. 141.
  24. Житие преподобного Иринарха. Стб. 1373, 1374.
  25. Комаров К.И. К истории населения побережья Плещеева озера в X-XIII вв. // СРМ. Вып. VIII. Ярославль. 1995. С. 137-172.

  26. Калинский И.П. Церковно-народный месяцеслов на Руси. СПб. 1877. С. 147.
  27. ПВЛ. С. 211.
  28. Стоглав. С. 142.
  29. Гальковский Н. Борьба христианства … С. 266.
  30. Гальковский Н. Борьба христианства … С. 265.
  31. Цит. по Даркевич В.П. Народная культура средневековья. М. 1988. С. 201.
  32. Гальковский Н. Борьба христианства … С. 304.
  33. Фаминцын А.С. Божества древних славян. СПб. 1995. С. 172.
  34. ПСРЛ. СПб. Т. V. 1851. С. 73, 74.
  35. Житие преподобного Иринарха. Стб. 1374.
  36. Там же. Стб. 1373.
  37. Цит. по Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М. 1987. С. 514.
  38. Потехин И.Н. Дыве угличские легенды // Исследования и материалы по истории Угличского Верхневолжья. Углич. Вып. 2. 1958. С. 35-37.
  39. Смирнов М.И. По забытым путям Залесья //Доклады Переславль-Залесского научно-просветительного общества. Вып. 15. Переславль-Залесский. 1926. С. 37-72.
  40. Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. С. 420.
  41. Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. С. 138.
  42. Макаров Н.А. Камень Антония Римлянина //Новгородский исторический сборник. Л. 1984. С. 203-210.
  43. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых … С. 46.
  44. См. Бердников В. Синий камень Плещеева озера //Наука и жизнь. 1985. № 1. С. 134-139.
  45. Несытов И. Чудное свойство Плещеева, или Переславского озера //ВГВ. Владимир. 1850. № 45.
  46. Доброхотов. Еще несколько слов об озере Плещееве (дополнение к статье г-на Несытова) // ВГВ. Владимир. 1850. № 50.
  47. Меморский Николай. Отголосок на статью: «О чудном свойстве Плещеева, или Переславского озера //ВГВ. Владимир. 1850. № 52.
  48. Бердников В. Синий камень, ук. соч.
  49. Смирнов М.И. Старые боги // Доклады Пероеславль-Залесского научно-просветительного общества. Переславль-Залесский. Вып. 4. 1919. С. 7, 8. См. также: Мартынов А. Переславский ботик. М. 1872. С. 5, 6.
  50. Смирнов М.И. Александрова гора // Доклады Переславль-Залесского научно-просветительного общества. № 4. Переславль-Залесский. С. 9-14.
  51. Пушкин А.С. Собрание сочинений в трех томах. М. 1985. Т. I. С. 396.

Данная работа представляет собой хронику жизни музея в период, который можно рассматривать как важный этап его истории. Эта хроника составлена по документам архива ГМЗ «Ростовский кремль» и материалам, опубликованным в периодической печати. В нее входят сведения не только о научной, выставочной и популяризаторской деятельности, участии в культурных и общественных событиях, но и произошедшие изменения в музейной структуре, штатном расписании, административном подчинении. Освещен, также, сущетсвенный для становления и развития музея процесс возвращения помещений, ранее (на основании Распоряжения Совета Министров РСФСР от 4 июля 1966 г. №1842-р) арендуемых Международным туристским центром «Ростов Великий», в результате которого музей впервые за свою историю занял все здания кремля. Сюда входят также сведения о научных публикациях, экспедициях, статистические данные, касающиеся количества посетителей, экскурсий и другая информация.

1987 год

Январь-октябрь Выставка «Ростовский край в произведениях русских и советских художников». 98 произведений живописи, графики, декоративно-прикладного искусства второй половины XVIII в.-1980 гг. Авторский коллектив: зав. художественным отделом В.И. Вахрина, старший научный сотрудник отдела Е.В. Брюханова.

Весна Замена балок на звоннице Успенского собора. Использована лиственница из Красноярского края. Работала плотницкая бригада Ростовского реставрационного участка под руководством В.А. Марасанова.

Апрель-август Выставка работ фотографа музея Ю.А. Родионцева. 58 фотографий.

Май Московский коллекционер Николай Кириллович Величко передал в дар музею более 2000 медалей и монет, а также редкие книги по нумизматике.

Август Выставка «Ростову – 1125 лет». 382 предмета V тыс. до н.э. – ХХ вв. Авторcкий коллектив: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, научный сотрудник художественного отдела А.Е. Зайцев, художник-реставратор Д.В. Смирнов. Работала до сентября 1988 г.

Август-октябрь Выставка произведений живописи реставратора музея Ю.М. Баранова.

23 августа Праздник «Ростовские россыпи» с участием народных мастеров и коллективов художественной самодеятельности города и района (в рамках празднования 1125-летия Ростова).

23 августа Первый концерт колокольной музыки на Соборной площади Ростовского кремля. Звонари – преподаватели Ростовского музпедучилища С. Банников, А. Герасимов, С. Мальцев, В. Недодаев, В. Пинаев, В. Тарарушкин, Л. Шурыгин, сотрудник музея Д. Смирнов.

29-30 октября Научная конференция «История и культура Ростовского края», посвященная 1125-летию Ростова. Участвовали сотрудники Института археологии АН СССР, ГЭ, Ярославской реставрационной мастерской, Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника, ростовского филиала ГАЯО, ГРМ, ВНИИР, ВХНРЦ им. Грабаря, ЯрГУ, Ростовского музея, горисполкома. Прочитано 20 докладов.

Октябрь Выставка отреставрированных произведений. 98 картин, икон, лицевого шитья, предметов декоративно-прикладного искусства, отреставрированных за последние 5 лет во ВНИИРе, ВХНРЦ им. И.Э. Грабаря, а также музейным реставратором Ю.М. Барановым. Работала в течение 1988 г.

Ноябрь Выставка «Антирелигиозный плакат первых лет Советской власти». Автор: младший научный сотрудник художественного отдела Е.Ю. Горшкова.
Общая площадь – 11299, экспозиционная – 2403.
56551 единиц хранения; поступило 5116, в т.ч. закуплено 105.

Экспозиции: Древнерусское искусство, Ростовская финифть, Русский портрет XVIII-XIX вв., Русский фарфор XVIII – нач. ХХ вв. С 1 мая по 1 октября открыты для обозрения интерьеры церкви Воскресения.
Передвижные выставки в Ростовском районе:
Ростовская финифть. 50 произведений из фондов. Совместно с А.Г. Алексеевым. 4 выезда.
Из истории реставрации кремля. Ростов за годы Советской власти. Репродукции.19 выездов.
Разработана внутримузейная инструкция по учету и хранению экспонатов.
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке «Искусство и революция II» в Музее искусств Сэйбу (Япония) с 28 ноября по 20 декабря.
Из библиотеки МТЦ перенесены иностранные издания XVIII-XIX вв.
466837 посетителей, в т. ч. 21229 иностранцы. 10254 экскурсии, в т.ч. 683 для иностранцев. 200 лекций.

1988

20 марта Выставка и конференция, посвященные 750-летию битвы на р. Сить. Прочитано 7 докладов, возложены венки к Успенскому собору, месту захоронения князя Василько. Совместно с ростовским отделением ВООПИК, с участием краеведов и членов творческих союзов.

9 апреля Открытие первого концертного сезона ростовских колокольных звонов.

3 июня На общем собрании коллектива музея директором избран В.А. Ким.

5 июня Фольклорный праздник на территории кремля.

7 августа Первый колокольный концерт на Борисоглебской звоннице. Колокола монтировали научный сотрудник исторического отдела Д.В. Смирнов и преподаватели Ростовского музыкально-педагогического училища. Звоны исполняли сотрудники Борисоглебского филиала музея О.В. Грамагина и С.А. Лапшина.

13-14 октября Научно-практическая конференция, посвященная 70-летию советской ростовской финифти. Совместно с фабрикой «Ростовская финифть». Участвовали специалисты из Москвы, Загорска, Ростова.

14 октября Выставка «70 лет советской ростовской финифти». 531 экспонат из фондов Ростовского музея, Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника, музея фабрики «Ростовская финифть». Авторский коллектив: научные сотрудники художественного отдела А.Е. Зайцев, М.М. Федорова.

23 ноября Решением исполкома Ростовского городского Совета народных депутатов № 388 архитектурный ансамбль Спасо-Яковлевского монастыря утвержден филиалом музея III категории с входной платой.

Общая площадь 11299, экспозиционная 2403.
57170 единиц хранения; поступило 619.
Экспедиции в села Ростовского и Борисоглебского районов с целью сбора колоколов. В музей и филиал доставлено 18 колоколов.
Передвижные выставки в Ростовском районе:
Ростовская финифть – 2 выезда;
Из истории реставрации Ростовского кремля – 17 выездов.
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке «1000-летие русской художественной культуры» в выставочном зале Академии художеств СССР в Москве.
525562 посетителей, в т.ч. 26440 иностранцы. 10378 экскурсий, в т.ч. для 786 иностранцев. 200 лекций.

1989

Февраль Организован салон-магазин по продаже произведений живописи, графики, декоративно-прикладного искусства. Согласно договоренности, 20% суммы, получаемой от реализации, перечисляются на реставрацию памятников истории и культуры.

Весна На звонницу церкви Воскресения кремля подняты 12 колоколов старого литья весом от 5 до 120 кг из фондов музея. Благоустройством колокольни занимался научный сотрудник исторического отдела Д.В. Смирнов.

15-21 мая II Всесоюзный фестиваль колокольной музыки с участием специалистов из Архангельска, Борисоглеба, Валаама, Вологды, Западного Берлина, Ленинграда, Москвы, Ростова, Суздаля, Чернигова, ряда других городов. В программе: большой колокольный концерт; научный семинар «Колокола и колокольные звоны»; празднование 300-летия колокола «Сысоя». Образована Ассоциация колокольного искусства СССР. Совместно с Управлением культуры Яроблисполкома, ростовским районным отделением ВООПИК.

Июнь-декабрь Передвижная выставка «Художественные эмали» в Челябинске, Новосибирске, Иркутске. 186 произведений из фондов музея. Автор зам. директора по научной работе В.В. Зякин.

1 июня Передача Борисоглебского собора Ростовского Борисоглебского монастыря Русской Православной Церкви.

4 июня Праздник мастеров на территории кремля в рамках Дня города.

Июль Новая экспозиция «Русская живопись XVIII – нач. ХХ вв.» Автор старший научный сотрудник художественного отдела Т.В. Колбасова.

16 августа Вышел в свет первый номер «Ростовского гражданина», приложение к газете «Путь к коммунизму». Совместно с ростовским отделением ВООПИК.

Ноябрь Передвижная выставка произведений П.И. Петровичева, организованная Академией художеств СССР. 168 произведений живописи из музеев страны и частных собраний. Авторы экспозиции: зав. художественным отделом В.И. Вахрина, старший научный сотрудник отдела Т.В. Колбасова. Экспонировалась до апреля 1990 г.

24 ноября Расширенное заседание, посвященное 145-летию со дня рождения ростовского краеведа А.А. Титова. По материалам заседания издан сборник статей «А.А. Титов. Памятка краеведу». Ярославль, 1990.

Общая площадь – 11299, экспозиционная – 2403.
60639 единиц хранения; поступило 90.
Опубликована одна научная статья. Зякин В.В. Новые материалы о жизни и творчестве ростовского живописца по эмали А.И. Всесвятского // Памятники культуры. Новые открытия. 1988. М., Наука, 1989.
Русский фарфор XVIII – нач. ХХ вв. в собрании Ростово-Ярославского архитектурно-художественного музея-заповедника. Буклет. Авт.-сост. В.Б. Ермолова. М., Изобразительное искусство, 1989.
Вышли в свет 7 номеров «Ростовского гражданина».
Обследована вся историческая застройка Ростова. Выявлено 230 памятников архитектуры Ростова XVII-XX вв. и подготовлены документы для постановки их на государственную охрану. Зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.
Передвижные выставки в Ростовском районе:
Утраченные памятники Ростова Великого. 21 фотокопия из фондов музея и частных собраний. Автор зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник. Организовано 9 выездов.
Работы из фондов музея экспонировались на выставках «Авангард 1910-1930» в музее Турку (Финляндия); К 100-летию со дня рождения Л.С. Поповой в ГТГ.
709384 посетителей, в т. ч. 22772 иностранцы. 13536 экскурсий, в т.ч. 760 для иностранцев. 130 лекций.

1990

4-7 июня Открытое заседания правления Ассоциации колокольного искусства СССР по темам: «Колокол. Звонарь. Музыка», «Этика звонаря». Праздник колокольной музыки. С участием специалистов Института этнографии г. Виттория Гастес (Испания). Организатор научный сотрудник исторического отдела Д.В. Смирнов.

31 июля Экспозиция «Народное искусство Ростовского края». 210 предметов. Авторский коллектив: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, старший научный сотрудник художественного отдела Е.В. Брюханова. Экспонировалась до ноября 1998 г.

31 июля Открытые фонды фарфора, стекла, керамики. 3029 единиц хранения. Авторский коллектив: сотрудники отдела фондов.

4 октября Международный туристский центр (далее – МТЦ) «Ростов Великий» освободил арендуемые ранее помещения Круглой Садовой башни и Княжьих теремов.

Октябрь Передача Успенского собора Русской Православной Церкви.

Общая площадь – 11299, экспозиционная – 1369.
60752 единиц хранения; поступило 113 экспонатов.
Издан сборник статей сотрудников музея «А.А. Титов. Памятка краеведу». Ярославль, 1990.
Сотрудниками музея опубликовано 10 научных работ.
Вышло в свет 11 номеров «Ростовского гражданина», позднее «Ростовской старины», издания ВООПИК и Ростовского музея.
4 экспедиции по обследованию памятников архитектуры в с. Поречье. Составлен список вновь выявленных памятников архитектуры, произведена фотофиксация, проаннотировано 1076 фотографий. Зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.
Передвижные выставки в Ростовском районе:
Ростов в годы Великой Отечественной войны. Около ста предметов (плакаты, фотографии, медали, газеты). Автор научный сотрудник исторического отдела Н.В. Разумовская. 2 выезда.
709490 посетителей, в т.ч. 17182 интуристы. 15376 экскурсий, в т.ч. 573 для интуристов. 72 лекции.

1991

Январь Музей просит поставить на баланс музея Введенскую церковь Авраамиева монастыря с целью создания в ней археологического отдела, а в будущем – филиала музея.

20 февраля МТЦ «Ростов Великий» передал музею третий этаж арендуемой ранее Водяной башни.

5 марта Выставка «Головные уборы». Около 50 экспонатов. Авторский коллектив: сотрудники отдела фондов.

23 марта Музей посетил министр культуры РСФСР Ю.М. Соломин.

1 апреля Приказом № 87 Управления культуры Ярославской области музей переведен на новые условия хозяйствования, наделен правами юридического лица.

11 апреля На общем собрании коллектива музея принят Устав музея.

15 апреля Спасо-Яковлевский монастырь передан Русской Православной Церкви.

17 мая Исполком Ростовского горсовета народных депутатов в соответствии с Законом РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности» зарегистрировал государственное предприятие Ростов-Ярославский архитектурно-художественный музей-заповедник; организационно-правовая форма – государственная; директор предприятия В.А. Ким.

3 июня Выставка «Димитрий Ростовский. Иконография». 87 произведений иконописи, живописи, графики, прикладного искусства XVIII-XIX вв. Авторский коллектив: младший научный сотрудник художественного отдела М.М. Федорова, художник В.А. Абрамов. Экспонировалась до 15 января 1996 г.

4 июня Передача мощей святителя Димитрия Ростовского из фондов музея Русской Православной Церкви.

12-14 октября Первая научная конференция «История и культура Ростовской земли», посвященная 1000-летию Ростовского Успенского собора. Участвовали специалисты Москвы, Ростова, Санкт-Петербурга, Ярославля. Прочитано 20 докладов. Тезисы докладов опубликованы (Ростов, 1991). Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник, зав. историческим отделом С.В. Сазонов.

12 октября Выставка «Ростовский Успенский собор. Очерк истории». 142 экспоната (монументальная живопись, рукописи, иконы, предметы археологии, карты). Авторский коллектив: зав. историческим отделом С.В. Сазонов, старший научный сотрудник отдела Е.И. Сазонова, научный сотрудник А.Е. Виденеева. Экспонировалась до марта 1992 г.

10 декабря Передача мощей преподобного Авраамия Ростовского из фондов музея в Спасо-Яковлевский монастырь.

Общая площадь – 11550, экспозиционная – 2512.
64875 единиц хранения; поступило 7502 (на учет поставлен фонд иностранной литературы).
Изданы: «Труды Ростовского музея»;
«Сообщения Ростовского музея», I и II выпуск;
«История и культура Ростовской земли. 1991», тезисы докладов научной конференции.
«Иконы из собрания Ростовского музея-заповедника». Каталог экспозиции. Автор-составитель зав. художественным отделом В.И. Вахрина. М., «Союзрекламкультура».
«Русская живопись XVIII – нач. ХХ вв.» Каталог экспозиции. Автор-составитель старший научный сотрудник художественного отдела Т.В. Колбасова. М., «Союзрекламкультура».
Сотрудниками музея опубликовано 39 научных работ.
Вышло в свет 9 номеров «Ростовского гражданина».
Три экспедиции в с. Богослов. Подготовлен проект охранной зоны с. Богослов. Зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.
349502 посетителей, проведено 8074 экскурсий, в т.ч. 245 для интуристов. 121 лекция.

1992

21 января Договор о передаче церковной общине Успенского собора звонницы и ряда дополнительных помещений.

Февраль МТЦ «Ростов Великий» передал арендуемую ранее нижнюю часть Северо-восточной башни и второй этаж Красной палаты.

Июнь Выставка «Священные предметы и облачения XVII – нач. ХХ вв.» 93 предмета. Автор старший научный сотрудник художественного отдела Е.В. Брюханова. Экспонировалась до августа 1998 г.

9 октября Выставка, посвященная 600-летию со дня кончины преподобного Сергия Радонежского. 67 произведений. Автор зав. художественным отделом В.И. Вахрина. Экспонировалась до 1 марта 1994 г.

Октябрь Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли», посвященная 600-летию со дня кончины преподобного Сергия Радонежского. Участвовали специалисты из Дмитрова, Москвы, Переславля-Залесского, Ростова, Санкт-Петербурга, Тюбингена (ФРГ), Ярославля. Прочитано 28 докладов. Материалы конференции опубликованы (Ростов, 1993). Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник, зав. историческим отделом С.В. Сазонов.

31 декабря МТЦ «Ростов Великий» передал арендуемый ранее 2 этаж Красной палаты.

Общая площадь 11550, экспозиционная 2512.
65170 единиц хранения; поступило 295.
Изданы:
А.Г. Мельник. Исследования памятников архитектуры Ростова Великого.
«Сообщения Ростовского музея». Выпуск III;
В.А. Ким. Ямские колокольчики и бубенцы (материалы к сводному каталогу).
Сотрудниками музея опубликована 21 научная работа.
Вышли в свет 8 номеров «Ростовского гражданина».
Разработан перспективный план музеефикации Ростовского кремля. Утвержден Ученым советом музея. Автор зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке «Великая утопия» во Франкфурте, Амстердаме, Нью-Йорке, Москве, Санкт-Петербурге в 1992-1993 гг. и ретроспективной выстаке О.В. Розановой в ГРМ (Санкт-Петербург) и городском художественном музее (Хельсинки)
110839 посетителей, 2187 экскурсий в т.ч. 117 для интуристов. 100 лекций.

1993

Январь МТЦ «Ростов Великий» передал ранее арендуемые здание Судного приказа, 2-й этаж церкви Одигитрии, складские помещения Иерарших палат.

2 марта Издание ростовского отделения ВООПИК и музея «Ростовский гражданин» вышло в свет под названием «Ростовская старина».

13 мая Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II осмотрел Ростовский кремль и экспозицию древнерусского искусства.

Лето Выставка «Новгородские кресты и предметы белого камня». 8 экспонатов XIV-XV вв. Автор зав. историческим отделом С.В. Сазонов. Экспонировалась до августа 1998 г.

Октябрь Персональная выставка фотографа Ю. А. Родионцева, посвященная 110-летию музея и 55-летию автора.

Октябрь «Из ранней истории Ростовского музея». Выставка, посвященная 110-летию музея. Авторский коллектив: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, отдел фондов.

26-28 октября Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли», посвященная 110-летию со дня основания музея и 150-летию со дня рождения И.А. Шлякова. Участвовали специалисты из Вологды, Гданьска, Москвы, Переславля-Залесского, Ростова, Рыбинска, Санкт-Петербурга, Ферапонтова. Прочитано 29 докладов. Материалы конференции опубликованы (Ростов, 1994). Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник, зав. историческим отделом С.В. Сазонов.

5 ноября Экспозиция «Ростовская финифть» на региональной выставке народных промыслов в Иванове. Экспонировалось 170 произведений XVIII-XX вв.

Общая площадь 9791, экспозиционная 2556.
65843 единиц хранения; поступило 673.
Подготовлены научное обоснование и заявка на включение музея в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов РФ. Авторский коллектив: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.
Изданы: «Сообщения Ростовского музея», IV и V выпуски;
«Проблемы истории и культуры», сборник статей, посвященный 175-летию со дня рождения почетного члена Ростовского музея академика Ф.И. Буслаева.
«История и культура Ростовской земли. 1992», материалы научной конференции.
Буклет с планом кремля (А.Г. Мельник, В.В. Зякин, В.А. Абрамов).
Сотрудниками музея опубликованы 52 научные работы.
Вышли в свет 4 номера «Ростовской старины».
85215 посетителей, в т.ч. 7706 иностранцы, 2092 экскурсии, в т.ч. 385 для иностранцев. 209 лекций.

1994

8 апреля МТЦ «Ростов Великий» освободил первый этаж церкви Одигитрии.

25 августа Презентация «Ростовского музея церковных древностей». 655 предметов, поступивших в музей в первые 25 лет его существования: иконы, царские врата, деревянная скульптура, предметы богослужения, портреты церковных и государственных деятелей, памятники археологии и этнографии. Автор зам. директора по научной работе В.В. Зякин.

5 сентября Празднование 70-летия со дня основания Борисоглебского филиала.

Октябрь-декабрь Выставка, посвященная 150-летию со дня рождения А.А. Титова. 150 предметов XVII-XX вв. (портреты, иконы, мемориальная мебель, личные вещи, столбцы, книги из собрания Титова, копии документов, открытки). Авторский коллектив: зав. историческим отделом С.В. Сазонов, старший научный сотрудник Е.И. Сазонова, научный сотрудник А.Е. Виденеева.

26-28 октября Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли», посвященная 150-летию со дня рождения А.А. Титова. Участвовали специалисты из Вологды, Гданьска, Костромы, Москвы, Орехово-Зуева, Переславля-Залесского, Ростова, Рыбинска, Санкт-Петербурга, Старой Ладоги, Углича, Ярославля,. Прочитан 31 доклад. Материалы конференции опубликованы (Ростов, Ярославль, 1995). Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник, зав. историческим отделом С.В. Сазонов.

66250 единиц хранения, поступило 105.
Изданы:
«Сообщения Ростовского музея», VI выпуск;
«История и культура Ростовской земли. 1993», материалы научной конференции.
Сотрудниками музея опубликовано 35 научных работ.
Вышли в свет 8 номеров «Ростовской старины».
60642 посетило, в т.ч. интуристы 4039, проведено 970 экскурсий, в т.ч. 114 для интуристов. 206 лекций.

1995

Январь Составлена и утверждена программа по реставрации икон ростовских святых. Автор зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник. В рамках программы в 1995-1998 гг. реставраторами музея частично или полностью отреставрировано 19 икон.

Январь Международный семинар «Проблемы демографии русского крестьянства XIX в.» Участвовали специалисты Москвы, Санкт-Петербурга, Тамбова, Ярославля и Гронингема (Нидерланды). Организатор зав. историческим отделом С.В. Сазонов.

Январь-июль Выставка «Изображения животных в произведениях искусства» 156 экспонатов. Авторский коллектив: сотрудники отдела фондов.

24 января Указом Президента Российской Федерации № 64 музей включен в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов РФ.

20 февраля Указом Президента РФ № 176 музей признан объектом исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, все имущество стало федеральным, а музею оно передано на правах оперативного управления.

1 марта На баланс музея поставлены Конюшенный двор (XVII в.), церковь Бориса и Глеба (1761), церковь Димитрия Митрополита Ростовского (1762), башня часобитная Ростовского кремля (XVII в.), гульбище-сени (рест. 1974); сняты с баланса музея ансамбль Борисоглебского монастыря (XVI-XIX вв.), церковь Косьмы и Дамиана (1776), ограда вокруг Успенского собора (1840), церковь Никиты Мученика в Поречье (1779-1799), колокольня в Поречье (1799-1810), церковь Петра и Павла в Поречье (1767), церковь Рождества Богородицы Рождественского монастыря (1678).

1 марта Введена должность заместителя директора по реставрации и ремонту.

1 апреля Территория и здания Борисоглебского монастыря переданы Русской Православной Церкви.

Май-сентябрь Выставка «Оружие и время». 452 экспоната. Авторский коллектив: зав. историческим отделом С.В. Сазонов, старший научный сотрудник Е.И. Сазонова, научный сотрудник А.Е. Виденеева.

3 июля Создана служба безопасности и охраны музея на правах отдела с прямым подчинением директору; на базе расформированного художественного отдела созданы картинная галерея (на правах отдела), музей финифти (на правах отдела), отдел древнерусского искусства с секторами иконописи, скульптуры и декоративно-прикладного искусства.

Июль Реэкспозиция 1-5 залов древнерусского искусства. 127 экспонатов. Автор зав. сектором иконописи В.И. Вахрина.

25 июля Оформлена передача музея в ведение Министерства культуры РФ с 1 января 1996 г.

Август Ярославский фестиваль хоровой и колокольной музыки «Преображение». Выступления хоров в церкви Воскресение, ансамбля русской духовной музыки «Сирин», колокольные концерты.

5 сентября Введена ставка инженера по температурно-влажностному режиму.

1 октября Создан отдел информатизации (зав. отделом, программист, электронщик, научный сотрудник). Введены ставки экономиста, ученого секретаря.

25-27 октября Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли». Участвовали специалисты из Вологды, Калуги, Москвы, Переславля-Залесского, Ростова, Санкт-Петербурга Стэнфорда, Ярославля. Прочитано 28 докладов. Материалы конференции опубликованы (Ростов, Ярославль, 1996) Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник, зав. отделом информатизации С.В. Сазонов.

Ноябрь-декабрь Передвижная выставка «Финифть XVIII-XIX вв. в собрании Ростовского музея» в Переславль-Залесском историко-архитектурном и художественном музее-заповеднике в рамках Дней Ростова в Переславле-Залесском. 105 произведений.

66774 единиц хранения, поступило 20.
Реставрация фресок церкви Иоанна Богослова.
Изданы:
«Сообщения Ростовского музея» VII и VIII выпуски;
«История и культура Ростовской земли. 1994», материалы научной конференции.
Сотрудниками музея опубликовано 46 научных работ.
Вышли в свет 8 номеров «Ростовской старины».
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке «Москва – Берлин» в Музее современного искусства, фотографии и архитектуры Мартин-Гропиус Бау (Берлин), ГМИИ им. А.С. Пушкина (Москва) в 1995-1996 гг.; на выставке «К 600-летию Сретения иконы Владимирской Богоматери» и «Примитив в России XVIII-XIX вв.» в ГТГ.
70096 посетителей, в т.ч. 2384 экскурсии, в т. ч. 200 для иностранцев. 135 лекций.

1996

10 февраля-август Юбилейная выставка ростовского художника В.К. Золотайкина (к 50-летию со дня рождения). 191 произведение живописи, графики, финифти. Автор зав. картинной галереей Т.В. Колбасова.

16 марта Выставка «Мир русской усадьбы. Имение Леонтьевых в с. Воронино». 223 предмета XVIII – нач ХХ вв. (живопись, графика, декоративно-прикладное искусство, книги, рукописи). Авторский коллектив: зав. картинной галереей Т.В. Колбасова, художник В.А. Абрамов. Экспонировалась до 15 февраля 1997 г.

Август Международный семинар «Проблемы демографии русского крестьянства XIX в.» Участвовали специалисты Москвы, Санкт-Петербурга, Ярославля и Университета штата Айова (США). Организатор зав. отделом информатизации С.В. Сазонов.

19 сентября МТЦ «Ростов Великий» передал киноконцертный зал «Былинник» на 240 мест.

22 октября МТЦ «Ростов Великий» передал ранее арендуемое здание Иерарших палат.

23-25 октября Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли». Участвовали специалисты из Вологды, Гданьска, Калуги, Москвы, Новгорода, Переславля-Залесского, Ростова, Сергиева Посада, Углича, Ярославля. Прочитано 25 докладов. Материалы конференции опубликованы (Ростов, 1997). Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник, зав. отделом информатизации С.В. Сазонов.

1 ноября МТЦ «Ростов Великий» передал котельную, гостиницу, магазин на территории кремля.

Декабрь На юбилейной Международной конференции, посвященной 50-летию Международного совета музеев (ИКОМ) и 40-летию Российского национального совета ИКОМ представлявшему музеи Ярославской области В.А. Киму вручено благодарственное письмо министра культуры РФ Е.Ю. Сидорова «За заслуги перед Отечеством в деле сохранения национального достояния и в связи с 50-летием ИКОМ».

Общая площадь10990, экспозиционная 1478.
67291 единиц хранения, поступило 447.
Реставрация фресок в церкви Иоанна Богослова и церкви Воскресения.
Изданы:
«История и культура Ростовской земли. 1995», материалы научной конференции.
Сотрудниками музея опубликовано 19 научных работ.
Вышли в свет 9 номеров «Ростовской старины».
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке «Абстракция в XX веке» в Музее Соломона Р. Гуггенхейма (Нью-Йорк); на выставке финифти в ГРМ.
79782 посетителей, проведено 2473 экскурсии, в т. ч. 113 для иностранцев.

1997

Февраль-март Выставка «Охотничьи трофеи». Совместно с Ростовским обществом охотников, в рамках городского праздника «По щучьему велению». Экспонировалось 4 картины из фондов музея и 35 чучел животных. Авторский коллектив: сотрудники отдела фондов.

6 марта Открытие художественного салона музея.

12 марта Приказом Министерства культуры РФ утвержден Устав музея.

26-29 марта Участие в Международной ярмарке туризма «Экспо-97» (Москва, Экспоцентр на Красной Пресне).

8 апреля-15 июня Передвижная выставка «Художники русского авангарда». 23 картины из фондов музея. Выставочный зал музея города Сарова Нижегородской области. Авторский коллектив: зав. отделом информатизации С.В. Сазонов, научный сотрудник картинной галереи Р.Ф. Алитова.

29 апреля Открытие после реставрации 1977-1996 гг. интерьера церкви Спаса на Сенях. Работы выполнены Государственным предприятием «Реставрация живописи и резьбы» (Ярославль).

30 апреля На сервере ЯрГУ размещен и начал работу сайт музея (www.museum.rostov.yar.ru). Авторский коллектив: зав. отделом информатизации С.В. Сазонов, старший научный сотрудник отдела информатизации Д.В. Лебедев.

Июнь Реэкспозиция 6-8 залов древнерусского искусства. Автор зав. сектором иконописи В.И. Вахрина.

2 июня Введена ставка заместителя директора по общим вопросам.

4 июня-июль Передвижная выставка «Ростовская финифть» в Муромском историко-художественном музее. 170 произведений из фондов музея; художественный салон музея осуществлял продажу современной финифти. Авторский коллектив: зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов, научные сотрудники музея финифти М.М. Федорова, В.Ф. Пак.

Июль Музей посетил министр культуры РФ Е.Ю. Сидоров.

12 июля Выставка «Ростово-Ярославская епархия в произведениях живописи, графики и декоративно-прикладного искусства». 72 произведения XVI-XX вв. Авторский коллектив: зав. картинной галереей Т.В. Колбасова, научный сотрудник музея финифти М.М. Федорова, художник В.А. Абрамов. Экспонировалась до апреля 1998 г.

22 августа Экспозиция «Археология земли Ростовской». 1042 предмета (IV тыс. до н.э. – нач. XIII вв. н.э.) Авторский коллектив: старший научный сотрудник отдела фондов Л.А. Михайлова, зам. директора по научной работе В.В. Зякин, художник В.А. Абрамов.

23 августа «Русский фарфор кон. XVIII – нач. ХХ вв. Изделия Императорского фарфорового завода». 109 произведений. Авторский коллектив: сотрудники отдела фондов. Экспонировалась до марта 1998 г.

23 августа-сентябрь Выставка «Русская живопись». Совместно с московским объединением «Русская живопись» и Товариществом ростовских художников. Посвящена 1135-летию Ростова и 850-летию Москвы. 75 картин московских и ростовских художников. Авторский коллектив: заслуженный художник России, заслуженный деятель искусств России В.Н. Забелин, заслуженный художник России В.К. Стекольщиков (Москва), зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов. «Русская живопись». Каталог выставки. Автор вступительной статьи В.К. Стекольщиков, составитель Р.Ф. Алитова. Ростов,1997.

1 августа-октябрь Выставка произведений Ю.М. Баранова, посвященная 60-летию художника. 44 картины, реставрационные паспорта. Автор научный сотрудник картинной галереи Р.Ф. Алитова. Каталог «Юрий Баранов. Реставрация. Живопись». Составитель Р.Ф. Алитова. Ростов, 1997.

13-14 cентября В рамках Программы сотрудничества России с Советом Европы Министерство культуры РФ, Совет Европы, Фонд короля Бодуэна, администрация Ростовского муниципального округа, ЯОБФ «Возрождение Ростова Великого» впервые в России провели Дни Европейского культурного наследия. Праздник, прошедший на территории ГМЗ «Ростовский кремль», на заседании Евросоюза признан лучшим из проведенных в этот период в европейских странах.

14 сентября Выставка «Ростовская финифть: традиции и современность». Совместно с ТО «Ростовская финифть», ЯОБФ «Возрождение Ростова Великого» и коллекционерами в рамках Дней Европейского культурного наследия. 175 произведений XVIII-XX вв. Авторский коллектив: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, научные сотрудники отдела фондов и музея финифти. Экспонировалась до апреля 1998 г.

14 сентября-октябрь Выставка «Историко-культурное наследие Ростова Великого: реставрация, архитектурная археология, реконструкция». Совместно с ЯОБФ «Возрождение Ростова Великого», Ярославским государственным техническим университетом, археологической экспедицией Государственного Эрмитажа в рамках Дней Европейского культурного наследия. Авторский коллектив: зав. архитектурным отделом музея А.Г. Мельник; доцент Ярославского государственного технического университета В.В. Богородицкий. Буклет. В.В. Богородицкий, О.М. Ионнисян, А.Г. Мельник. Ярославль, 1997.

14 сентября Презентация окончания реставрации фресок церкви Спаса на Сенях в рамках Дней Европейского культурного наследия. Буклет «Церковь Спаса на Сенях». В.В. Зякин, В.Т. Кривоносов, С.В. Сазонов. Ярославль, 1997

28-30 октября Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли». Участвовали специалисты из Вологды, Гданьска, Калуги, Москвы, Переславля-Залесского, Пскова, Санкт-Петербурга, Ярославля. Прочитано 40 докладов. Материалы конференции опубликованы (Ростов, 1998). Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.

Общая площадь 15000 кв.м., экспозиционная 2600 кв.м.
71045 единиц хранения, поступило 3754.
Разработан проект реконструкции Митрополичьего сада Ростовского кремля. В проекте соединены реставрация и музеефикация объекта. Утвержден на заседании реставрационного совета по архитектуре и монументальному искусству 25 февраля 1998 г. Автор зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.
Реставрация фресок северной галереи церкви Воскресения.
Изданы:
«История и культура Ростовской земли. 1996», материалы ежегодной научной конференции.
ГМЗ «Ростовский кремль». Буклет. Автор зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов.
Сотрудниками музея опубликованы 32 научные работы.
Вышли в свет 12 номеров «Ростовской старины».
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке «Век модернизма» в Музее современного искусства, фотографии и архитектуры Мартин-Гропиус Бау (Берлин).
78700 посетителей, в т.ч. 3400 иностранцев. Проведено 3147 экскурсий, в т.ч. 157 экскурсий для иностранцев. 268 лекций.

1998

15 мая Открытые фонды фарфора, бисера и керамики. Около 2 тысяч изделий из фарфора отечественного и зарубежного производства кон. XVIII – сер. XX вв.; 335 изразцов и 117 керамических изделий кон. XVIII – нач. XX вв.; 141 предмет гражданского и церковного бисера XVIII – нач. XX вв. Авторский коллектив: сотрудники отдела фондов, зам. директора по научной работе В.В. Зякин.

22 мая Музей посетила министр культуры РФ Н.Л. Дементьева.

15 июля-октябрь Выставка работ летней практики студентов МГАХИ им. В.И. Сурикова. 62 произведения живописи. Авторский коллектив: доцент МГАХИ им. В.И. Сурикова С.А. Сиренко, доцент МГАХИ им. В.И. Сурикова С.А. Гавриляченко, зав. картинной галереей Т.В. Колбасова.

14 июля-октябрь Выставка «Иконография ростовских святых». 53 иконы XVI-XIX вв. из собраний ГИМа, ГРМ, Муромского историко-художественного музея, Мышкинского народного музея, Рыбинского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника, Угличского историко-художественного музея-заповедника, Центрального музея древнерусской культуры и искусства им. А. Рублева, частного собрания, Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника, Ярославского художественного музея. Автор зав. архитектурным отделом музея А.Г. Мельник. Подготовлена компьютерная презентация, показаны иконы, не вошедшие в экспозицию. Каталог выставки опубликован (Ростов, 1998).

Июль Развеска колоколов на звоннице церкви Иоанна Богослова. Набор из 8 колоколов отлит в во Всероссийском научно-исследовательском институте неорганических материалов имени А.А. Бочвара (Москва). Автор проекта зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов.

22 августа Ярославский фестиваль колокольной и хоровой музыки «Преображение». Презентация колоколов церкви Иоанна Богослова. Концерт ансамблей «Доместик» (Ростов) и «Канторс» (Нижний Новгород) в церкви Спаса на Сенях. Выступление гусляров в ресторане «Трапезная палата». В церкви Иоанна Богослова на Ишне выступление семейного ансамбля духовной музыки Зотовых (Серпухов). Автор проекта зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов.

5-6 сентября Дни Европейского культурного наследия, совместно с Министерством культуры РФ, Советом Европы, Фондом короля Бодуэна, администрацией Ростовского муниципального округа, ЯОБФ «Возрождение Ростова Великого». Тема Дней – деревянное зодчество Ростова Великого.

5 сентября-октябрь Выставка «Памятники деревянной архитектуры Ростова». Фотографии деревянных зданий Ростова, обмерные и проектные чертежи XIX-XX вв., чертежи и рисунки сельских деревянных домов в округе Ростова, а также дипломные и курсовые работы студентов-архитекторов Ярославского государственного технического университета по регенерации исторической территории центра Ростова. Авторский коллектив зав. архитектурным отделом музея А.Г. Мельник, доцент Ярославского государственного технического университета В.В. Богородицкий.

5 сентября Выставка «Дерево в народном быту». Сельскохозяйственные орудия, кухонная утварь, игрушки, орудия труда, предметы повседневного обихода, а также культовые предметы XVI-ХХ вв. центральных областей России и Поволжья. Автор зав. сектором декоративно-прикладного искусства Е.В. Брюханова

5 сентября Выставка «Деревянная скульптура и резная икона». Около 60 предметов круглой скульптуры, мелкой пластики, резных икон, иконостасов XVIII-XIX вв. Автор зав. сектором скульптуры И.Д. Шабалина.

5 сентября Фольклорный праздник «Сарафанный хоровод» в церкви Иоанна Богослова на Ишне. Колокольный концерт на звоннице церкви (сотрудники исторического отдела А.Е. Виденеева и С.Ю. Ойнас); духовные стихи в исполнении семейного ансамбля Зотовых (Серпухов).

10-12 ноября Ежегодная научная конференция «История и культура Ростовской земли». Участвовали специалисты из Ярославля, Вологды, Переславля-Залесского, Калуги, Москвы. Прочитано 35 докладов. Оргкомитет: зам. директора по научной работе В.В. Зякин, зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов, зав. архитектурным отделом А.Г. Мельник.

15 декабря Выставка «Дети Ростова рисуют Рождество» в выставочном зале Европейского экологического центра (Мец, Франция). Совместно с ЯРОО НПО «Центр культурных инициатив» (Ростов) и ассоциацией «Синтагма» (Мец). Автор проекта зам. директора по общим вопросам С.В. Сазонов.

18 декабря Музей посетил министр культуры РФ В.К. Егоров.

25 декабря Открытие двух новых разделов картинной галереи музея. 45 произведений живописи, скульптуры России втор. пол. XIX – нач. ХХ вв. Авторский коллектив: зав. картинной галереей Т.В. Колбасова, художник В.А. Абрамов. На вернисаже показана виртуальная версия выставки произведений художников «левых» направлений, проходившая в Ростовском музее в 1920-е гг.

Общая площадь 15000 кв.м., экспозиционная 2600 кв.м.
74158 единиц хранения, поступило 3113.
Изданы:
Иконография ростовских святых. Каталог выставки. Автор выставки, вступительной статьи и составитель каталога А.Г. Мельник.
Сообщения Ростовского музея. Вып. IX.
«История и культура Ростовской земли. 1997», материалы научной конференции.
ГМЗ «Ростовский кремль». Буклет. (С.В. Сазонов, Е.В. Ким, Р.Ф. Алитова).
В.А. Ким. Ямские колокольчики и бубенцы. Сводный каталог-справочник. Т. I.
Произведения из фондов музея экспонировались на выставке эмалей в аббатстве Химмерод (ФРГ); выставке «Шагал, Кандинский, Малевич и русский авангард» в Кунстхалле (Гамбург).
Сотрудниками музея опубликовано 49 научных работ.
Вышли в свет 10 номеров «Ростовской старины».
85165 посетителей, в т.ч. иностранцев 1436. Проведено 3113 экскурсий, в т.ч. 281 для иностранцев.

  1. Работа подготовлена в 1998 г. для публикации в несостоявшемся втором выпуске сборника «Музеи Верхней Волги»

Серьезный и последовательный интерес к ростовской теме в творчестве П.И. Петровичева проявился на рубеже 1900-1910-х гг.1 Особенно много и плодотворно художник работал в городе своей юности в 1909-1910 гг., создав девять интерьеров ростовских церквей и значительное число пейзажей, которые экспонировались на ежегодных выставках Товарищества передвижников и Союза русских художников2. Небольшая часть этих работ хранится у наследников автора и в различных музеях, три из них – в ГМЗ «Ростовский кремль3. Местонахождение многих произведений ростовского цикла 1909-1910 гг. сейчас неизвестно, и они, будучи в большинстве своем не опубликованными, оказались за границами исследовательской и выставочной деятельности второй половины XX в. До недавнего времени оставалась загадочной судьба совершенно забытой и обойденной исследователями очень интересной работы, написанной П.И. Петровичевым в Ростове, как нам удалось установить на основании архивных документов, осенью 1910 г.

Без обозначения даты создания, под названием «Ростов Великий» (Рис. 1) картина была впервые репродуцирована в цвете на почтовой открытке, выпущенной в «Художественной серии» Акционерного общества Гранберга в Стокгольме в 1910-х гг.4 Написанная с высокой точки – с Водяной башни восточной стены кремля, она представляет панораму юго-восточной части Ростова от Рождественской и Воздвиженской площадей с продолжающими их кварталами по обеим сторонам Ярославской (ныне Пролетарской) улицы, с полями и озером Неро на дальнем плане. Это типично городской пейзаж с элементами «жанра», бегло и ненавязчиво изображенными сценами жизни города (стоящие и идущие по мостовой люди, проезжающие по площади экипажи, лошади с нагруженными и порожними телегами) в полдень сухого и теплого осеннего дня, облачного, но с пробивающимся солнечным светом. На первом плане внизу, в сильном ракурсе сверху – синяя, с зеленой кровлей будка и полосатый шлагбаум, перегораживающий проезд с Рождественской площади в сторону кремля. У шлагбаума лошади, запряженные в телеги; вокруг будки свалены какие-то товары. Справа на первом плане видны крыши зданий XVIII в. (домов Сорогина), за ними – юго-западная башня, трапезная и пятиглавая Тихвинская церковь Рождественского монастыря5. Напротив, слева – дом Г. Мальгина 1789 г. с пристроенными к нему с обеих сторон торговыми и жилыми зданиями XIX в. и покрашенное интенсивного тона красной краской пожарное депо 1874 г. с утраченной ныне деревянной каланчой. Перед этими постройками широкая деревянная мостовая с несколькими прохожими и подъезжающей к ее краю запряженной в коляску лошадью.

Неподалеку от пожарного депо, ближе к берегу речки Пиги видна небольшая часовенка, стоявшая здесь на месте бывшего когда-то храма6. Возможно, что на картине П.И. Петровичева представлено единственное дошедшее до наших дней живописное ее изображение. На втором плане справа за невысокими еще деревьями городского сада в пожелтевшей осенней листве – дом Селиванова в начале Окружной улицы, построенный в 1907 г.; левее – одноэтажное торговое здание второй половины XIX в. в начале Ярославской улицы7.

Левую часть второго плана картины, за зеленым лугом на противоположном берегу Пиги, занимают Мытный двор (в настоящее время – городской рынок; 1830-е гг., архитектор А.М. Мельников) и закрывающая створу Ярославской улицы Крестовоздвиженская церковь (1688-1692, перестроена в 1859 г.) с колокольней и сторожкой времени перестройки храма8. Рядом, левее за церковью виден жилой дом 1780-х гг. ( ныне Пролетарская 1/8).

На дальнем плане справа выделяется несколько жилых домов и кирпичные корпуса цикорной фабрики (с дымящей трубой) и, глубже, Ростовской льняной мануфактуры, (построены в 1887-1889 гг.) с белеющими за ними верхом колокольни Авраамиева и, уже за чертой города, постройками Петровского монастырей9. Верхний правый угол картины занимает западная часть акватории озера Неро с виднеющимся вдали южным его берегом. В левом углу, напротив фабричных корпусов – две изображенные недалеко друг от друга белые церкви с колокольнями. Судя по месту расположения, это разрушенные в 1930-х гг. пригородные храмы на Спас-Графском и Цареконстантиновском кладбищах10. Завершает панораму в левой стороне картины узкая полоса загородных полей и леса за ними.

Очевидна историческая и иконографическая ценность этого произведения, своеобразного «документа», отражающего облик значительной части Ростова Великого, каким он был в начале XX в., если учесть, что ряд зданий, имевших эстетическое или градообразующее значение, к нашему времени либо утрачен (четыре вышеупомянутые церкви – Крестовоздвиженская, Цареконстантиновская, Спас-Графская, собор пригородного Петропавловского монастыря – и часовня у берега Пиги), либо искажен (лишенная куполов Тихвинская церковь, пожарное депо, оставшееся без вышки-каланчи).

Документальное значение имеет и отраженная на этой картине П.И. Петровичева покраска городских построек, жилых и церковных. Их цветовое решение стало важным составляющим сложного и богатого колорита самого произведения. Светлая желтая охра стен, зелень куполов, зеленые, темнокрасные, синие цвета крыш, звучный красный на здании пожарного депо, перекликаясь на дальнем плане с темно-розовым фабричных построек из кирпича и чистым белым в силуэтах церквей и колоколен, сочетаются в картине с рыже-желтым и багряным цветами осенней листвы, зеленым на траве, с розоватыми охрами земли, серовато-белым и голубым в тенях на земле, на облачном небе и воде озера.

Эта работа целиком подтверждает выводы тогдашних художественных критиков о плодотворном повороте в живописной манере П.И. Петровичева на рубеже 1900-1910-х гг. в связи с переходом, причем, именно в Ростове, к жанру городского пейзажа11.

В послереволюционных изданиях, посвященных творчеству П.И. Петровичева, картина не упоминалась, не публиковалась и на выставках не экспонировалась. Лишь недавно удалось установить ее местонахождение. Оказалось, что это безусловно выдающееся произведение, совершенно забытое исследователями, хранится в Севастопольском художественном музее12.

В публикации 2001 г. оно носит название «Ростов Великий», здесь же указаны материал и техника (картон, темпера), размеры (70х141). Чрезвычайно важным для дальнейшего изучения картины являются сообщаемые анонимными авторами каталога данные о ее поступлении в Севастопольский музей в 1926 г. из Главнауки и, особенно, о происхождении ее из собрания И.С. Исаджанова. Однако, как и при первой публикации произведения в упоминавшейся выше стокгольмской «Художественной серии» открыток в 1910-х гг., в каталоге Севастопольского музея отсутствуют сведения о времени создания картины, которая в этом издании вообще никак не датирована. Это обстоятельство свидетельствует о незнакомстве авторов каталога с архивными материалами, связанными с деятельностью И.С. Исаджанова – очень известного в свое время московского коллекционера, приобретавшего для своей галереи на Старобасманной улице в Москве произведения П.И. Петровичева.

Между тем, в Отделе письменных источников ГИМ сохранилась картотека собрания И.С. Исаджанова, составленная в 1918 г.13 Согласно этому документу, всего в свою галерею коллекционер приобрел тринадцать картин и этюдов кисти П.И. Петровичева 1900-1918 гг., включая и интересующее нас произведение. В картотеке оно названо «Видъ Ростова» (в позднейшем исправлении – «Видъ на Ростовъ Великий с вышки»), отмечены целиком совпадающие с оригиналом данные, касающиеся материала, живописной техники и размера14. Здесь же содержится краткое описание самого изображения: «В центре удаляющаяся широкая улица, кругом расположен провинциальный город с церквами. Вдали виднеется река» (имеется ввиду узкая восточная часть озера Неро – Е.К.) В документе приводится также свидетельство об экспонировании этой работы на VIII выставке Союза русских художников в 1910-1911 гг. со ссылкой на соответствующий каталог15.

Но самое значительное свидетельство – это отмеченные в описании на лицевой стороне картины, в нижнем ее углу, «справа у края», надпись-автограф – «Петровичевъ» и авторская дата – «1910». В связи с этим было бы небезынтересным провести исследование соответствующего места живописной поверхности, где художник оставил автограф с датой, с помощью новейших технических средств.

Дело в том, что на своих произведениях, выполненных в технике гуаши и темперы, П.И. Петровичев делал подобные подписи очень жидко и близко по тону. Если учесть, что и гуашь, и темпера, особенно в жидко положенных слоях, со временем «проседает», становится более прозрачной и как бы выцветает, то надпись с датой на картине «Ростов Великий» 1910 г. в собрании Севастопольского художественного музея могла быть просто не замеченной. Цифровая макросъемка или съемка в инфракрасных лучах несомненно бы ее выявили.

Но не исключен также и другой вариант: и темпера, и гуашь плохо держатся на картоне и нередко осыпаются по краям, иногда до ниже лежащего подмалевочного слоя, нередко – до самой основы. Подобный случай произошел с картиной «Ростов зимой» (картон, гуашь), с 1927 г. хранящейся в Ростовском музее и происходящей из того же собрания. Несколько десятилетий произведение, согласно картотеке И.С. Исаджанова содержавшее авторские подпись и дату – 1918 г. на лицевой стороне, и тоже в правом нижнем углу, до недавнего открытия этого документа экспонировалось и публиковалось с самыми различными – произвольными (1900 г.) или неопределенными (1900-е, 1910-е гг.) датировками. Визуально установить наличие автографа, несмотря на кажущуюся сохранность живописи на соответствующем ее участке, оказалось невозможным. Цифровая макросъемка, сделанная в 2003 г., выявила подпись художника. Однако на месте имевшейся даты была зафиксирована сплошная осыпь до картона16.

Но какими бы ни оказались результаты предлагаемого исследования, архивные документы свидетельствуют, что в собрании Севастопольского художественного музея хранится выдающееся произведение П.И. Петровичева из ростовского цикла 1910 г.

  1. См. подробнее: Ким Е.В. Ростов в творчестве П.И. Петровичева (Собрание ГМЗ «Ростовский кремль»). ИКРЗ. 2002. Ростов, 2003. С. 264-276.
  2. Иллюстрированный каталог XXXVIII выставки ТПХВ. Б.м., 1910 г. (№№ 113, 115-124). Каталог VII выставки картин СРХ. 1909-1910. М., 1910 ( №№ 213-218). Иллюстрированный каталог XXXIX выставки ТПХВ. М., 1911 (№№ 171, 174-176).
  3. «Вид на Ростовский Яковлевский монастырь» (1909), Ж-517; «Уголок Ростовского кремля» (1909), Ж-518; «В Богословской церкви Ростова» (1910), Ж-519.
  4. «Ростов Великий». Почтовая открытка. Стокгольм, 1910-е гг. (серийный номер 2057) ГМЗРК, Инв. № Г-2217. Передана в 1999 г. Н.П. Петровичевой. Вообще старые почтовые открытки с репродукциями произведений П.И. Петровичева сейчас очень редки и отсутствуют даже в крупных московских коллекциях открыток. Помимо указанной, нам известна еще лишь одна « почтовая карточка», изданная в той же стокгольмской «Художественной серии» под номером 2037 (приобретена в 2002 г. в Санкт-Петербурге и находится в частном собрании в Ростове). На ней воспроизведена, также в цвете, забытая работа художника «В Ростовском Кремле», местопребывание которой в настоящее время не установлено. См.: Ким Е.В. «В Ростовском кремле» – забытая картина П.И. Петровичева. «Ростовский вестник», 26 ноября 2002 г. По сведениям, полученным от Н.П. Петровичевой, в дореволюционные годы были изданы и другие открытки с репродукциями работ ее отца.
  5. Об этом храме 1847 г. см.: Мельник А.Г. Неизвестное произведение Константина Тона. «Ростовский вестник». 3 февраля 2000 г.
  6. На плане Ростова XVIII в. здесь, между валами и Пигой, показана церковь. Впоследствии на месте ее престола, по обычаю, была поставлена кирпичная часовенка-столп, не дошедшая до нашего времени. Старожилы Ростова помнят, что эта часовня была здесь «до войны».
  7. Это здание (современная аптека) в настоящем своем виде двухэтажное.
  8. Мельник А. Уничтоженные храмы Ростова Великого. Московский журнал. № 11. 1991. С. 18. Того же автора. Исследования Памятников архитектуры Ростова Великого. Ростов, 1992. С. 122.
  9. В 1929 г. был разобран Петропавловский собор этого монастыря постройки 1682-1684 гг. Мельник А. Уничтоженные храмы... С. 18.
  10. Спас-Графская церковь построена в стиле барокко около 1765-1786 гг., см.: Мельник А. Уничтоженные храмы… С. 18. О Цареконстантиновской церкви см.: Спутник по Ростову Великому Ярославской губернии. Ростов Великий.1912, С. 88. О судьбе этих кладбищ см. в письмах художника Г.Д.Епифанова // Ким Е.В. Г.Д. Епифанов и его «Воспоминания». СРМ. Вып. XII. Ростов. С. 353.
  11. P. Ettinger. «Союз». Русская художественная летопись журнала «Аполлон», 1912. № 2. С. 31; Москаль. У тихой пристани. Солнце России. 1911. № 20. С. 15.
  12. Картины из собраний московских коллекционеров в Севастопольском художественном музее. Каталог. М., 2001. № 43. С. 87. Бендюкова Н.А., Смирнова Л.К. Севастопольский художественный музей. М., 2002. С. 42.
  13. ГИМ, ОПИ.Ф. 54. Ед. хр. 239. Л. 1-451.
  14. Там же. Л. 31. Размер ошибочно отнесен к работе «Ростов зимой» и указан на Л. 32.
  15. К сожалению, это редкое сейчас издание обнаружить пока не удалось. Оно отсутствует в крупнейших библиотеках, в том числе, в очень полной в этом отношении библиотеке ГТГ.
  16. Подробнее см. Ким Е.В. Ростов в творчестве П.И. Петровичева... С. 271-272.

На начало ХХ в. в Ростове Великом насчитывалось более двух десятков приходских храмов1. Многие из них не сохранились2. А те, которые уцелели, в большинстве своем утратили свою целостность. Одной из двух церквей, сохранившей свой внешний облик и внутреннее убранство, является церковь Николы на Всполье. Известные нам литературные источники содержат весьма скудные сведения об этом храме3. Данные обстоятельства создают мотивацию для более внимательного изучения памятника, основанного как на визуальных наблюдениях4, так и на архивных материалах.

Церковь Николая Чудотворца, что на Всполье берет начало своей истории от располагавшегося здесь в древности Сретенского монастыря, после упразднения которого остались две церкви – Сретенская и Никольская5. Самое раннее письменное упоминание о Никольской церкви относится к XVI в., о существовании ее в те времена свидетельствует упомянутая в одной из поздних церковных описей древняя рукопись, где говорится о пожнях, пожалованных храму царем Иваном Грозным6.

Существующее ныне каменное здание церкви заложено в 1803 г. на месте двух сгоревших деревянных церквей Николая Чудотворца и Сретения Господня7. Строительство здания храма в основном завершилось к 1811 г., т.к. уже в мае того года была начата работа над иконостасом8. 9 февраля 1813 г. состоялось освящение вновь построенной церкви9. Однако работы по устройству храма продолжались и после его освящения. Так, в марте 1813 г. к северному и южному фасадам были пристроены портики, их возвел крестьянин деревни Тереховской, что под Ярославлем, Николай Яковлевич Подъячев10. В 1816 г. была осуществлена роспись храма11. Кроме того, в течение первой пол. XIX в. поновлялись старые иконы и писались новые, изготавливались киоты, ризы и оклады для икон12.

Церковь Николы представляет собой здание с одной продольной осью симметрии, по которой в направлении восток-запад расположены основные элементы объемной композиции – алтарь, ядро храма, трапезная и колокольня. Подобный тип церковных сооружений сложился еще в древнерусской архитектуре и наиболее широкое распространение получил в московском зодчестве второй пол. XVII в. Впоследствии продольно-осевой план церковных зданий перешел в архитектуру барокко и классицизма, получив свое дальнейшее развитие в пределах этих стилей.

Никольская церковь строилась в начале XIX в., когда в русском зодчестве господствовал классицизм. Поэтому архитектурный облик здания определяют характерные для классицизма простота плана, геометрическая четкость объемов, сочетание стены с ордером и сдержанным декором. Доминирующим элементом в композиции храма является его ядро. Оно выделяется массивным кубическим объемом четверика, на котором покоится широкий восьмерик, перекрытый куполом. Восьмилотковая кровля купола соответствует форме восьмерика. На купол поставлен световой фонарь в форме четырехгранника со скошенными углами, увенчанный луковичной главкой с перехватом у основания. Пластическую выразительность четверику придают неглубокие портики с колоннами дорического ордера, примыкающие к его северному и южному фасадам.

С восточной стороны к четверику примыкает круглая апсида алтаря. Такая форма апсиды утвердилась в русском церковном зодчестве еще в начале XVIII в., но прочно вошла в строительную практику только в период классицизма, когда зодчие стремились к выражению красоты чистых геометрических форм.

Трапезная церкви в поперечнике чуть больше четверика. Однако, несмотря на это она занимает сугубо второстепенное место в объемной композиции храма. Здесь ей отведена скромная роль нейтральной связки между четвериком и колокольней.

Объемную композицию храма с западной стороны замыкает колокольня, возведенная над папертью. Паперть здесь является своеобразным связующим элементом между трапезной и колокольней. По своей ширине она равна трапезной и поэтому воспринимается как продолжение последней. Не менее очевидна и связь паперти с колокольней. Эта связь выявлена посредством фронтонов, завершающих стены паперти, и спаренных пилястр, которыми обработаны все три ее фасада. Причем на северном и южном фасадах пилястры четко разграничивают трапезную и паперть. Таким образом, паперть воспринимается не только как продолжение трапезной, но и как основание колокольни, несущее два ее четвериковых яруса. Последовательное убывание объемов от нижнего яруса к верхним, а также разнообразная пластика пилястр на гранях придают стройность сооружению, состоящему из четырехгранников. Завершающий колокольню шпиль компенсирует своим взлетом тяжеловесность каменных кубов.

Основной вход в церковь устроен с западной стороны паперти. За папертью следует трапезная. Прямоугольное в плане помещение трапезной перекрыто лотковым сводом с распалубками над окнами. Свет сюда попадает через шесть оконных проемов. В северной части трапезной находится небольшой придел, освященный во имя Сретения Господня.

Свод и стены трапезной расписаны масляными красками. В центральной части свода помещено изображение Саваофа в овальном медальоне. По сторонам от него, на северном и южном склонах свода написаны евангелисты в круглых медальонах. Весь западный склон свода занимает натюрморт из церковных атрибутов, выполненный в технике гризайли. На западной стене, над входом в трапезную изображены в коленопреклоненных позах два ангела, держащие в руках убрус с образом Нерукотворного Спаса. По обе стороны от этого изображения расположены композиции «Троица» и «Поклонение пастухов». Ниже их, по сторонам от входа написаны «Благовещение» и «Явление Богоматери Андрею Боголюбскому».

На восточной стене трапезной, над входом в центральную часть храма исполнена композиция «Сретение». Она воспринимается как храмовый образ расположенного в трапезной Сретенского придела.

Первоначальная роспись храма была выполнена в мае-сентябре 1816 г. архиерейским живописцем Иваном Михайловичем Гладковым13. Однако в более поздние времена она неоднократно подвергалась подновлениям, по причине которых претерпела существенные изменения. Современное состояние стенной росписи позволяет составить лишь самое общее представление об ее первозданном виде. Можно только сказать, что живописец Гладков при создании живописной декорации храма старался следовать принципам классицизма. В соответствии с ними он четко выделил участки стены с фигурными композициями и обособил их от чисто орнаментальных мотивов. Причем орнамент, в отличие от фигурных композиций, выполнен в технике гризайли, имитирующей лепнину.

Изобилием резного орнамента привлекают внимание ограда Сретенского придела и киот иконы «Перенесение мощей Николы из Мир в Бар». При этом обилие орнаментальных форм, преимущественно барочных, не скрадывает конструкции обеих сооружений. Конструктивная четкость достигается путем умелого сочетания различных по масштабу элементов. Важнейшие в конструктивном отношении детали, например, стойки ограды придела, выделены из плоскостей стенок более рельефными и крупными формами. На алтарной стенке придела доминируют царские врата. Их господствующее положение по отношению к другим частям сооружения определено не только более крупным масштабом и наличием пышной сени, но и самим характером орнамента. Створки врат выполнены в технике сквозной резьбы, поэтому они резко выделяются среди окружающих их стенок, которые украшены глухой резьбой.

Пышный орнамент, покрывающий стенки придела, ничуть не мешает восприятию размещенных на них икон. Напротив, в обрамлении резного кружева они обрели еще бльшую выразительность. В данном случае работу мастера-резчика можно сравнить с работой хорошего ювелира, заключающего в оправу драгоценный камень для того, чтобы полнее выявить его природную красоту. Находящиеся здесь иконы по качеству своего исполнения нисколько не уступают окружающей их резьбе. Почти все они выполнены в тонкой миниатюрной манере. Большинство икон можно датировать началом XIX в. Однако, в них еще достаточно определенно проявились традиции ярославской иконописи кон. XVII столетия, которые сказались в тщательной проработке деталей.

Из икон Сретенского придела наиболее древней можно считать образ Спаса Нерукотворного, который можно отнести ко второй пол. XVII в. Вполне вероятно, что ее автором мог быть один из многочисленных мастеров, работавших в Ростове при митрополите Ионе Сысоевиче. На это, в частности, указывает орнамент убруса, довольно близкий по своему характеру к орнаментальным мотивам, встречающимся во фресковых росписях храмов Ростовского кремля.

Большая икона «Перенесение мощей Николы из Мир в Бар», находящаяся в юго-восточной части трапезной, по-видимому, принадлежит к числу замечательных образцов миниатюрного письма XVIII или начала XIX в. Сказать что-нибудь более конкретное об ее живописных достоинствах невозможно, так как она почти полностью закрыта металлическим окладом.

Бесстолпный интерьер самого храма более светлый и просторный по сравнению с помещением трапезной. Если трапезная представляет собой объем, расположенный вдоль горизонтальной оси, то ядро храма – помещение с четко выраженной вертикальной осью. Вокруг этой оси расположен кубический объем четверика, переходящий вверху через паруса в восьмигранник, перекрытый куполом. Свет в основное помещение храма проникает через одиннадцать больших окон, шесть из которых расположены по стенам восьмигранника, а пять – по северной и южной стенам четверика.

Росись храма, так же как и роспись трапезной не сохранила свой первозданный вид. В результате поздних поновлений изменились художественный строй стенописи и ее иконографический состав. Согласно описи имущества Никольской церкви, составленной в 1823 г., первоначальный состав росписи выглядел следующим образом: в куполе было изображено «Отечество», вокруг которого располагалось девять ангельских чинов; в восьмиграннике – «Сошествие Святого Духа на апостолов»; в парусах – евангелисты; на северной стене четверика – «Несение трех крестов», «Беседа Христа с фарисеями», «Мария Магдалина у Гроба Господня»; на южной – «Встреча Марии и Елизаветы», «Христос прощает блудницу», «Исцеление расслабленного»; на западной – «Омовение ног», «Апостолы Петр и Иоанн у Гроба Господня», «Уверение Фомы»; на откосах окон были написаны фигуры митрополита Алексия, Павла Фивейского, Марка Фряжеского, Антония Печерского, Сергия Радонежского, Петра Афонского, Онуфрия Великого и Феодосия Печерского14.

До настоящего времени от первоначальной системы живописного убранства сохранились лишь композиции, изображенные в куполе, на западной грани восьмерика и в парусах. Сейчас иконографический состав стенописи выглядит так. В куполе, как и прежде, расположены «Отечество» и девять ангельских чинов. На восточной грани восьмерика изображен Иерусалим, на западной – «Сошествие Св. Духа»; на других гранях по сторонам окон написаны фигуры московских митрополитов Ионы, Петра, Алексея и Филиппа. В парусах изображены евангелисты. На северной стене помещена композиция «Тайная вечеря», которая является копией известной фрески Леонардо да Винчи, на южной – «Перенесение мощей Николы», на западной – «Несение креста», «Лепта вдовицы» и «Притча о вошедшем, не имевшем одеяния брачна». На южной и северной стенах между окнами изображены ростовские святители Леонтий, Игнатий, Исайя и Иаков. Почти все композиции обрамлены декоративными арками и орнаментом в стиле ампир. По сторонам композиций, расположенных в восьмерике, воспроизведена живописная имитация гранитных колонн коринфского ордера. Декоративно-орнаментальные элементы росписи четко ограничивают фигурные композиции. Такой прием очень характерен для настенных росписей классицизма. Поэтому вполне вероятно, что ампирный орнамент, обрамляющий отдельные композиции, остался от росписи 1816 г. и мало изменился в ходе поздних поновлений.

Наиболее важным звеном убранства интерьера любого русского храма является иконостас. И в этом Никольская церковь не составляет исключения. Иконостас в системе оформления ее интерьера занимает центральное место. Он был изготовлен ростовским мастером Петром Яковлевичем Павловым в период с мая 1811 г. по декабрь 1812 г.15 Позолотил иконостас в 1814-1817 гг. крестьянин ростовской Богоявленской слободы Дмитрий Алексеевич Клочков16.

Иконостас Никольской церкви органично связан с архитектурой интерьера. Несмотря на относительное обилие резьбы, ему свойственны строгая конструкция и четкие линии рисунка. В архитектонике иконостаса заметно преобладают вертикальные элементы, которые придают этому сложному сооружению стройность и устремленность ввысь. По вертикали иконостас разделен на семь частей. Три центральных прясла значительно выше боковых. Однако резкая разница в высоте между ними сглаживается при помощи двух больших волют, устроенных над боковыми пряслами и примыкающих к центральным.

Среднее прясло, расположенное на главной вертикали, несколько шире остальных, так как оно содержит наиболее важные смысловые элементы иконостаса. В нижней части его находятся царские врата, которым в композиции иконостаса отведена особая роль. Створки врат покрыты ажурной резьбой. Обильным резным орнаментом украшены столбики и сень, над которой расположено изображение «Тайной вечери» в трифолии. Выше, в овальном резном медальоне находится икона «Сошествие Св. Духа на апостолов». Над ней помещен большой образ Вседержителя. Далее, в сегменте кокошника, венчающего среднее прясло, написана икона «Положение во гроб». Завершает среднее прясло резная композиция «Распятие с предстоящими». Скульптурная группа из трех фигур представлена на фоне иерусалимского пейзажа, написанного на восточной плоскости шестигранника.

На двух пряслах, примыкающих непосредственно к центральному, расположены иконы Богоматери Одигитрии и Вседержителя (по сторонам царских врат), четыре иконы праздничного ряда, а также иконы «Коронование терновым венцом» и «Поцелуй Иуды».

Иконы и скульптурная группа «Распятие», размещенные на трех центральных пряслах, составляют основу иконологической схемы алтарной преграды. В этой схеме отражаются три основные идеи, заложенные в композиции высокого иконостаса – воплощения, искупления и Страшного суда17. Концепция истории человечества18, которая выражалась в четырехъярусных иконостасах XVI-XVII вв., не выявлена в алтарной декорации Никольской церкви по причине отсутствия в ее составе праотеческого, пророческого и деисусного чинов. Здесь проявилась барочная традиция свободного расположения иконографических сюжетов в высоком иконостасе19. Надо заметить, что наряду с признаками классицизма – четкость конструкции и умеренная насыщенность орнаментом – в оформлении данного иконостаса присутствуют и такие элементы барокко, как волюты, медальоны в форме овала и трифолия, сплошная позолота.

Иконы, входящие в состав иконостаса, писались в разное время. Пожалуй, наиболее ранними являются иконы праздничного цикла, многие из которых можно датировать концом XVI – началом XVII вв. Исключение составляет лишь «Сретение». Икона эта написана на старой доске, по-видимому, в начале XIX в. и воспроизводит древнюю утраченную композицию. Праздники, относящиеся к рубежу XVI-XVII вв., были созданы, по всей вероятности, ростовскими иконописцами. Им присущи традиционные для икон ростовского происхождения качества: лаконизм композиции, преобладание в рисунке округлых плавных линий, удлиненные пропорции фигур, простота архитектурных форм и мягкая живописная манера исполнения.

Икона Толгской Богоматери, расположенная в третьем ряду первой слева, представляет собой список с широко известной иконы, происходящей из Толгского монастыря, что под Ярославлем20. Видимо мастер, писавший икону для Никольской церкви, пользовался хорошей прорисью, снятой со знаменитой святыни. Он детально воссоздал все подробности, характерные для иконографии Толгской иконы, но в манере исполнения превалирует не свойственное подлиннику графическое начало. Складки одежд обозначены жесткими линиями и в светлых местах сухо проработаны тонкой штриховкой. В живописи ликов и рук традиционные иконописные приемы сочетаются с академическим пониманием формы. Вполне возможно, что икона была создана около 1814 г., когда отмечалась 500-я годовщина Толгского монастыря, в связи с чем резко возрос интерес к его святыням.

Среди икон местного ряда иконостаса наиболее интересны в историко-художественном аспекте «Одигитрия», «Христос Вседержитель», «Архангел Михаил» и «Илья Пророк со сценами жития и Троицей на полях», которые можно датировать XVII-XVIII вв.

В 1812-1820 гг. в Николоспольской церкви периодически работал ростовский живописец Степан Петрович Босов21. Он написал для вновь сооруженного иконостаса несколько новых икон и поновил старые. В сентябре 1812 г. им была написана «Тайная вечеря», помещенная на сени Царских врат22, а в марте 1814 г. и в октябре 1820 г. – иконы «Христос Вседержитель», «Поцелуй Иуды», «Коронование терновым венцом», «Положение во гроб» и «Сошествие Св. Духа», расположенные в верхней части иконостаса23. Мы располагаем так же сведениями о работах, производившихся в храме в период с 1848 по 1853 гг.. В 1848 г. в июне дворовый человек помещицы Семеновской из Переславского уезда Алексей Федорович Крылов поновлял живописное клеймо над колоннами с южной стороны церкви24, в ноябре ярославский мещанин Федор Климович Виноградов изготовил ризу на икону Смоленской Богоматери, ростовский мещанин Алексей Михайлович Бычков сделал резные позолоченные рамы на иконы «Воскресение Христово», «Святцы» и «Богоматерь Смоленская»25, у ростовского купца Василия Ивановича Бабаева была куплена стразовая риза на икону Смоленской Богоматери26. В августе 1849 г. упомянутый уже Ф.К. Виноградов изготовил оклад на икону Николая Чудотворца и позолотил двадцать пять венчиков27, затем в июле 1851 г. им же была сделана риза на икону «Живоносный источник»28. В ноябре 1852 г. А.М. Бычков сделал киот для иконы Смоленской Богоматери29. Наконец, в 1853 г. в июне ростовский живописец Алексей Григорьевич Юров поновил икону трех святителей30, а в октябре Ф.К. Виноградов изготовил оклад на икону Нерукотворного Спаса31.

На клиросах перед иконостасом находятся особо чтимые иконы и крест-распятие. Иконы вставлены в деревянные резные киоты, которые дополняют иконостас и связывают его со сложным декором интерьера.

На южном клиросе установлен храмовый образ – житийная икона Николы, датируемая XVI в. Она принадлежит к числу выдающихся памятников ростовской иконописи. В ее среднике представлено поясное изображение святителя, который правой рукой именословно благословляет, а в левой держит закрытое Евангелие. В верхних углах средника в сегментах неба изображены полуфигуры Христа и Богоматери, обращенные в 3/4 к Николе. Христос благословляет святителя, а Богоматерь держит в руках белый омофор. В клеймах на полях написаны 22 сцены жития: 1. Рождество Николы; 2. Крещение; 3. Исцеление сухорукой жены; 4. Приведение во учение; 5. Поставление в диаконы; 6. Рукоположение в иереи; 7. Поставление во епископы; 8. Служба Николы; 9. Явление царю Константину; 10. Избавление мужей от казни; 11. Чудо о корабельщиках; 12. Изгнание беса из кладезя; 13-14. Чудеса от образа Николы; 15. Спасение Димитрия со дна морского; 16. Исцеление бесноватых; 17. Избавление Агрикова сына от сарацинского плена; 18. Никола покупает ковер у старца; 19. Никола отдает ковер вдовице; 20. Спасение младенца со дна морского; 21. Преставление Николы; 22. Перенесение мощей Николы из Мир в Бар.

Стройная полуфигура Николы темным силуэтом выделяется на светлом фоне средника. Она «вписана» в равнобедренный треугольник, основанием которого является нижний срез иконы, а вершина находится у линии верхнего среза. Так уже посредством уравновешенной композиции передано общее состояние покоя, свойственное облику святителя. Мягко написан равномерно освещенный лик, тональная разница между санкирем и вохрением едва различима. Самые светлые места отмечены чуть заметными пробелами. На иконе запечатлен вдумчивый, размышляющий лик с высоким лбом и умными глазами, в которых созерцательность сочетается с простой задушевностью. Слегка асимметричные черты лица придают ему едва уловимую подвижность и естественность. Образ Николы на храмовой иконе близок к классически русскому образу этого святителя, созданному в русской иконописи XV в.

Клейма жития дополняют характеристику образа, воспроизведенного в среднике иконы. Их колорит построен на тонком сочетании сближенных тонов. Движения фигур в большей части клейм степенны и неторопливы, благодаря чему почти каждая сцена приобретает характер ритуального действа. В клеймах Никола показан, прежде всего, как покровитель и помощник страждущих и обездоленных. Здесь наглядно выражены те душевные качества, которыми наделен образ святителя в среднике.

Среди многочисленных историко-культурных и архитектурно-художественных памятников древнего Ростова храм Николая Чудотворца на Всполье занимает видное место. Несомненный интерес представляет само здание церкви, один из типичных образцов провинциального классицизма начала XIX в.. Значительны художественная и историческая ценность внутреннего убранства храма, куда входит немало первоклассных произведений иконописи и декоративно-прикладного искусства, созданных несколькими поколениями известных и безвестных мастеров.

  1. Титов А.А. Ростов Великий в его церковно-археологических памятниках. М., 1911.С. 48.
  2. Мельник А.Г. Уничтоженные памятники Ростова Великого// Московский журнал. 1991, № 11. С. 16-19.
  3. Баниге В.С., Брюсова В.Г., Гнедовский Б.В., Щапов Н.Б. Ростов Ярославский. Ярославль,1958. С. 152. Иванов В.Н. Ростов Великий. Углич. 1964. С. 147.
  4. Благодарю настоятеля Никольской церкви о. Владимира Сачивко за помощь, оказанную в нашей работе.
  5. Баниге В.С., Брюсова В.Г., Гнедовский Б.В., Щапов Н.Б. Ростов Ярославский. Ук. соч. С. 152.
  6. Опись указам, письменным делам и прочим документам, находящимся города Ростова при церкви Святого Николая Чудотворца что на Сполье. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 4. Л.1.
  7. Баниге В.С., Брюсова В.Г., Гнедовский Б.В., Щапов Н.Б. Ростов Ярославский. Ук. соч. С. 152. Подтверждение этим сведениям находим также в архивных источниках: Опись имущества города Ростова Николоспольской церкви… от 15 февраля 1823 года. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 11. Л. л. 1-1об.; Опись указам, письменным делам и прочим документам, находящимся города Ростова при церкви Святого Николая Чудотворца что на Сполье. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 4. Л.20.
  8. Приходо-расходная книга Николоспольской церкви за 1809-1822 гг. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 10. Л. л. 9-9 об.
  9. Опись имущества города Ростова Николоспольской церкви… от 15 февраля 1823 года. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 11. Л. 1.
  10. Приходо-расходная книга Николоспольской церкви за 1809-1822 гг. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 10. Л. 18.
  11. Там же. Л. 31 об.
  12. Там же. Л.л. 13, 21 об., 38, 49, 26, 27 об.; Книга расхода церкви святителя и чудотворца Николая с 1839 по 1856 год. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 31.
  13. Приходо-расходная книга Николоспольской церкви за 1809-1822 гг. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 10. Л. л. 32, 34, 35.
  14. Опись имущества города Ростова Николоспольской церкви… от 15 февраля 1823 года. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 11. Л. л. 5 об.-6.
  15. Приходо-расходная книга Николоспольской церкви за 1809-1822 гг. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 10. Л. л. 9, 9 об., 11 об., 12 об., 13, 13 об., 14.
  16. Там же. Л.л. 22 об., 23 об., 25 об., 26, 28-29 об., 31 об., 32, 34 об., 35-36, 37.
  17. Бетин Л.В. Об архитектурной композиции древнерусских высоких иконостасов // Древнерусское искусство. Художественная культура Москвы и прилежащих к ней княжеств XIV-XVI вв., 1970. С. 45.
  18. Бетин Л.В. Исторические основы древнерусского высокого иконостаса // Там же. С. 71.
  19. Рудченко В.М. Иконостасы XVIII – первой половины XIX в. в храмах верхневолжских областей // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. М., 1983. С. 208.
  20. На нижнем поле иконы имеется надпись: «Истинное подобие и мера с самаго чюдотворнаго образа пресвятыя Богородицы нарещаемыя Толския аже близ града Ярославля за шесть поприщ явися той святый чюдотворный образ Трифону архиепископу Ростовскому и Ярославскому в лето кВ (1314, В.З.) августа в осьмый день и празднуется в той же день».
  21. Приходо-расходная книга Николоспольской церкви за 1809-1822 гг. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 10. Л. л.13, 21, 26, 27 об., 49.
  22. Там же. Л. 13.
  23. Там же. Л. л. 21, 49.
  24. Книга расхода церкви святителя и чудотворца Николая с 1839 по 1856 год. РФ ГАЯО. Ф. 136. Оп. 1. Д. 31. Л. 63.
  25. Там же. Л. 65.
  26. Там же. Л. 65 об.
  27. Там же. Л. 69 об
  28. Там же. Л. 82.
  29. Там же. Л. 88.
  30. Там же. Л. 92.
  31. Там же. Л. 94.

В собрании рукописей Ростовского музея обнаружен и атрибутирован интереснейший документ1. Это – записная книжка, принадлежавшая 17-летнему Александру Титову2, который вел ее ежедневно с 17 августа по 21 декабря 1895 г. в свою бытность учеником Московской Немецкой Петропавловской школы3. Лаконичные, четкие записи говорят об огромной самодисциплине, усидчивости молодого человека, очерчивают круг его интересов, называют друзей, представляют распорядок дня, рисуя привлекательный образ целеустремленного, разностороннего, образованного, энергичного юноши-интеллектуала. Такие, как он, и составляли золотой фонд, надежду России. Именно их будущая деятельность на благо Родины должна была (и обещала!) способствовать ее развитию и процветанию. Случилось иначе. В своем увлечении идеей революционного преобразования России – по словам А.А. Титова-отца – они «рубили сук, на котором сидели».

…Чуть более полвека спустя (в 1952 г.) живущий во Франции ученый-химик, крупный деятель русской эмиграции Александр Андреевич Титов в своих мемуарах4 будет восстанавливать картины далеких детства и юности, извлекая их из небытия и воспроизводя по памяти, как будто считывая события со страниц своей записной книжки5 – той самой, что хранится в музее на его Родине.

  1. Записная книжка Александра Титова обнаружена и атрибутирована научным сотрудником отдела редкой книги и рукописных источников Н.Г. Резановой.
  2. А.А. Титов (1878, Ростов – 1961, Париж) – доктор философии, приват-доцент химии, один из основателей Народно-социалистической (трудовой) партии, Товарищ министра продовольствия и снабжения Временного правительства (1917), сын известного ростовского историка, археографа, общественного деятеля Андр. Алекс. Титова; в эмиграции с 1919 г. // Cб. Титовы: Ростов-Париж-Москва. Живые голоса. Ростов, 2002. С. 58-60, 96.
  3. Ал. Титов поступил в немецкое Петропавловское училище, помещавшееся Москве на Маросейке, в Петроверигском переулке близ лютеранской ц. Петра и Павла в авг. 1889 г. // ГМЗРК. КП-38900/1-63. Л. 35.
  4. ГМЗРК. КП-38900/1-63. Передана в ГМЗ «Ростовский кремль» на хранение В.А. Пеллиссье-Танон, дочерью А.А. Титова после ее посещения Ростова 19 июня 1999 г.
  5. ГМЗРК. АД 198/116.

Записная книжка, без переплета, размер 14,4х9,7.
АД 198/116. Пронумеровано 157 листов.
На первом листе типографской печатью дано полное название книжки: Круглый год, календарь и записная книжка на 1895 годъ с приходнорасходною книжкою, вырезным алфавитом и аспидною доскою. Составил Фамусов. Цена в переплете 75 коп. С.-Петербург. Год десятый. 1895.
В записной книжке имеются разделы (по оглавлению): Месяцеслов, Записная книжка на каждый день, Приходно-расходная книжка (разграфленная), Российский Императорский Дом, Высшие государственные учреждения, Справочные сведения, Судебные издержки, Нотариальные издержки, Вознаграждение судебных приставов, Пошлины с наследств, дарений и т.д., Сборы с доходов от денежных капиталов, Гербовой сбор, Правила о воинской повинности, Правила о квартирном налоге, Правила о видах на жительство, Почтовые правила, Телеграфные правила, Меры и вес, Таблицы исчисления процентов, Монеты разных стран, Список губ. и област. городов Российской империии с показанием числа жителей и расстояний от С.-Петербурга и Москвы, Железнодорожный тариф, Адрес-календарь г. С.-Петербурга, Адрес-календарь г. Москвы, Цены местам в театрах СПб и Москвы, Пожарные сигналы, Объявление, Алфавитная книжка для адресов или лицевых счетов, Белые листки отрывные и для заметок.
Нумерация постраничная типографская, проставлена в верхних левом и правом углах (279 страниц).
Вверху, в середине каждой страницы напечатаны название месяца и год.
Чуть ниже, также типографской печатью, даны числа месяцев по григорианскому и юлианскому календарям, дни недели и православный церковный календарь, указано количество прошедших и оставшихся дней года. Страница разграничена на два дня.
Записи выполнены черными чернилами, изредка карандашом. Почерк разборчив.
Публикация записей дневникового характера произведена с соблюдением современных норм орфографии и пунктуации. Ежедневное название месяца и года, церковный календарь в публикацию не вошли.
В косых скобках дана типографская нумерация страниц.

/127/
Август 1895.
17 Четверг.
Приехал в Москву. Отправился на свою новую квартиру к Жегиным.
/128/
19 Cуббота.
Сегодня был у тебя. В. Попов.
/129/ Август 1895
21 Понедельник.
Сегодня я был на «Норе» Ибсена у Корша. Играли Азагарова и др. Пьеса – прекрасна. В первой сцене представлена беззаботная жизнь Норы, ее отношения к мужу, доктору, детям. Во втором действии [запись обрывается. – Е.К.]
/133/
30 Среда.
Написал письма: папе, маме, тете, куме. Получил поздравления от папы, мамы, тети, кумы и Грани с Волод[ей].
/134/ Сентябрь 1895
1 Пятница.
Письмо Вас. Алекс-чу.
/135/
2 Суббота.
Получил письмо от сестер.
3 Воскресенье.
На дневном спектакле у Корша – «Без вины виноватые». Журавлева – Яковлев. Письмо Гране и Володе.
/136/
4 Понедельник.
Поучил письмо от тети и папы. Был вечером у Баур.
5 Вторник.
От 3-х час. до 8 был у папы, обедали в Московском, получил часы.
/137/
6 Среда.
Был у Али.
7 Четверг.
Получил письма от В.А. и тети. Вечером сидел Саша Попов.
/138/
8 Пятница.
Днем был на «Ревизоре» у Корша.
Письмо от папы.
9 Суббота.
Заходил к Шенбр. за пыжами.
Вечером был Володя, но недолго.
/139/
10 Воскресенье.
Утром брали билеты на «Гамлета». Писал сочинение. После завтрака поехали с Вол. и Сашей в Разумовское, возвр. к обеду. Обедали у Шехтель. Вечером учил уроки.
11 Понедельник.
Спал перед обедом. Писал письмо папе и маме, послал посылку на вокзал. Был в Малом на «Гамлете». Южин, Горев, Яблочкина, Правдин, Макш[нрзб.]. Роскошные декорации и музыка в антракте Чайковского. Кончилось в 12 час.
/141/
14 Четверг.
Ездили с Брошатом и Мозером на велосипедах в Кунцево и там пили чай. Вечером чертил. Сильно болит зуб.
15 Пятница.
Случился скандал в училище. Подожгли шутиху. Пак [нрзб.], и так как никто не сознался, то ужасно ругал класс. Зеленый велел запереть шкаф и открыть двери в перемены. Вечером я читал Спенсера и учился.
/142/
16 Суббота.
Рано утром писал маме поздравление. После училища дома читал Спенсера, написал сочинение об умственном воспитании.
17 Воскресенье.
Утром учился, приезжал Паша Эрихсон. После завтрака поехали с Ник. Тим. в Разумовское, там катались на лодке и читали Кареева. До и после обеда писал сочинение о нравств. воспит. Были гости Шехтель, Циммерман, Саша Попов, которого я провожал, студент, сегодня переехал (№ 114).
/143/
18 Понедельник.
После училища и после обеда дописал сочинение, составил план и начал переписывать. В 9-м часу начал учить уроки. Во время урока Пак вел себя очень нахально.
19 Вторник.
Валицкий не пришел, первый урок Пак с 8-м кл., 2-ой урок директор: о старом и новом исчислении. Вечером переписывал сочинение. Играли в шахматы с Н.Т.
/144/
20 Среда.
После училища ходил на Кузнецкий и был у Володи. Он занимается микроскопом. Вечером вырезывал фотографии. Читал «Petit Вов» и по-немецки.
Подал русское сочинение (1-ое) «В чем заключается истинное воспитание?»
21 Четверг.
Ездил сегодня к Брошату и с ним прошел к Иммеру, где заказал яблони. Садоводство мне очень понравилось. Вечером учился, читал Nibelungenliet.
/145/
22 Пятница.
Пришел из училища в 6-м часу, так как был у Иммера, где заплатил деньги и заказал деревья. Нахожу у себя два письма. Одно от мамы, тети и кумы и другое от Вали. Она была здесь до 4 часов проездом в Ревель (папа не доволен поездкой) и занесла письмо. Вечером читал Nibelungenliet и учился.
23 суббота.
Писали нем. сочинение «Die Pereon Brunhildens in den Leiden Sagen». Так как я не кончил переписывать, то получил соч. на дом. – Вечером перед обедом стригся у Андреева. После обеда поехали к Паше Эриксон. Заходил на дачу к Поповым. Делали гимнастику и разговаривали. Вернулись около 11 и играли в шашки.
/146/
24 Воскресенье.
Утром только что стал заниматься, получил от Али письмо, которое меня очень озлило. Все-таки, дописав немецкое сочинение, поехал к ней. Затем завтракал один, написал письма папе, маме, тете. Поехал в Разумовское с Пашей. Снимал виды. Обедал у Шехтель. Вечером учился, читал Гете.
25 Понедельник.
Спал плохо. Из училища ушел в 12 час., так как чувствовал слабость и боль в животе. Наверно, я растянул себе живот при гимнастике у Паши. Спал от 3-5Ѕ. Отнес ружье к Шенбруннеру. После обеда убирался. Читал Спенсера «Воспитание» и смотрел прекрасные картины к Иммеру. Нездоровится, сонливость, озноб и болит живот.
/147/
26 Вторник.
После завтрака поехали с В.Т. осматривать Третьяковскую галерею. На меня картины произвели сильное впечатление. Вообще думаю заглянуть тура еще не раз. Некоторые картины и лица стоят перед глазами. Оттуда прошел к Але, поправил ей сочинение. Поехал к Иммеру и отослал папе квитанцию заказным. У нас обедали все дети Шехтель. Вечером дочитал Спенсера. Читал вслух «Petit Bob». Сонливость, тяжесть в голове.
27 Среда.
После училища заходил к Поповым, взял у них книги. Вечером в 9 часов ходил в баню, центр. 10 к. Сегодня ничего не успел почитать.
/148/
28 Четверг.
Очень интересный урок у Крюгера из немецкого. – После училища я заходил к Богданову и, конечно, Шерра [нрзб.].
Ходили с Глюком в М.Т. за билетами. Завтра утром Шлиппе пошлет человека брать на «Травиату». Был Володя, я его проводил до Корша. Вечером читал «Женский вопрос» и делал выписки. Написал куме письмо насчет доктора.
29 Пятница.
Вечером читал Хиггисена и по истории Иегера. Играли в шахматы. Читал «Petit Bob».
На днях в Москве случился скандал. 3 ученика 8-го кл. 5-ой гимн. у Филиппова в кофейне подрались со студентом из-за какой-то девицы. Представили в участок, их исключили (одного с правом поступл. в др. гимн.). Дело наделало много шуму и дошло до попечителя Боголепова, который желает подтянуть учеников.
/149/
30 Cуббота.
Сегодня после перемены читали циркуляр попечителя, по которому приказано носить форму и ранец, запрещается вечером ходить по пассажам, Тверскому бульв. и Кузнецкому. Выдадут билеты. Получил пистолет папы. Отдал в починку брюки. Купил себе ранец. Встретил на бульв. Ник. Малоз[емова] и с ним посидел. После обеда заходили Саша и Володя Поповы. Вечером немного почитал. Затем решал задачи по триг[онометрии]. Партия шахмат. Спать пошел в 1-м часу.
Октябрь 1895
1 Воскресенье.
В 1 час был в Малом театре. Шла опера «Травиата». Теперь утром по воскресеньям и празд[никам] будут в Малом оперы, так как Большой дал трещины и починяется. Опера произвела на меня прекрасное впечатление, хотя я не запомнил ни одного мотива. Возвратился домой, читал Некрасова, затем отправился к Ионовым, обедал там и просидел до 10-го часу.
/150/
2 Понедельник.
После школы читал Некрасова. Вечером с 8-10 читал «Женский вопрос». Прочел до конца. Была мисс Женни. Ник.Тим. первый раз был в Университете и взял 1-ый урок музыки у Рахманинова. Вечером писал письмо папе.
3 Вторник.
После училища прошел к Володе, писал ему сочинение «Wicland». Читал биографию Некрасова. Вечером читал сочинение Н.И. Аммона «Жизненная правда» в б. Краснова и по Иегеру о II коалиции.
/151/
4 Cреда.
Получил письмо от папы и от Вас. Александр. После обеда поехали с В.Т. к Поповым, где пробыли до 9. Мы с Володей спорили. По обыкновению логики было мало, а много крику. Сегодня шел 1-ый снег, на улице грязь.
5 Четверг.
Шкаф в классе заколотили, и там остались книги Шлиппе. Не знаю, что ему за это будет. Перед обедом заезжал ко мне Алексей Малоз. привез книгу, зак.[азную] б[андероль] и письмо от папы. Они приехали сегодня в Москву. Вечером читал биографию Карамзина и по Соловьеву о Василии Шуйском.
/152/
6 Пятница.
Из училища прошел к Лингарту и [нрзб.] минералы 2 и просил выслать с наложенным платежом. После обеда вечером читал по Соловьеву о Василии Шуйском и по Иегеру о Наполеоне.
7 Суббота.
Против ожидания из истории не вызывали. После училища почитал по истории литературы. После обеда пошел к Малоземову и взял у него 30 р. денег. Сидел до 9 час. По обыкновению баловали с чайком. Вечером играли в шахматы, Н. Т. [нрзб.] мне «Ист. от Гостомысла» и «Сон Петрова». Разговаривали насчет политики. Русское сочинение 5. Задали новое «Борис Годунов» по Пушкину. Опять письмо от Али.
/153/
8 Воскресенье.
Заходил к Маз. За Алиным билетом пришлет Петра пригласить к себе, так как я узнал, что он распускает слухи, будто бы я не имею права приглашать к себе в гости. Был у Али, она просила в письме, чтоб я взял ее к Паннен[нрзб.] в Лоскутную, чтобы идти с ними в театр, но К. не приехал. Купил себе гантели по 6 ф. за 80 к. Перед обедом читал из Русской литературы по Полевому, Галахову и Порфирьеву о Карамзине, так как завтра предполагается сочинение на эту тему. Обедали у Шехтель, были там до 9-го часу. Вечером читал «Iphigeie» Goethe и «Petit Вob».
9 Понедельник.
После обеда пошел к куме, она остановилась у Ечкиной. Там нашел П.П. Горковенку и Кутузовых. Над. Ив. с двумя дочками Надеждой и Елизаветой. Они все очень любезны. Остаются до четверга, и потом все 4 едут в Вязьму. Просидел у них до 9-го часу. Пил чай. Дома читал Карно, историю революции. Сегодня из школы заходил в пассаж, видел там Васю Романова. Писали сочинение в классе: «Разбор взгляда Карамзина на историю».
/155/
12 Четверг.
После 5-го урока сидел еще час в училище, делал exerc. Получил письмо от Али, она пишет, чтоб я за ней приезжал. Поехал к ней в 6-м часу. Приехал с ней домой, пообедал, потом отправились в путь с Кутузовыми в Малый театр на «Родину». У нас была ложа в 3-м ярусе. Ермолова мне замечательно понравилась. Она здесь лучше, чем в «Орлеанской деве». Кроме нее, играл Горев – отца и Правдин – пастора. Домой пришел к 12.
13 Пятница.
Встал в 7 час. Пил чай с В.Т. Пошел к Ечкину, к Кутузовым, где ночевала Аля. Все сегодня в 10 утра уезжают. Простились и поехали с Алей в институт, оттуда в училище. Писали у Валицкого классную работу. Он сегодня именинник. Вечером читал по истории Соловьева «Время 2-го самозванца» и по Иегеру «Война Наполеона в Испании и Австрии». Ужасно дергает зуб. Так не болит, но вдруг ужасно дернет. К ночи стало получше. Получил письмо от папы, написал ему открытое и Василию Александровичу.
/156/
14 Cуббота.
Зуб продолжает болеть, но не так сильно, как вчера. Из училища шел с Валицким и разговаривал о Егорове. Вечером читал историю философии Льюиса. Написал письмо в Лейпциг, по просьбе папы.
15 Воскресенье.
Ходил на почту, чтобы отправить заказное письмо, но заперто.
После завтрака пошел в Малый театр на «Евгения Онегина». Билетов не было, заплатил 1 р. на галерку. Были также Саша и Вол. Поповы. Онегина пел Хохлов, но очень слабо. Эйхенвальдт очень хороша в роли Татьяны, Ленского также пел очень хорошо, Кошец. Ольга – Звягина – неважна. Музыка очень и очень хороша, и теперь еще звучит в ушах. Вечером я обедал у О.Т. Поповой.
/157/
16 Понедельник.
Перед обедом ходил к дантистке Коган. Опасаюсь, что у меня воспаление нерва. Было ужасно больно, когда она чистила зуб. После того болел еще около часу, потом совсем прошел. Вечером читал «Годунова» Пушкина. Играл с Н.Т. в шахматы с 10 до 1 ч. Кончилось тем, что чуть было не подрались.
17 Вторник.
Праздник. Встал в 9 ч. и пошел к дантистке, но от нее ушел к папе в Лоскутную. Пошли с ним на выставку. Затем я поехал взять билет к Коршу и затем поехал к дантистке. Сегодня ничего не больно. Решил пломбировать все зубы, что обойдется 40 р. Обедали в Московском. Под конец пришел Барсов, с ним я спорил о религии и т.д. Потом пошел домой и читал Льюиса о Пифагоре. Потом пошел к Коршу. Пьеса сама прекрасна, «Фру-Фру». Азагарова играла хорошо, остальные посредственно.
/158/
18 Среда.
Новость: за дурное поведение нас перевели в старый VI кл. Книги из столов у всех взяли и отдали лишь после уроков. Пришел инспектор и записал всех [нрзб.] из-за ранцев. При этом случае меня дернуло ему ответить, и он закричал и пр. Я, конечно, испугался, как бы не на воскресенье. Получил письма от Грани и Вали; приезжали П… и дядя Ваня; был у дантистки. Вечером читал Bob, Miserables и Lesscher.
19 Четверг.
Получили цензурки. Первый раз пришлось надеть ранец. Всем из-за ранцев у нас и в 8-м по 4 поведение. Пашу Попова записали на Кузнецком, ему на 6 ч. в карцер. После училища собрался и поехал в Лоскутную. Обедал с Вахр[амеевыми] в Эрмитаже. Оттуда поехал к дантистке и за [нрзб.]. Пришел папа и отправились с ним к Поповым. На вокзал ехали в карете с Мясоедовым. Ехал с нами Н. Малоз. I классом.
/159/
20 Пятница.
[В Ростове. – Е.К.]
Утром пошел в магазин. Встретил там Верхового. У них ужасная полемика с Талицким, пишут в газеты. Затем пошел в библиотеку, в Управу, был на заседании, где ораторствовал Мясоедов насчет фонарей и мостовых. Ходил с Варей гулять по Покровской и бульвару. Вечером сидел у нас Верховой. Мама читала вслух «Губернаторская ревизия» Немировича-Данченко.
21 суббота.
Утром сидел дома, читал «Годунова» по Пушкину и Белинскому. Ездил за папой в магазин. После завтрака поехали в имение, шел сильный снег. Ехали менее 4 ч. Приехали, пошли прогуляться. Я очень боялся, чтоб не заболеть, так как у меня немного болело горло. Были у свиней, которые очень выросли. Ходили в сеновал, в новоотстроенный лабаз. В.А. показывал план скотного двора и пробы сена. Спали внизу, так как наверху очень холодно.
/160/
22 Воскресенье.
Встали в 7 час. После чаю пришли Егор с Абрамом. С ними пошли на охоту в Веденский лес, но ничего даже не гоняли. Погода чудная, прекрасные виды. Проходили 3 часа. Пришедши домой, я снял 4 вида. Ходили на озимь. После обеда ездили с папой верхом: Жирково, далее в Есипки, Турово. Воротились домой, немного посидели и поехали домой в 3 часа. Сначала очень хотелось спать, но потом разгулялся. Вечером сидел Верховой, очень ораторствовал, так как был навеселе.
23 Понедельник.
Утром хотел писать сочинение, но бросил. Немного читал Энгельса, «Происхождение семьи». После завтрака сидел дома, ходил вниз. Вечером сидел с мамой и тетей. Вообще не особенно весело, хотя и приятно отдыхать. Брал ванну, мыл Ванька Храбров. Запрещена отдельная продажа «Русских ведомостей» за статью Якушкина «Государственная власть и [нрзб. м.б. монарное? – Е.К.] управление в России» в № 298 от 28 окт. 95 г.
/161/
24 Вторник.
Утром написал сочинение, хотя и довольно плохо. Ездил в магазин сделать несколько покупок. Заходил также в думу и в библиотеку. К обеду приехал Вас. Александрович, едет в Ярославский уезд покупать коров. Вечером пришел Верховой. Собирался я вечером, взял аппарат и проч. принадлежности. Верховой провожал меня на вокзал. Поезд теперь уходит в 12 ч. Ехал во II кл., спал отлично до Пушкина.
25 Среда.
Приехал 20 м. 8-го. Дома умылся, пил чай и потом пошел в школу, где первое время представлялся не совсем здоровым. Нас пересадили по ученикам, так что я сижу сзади у окна с Теснером. После училища ко мне пришел Володя и просидел до обеда. После обеда написал русское сочинение и переписывал, делал уроки. Узнал новость: Бальзон совсем обанкротился, лежит больной, ежедневно приходит полиция, не платит Ефремову, Моснину, Баеву. Совсем опустился.
/162/
26 Среда.
Подал сочинение «Борис Годунов по Пушкину». Из школы прошел к дантистке. Вчера Вальтсфер прошел с папиросой к II гимн.; там его записал один учитель. Так как у него уже было 3 по поведению, то общим советом решили выключить Мне его очень жаль, так как, наверное, сопьется. Получил телеграмму от мамы, что Валя в Москве. Поехал к Але, передал ей вещи, но ее не видел, так как у них уроки. Дома нашел Валю. Она решилась остаться. Пошли с Валей в Малый театр на «Травиату», достали билеты на галерею. Была Марья Петровна, у них Валя остановилась. Кончилось в 10 ч. 20 м.
27 Пятница.
После училища пошел к дантистке, там познакомился с женой Самарского предводителя дворянства Булгаковой. У них рожь 17 коп. пуд! А овес 9 коп. Запломбировал зуб золотом. Пришедши домой, читаю телеграмму от папы к В.Т.: «Почему едет Саша?». Оказывается, что Валя дала телеграмму, а там вместо «Титова» прочли «Титов». Послал ответную телеграмму. Обедал у Поповых и немного посидел. Валя заходила к нам. Потом провожал ее к Марье Петр. Она поедет сегодня.
/163/
28 Суббота.
Аммон не пришел. Вместо него сидел Ляпунов. Утром я дал [нрзб.] 6 руб. на покупку 3-х томов «Жизни животных» Брема. Он купит у знакомого букиниста. Из училища прошел к Коган. Сегодня запломбировала еще 2 зуба – 1 золотом и 1 мастикой. Получил письмо от папы и писал ему ответ. Перед обедом немного прилег, так как болела голова. Вечером читал Энгельса (85 стр.) и Petit Bob. Играл немного на рояле. Н.Т. пошел в симфонический концерт.
29 Воскресенье.
Встал в 9-м часу. Утром, конечно, почти ничего не сделал. После завтрака пошел к Коган. Она мне наложила еще 1 золотую и 1 простую пломбу. Оттуда я пошел в Лоскутную и Шерера не застал. Пошел в институт. Мне сказали, что Алю взяли в гостиницу Мамонтовы. И швейцар сказал, что это у Москворецкого моста. Я там, конечно, ничего не нашел. (Наверно, она была в Лоскутной у Шерера). Дома немного почитал, потом пошел к Поповым. У них обедал и сидел до 8 час. Они отправляются в Новый Эрмитаж на «Фра-Диаволо». Вечером читал Энгельса (около 90-125 стр.). Вчера подписался на Дарвина пер. Тимирязева. Дал задатку 1 р.
/164/
30 Понедельник.
Встал 1/2 8. Делал задачи. Сегодня отдал классное сочинение. Андреев, у меня 5. Из училища прошел в Лоскутную гост. Мих. Ив. сначала, конечно, помялся, потом согласился брать масло по 16 руб. Взял билет Али – она была вчера у Шерер. Тут же написал письмо тете насчет масла. Как пришел домой, сейчас сел за чтение. Читал Энгельса (кончил), Штрайслера и 1/3 книги Кауцкого. Вечером сидел с м. Женни, говорили по-французски. Начал читать биографию Крылова. Играл на рояле.
31 Вторник.
У Вал. с общем. урок на приложение алгебры к геометрии. У Бальзона описали имущество. Сегодня он явился после болезни, как видно, за жалованьем. Заходил к Володе. Он работает над террариумом. Прошел к Коган. Отдал ей деньги 40 р. Еще придется прийти раза 2. Получил письмо от папы. Читал: Кауцкого и сравнивал с Энгельсом. По-моему, в таком спорном вопросе нельзя и решить, кто прав. Вечером читал недолго Иегера кон. X том. Играл на рояле.
/165/
Ноябрь.
1 Среда.
После обеда читал Ковалевского: «Развитие и возникновение семьи и частной собственности». Вообще в этих всех сочинениях много разногласий, так как все зиждется на гипотезах. Я записал немного, как я понимаю эту теорию. Написал и отправил открытое письмо Але. Вечером еще немного читал биографию Крылова. Совсем сухо. От ветра даже пыль.
2 Четверг.
Всю ночь шел снег и продолжает еще идти, хотя 1о тепла, снегу нанесло на 5-6 вершков. Все почти на санях. Из училища прямо прошел домой. Вечером стал читать Ковалевского. Получил письмо от Вали, папа посылает вырезку из «Моск. листка» насчет состояния велосипедиста в Манеже. На Тверской проводят электричество к предстоящей коронации. Вечером приехала Ольга Тимофеевна с Пашей, были до 11 час., так что я не мог дочитать Ковалевского.
/166/
3 Пятница.
Тепло, ездят на санях. Получил письмо от папы, он зовет меня в случае рождения наследника в Ростов. После обеда пришел Володя. Сидел весь вечер. Толковали насчет прочитанных книг. Проспорил ему театр из-за щегла, так как не хотел ему верить. Наши сюда собираются на днях.
4 Суббота.
Снег на тротуарах растаял. Посреди улицы еще держится. Ездят на колесах. В проходе по улице вывешены флаги. Оказывается, что родилась у царицы дочь. Нас отпустили после 2-го урока. Я отправился к Поповым, заходил в Малый театр, но билетов на завтра не достал. Завтракал у Поповых. Встретил Марью Петровну, с ней немного поговорили о театре. Пошел к Коган, у ней просидел не менее 2-х часов. Написал письма папе и Вале и послал заявление насчет выставки от Ник. Попова. Был у Кедрова – прекрасный дом, обстановка и цветы. Вечером читал биографию Крылова.
/167/
5 Воскресенье.
Утром писал немецкое сочинение: «Iphegenie lie Europides und Goethe”. В 11-м часу отправился к Але. У них еще была обедня. Поехали с ней к Поповым, приехали к завтраку. После завтрака я с Поповыми мальчиками поехал в Третьяковскую галерею. Собирались идти вечером в театр, но не пошли. К обеду пришли молодые Гартунг. После обеда явилась тетушка с дочкой. Алю отвезла Пелагея, так как у них концерт – играет Папст. Сидел с Володей. Пробыл у Поповых до 1-го часу, причем завтра решил в школу не ходить.
6 Понедельник.
Вчера Саша Попов пошел к Гартунгам на Кузнецкий Мост в Пашином гимназ. пальто и фуражке. Билет его записали. Может кончиться плохо, он повесил нос на квинту. Утром писал сочинение. После завтрака пошел в Лоскутную, но наши не приехали. Пришел домой, немного почитал Ковалевского. Явился Володя, с ним сидели до 5 час., потом пошел покупать В.Т. инструменты для тиснения. После обеда кончил Ковалевского, прочел Гросса «Экономическая система Маркса». Статью о Русском праве – в Р.В. и начал биографию Жуковского. Была мисс Женни.
/168/
7 Вторник.
Вчера у нас не учились. Получил письмо от папы и от Али. Сегодня ел у Бартенса пирожные – угощал Бонин (поспорил). В 5 пошел к Коган. Там сидел довольно долго, но занималась она со мной минут 5, т.к. у нее болит горло. Оттуда прошел к Пинягину и по поручению В.Т. купил аквариум для Мити Попова. После обеда переписывал немецкое сочинение. После чаю прочел до конца биографию Жуковского, составленную Огарковым в Ж.З.Л. Читал еще «Сельское кладбище» и «Людмила» Жуковского.
8 Среда.
В училище за 4-мя уроками читал «Жизнеописание Софьи Ковалевской» и биографию самой Леффлер. Из училища пошел в театр, хотел взять билет на «Демона», но, конечно, не нашел. Сегодня Володька меня ужасно озлил: обещался взять билет на четверг и обманул. Прошел в Лоскутную, но наши не приехали. Вечером еще раз начал читать письма Кареева, конечно, с большим вниманием, чем в первый раз. Проявил до обеда 4 пластинки, снятые в Петровском – негативы серые.
/169/
9 Четверг.
Читал за уроками Ковалевскую. После обеда купил у Ник. губку для класса по поручению Валицкого. Заходил к Варгину, но его не застал. Дома занялся письм. разбором по греч. После обеда пошел к Гартунгам. У них очень хорошенькая квартирка, порядок образцовый. Н.Ф. очень забавлялся с собаченкой, которая у них очень хорошо выдрессирована. Разговаривали о наших, о Поповых, вообще ничего серьезного. От них пошел домой в 1/2 10. Дома читал Кареева. Утром написал и послал письмо папе и маме.
10 Пятница.
Когда шел из школы, надел ранец на плечи и получил комплимент от Валицкого. В училище читал Ковалевскую. Домой пошел с Клемнером. Дома пришлось много заниматься уроками. Читал по истории Соловьева «Минин и Пожарский» до изб[рания] Михаила. По истории Иегера читал о реставрации во Франции и об Июльской революции. Была Наталья Тимофеевна. После чаю читал немного Кареева. Он мне все больше и больше нравится.
/170/
11 Суббота.
Пришел из училища, дочитал записки о Ковалевской, затем отправился к Коган. Там дожидался более 1 ч., а занималась со мной менее 10 минут. Вечером дочитал Кареева, который мне вообще очень симпатичен. Взял посмотреть его «Беседы» и ужасно озлился: оказывается, Сперанский философ, [нрзб.] изволил приписать в одном месте, здесь проводится мысль, что душа не единичная субстанция: «Тут враки».
12 Воскресенье.
В 10 час. отправился сначала к Поповым, где Володю не застал, затем в театр – билета не нашел. Поехал к Але. Она не совсем здорова, сидит в лазарете. Побыл у нее немного, заходил к старухе Гартман. После завтрака пошел в Малый театр, на «Демона». Пустили за 75 коп., народу масса, все студенты. Сначала видно было скверно, потом встал в купонах. Пели: Маркова, Хохлов (хорошо), Власов. Я остался доволен, хотя мотивов ясно ни одного не осталось. Вечером читал «Обрыв» Гончарова. Начал лекции по Западной литературе Стороженко, немного читал Острогорского.
/171/
13 Понедельник.
Писали 4-й и 5-й урок русское сочинение «Благо Отечества есть наше благо». У меня вышло в тетради ок. 11 стр. Кончил из первых. Пошел в Канц. Ген. Губ. с Брошатом, думал найти билет на завтра, т.к. будет даровой спектакль «Онегин» для учеников, но оказалось, все билеты посланы по училищам. Дома вечером читал «Беседы о миросозерцании» Кареева. Эта книжка мне нравится еще больше писем, содержит в себе краткий разбор всех возможных вопросов, читается не особенно легко. Играли в шахматы. Н.Т. сдался.
14 Вторник.
Утром немного учился. После завтрака пошел в Малый театр, встретил по дороге Ир. Петр. Мальгину. Совсем было отчаялся попасть, потом пробрался за 50 к. встал за купонами, учеников масса. Затем прошел к нашим 8-ми классникам в ложу 1-го ряда. Бенуар и бельэтаж был занят воспитанницами, 3 ряда кресел начальством, остальное учениками. Было угощение, от которого ничего не получили. Пришел домой ок. 5 час. Пел Ленского Клементьев, остальные те же. Вечером пришли Саша и Паша Поповы, и просидели до 11, так что Саша опоздал на конку и ему пришлось возвратиться домой.
/172/
15 Среда.
Андреев задал несколько тем для сочинения, так что я написал папе, нет ли у него материала для соч.: «Почему цивилизованные народы ценят памятники древности». В училище читал «Литературные сочинения» Софьи Ковалевской. Вечером была знакомая Жегиных Эмма Федоровна, порядочная рожа. Вечером я читал Кареева. Хочу вместе с Ник. Тимоф. подписаться в Петровскую библиотеку. Ночью вдруг просыпаюсь с болью в ногах. Оказывается, отморозил себе палец, пришлось натереть дикладермином. Заходил к Варгину, взял у него деньги 40 руб. для Коган.
16 Четверг.
В училище читал Ковалевскую. Сегодня у нас в училище дают билеты в цирк, только нашему классу не дали за поведение, и наши дураки пошли объясняться к директору, что вышло очень глупо. Из училища я заходил в Политехнический музей узнать насчет лекций Репмана. Вдруг пошла у меня носом кровь, пришлось нанять извозчика. Вечером читал с Н.Т. вслух Астырева «В волостных судьях», вещь прекрасная и написано хорошо. Немного почитал Кареева, получил посылкой калоши из Ростова.
/173/
17 Пятница.
Кончил читать Ковалевскую. Прихожу домой, нахожу письмо от Вали, приглашение пожаловать в 7 часов в Лоскутную гостиницу. Поэтому после обеда отправился туда, нашел большое общество: С.А. и О.Н. Михайловых и Над. Семеновну, потом заходила Елена Ив. Она учится у ней шитью. В 10 час. приехал Богданов. Его вызвали телеграммой, потом Евг. Мих. стало лучше. Ужасное положение. Поехал домой, потом вечером ходил в Эрмитаж, взял 2 бил. на завтра на «Фауста».
18 Суббота.
Сегодня нам выдали для подписи родителей правила. Написано на больших 8 страницах. По правде сказать, порядочная чепуха. Пришел домой в 4-м часу и просидел до обеда с Н.Т., он мне рассказал несколько очень интересных сведений из жизни. После обеда прошел в Лоскутную. Мама была у Шерер. Мы с Варей пошли пешком, я забегал домой за биноклем, потом пошли в театр. Сидели на самом верху в 5 ряду, т.к. пел [нрзб.] вместо 45 коп. места эти стоят 1 р. 30 к. Д. пел сначала неважно [нрзб.]. Потом лучше. Хор и декорации неважные, музыка и другие певцы ничего. Были также Михайловы. Кончилось в 1/2 1, лег спать в 1/2 2-го.
/174/
19 Воскресенье.
Встал в 1/2 9. Пошел в театр, но билеты на вторник не дают. Ходил с нашими в Казанский собор и на Петровку. Позавтракали, потом они поехали к Мазаевой, а я домой. После обеда опять пошел в Лоскутную, через несколько минут пришел Володя, с ним ходили гулять по Александровскому саду, на Никитскую, Воздвиженку и пр. В 1/2 9 наши наконец пришли и мы вслед на ними. Cидел Богданов (я говорил по телефону и все понимал). Пробыли до 1/2 11 и пошли домой. Я получил письмо от папы насчет сочинения. Написал поздравление Гране.
20 Воскресенье.
Из училища пошел в Лоскутную, посидел там часок. Приходил туда также Володя. Пришел домой, хотел заниматься, но ничего не хочется делать. В 7 час. с Верой Тимофеевной поехали в Лоскутную. Володя также пришел туда, приехала Ольга Тимофеевна, была Над. Семеновна. Пили чай. Владимир морозил немало глупостей. В 12-м часу поехали домой. Вечером дома еще с Николаем Тим. просидели долго до 1/2 2-го, все разговаривали. В Москве произошел очень интересный случай. Одна известная особа требует развода с мужем, с которым жила уже 7 лет, потому что он недостаточно литературно образован. Это мне очень нравится.
/175/
21 Вторник.
К Коган 1/2 11 пошел в Лоскутную и оттуда к Але. Но швейцар меня уверил, что их не скоро отпустят, и поэтому я уехал назад, и пошел к Коршу, куда пришла Варя. Билеты сначала носил к Мазаевым, потом продал тут же одному петровцу. «Таланты и поклонники» – пьеса замечательная, играют все лучшие коршевские артисты. Мой сосед-петровец оказался очень симпатичный, и мы с ним познакомились. В театре были Крумин, Кенен и Валицкий. Пришел домой. Познакомился также с Валей Четвериковым – служит в драгунском полку, не особенно мне понравился. После обеда пошел к Михайловым, где были и наши, также Аля. Было ужасно скучно. Теперь я вполне уверился, что О. совсем заурядная особа, очень подходит под Ольгу в Онегине. От них ушел в 12 часов.
22 Среда.
В школе читал Астырева «На таежных прогалинах», описывается сибирская жизнь. Из училища прошел домой, дома сидел за «Илиадой». Вечером сидел и разговаривал с Верой Тимофеевной. В 8-м часу немного уснул. Вечером читал Кареева, и почти во всем с ним соглашаюсь. Впрочем, конечно, взгляд на некоторые вещи может выработаться по прочтении нескольких книг, чем и постараюсь заняться. Довольно сильно кашляю. Спать лег в 1/2 1.
/176/
23 Четверг.
Получил назад сочинение: Годунов (5). Из школы прошел в Лоскутную, но наших не застал. Дома почувствовал себя не совсем здоровым. После обеда спал 1 1/2 часа очень крепко. Заниматься не мог. В школе и вечером читал Астырева – прекрасно характеризует сибирскую жизнь. Немного играл на рояле. Получил деньги из Московского купонами 12 р.
24 Пятница.
Из школы прошел в Петровскую библиотеку, там записался на 4 книги. Взял каталог и вечером все рассматривал. Отличные там книги, подходящие для сочинения. Читал по истории Иегера и Соловьева, писал exercituim. Сегодня в школе инспектор отдал мне письмо от Гирземан. Пишет, что особенно редких книг нет.
/177/
25 Суббота.
Из училища прошел в Лоскутную. Наши взяли билеты на завтра на Онегина. Пошел домой и затем в Петровскую библиотеку. Там дожидался довольно долго. Из всех книг, отмеченных вчера, взял только Тиссандье «Мученики науки» и еще историю философии Вебера. После обеда приехали Циммерман. Я пил чай. Затем до вечера читал Тиссандье, но подходящего ничего не нашел. Играл на рояле до 1/2 10, затем начал писать сочинение и, наконец, переводил «Илиаду».
26 Воскресенье.
Встал в 9-ом часу. Немного писал сочинение, просматривал биогр. Уатта и Гутенберга, отправился к Коган. Она тотчас же со мной занялась, запломбировала золотом еще один зуб. Велела приходить в январе. После завтрака поехал на извозчике в Лоскутную. Отправились в театр. У нас [нрзб.] купоны, 2 ряда, довольно хорошо видно. Пели: Хохлов, Эйхенвальд, Вельяшев, Никольская, Успенский, Павлов, Павленкова. В общем, очень хорошо. Оттуда пошел к Поповым на минуту, обедал у мамы. Затем поехал к Михайловым, пригласить их к маме. Оттуда на Тверскую занес бинокль В.Т. к Шехтель, т.к. они идут на Поклена.
/178/
Вечером написал сочинение, играл на рояле и занимался математикой.
27 Понедельник.
Отпустили 1/2 2, т.к. Андреев не пришел. Я зашел к Поповым, ходил с Ник. Тим. к Видонову, я себе купил штиблеты в 6 р. 25 к. чтобы бегать на коньках. Переписывал сочинение, почти до конца. Вечером начал читать Тимирязева «Жизнь растения», прочел лекцию, написано не очень увлекательно.
28 Вторник.
В училище немного читал Тиссандье, «Мученики науки». Пришел в Лоскутную, наших не застал, закусил и пошел к Поповым – (Ольги Тим. рождение). Сидел у них до 1/2 6. После обеда вскоре приехали Варя и мама. Варя играла на рояле Ник. Тим. Я переписал сочинение. Наши просидели до 1/2 12. Я провожал до извозчика.
/179/
29 Среда.
Подал сочинение. Из училища зашел в Петровскую библиотеку, взял Фина и Беллами. В 9-м часу стал читать Тимирязева, прочел с большим вниманием еще одну лекцию, раза два. Наши сегодня были у Поповых.
30 Четверг.
Утром письмо папе. Из училища заходил к нашим, узнал, что папа с Валей приедут завтра. Варя взяла себе билет на «Власть тьмы». Пришел Володя, потом пошел с Варей покупать гантели. Мама потеряла камень из кольца. Я взял с собой коньки. Придется купить ремни и планки. Вечером начали сходиться гости, т.к. сегодня рождение Николая Тим. Пришли Сережа Попов, Нат. Тим., Елиз. Тим. и Ольга Тим. Я прочел еще лекцию из Ж.Р. – о семени и повторил прошлые. Ужинали, пошел спать в 12 ч. В училище ходил еще в легком пальто.
/180/
Декабрь.
1 Пятница.
Пошел в училище в теплом пальто. Кончилось в 1/2 3, т.к. Валицкий отменил урок. Из училища прошел к папе. С ним в Московский обедать. Были Пастухов с компанией. Сегодня открылась с.х. выставка в Манеже. Ник. Попов работает усиленно, ус[нрзб.] народный театр. Немного посидел у наших. Варя с папой идут в Малый театр на «Власть тьмы». Домой пошел в 8 ч. Вечером занимался, гл. образом историей. Немного читал. В училище читал Беллами – «Будущий век». Замечательная вещь!
2 Суббота.
Спрашивал меня Аммон (4). После училища (около 1/2 4) пошел домой, но заниматься не мог, т.к. болела голова. После обеда пошел к нашим. Пришел Владимир. Мы с ним вскоре отправились на Репмана – читает неважно, но в общем интересно. Пришли оттуда в Лоскутную. Там сидели Крылова и Мазаевы. Мы поговорили с Владимиром кое о чем. Затем пришел папа, вступил в жестокий спор с Владимиром относительно справедливости торговли и проч. Пришел домой ок. 12. Потом еще час читал Буренина рассказы.
/181/
3 Воскресенье.
Встал в 9 час. Утром занимался. Приехали Третьяковы, Н. М. встречал и отморозил нос. После завтрака пошел к нашим. Узнал, что Валя с папой ушли на выставку. Прошел туда же, но их не встретил. Выставка очень скудная, играет музыка. Прогулял там до 1/2 4. Были Женя Грюнб. и Саша Попов. Пришел домой и узнал, что Вас. Ал. тоже был на выставке. Меня, конечно, очень огорчило, что мы с ним не встретились. Обедал с папой в Московском с Пастуховым. Вечером открылся Большой театр после починки: «Пиковая дама»: Красовская, Маркова, Звягина, Донской, Корсов, [нрзб.], Павленкова, Эйхенвальд. Мы сидели в ложе 2-го яр., видно отлично.
4 Понедельник.
Из училища прошел в Лоскутную. Там встретил Василия Александровича. Пошел с ним к Бландову к Никитским воротам, затем проехали к Красным воротам к Юсупову насчет поросенка (т.к. тот, которого купили в мае, околел). Оттуда зашли к Виноградову, потом проехали в Лоскутную. Обедал дома. После обеда с Ник. Тим. поехал в Лоскутную. По случаю Вариных именин были гости Шерер и Михайловы. Мы, Вас. Ал., папа пошли на выставку, ходили там до 10 час., посмотрели хорошенько. Вас. Ал. и папа уехали домой.
/182/
5 Вторник.
Из училища прошел к нашим, туда же приехал Ник. Тим. Посидели с ними до 5 час. Заходил к Поповым. После обеда поехали к нашим. Простился и вместе с Валей пошел в театр на «Честь» Зудермана. У нас в куп. № 2 и 3, видно хорошо. Была Елиз. Тим. с [нрзб.]). Играли: Южин, Ленский (прекрасно), Лемновская, Правдин, Пров Садовский, Макшеев. Ленский прекрасно, Южин немного неподвижен и [нрзб.] для этой роли. Разговаривали с одним очень симпатичным студентом. Папа, мама и Варя уехали.
6 Среда.
Встал в 10-м часу. В одиннадцать позавтракал, затем отправился на «Ревизора» в Малый театр. Даровой, нач. в 12. У нас ложа 1-го яр. № 3, видно хорошо, хотя заднему приходилось нагибаться. Играли: Макшеев, Садовский, Рыбаков, [нрзб.], Никулина, Яблочкина 2-я, Горев и др. Я с 3-го действия сидел в 6-м ряду кресел. Были и из Алиного института. Но она сама была в Большом. Пришел домой, у нас Валя, приехали Гартунг и Сережа. Приходил поп со Святом. Обедал у Поповых, познакомился с Булганом Сидел дл 9 час., скучал. Вечером читал «Мертвая нога» Буренина.
/183/
7 Четверг.
Болит голова с утра. Из училища ушел к 2-м. Был у Поповых. Затем прошел к Малоземову, посидел у него. Алексей вот недолго живет в Москве, хочет подготовиться к 1-му разряду. [нрзб.], похудел и постарел. Взял у него денег. Занес Вале 50 руб. Письмо от папы с поручениями. После обеда отнес штиблеты к Видонову. Вечером в 9-м часу пошел в Полтавскую баню, там очень понравилось, т.к. просто и чисто.
8 Пятница.
Часы у меня идут ужасно вперед. Получил обратно русское сочинение (5). Читал Беллами. Из училища зашел на каток Лазарина брать себе сезонный билет, но так как он стоил 6 р. 50 к., то я обратился к члену и долго просил его дать мне детский. После долгих просьб он согласился и дал мне билет за 3 р. 60 к. Его фамилия Розенфельд. Оттуда прошел к Видонову за штиблетами. Обедал в 1/2 6. После обеда писал Exercitium. Затем ходил на Тверскую к Королеву. Оказалось, что у меня зацепился один волосок у часов, и поэтому они шли вперед. Сегодня застал Владимира Карп. из Переславля, родственника В.Т. Вечером заходил Паша Эрисон.
/184/
9 Суббота.
После училища прошел прямо домой, потом отправился на каток. Катающихся немного, главным образом, ученики. Я думал, что совсем разучусь, но ничего, ни разу не падал. 4о, сегодня ходил в училище в легком пальто. Катался Бем. Я катался до 1/2 6. Пришел на каток Клеминер. После обеда занес в Лоскутную калоши и отправился на Репмана, сидел со стороны. Он еще рассказал о единицах электричества и начал теорию. Оттуда с Влад. и Вер. пошли к Поповым. У них сидели до 12 Валя с Бастанж[огло] Степ. и Сережей, играли в карты. Пришел в 1.
10 Воскресенье.
Встал поздно, в 9. Немного писал немецкое сочинение, потом занимался. Во 2-м часу пришел Паша, и мы пошли на каток. Каталось много народу, несмотря на холод – 18 (я катался без пальто). Пробыли до 1/2 5. Катались молодые Гартунги. Были Ник. Фед. с Лелей, но без коньков. Пашина пассия не пришла. После обеда час. в 8 поехали с Сашей на Верещагинскую выставку, которая сегодня закрывается. Мне не особенно понравилось. Вечером немного читал Фина. Сегодня в Москву приехала Валя. Получил от папы письмо и книги.
/185/
11 Понедельник.
Валицкий не пришел. Я чувствую себя не совсем здоровым. Пришел из училища и нахожу у себя Валю. Поговорили с ней. Александр Попов опять поругался с О.Т. и уехал в Академию. Валя просидела у нас до 5. В училище тоже читал Буренина «Роман в Кисловодске». Н.Т.[нрзб.]. Вечером писал немецкое сочинение, затем читал Беллами.
12 Вторник.
В училище не ходил, писал сочинение. Затем кончил Беллами. В.Т. сегодня едет в театр на «Короля Лира» – бенефис Горева. Вечером Паша пришел с катка и сидел у нас. Я читаю Фина, прочел 2 лекции. Утром немного хрипота в горле, но потом ничего. Написал письмо папе.
/186/
13 Среда.
Утром хрипота в горле. Пошел в училище, там еще сильнее, насилу говорю. Пришел домой, у меня сидит Валя, оказывается, что папа в Москве, приехал на 1 день, вызван Морозовым. Он тоже скоро пришел, сидел до 7 часов, обедал. Потом я сел переписывать сочинение, кончил к 10 час., вышло 13 стр. Вечером пришел Паша, поговорили. Наши в концерте Гофмана. Влад. Карп. потерял 11/2 тыс. рублей.
14 Четверг.
В школу не пошел. Дома утром занимался, затем от 3-х до обеда читал Жуковского произведения, затем по Порфирьеву и Галахову После обеда читал Фина, прочел до конца, потом прочел приложения Тимирязева «Рост как источник силы», и затем из Ж.Р. о Листе. Вечером положил на шею горчичник, хрипота ужасная.
/187/
15 Пятница.
Встал поздно. Читал Тимирязева о Листе. Получил письмо от папы (насчет предостереж. либерально) и письмо от Юсуповск. управляющего насчет поросят. Написал папе ответ. Во время чаю ко мне зашел Володя, прямо из училища, поговорили о его делах. Затем, когда он ушел, часов в 5 пришла Варя, прямо от Богдановой, и сидела у нас до вечера. Говорила о том и сем, не советует мне завтра идти в школу. Сегодня в 2 часа умер Нанс Чекала сын Дисней. Тоже Алекс. уч., не прохворал 2-х дней, был здоровым мальчиком.
16 суббота.
Опять остался дома. В 1-м часу прошелся до дома Ген. Губ. Написал маме письмо насчет звонка. Прочел Тимирязева о Листе и Росте, также несколько по физике Гано. К обеду пришел Владимир, он подписался у Печ-ой на «Ниву». Хочу для папы. Принес мне также Дарвина 1 ч. 1 тома. Обедал у нас, потом поехали на Репмана, я сидел в 1-м ряду. Сегодня объяснял электрические машины, молнию и действие ее в пустотах и воздухе, говорит плохо. Вечером прочитал автобиографию Дарвина – просто, но увлекательно.
/188/
17 Воскресенье.
Встал ок. 10 ч. Холодно: в тени 29о, на солнце 5-3о. Читал историю философии Вебера и Льюиса, это чтение по двум источникам мне нравится, т. к. становится более интересно. В 4 ч. пошел к Поповым, и у них, по обыкновению, сидел. В 8 час. ушел от них, зашел к Малоземову, но его не застал. Вечером читал по [нрзб.], затем «Горе от ума».
18 Понедельник.
Пошел в училище. Холодно, 21о. Валицкий не ходил с четверга. Второй урок был с 8-м – Гомер. Из училища отпустили в 1 час., т.к. похороны Чекалы. Пошел в Петровскую библиотеку, взял там Кальбе – «Лекции по статическому электричеству» и Вейсман и Спенсер «Естественный подбор». Пришедши домой, стал читать Кальбе – изложено хорошо, опыты самые простые. Прочел 3 лекции. После обеда прочел Вейсмана. Конечно, он защищается довольно слабо, и Вейсман разбивает его на всех пунктах.
/189/
19 Вторник.
Встал в 8. Перевел греческий, затем стал делать задачи на Рождество. В училище пошел в 11-м часу, зашел к Поповым. У нас нач. учения в 11 час., т.к. нет Валицкого. 4 и 5 урок писали сочинение: «Общественное значение комедии «Горе от ума». Мне писать было ужасно лень, написал кое-как 8 стр. Из училища пошел к Суворину, подписался на «Новое время», календаря для папы не мог найти. Ходил также к Готье и Тихомирову, и там нет. Взял в библиотеке Гельмгольц и еще книжки. Поехал с Т. в Охотничий, играли [нрзб.] Неплюжев, играли скверно. В общем, скучно. Видел всех красавиц из общества.
20 Среда.
Получил обратно сочинение об изобретениях (5). После училища пошел к Бландову, но формочек у них нет. Заходил в Политехнический, на черчение Быковского. Взял у Варгина 17 руб. Дома весь вечер делал задачи по математике, даже ничего не читал. Получил письмо от папы. Б. сказал, что у меня из греческого 5 в четверти, что меня очень удивило.
/190/
21 Четверг.
Писал сочинение [лат., нрзб..]

Комментарии

/127/. Немецкое Петропавловское училище собственного пансиона не имело, поэтому во время учебы для А. Титова снималась квартира. Жегины – родственники его московских друзей Поповых. Родоначальник этой фамилии и основатель семейного капитала – Максим Ефимович Попов вышел из крестьян. Владел суконной фабрикой в Коломенском уезде Моск. губ., магазином и «Лоскутной» гостиницей в Москве. Имел двоих сыновей. Старший Александр М. Попов заведовал суконным магазином и «Лоскутной» гостиницей; был женат на Ольге Тимофеевне Жегиной; младший Сергей М. Попов, управлял суконной фабрикой // ГМЗРК. КП-38900/1-63. Л. 49-50.
/128/. В. Попов – (полное имя Владимир Александрович, сын А.М. и О.Т. Поповых, 1878 – ок. 1904) – лучший друг Ал. Титова; познакомились ок. 1890 г. // ГМЗРК. КП-38900/1-63. Л. 51.
/129/. Папа – Андрей Александрович Титов (1844-1911); мама – Надежда Александровна Титова (ок. 1846 -920), тетя – Александра Александровна Гейденрейх (1846 – ок. 1922), кума – Елизавета Ивановна Кайдалова (1832 – 1922) // Сб. Титовы: Ростов-Париж-Москва. Живые голоса. Ростов, 2002. С. 96.; Граня – сестра Александра Титова Глафира Андреевна, в зам. Кегель (1869 – ок. 1946); Володя – ее супруг Владимир Августович // Крестьянинова Е.И. Семейный круг Андрея Александровича Титова // ИКРЗ. 1997. Ростов, 1998. С. 217.
/134/. Вас. Алекс-ч – (полное имя Василий Александрович Горяченков) в 1895-1918 гг. управляющий имением Титовых «Петровское» (куплено у наследников ростовского дворянина В.Н. Хомутова в 1893 г., национализировано в 1918 г. Мельник Л.Ю. А.А. Титов как организатов образцового имения // Памятка краеведу. Отв. за вып. Зякин В.В., Сазонов С.В. Ярославль, 1990. С. 14-17.
/135/. По воспоминаниям Ал. Титова, он стал большим театралом с 5-го класса // ГРМЗРК. КП-38900/1-63. Л. 36.
/137/. Аля – сестра Ал. Титова Александра Андреевна (1880-?, в зам. Попова) // Указ. соч. Крестьяниновой Е.И. С. 220.
Саша Попов – брат В.А. Попова; по окончании гимназии поступил в Петровскую академию и стал ученым агрономом // ГРМЗРК. КП-38900/1-63. Л. 40.
/141/. Пак – преподаватель латыни // Там же. Л. 39.
/142/. Ник. Тим. (Н.Т.) – Николай Тимофеевич Жегин.
/143/. Валицкий – преподаватель математики. По воспоминаниям Ал. Титова, был знатоком своего предмета, но очень строг // Там же. Л. 40.
/145/. Валя – Валентина Андреевна (1873 – 1909, в зам. Малоземова), сестра Ал. Титова // Указ. соч. Крестьяниновой Е.И. С. 221.
/149/…приказано носить ранец… – по воспоминаниям Ал. Титова, носить ранец на спине среди гимназистов считалось почему-то унизительным //ГМЗРК. КП-38900/1-63. Л. 39.
Николай Малоземов – сын приказчика и компаньона Титовых Ф.А. Малоземова.
/150/. Н.И. Аммон – преподаватель истории // ГМЗРК … Л. 41.
/153/. Надежда Ивановна Кутузова (1834 – 1914) – тетка Андр. Алекс. Титова //Указ. соч. Крестьяниновой Е.И. С. 216.
/158/. Вахрамеевы – ярославские купцы, благотворители Ярославля, родственники Ал. Титова по матери.
/159/. Талицкий Валентин Александрович – приказчик Титовых.
Варя – Варвара Андреевна (1877 –1956, в зам. Соловьева) – сестра Ал. Титова // Сб. Титовы: Ростов-Москва-Париж … С. 112).
/161/. Бальзон Павел Иванович, владелец пансиона, в котором поселился Ал. Титов при поступлении в училище в 1889 г. //ГМЗРК. КП-38900…Л. 43.
/163/. Шерер Михаил Иванович – в 1895 г. управляющий «Лоскутной» гостиницей // Там же. Л. 13.
/166/. Николай Александрович Попов – старший сын А.М. и О.Т. Поповых, по словам Ал. Титова, увлекался искусством, участвовал в создании Художественного театра Алексеева-Станиславского, когда он еще был любительским и помещался в Охотничьем клубе; был режиссером Малого театра //Там же. Л. 50.
/179/. Сергей Александрович Попов – сын А.М. и О.Т. Поповых, по словам Ал. Титова, окончил юридический факультет Московского университета; был женат на ЛФ. Бостанжогло; после смерти отца занял его место в суконной торговле и «Лоскутной» гостинице //Там же. Л. 50.
/186/. … вызван Морозовым … – Андр. Алекс. Титов состоял членом Комитета Нижегородской ярмарки, председателем которого был С.Т. Морозов.

В настоящее время невозможно представить Ростов без древнего кремля, который является визитной карточкой города и выполняет доминирующую градообразующую роль в его застройке.

Кремль, местопребывание ростовских митрополитов, был построен во второй половине XVII в. при правлении митрополита Ионы Сысоевича. В этой роли он просуществовал более ста лет, а потом началась другая, довольно печальная, история функционирования храмов и зданий Ростово-Ярославской митрополии в Ростовском кремле.

Мы обратимся к периоду конца XIX в. и начала ХХ в. Именно в это время было решено восстановить разрушающиеся памятники Ростовского кремля. Огромную работу по реставрации кремля и организации музея проделали Андрей Александрович Титов и Иван Александрович Шляков. Благодаря их самоотверженному труду мы можем теперь видеть восстановленные творения средневековых мастеров.

В «Церковных ведомостях» 1884 г. указывалось, что «Ростовский кремль и находящаяся в нем драгоценная для каждого русского священная старина есть достояние государственное и охранение его поэтому не только желательно в удовлетворение благочестивой потребности местного населения, но необходимо для всей России»1.

Возрождение Ростовского кремля совпало со 100-летием перемещения архиепископской кафедры из Ростова Великого в Ярославль, осуществленного по указу Екатерины II от 6 мая 1788 г., когда все строения кремля, кроме Успенского собора, были отданы в гражданское ведомство. Сначала все было доведено до полного запустения, а затем строения начали использовать для разнообразных целей: в Красной палате были винные и соляные лавки, уездное казначейство, городское правление, в Белой палате – винная лавка, под церковью Иоанна Богослова – соляные и винные магазины, под церковью Спаса – винные погреба.

В 1852 г. по указу Николая I кремль был передан в духовное ведомство (определение Синода 1852 г., № 12462). Благодаря интересу, проявленному к ростовским памятникам императором и его семьей, начались ходатайства о поддержании их со стороны городских и церковных властей.

В 1848 г. было собрано по подписке более 2 тыс. рублей на восстановление Княжьих Теремов. В 1860-е годы на средства купцов восстановлены 4 церкви, в 1880 г. – архиерейский дом (при денежном участии города)2.

В начале 80-х годов XIX в. общий вид Ростовского кремля был удручающим: многие здания кремля требовали реставрационных работ. Мы рассмотрим в данной работе восстановление изразцового убранства на зданиях и в интерьерах кремлевского ансамбля.

В 1880-е гг. была осуществлена большая работа по восстановлению зданий и храмов кремля. При реставрации строениям старались придать первоначальный вид, тщательно восстановить их декоративное убранство муравлеными и полихромными поливными изразцами. По традиции русской архитектуры XVI – XVII вв. на многих зданиях для декоративного оформления использовали изразцы.

«Изразцы расписанные цветными эмалями XVII в. в большом количестве сохранились до нашего времени и представляют собой почти единственные памятники гончарного дела в московском государстве, начатом там едва ли ранее XVI в.

Широкой организацией для цели церковного убранства изразцовое производство России обязано патриарху Никону, который в основанном им Иверском монастыре, а потом в Новом Иерусалиме, завел обширные мастерские для выделки изразцов, предназначенных для печей и убранства церквей. В XVII в. изразцы делались из красной глины и крылись одноцветными и разноцветными эмалями – синей, голубой, красноватой, желтой, зеленой и белой.»3

«Техника изготовления зеленой свинцовой глазури, так называемой муравы, известна с глубокой древности. На Руси она впервые появилась в древнем Киеве, а затем в конце XV в. в Пскове. Первые муравленные изразцы московского производства, дошедшие до наших дней, датируются 30-ми годами XVII в. В 1631 г. из-за литовской границы был выписан в Москву муравленник Орнольт Евермер, пребывание которого, по словам историка И.Е. Забелина «осталось не без пользы для русских мастеров».

Сюжеты большинства ранних московских изразцов имели много общего с изображениями на подобных красноглиняных изделиях. Они изготовлялись из светлых с сероватым оттенком, по всей вероятности, гжельских глин и были в основном с квадратными лицевыми пластинами с широкими рамками по контуру и коробчатыми румпами. Формовка лицевой пластины и изготовление румпы производились так же, как и у красных изразцов, с помощью гончарного круга. По четкости отпечатываемого рельефа можно судить о высоком мастерстве резчиков по дереву, изготавливавших формы для оттиска глиняной массы.

Много новшеств появляется в московских муравленных изразцах в сер. XVII в.: они выполняются из красной глины, впервые появляются угловые изразцы, ангобирование лицевой стороны пластины о отступающая от краев румпа. Высокие художественные достоинства этих изразцов оказали немалое влияние на дальнейшее развитие искусства муравленных изразцов во второй половине XVII в. Введение ангоба позволило заменить дорогую привозную белую глину красной, что значительно удешевило стоимость муравленных изразцов и способствовало их более широкому распространению. В московских муравленных изразцах 70-х годов продолжают преобладать квадратные формы пластин с изображением стилизованных цветов, разнообразных птиц.

В последнем десятилетии XVII в. муравленные изразцы встречаются главным образом в декорах провинциальных храмов. Уже несколько устаревшие для конца XVII в. узкорамочные изразцы с квадратной лицевой пластиной сохранились в ширинках паперти Трапезной палаты Борисоглебского монастыря (90-е гг. XVII в.). Можно предположить, что они попали сюда из Москвы, как изделия, уже вышедшие из моды. (рис.104, Маслих) Производство началось с выделки печных изразцов, которые использовались в самом монастыре, рассылались Никоном в виде подношений, а иногда даже шли на продажу.

Белорусы привезли с собой секреты изготовления глухих оловянных эмалей четырех цветов: белого, желтого, бирюзово-зеленого и синего.

Эти новые, еще не виданные многоцветные изразцы, называемые ценинными или фряжскими, как нельзя лучше отвечали вкусам того времени.

В 1658 г. Никон, будучи патриархом, в целях возвышения церкви и укрепления личной власти начал строительство грандиозного Воскресенского собора во вновь организованном им Ново-Иерусалимском монастыре. В его наружных и внутренних украшениях он широко применял многоцветные изразцы.

В декабре 1666 г. патриарх Никон был лишен сана и сослан в Ферапонтов монастырь. Три мастера изразцового дела и пять их учеников были переведены в Москву. После перевода белоруссов в Москву столичные храмы начинают украшаться ценинными изделиями.

В начале 70-х годов московская гончарная слобода переходит на изготовление многоцветных ценинных изразцов. Вскоре производства белорусских и московских мастеров тесно переплетаются между собой и становятся трудно различимыми4.

Во второй половине XVII в. многоцветные изразцы были применены Ионой Сысоевичем на зданиях Ростовского кремля и полихромные рельефные изразцы для печей, о чем свидетельствуют археологические находки на территории Ростовского кремля в 80-е гг. XIX в.

Большую работу провели А.А. Титов и И.А. Шляков по изучению архитектурного облика и изразцового декора зданий, столь необходимого для восстановления оригинального облика памятников. Интересные сведения о памятниках кремля приводятся в старых документах. «В 1730 г. (...) у Архиерейского дома существовали постройки: домовая церковь ростовских иерархов во имя «Всех Святых», звонница Спасской на Сенях церкви; затем в самом здании митрополичьего дома находились палаты: «Крестовая», «Судебная», «Подъяческая» и др. Акт описи кремля зданий после пожара указывает в некотором отношении даже на убранство помещений ростовских иерархов, так например, во всех почти палатах митрополичьего дома в «оконницах» рамы были слюдовые, в железных переплетах; печи везде были устроены из «кафелевых» изразцов...»5

Очень много сил делу восстановления кремля отдал ростовский второй гильдии купец И.А. Шляков, член Комиссии по административно-хозяйственному управлению Ростовским кремлем, избранный Императорским Московским археологическим обществом (ИМАО), приступивший к реставрационным работам с октября 1892 г.

Руководя исполнительными работами в течение пяти лет и строго наблюдая за их художественным выполнением, И.А. Шляков, без помощи архитектора, сам составил плановые рисунки и чертежи, которые были представлены Комиссией в ИМАО. Именно по этим рисункам проводилась строго - научная реставрация каждого памятника6.

Значительные разрушения в 90-е гг. XIX в. наблюдались на крыльце и переходе между ц. Спаса на Сенях, Белой палатой и Ростовским Архиерейским домом (Самуиловым корпусом) и требовали немедленного ремонта. Деревянная лестница у старинного крыльца, служившая единственным соединением церкви с Белой палатой, в 1891 г. совершенно обрушилась. После демонтажа крыши с построек, смежных с храмом, открылись древние переходы с окончательно разрушившимися подпружными и распорчатыми арками и их пилонами, на которые прежде опирались каменные переходы, покрытые чугунными плитами7.

Титов А.А. указывал, что главное затруднение составляло устройство крыльца в эту палату (Белую), которого прежде не было, а ход был из архиерейского дома, а ныне соединяющие палату с этим домом своды с крытой галереей уничтожены и потому ход придется делать, хотя и в прежнюю дверь, но новое крыльцо, конечно по рисункам XVII в., на что само собой будет своевременно испрошено ИМАО8.

Все восстановительные работы контролировались Кремлевской комиссией.

В письме же И.А.Шлякова от 13 августа 1891 г. отмечено, что эти здания еще в 1879 г. были прочными9.

В начале 1891 г. на восстановление ц. Спаса на Сенях поступило 4 тыс. руб. (3 тыс. руб. от ст. советника Вл.Серг. Михалкова и 1 тыс. руб. от уроженца г. Ростова, живущего в Самаре, Ив. Мих. Плешанова). Поскольку этих средств было недостаточно для капитального ремонта, то решено было восстановить каменное крыльцо с такой же лестницей, ведущей в Спасскую церковь и Белую палату и на переход к Архиерейскому дому, эти здания были связаны распорчатыми арками. Полокотники каменных переходов, согласно древним образцам были украшены частично старыми изразцами, найденными при раскопках в Ростовском кремле, и новоделами (рис. 1). Копии с древних муравленных и полихромных кафлей были изготовлены по заказу Комиссии в г. Рыбинске на гончарном заводе В.А. Аксенова10. В июне 1892 г. за вставку изразцов на переходах у ц. Спаса на Сенях и за побелку арки Ксенофонту Кокушкину выплачено 8 руб. 50 коп.11

Из документов по реставрации крыльца к Белой палате известно, что «главной причиной разрушения и порчи зданий Спасской на Сенях церкви и Белой с Отдаточной палатой послужило то, что еще в 1846-1861 гг., когда половина кремля «откупщиком» Быковым была занята складами вина и пива, здесь – в подвалах под Спасским храмом, существовали колодцы с врытыми в них большими деревянными чанами: в которых, постоянно наполняемых водой, производилось мытье всей винной посуды, после чего вода, спущенная через просверленные на дне этих чанов отверстия, прямо стекала на грунт, постоянно просачиваясь к основанию фундамента зданий. Это хорошо помнят старожилы, жители г. Ростова, давшие к настоящему времени заявления в Кремлевскую комиссию.

После уничтожения «откупа» склады вина были устранены, и до 1880-х годов, в подвалах Спасского храма и Белой палаты, существовал ледник и находились склады соли и других предметов, наносивших порчу и разрушения указанным зданиям»12.

Все подобные ледники и склады в кремле были устранены.

Значительная часть реставрационных работ в Белой и Отдаточной палатах производились на средства В.И. и Е.И. Королевых, уроженцев Ростова, проживавших в Томске и известных своей щедрой благотворительностью. Во время реставрации не делалось никаких уступок современным требованиям: интерьеры старались воссоздать в первоначальном виде, согласно летописным данным. Полы в этих палатах сделаны по образцам кремлевских церквей, кирпичные. Кирпич был заказан такого же размера, как и существующий древний. Большое внимание при реставрации зданий уделялось системам отопления, которые время от времени приходили в негодность. Так в 1891 г. за переделку духовой печи в Белой палате печнику Гурьянову Ивану Алексеевичу было выплачено 125 руб. Для устройства в Белой палате нового отопления в 1895 г. И.А. Шляков вызвал из разных местностей печников, которые смогли бы качественно выполнить печные работы. На его запрос прибыло четыре подрядчика – печника: С.Ф. Неплохов из Владимира по рекомендации протоиерея Успенского собора, Е.Ф. Лыжин по рекомендации ярославского инженера В.И. Шишкина, И.А. Полушкин из Ростова по рекомендации А.А. Титова и П.А. Марков из Углича по рекомендации настоятеля Богоявленского Авраамиева монастыря архимандрита Ювеналия. После осмотра старой духовой печи в подклете Белой палаты они пришли к выводу, что существующая печь не подходит для отопления и поэтому ее предложено было сломать и сделать новую. И.А. Вахромеев вызвался пожертвовать на устройство печи 575 руб. из собственных средств и предложил передать подряд известному в Ярославле мастеру печных дел Е.Ф. Лыжину.

Через некоторое время опять встал вопрос о реставрации подклета Белой палаты. 22 августа 1911 г. на заседании Комитета Ростовского музея церковных древностей обсуждался вопрос о пришедших в ветхое состояние сводов в подвальном помещении Белой палаты, занимаемом под склад купцом И.А. Владимировым. По рекомендации архитектора В.В. Шаломытова для укрепления конструкции были заделаны щели и сделан бетонный пол толщиной 0,08 сажени (14 см.)13.

Для того, чтобы поддерживать и предохранить здание от дальнейшего разрушения на заседании комитета РМЦД от 3.01.1912 было принято решение об устройстве отопления в подклете Белой палаты, который предлагали использовать как библиотеку или складское помещение14.

Была составлена смета, в архивном деле № 61 упоминается, что в 1912 г. в подклете Белой палаты отопление производится двумя большими печами, и представлен чертеж с указанием местонахождения двух печей. Подрядчик Кувшинников В.И. доставил по смете в Белую палату 300 изразцов за 27 руб. на одну печь и дополнительно 70 изразцов за 6,30 руб., он также составил смету на устройство в нижнем этаже этой палаты дымовых ходов из кирпича к двум печам, проходившим внутри древних башен15. В настоящее время существует только одна печь, состоящая в основном из гладких белых изразцов: на боковых панелях, карнизе и цоколе, а также обрамляющих с лицевой стороны полихромные изразцы калужского производства XIX в. (При реставрации печи в 2003 г. на выпавших белых изразцах было обнаружено клеймо завода В.А. Аксенова.) В прямоугольную форму многоцветных изразцов вписан условный букет с тремя желтыми бутонами в белом овальном медальоне с фигурным краем, заключенном в зеленую рамку с коричневым контуром и четырьмя цветочными розетками по углам16 (рис. 2). Из каких изразцов была сложена вторая печь и когда она была демонтирована на данный момент не установлено.

П.А. Мадину, крестьянину Ростовского уезда, было выплачено девятнадцать рублей пятьдесят копеек за 305 штук черепицы для покрытия переходов у крыльца Белой палаты. В архивных документах есть сведения, что в 1892 г. крестьянин Ф.И. Лебедев доставил для реставрационных работ 22 изразца, 32 целых и 58 половинных черепицы за два рубля пятьдесят копеек17.

В 1902 г. на Всероссийскую кустарную выставку Ростовский музей церковных древностей представлял: «6 изразцов печных, копированных с древних изразцов для реставрации древних памятников кустарями Рыбинского уезда, 3 изразца фасадных, копированных с памятников старины кустарем Ростовского уезда мещанином А.С. Орешниковым в 1891 г., 3 изразца фасадных, копированных с памятников древности кустарем Рыбинска, 5 штук черепицы, копированной в 1891 г. с древней «великорусской» черепицы кустарями Ростовского уезда Щенниковской и Березниковской волостей, для покрытия крестьянских построек». Также были отправлены большие и малые поливные изразцы XVII – XVIII вв., употреблявшиеся для печей в древних палатах и теремах18.

Большая часть деталей по реставрации этого памятника древности была исполнена по рисункам члена комиссии И.А. Шлякова19.

Рядом с Белой палатой находится другой, более древний памятник, упоминающийся в Ростовских летописях как «Княжьи терема». Кому они принадлежали сведений нет, а по преданию известно, что в этих помещениях располагалось училище, основанное в Ростове Св. Димитрием в 1702 г.

Княжьи терема соединяются с Белой палатой переходами.

На остатки от прежде собранного капитала и пожертвованные 1000 руб. В.А. Мальгиным восстановлены переходные галереи и здание Ионинской палаты20.

Садовая башня служила помещением для птичников и прачечной, а внизу ее устроены были стойла для скота; в юго-восточной башне и смежных с нею палатах помещались курень и постоялый двор, занимаемый крестьянином Круглиным.

К Садовой башне, расположенной над аркой южных ворот, с северной стороны примыкает галерея. Наружная стена этой галереи была украшена кафлями и имела красивый вид (рис. 3). Интересные интерьеры этих зданий находились в хорошем состоянии. Две комнаты, открытые вновь 30 мая, были заложены 50 лет назад.

Ростовский купец, почетный гражданин К.А. Мальгин на восстановление наружного вида и покрытия этого здания вызвался пожертвовать 500 руб.

Реставрационные работы в так называемой «Садовой» башне, предназначавшейся для читальни и библиотеки, были завершены в 1885 г. Ветхие стены внутри и снаружи были облицованы кирпичем, а углы вычинены. В палате был сделан цементный пол и угловая изразцовая голландская печь. Печь сложена из прямоугольных красноглиняных изразцов, политых белой эмалью и украшенных условным кобальтовым рисунком в виде вазона с цветами, заключенного в прямоугольную рамку (рис. 4)21.

Княжьи терема, как и все кремлевские здания, находились в печальных развалинах, без крыши, с обнаженными сводами; красивые оригинальные трубы, наподобие шатровых башен, ежеминутно грозили обрушением.

В начале 1884 г. комиссия, исследуя южную сторону кремля отыскала ход в древнейшее здание Княжьих теремов, относимое знатоками старины к постройке не позже 15 века. Палаты в Теремах были завалены множеством мусора и щебня, при раскопке которого найдено много старинных кафельных изразцов, в основном разбитых. Среди них сохранилось несколько штук с изображениями одноглавых орлов, грифонов и львов с единорогом.

В Княжьих теремах были обнаружены следы существовавших здесь «кафелевых» печей: заслоны печные и дымовые, проводники с трубами.

В 1884 г. при восстановлении Княжьих теремов для монтирования печей были использованы старинные изразцы, поступившие в дар реставрационной комиссии. В тереме №3 была установлена печь из Ростовского Белогостицкого монастыря XVII в., переданная в музей Преосвященным Ионафаном Ярославским, а в терем №4 изразцовая печь была пожертвована Даниловским Ярославской губернии Городским головой Ф.В. Мискательниковым22. В.С. Баниге в своей работе «Кремль Ростова Великого XVI – XVII века» указывает, что «эти печи перевезены из Белогостицкого монастыря и относятся к XVII веку»23 (рис. 5). Нужно отметить, что в печатных изданиях подобные изразцы датируются серединой XVIII в. В первой четверти XVIII в. в русском изразцовом искусстве появляются новые образцы керамических изделий. Петр I при строительстве новой столицы требовал заменить древние многоцветные изразцы на новые голландского типа. В письменных источниках сохранились сведения, что в 1715 г. живописцы Иван Жеребцов, Федор Григорьев, Иван Степанов и Алексей Ливонский расписывали печные изразцы на Ново-Невских кирпичных заводах. Более поздние петербургские печи облицовывались изразцами с синей сюжетной росписью сложного характера. В конце 70-х – начале 80-х гг. XVIII в. петербургские мастера начинают изготавливать новые фигурные печи. Московские мастера производили изразцы с синей сюжетной росписью и расположенной в нижней части изображения пояснительной надписью. Этот вид изразцов бытовал довольно долго, особенно в провинциальных городах. Сохранилось несколько печей, облицованных такими изразцами: в палатах Волкова в Москве, в Княжьих теремах Ростова Великого, в Суздальском музее-заповеднике. Изразцы имеют прямоугольную лицевую пластину и отступающую от краев румпу. Часть изразцов имеет трехцветную роспись: коричневой и зеленой эмалями по белому фону. Роспись на этих изделиях не выходит за пределы лицевой пластины, обрамления в виде простых или фигурных рамок. На изразцах можно встретить самые разнообразные сюжеты: разнообразные сценки из жизни, кавалеры и дамы, всадники, «фряжские» народы, воины, цветы, птицы, животные и пр. Сюжеты и надписи были заимствованы из книги «Избранные емблемы и символы», изданной в России в 1788 г. Нельзя не упомянуть еще об одном источнике для кафельной живописи, которое имеет основное значение – это иллюстрированные древне-русские азбуки и буквари. Они давали гончарам-художникам богатейший материал для творчества и побуждали их содействовать изобразительными средствами своего искусства распространению начал просвещения. Так, например, в азбуке, составленной иеромонахом Кирионом Истоминым в 1692 г., имеются «видообразные вещи, перенесенные на изразцы: аспид («аспид дики»), олень («алень дики»), лев («лев дики»), овощник («собираю овощи») и т.д. Вместе с тем и нравственные сентенции, встречающиеся в азбуках, по содержанию весьма сходны с надписями на изразцах. Расписные изразцовые печи в русском быту приобретали не столько художественно-декоративное значение, сколько значение иллюстративных научно-популярных и морально-поучительных справочников, из которых черпались сведения о внешнем мире и по которым строилось нравственное поведение. Эти печи вполне удовлетворяли невзыскательный вкус и пробуждающуюся любознательность русского общества в тот период, что и подтверждается широким распространением печей с расписными кафлями24.

За устройство в Княжьих теремах голубой и зеленой печей подрядчик И.В. Комаров получил соответственно 65 и 60 руб.25

Реставрация Княжьих теремов закончилась в 1884 г.

И.А. Шляков предлагал для устранения постоянной сырости во второй палате Княжьих теремов соорудить особую кафельную печь, за установку которой и за старинные изразцы подрядчику И.А. Комарову в 1892 г. из средств Кремлевской комиссии было выплачено 55 руб. В своем заявлении в Комитет Ростовского музея церковных древностей И.А. Шляков приводит рисунок с печью и витриной26.

При восстановлении печей в нижних этажах Княжьих теремов и в церкви Одигитрии был использован древний изразец, обнаруженный при раскопках кремля, около здания Красной палаты, которая была варварски уничтожена во второй четверти XIX в.27 В 1892 г. за устройство духовой печи в ц. Одигитрии Полушкину И.А. было выдано 225 руб.28

В Проекте приспособления ц. Одигитрии Ростовского кремля под административное помещение ММЦ «Ростов Великий» в 1955-1970 гг. отмечено, что на втором этаже церкви печь сложена из зеленовато- голубых изразцов, имеющих надписи и изображения, полы и печи в подклете были кирпичные29 (рис. 6).

В восточной части Ростовского кремля находится четырехгранная Водяная башня. При обследовании Водяной башни была обнаружена древняя печура с дымовым проводником сквозь капитальную стену, возможно это и была печура церкви во имя Всех Святых, существовавшей здесь по преданию в XVIII в. Ее также предлагалось восстановить. И.А. Шляков составил детальные рисунки и модели в натуральную величину для оттиска рельефных кирпичей.

Фигурный кирпич для облицовки наружных стен галереи, примыкающей к башне с западной стороны заказывали на кирпичном заводе В.А. Аксенова30.

С южной стороны к Водяной башне примыкает небольшая галерея, украшенная рядом ширинок с рельефными изразцами.

Во время реставрационных работ XIX в. эта башня по возможности была вычинена; ветхие арки и своды подделаны вновь, а восточный фасад башни облицован с помощью нового кирпича; в некоторых нишах южного фасада, вместо выпавших изразцов, вставлены старинные изразцы, найденные при раскопках в Ростовском кремле (рис. 7). В 1891 г. для восстановления Водяной башни и крыльца Белой палаты были заготовлены формы оттисков с цветных изразцов, находящихся на некоторых зданиях Ростовского кремля31.

В мае 1896 г. Н.Д. Дубову за 5 моделей изразцов для Водяной башни было выдано 8 руб.32 В 1897 г. Е.Ф. Лыжину, известному в Ярославле мастеру печных дел, оплачено по счету: за 80 изразцов для печи в Водяной башне 109 руб. 34 коп., за устройство голландской полудуховой печи –50 руб., за дорогу в Москву для покупки изразцов – 10 руб., по счету М.С. Кузнецова – 83 руб. 74 коп.33

Полушкину И.А. в ноябре 1897 г. выплачено 36 руб. 80 коп. за 2300 шт. кирпича для устройства печи в этой башне34.

За доставку изразца для печи в Водяной башне Н.Д. Кострулину выплачено 4 руб. в декабре 1897 г.35 Десять видов рельефных изразцов со стилизованным растительным и геометрическим орнаментом было использовано при монтировании этой печи. Они выполнены из белой глиняной массы и покрыты кобальтовой глазурью, красиво обтекающей слегка высветленные выпуклые детали и образующей более темные оттенки синего в углублениях. На некоторых изразцах имеется вдавленное клеймо: «М.С. Кузнецова» (рис. 8).

В 1892 г. при восстановлении из развалин Ростовского Иераршего дома, для устройства в этом здании печей были употреблены новые поливные изразцы. Изразец для этих печей копировался на гончарном заводе рыбинского купца В.А. Аксенова с поступивших к нему от Комиссии образцов древних кафлей XVI и XVII вв. Устройство этой печи обошлось слишком в 400 руб., т.к. кроме отпуска на завод древних изразцов были представлены деревянные модели для изготовления изразцов.

В феврале 1892 г. П.Ф. Красотину выдано по счету 9 руб. за 5 моделей, заказанных на заводе В.А. Аксенова. В июне 1896 г. Н.Д. Дубову за 10 разных моделей из дерева со старинных изразцов для печей Иераршего дома выплатили16 руб.

В сентябре 1896 г. по накладной с завода В.А. Аксенова для Ростовского кремля был отправлен печной набор, состоящий из 79 погонных живописных изразцов с короной, 99 погонных изразцов без короны, 20 углов к обоим видам погонных изразцов, 24 уступа, 4 угла, 46 валиков, 6 углов, 24 узких малых погонных изразцов, 6 углов, 23 свеса, 6 углов – всего 337 шт. За эти изразцы было уплачено 192 руб.

Печь состояла из двенадцати видов разновеликих изразцов. На гладкой белой поверхности каждого изразца выделяются рельефные желтые картуши на зеленом фоне и выпуклый белый медальон с тремя стилизованными кобальтовыми цветами, заключенный в желтую рамку. На отдельных изразцах имеется вдавленное клеймо завода в виде надписи: «В.А. Аксенов в Рыбинске» и изображения аверса и реверса серебряной медали (рис. 9)36.

В августе 1896 г. Комиссии по административно-хозяйственному управлению Ростовским кремлем был выставлен счет от В.А. Аксенова за 88 фасадных не политых изразцов (22 руб.) и за доставку их от Рыбинска до Ярославля на пароходе и с пристани на станцию Московской ярославской железной дороги (1 руб. 50 коп.)37.

При дальнейших раскопках между храмом и бывшим зданием Красной палаты были обнаружены фундаменты ранее существовавших здесь построек, неразрывно связанных с кремлевской стеной и зданием ц. И.- Богослова. Эти древние постройки, очевидно, были снесены в 1840-х гг. в одно время с крушением «Красной палаты». Здесь, на глубине 1,5 - 2 аршин, было найдено большое количество превосходно сохранившихся «кафлевых» изразцов, как можно предполагать, выброшенных из уничтоженных печей Красной палаты одновременно с ее разрушением (рис.10). Раскопки 1887-1888 гг. проводились при участии архитектора Н.В. Никитина и академика архитектуры из Москвы Н.И. Поздеева38.

Реставрация церкви Иоанна Богослова производилась на средства коммерции советника А.Л. Кекина, активно участвовал и помогал в реставрационных работах Ростовский городской голова Ф.Л. Кекин и заведующий делами г-на Кекина в Ростове П.В. Ванчугов.

Украшающие фасадные стороны храма детали розеток, поясков, балясинок-колонок и арочных дуг были тщательно выделаны из кирпича, по заранее сделанным моделям с рисунков, изготовленных по сохранившимся образцам и предоставленных Н.И. Поздеевым. Галерея с северной стороны украшена рельефными изразцами, в настоящий момент они забелены (рис. 11).

Кирпич для восстановительных работ поступил от А.Л. Кекина39.

Надвратная церковь Воскресения к концу XIX в. пришла в обветшалое состояние, особенно ее северный фасад с красивой аркой ворот, украшенной колонками и изразцовыми плитами превосходных древних форм. Восстановление церкви Воскресения приняли на свой счет почетные граждане, уроженцы г. Ярославля: А.И. Вахромеев и его сын, состоявший членом местной реставрационной комиссии, И.А. Вахромеев. С весны 1890 г. приступили к реставрационным работам по проекту, составленному членом Комиссии И.А. Шляковым и одобренному ИМАО.

Для восстановления изразцового декора на галереях и северном фасаде использовали копии с древних кафлевых изразцов. Эти копии сделаны на двух заводах: В.А. Аксенова в г. Рыбинске Ярославской губернии и на заводе А.С. Орешникова в г. Ростове Ярославской губернии по цене по 50 коп. за изразец. На некоторых изразцах имеется вдавленное клеймо в виде двух букв «АО», можно предположить, что они были изготовлены на заводе А.С. Орешникова. Эти рельефные изразцы выполнены из красной глины и покрыты слегка матированной зеленой поливой. И.А. Шляков отмечал в письме Председателю Новгородского Губернского Статистического Комитета, что изразцы, изготовленные В.А. Аксеновым в Рыбинске – лучше исполнены, чем А.С. Орешниковым: рисунок рельефа и бирюзовато-зеленый цвет поливы аксеновского изразца более соответствует стариным образцам (рис. 12, 13, 14, 15)40.

В 1890-е гг. И.А. Шляков активно вел переписку с заводчиком В.А. Аксеновым по изготовлению и доставке изразцов с его керамического завода (рис. 16)41.

В письме Суслову В.В. от 29.07.1897 г. И.А. Шляков указывал что в восьми параллелограммах-впадинах существуют кафлевые изразцы темно-зеленой поливы с разными изображениями морских водорослей, раковин, сирен, птиц и т.п., в средних десяти параллелограммах существуют изразцы из четырех цветов поливы с изображениями страуса, индюка, павлина, аиста и т.п. Эти изразцы были в 1891 г. тщательно очищены посредством соляной кислоты от грязи и позднейших наслоений побелки и с того времени они явились в своей первобытной красоте.

Такие же точно изразцы сохранились и на западной стороне храма в количестве 32 штук.

На некоторых муравленых изразцах в Ростовском кремле встречается батальный сюжет с изображением вооруженного всадника в тюрбане и с поднятой саблей, который очень удачно вписывается в круглую рельефную рамку. Этот сюжет копировался для реставрационных работ XIX в. на заводе В.А. Аксенова42.

Из письма М.П. Мендрусова мы узнаем, что он покупал изразцы в Весьегонске Тверской губернии, где ему также предлагали приобрести старинную лежанку, но «нештампованную», которые он предлагал закупить Комисии по восстановлению кремля43.

Много людей трудилось над воссозданием Ростовского кремля во второй половине XIX – начале ХХ вв., каждый вносил свой посильный вклад в это благородное дело. В настоящее время изразцовый декор сохранился в полной мере лишь в экстерьере архитектурных сооружений, который придает зданиям утонченный и законченный вид. Изразцовые печи сохранились только в некоторых зданиях кремля, используемых еще с XIX в. для экспозиций и запасников музея. Это – две печи в Княжьих теремах, одна печь в подклете Белой палаты, одна печь в Садовой башне и две печи в Иерарших палатах (рис. 2, 4, 6, 17). Очень жаль, что красивые печи, заказанные на заводах М.С. Кузнецова и В.А. Аксенова, а также печь, сложенная из сюжетных сине-белых изразцов, были демонтированы в начале 70-х гг. ХХ в. и вырваны из своей среды бытования. Именно в это время часть кремлевских зданий приспосабливалась для гостиниц и администрации ММЦ «Ростов Великий», печи не вписывались в новые интерьеры туристического комплекса. Сейчас, благодаря ценителям искусства и старины, изразцы этих трех печей и некоторые архитектурные изразцы, украшавшие экстерьеры памятников до реставрации 50-70-х гг. XIX в., находятся в фондах ГМЗ «Ростовский кремль» и мы можем видеть их и изучать это древнее искусство44.

  1. Церковные ведомости, приб. к № 21. С.575-576
  2. Титов А.А. Кремль Ростова Великого. М., 1905. С.66.
  3. Производство художественных глиняных изделий. (Керамика). Сост. А.Х. Певцов. М., 1903. С. 71.
  4. Маслих С.А. Русское изразцовое искусство. М., 1976. С. 13-18.
  5. ГМЗРК. А-3. Л. 12.
  6. ГМЗРК. А-27. Л. 21.
  7. ГМЗРК. А-3. Л. 12.
  8. ГМЗРК. А-456. Л. 3.
  9. ГМЗРК. А-458. Л. 31.
  10. ГМЗРК. А-3. Л. 12.
  11. ГМЗРК. А-335. Л. 5.
  12. ГМЗРК. А-458. Л. 70-71.
  13. Титов А.А. Кремль Ростова Великого. М., 1905. С. 71-72; ГМЗРК. А-37. Л. 125; А-44. Л. 98-10; А-56. Л.355-384.
  14. ГМЗРК. А-61. Л. 10.
  15. ГМЗРК. А-61. Л. 10, 167, 200, 231, 265.
  16. Маслих С.А. Русское изразцовое искусство. М., 1976. Рис. 290-291.
  17. ГМЗРК. А-32. Л. 64, 66.
  18. ГМЗРК. А-50. Л. 13.
  19. ГМЗРК. А-3. Л. 4.
  20. Титов А.А. Кремль Ростова Великого, М., 1905. С. 78; Титов А.А. Кремль Ростова Великого, М., 1905.
  21. Титов А.А. Кремль Ростова Великого, М., 1905. С. 102-103; С.А. Маслих. Русское изразцовое искусство. М., 1976. № 301; Н.В. Воронов, Н.Б. Блохина. Ярославские изразцы. В сб. «Краеведческие записки», Яр-ль, 1958. С. 128-129.
  22. ГМЗРК. А-50. Л. 17.
  23. В. Баниге. Кремль Ростова Великого XVI-XVII века. М., 1976. С. 122.
  24. Иванов А.И. Забытое производство. Владимир, 1920. С. 42. Д. Ровинский. Русские народные картинки. Книга IV. Примечания и дополнения. СПб., 1881. С. 514-517; Маслих С.А. Русское изразцовое искусство. М., 1976. C. 21-23, рис. 226, – изразец с кобальтовой росписью и пояснительной надписью в картуше, рис. 227 – изразец с сюжетной росписью зеленой и коричневой эмалью и пояснительной надписью.
  25. ГМЗРК. А-17. Л. 51.
  26. ГМЗРК. А-458. Л. 181-183.
  27. ГМЗРК. А-50. Л. 17.
  28. ГМЗРК. А-337. Л. 7.
  29. ГМЗРК. А-1664. Л. 2.
  30. ГМЗРК. А-24. Л. 21; А-335. Л. 2.
  31. ГМЗРК. А-37. Л.173 об.
  32. ГМЗРК. А-340. Л. 25.
  33. ГМЗРК. А-539. № 51. А-340. Л. 81
  34. ГМЗРК. А-539. № 53
  35. ГМЗРК. А-539. № 59
  36. ГМЗРК. А-50. Л. 17, А-335. Л. 2, А-340. Л. 69, А-539, № 59, А- 340. Л. 149, 156; Белова М.Ю. «Рыбинский керамический завод В.А. Аксенова». В сб. «Тихомировские краеведческие чтения». Яр-ль, 1997. С. 40-43.
  37. ГМЗРК А-340. Л.157
  38. ГМЗРК А-3.Отчет комиссии по восстановлению древностей Ростовского кремля в 1882 – 1915 гг. Л. 9.
  39. ГМЗРК. А-3. Л. 9-10; А-37. Л. 41; А-456. Л. 10. Никитина Т.Л. Церковь Иоанна Богослова в Ростове Великом. М., 2002. С. 8.
  40. ГМЗРК. А 17. Л. 112. А-37. Л.173. А-3. Л. 11.
  41. ГМЗРК. А-32. Л. 75; А-340. Л.153; А-458, Л. 58, 60.
  42. ГМЗРК. А-45. Л. 48-49.(Копия); Никитина Т.Л. Церковь Воскресения в Ростове Великом. М., 2002. С. 10.
  43. ГМЗРК. А-37. Л. 156.
  44. Изразцы в коллекции ГМЗ «Ростовский кремль»:Инв. № К-463/1-296, К-464/1-165, К-2024/1-64, К-2025/1-128, К-2026/1-14, К-821-836, К-790-798, К-801-806, К-1240-1244, К-2015/1-2, К-2018/1-25.

Указатель имен

Аксенов Василий Алексеевич – рыбинский купец, торговал хлебными и крендельными товарами, изразцами, терракотовыми бюстами, гончарными трубами и разного рода огнеупорным кирпичем в Рыбинске, Ярославле и на Нижегородской ярмарке. Рыбинский керамический завод В.А. Аксенова был основан в 1882 г. в с. Никольское Рыбинского уезда Ярославской губернии. В 1922 г. был взят в аренду Рыбинскпромсоюзом. ( Белова М.Ю. «Рыбинский керамический завод В.А. Аксенова». В сб. «Тихомировские краеведческие чтения». Яр-ль, 1997. Сс. 40-43.)
Дубов Николай Дмитриевич – ростовский мещанин, резчик по дереву, изготавливал резные модели для изразцов и мебель для Иераршего дома Ростовского кремля.
Кострулин Николай Дмитриевич – ростовский купец, арендовал помещение под Красной палатой Ростовского кремля, торговал в Ростове и на Нижегородской ярмарке портландским и романским цементом и нефтяными остатками. (А-340. Л.39)
Кувшинников Василий Иванович – подрядчик, доставлял изразцы для реставрации Ростовского кремля.
Лебедев Федор Иванович – крестьянин д. Лаврово Щенниковской волости Ростовского уезда, доставлял для реставрации Ростовского кремля керамическую черепицу и изразцы.
Лыжин Ефрем Филиппович – подрядчик каменных и печных работ в Ярославле.
Мадин Павел Алексеевич – крестьянин д. Захарово Ростовского уезда, доставлял керамическую черепицу для реставрации Ростовского кремля.
Орешников Алексей Семенович – торговал железными изделиями; кирпичем и изразцом со своего завода в Ростове Ярославской губернии. (А-32. Л.51)
Полушкин Иван Андреевич – ростовский подрядчик каменных, плотничьих и печных работ.
Тощаков Григорий Астафьевич – крестьянин Ярославской губ., Красносельской вол., д.Горки.

Настоящая статья является продолжением работы по составлению каталога прялок в собрании музея. Если 1-я часть была посвящена теремковым прялкам, то целью данной работы станет атрибуция прялок Северной Двины.

Основные вопросы, подлежащие раскрытию:

  • определение места и времени изготовления предмета;
  • выявление, по возможности, имени мастера.

Степень изученности данного вопроса представляется нам довольно высокой. Основное количество работ, посвященных Северодвинским росписям вышло в 60-е –70-е годы по материалам экспедиций различных музеев1. Над названной темой работали исследователи Жегалова С.К, Круглова О.В., Тарановская Н.В. и др.

В нашей коллекции 9 прялок, которые можно отнести к данному региону. Все они – расписные. В научной литературе2 выделены три самостоятельных центра северодвинских росписей, обособленных территориально и различных по стилю.

В нашем собрании все они представлены.

Соотнести с перечисленными ниже районами (центрами) прялки нашей коллекции несложно: каждому присуща своя форма изделия и манера росписи.

Один из центров – д. Ульяновская на р. Ракулка. В музеях страны прялок этого центра очень мало.

Другой центр – Красноборский район. Знаменитая здешняя роспись называется пермогорской.

Третий – с. Пучуга и пристань Борок.

К первому центру (Ракулка) мы отнесем прялку Д – 76. Прялки данной группы имеют ножку, расширяющуюся полукруглыми выступами-фестонами к довольно узкому высокому гребню, завершающемуся 4-мя городками. Фон росписи – желтый. В нижней части – всегда вписанное в квадрат изображение птицы.

Прялкам Ракулки близки по форме прялки Пермогорья, но отличаются колоритом, композицией узора и его содержанием.

Росписи – на белом фоне, в их основе – мелкий растительный узор, среди которого размещены изображения сирина, разнообразные сцены крестьянского быта.

Сюда отнесем 3 прялки: Д 64, Д 93, Д 1414.

Прялки третьей (Борок и Пучуга) группы также белофонны, роспись на гребне делится на 3 части. Имеют они отличия и в форме: их лопасти значительно шире, сверху – округлые городки, снизу – 2 подобные же серьги. Сюда отнесем прялки Д 65, Д 77, Д 83, Д 1410, Д 84.

Теперь обратимся к вопросам хронологии. Определим вначале временные рубежи, в которые укладывается начало и конец производства прялок каждой подгруппы.

Самый узкий период существования промысла в Ракулке. По материалам экспедиций, его зарождение происходит во втор. пол. XIX, а конец производства падает на нач. XX в. Видимо, непродолжительность существования промысла и объясняет немногочисленность прялок этой группы.

В научной литературе выделяются три этапа формирования стиля ракульской росписи: втор. пол. XIX в., кон. XIX в. и нач. XX в. Причем, для начального периода характерен золотисто-охристый фон росписей; гармоничность, сближенность колорита, который становится постепенно (к концу XIX в.) строящимся на контрасте. В начале XX в. фон едко-желтый, применяются анилиновые красители.

Стилистический анализ прялки нашей коллекции и будет основой для датировки.

Рассмотрим прялку Д 76 (Рис. 1).

Роспись типична для Ракулки: лопасть разделена на две части с самостоятельными композициями. Нижняя – вписанная в квадрат птица, верхняя – ветка с изогнутым S-образным стеблем и крупными декоративными листьями, каждый расписан в два-три цвета. Они оживлены рассыпанными белыми полукружиями и черными усиками.

Эти признаки позволяют отнести прялку ко втор. пол. XIX в.

Временные рамки пермогорской росписи – шире. Перв. пол. XIX – нач. XX в. Самые ранние из известных памятников относятся к нач. XIX в. (хранятся в коллекции ГИМ, Сергиево-Посадского музея-заповедника). Их украшают трехчастные повествовательные композиции3, посвященные свадебной теме: сцена выезда в карете, посиделки в тереме невесты и крыша шатра с львом и единорогом. К концу XIX в. сюжеты исчезают, начинает преобладать орнамент.

В нашей коллекции прялки только втор. пол. XIX в.

Рассмотрим прялку Д 64 (Рис. 2). Она – самая ранняя в нашей коллекции, сохранила одну из наиболее древних композиций росписи. Центральное место в них – сцена посиделок в тереме с тремя женскими фигурами за рукоделием; окна избы изображены как слюдяные оконца; выше поднимается крыша цветного шатра. (Художник в одной композиции открывает перед зрителем сначала интерьер помещения, затем внешний вид здания – такой прием характерен для древнерусского искусства). Жанровые сцены расположены на лопасти тремя горизонтальными поясами и посвящены свадебной теме, как в более ранних образцах. В тоже время, в нижней части мы видим сани вместо кареты, сказочные птицы вместо льва и единорога в верхней. Растительный орнамент уже играет большую роль, являясь фоном для жанровых сцен, что является показателем более позднего времени.

Все это свидетельствует об изготовлении прялки позднее перв. пол. XIX в., но раньше его последних десятилетий, т.е. в третьей четверти столетия.

Такая деталь как окошечки с клетчатой, шахматной рамой позволяют сузить датировку до 50-60-х гг. По наблюдениям Жегаловой, такое их изображение существовало до 1860-х гг.

Для подтверждения правильности датировки сравним нашу прялку с колыбелью из коллекции ГИМ, имеющей с дату – 1867 г.

Они близки по колориту, схожи одежды персонажей изображенных на них, одинаково тонок черный контур и тщателен растительный узор.

На основании вышесказанного, можно подтвердить, что наша прялка была изготовлена в эти же, в 50-60-е гг. XIX в.

Следующая прялка Д 1414 (Рис. 3).

Здесь мы видим всего два поля, что характерно для втор. пол. XIX в. и нач. XX в. Основное место в ней отводится декоративному растительному орнаменту. (Характерная черта втор. половины XIX в. – декоративность).

Нижнюю часть лицевой стороны занимает сцена катания, верхнюю – изображение сирина.

В росписи преобладает красный цвет, желтый смягчает его контраст по отношению к золотистому фону. Силуэт черного конька с саночками и седоком воспринимается не как самостоятельная композиция, а как один из составляющих элементов декоративного узора. Он мелкий, дробный, заполняет весь свободный фон. Стилистический анализ доказывает, что композиция и характер росписи типичны для втор. пол. XIX в.

Так же, ко втор. пол. XIX в., но уже к последним десятилетиям отнесем прялку Д-93 (Рис. 4). Она подписная – это большая редкость. На ее обороте находится дата – 1897 г. Выше – плохо сохранившиеся литеры, напоминающие «М». Нам известны имена мастеров, которые творили в кон. XIX в. и чьи инициалы начинаются с данной буквы – семья Мишариных.

Изучение данной надписи – тема отдельного исследования.

В это время начинается упадок пермогорской росписи. Утрачивается былое мастерство – тонкость – в передачи черного перового рисунка, исчезает сочность и собранность колорита. Сюжеты уступают место чисто декоративным решениям.

По поверхности лопаски, в двух полях (ставах), свободно разбросаны крупные трилистники. (Хотя подобная раскраска большими плоскостями существовала и раньше, также была характерна для Пермогорья, но использовалась для украшения более крупных предметов: саней, сундуков.)

Налицо – опрощение и упрощение, огрубление орнамента. Жанровые композиции отсутствуют. Предварительный рисунок черным контуром заменяется быстрым мазком кисти с последующей его контурной обводкой.

Таким образом, мы подтверждаем правильность выводов исследователей об эволюции пермогорской росписи, приведшей ее в конце девятнадцатого столетия к упадку.

Обратимся теперь к самой многочисленной группе прялок данного региона – прялкам Борка и Пучуги. Самые широкие здесь и временные рамки: конец XVIII – нач. XX вв.

Самая ранняя, с надписью, относится к концу XVIII, поздние – к первым десятилетиям XX в.

Выделяется4 несколько этапов развития промысла, каждый из которых имеет свои отличительные черты, позволяющие наблюдать процесс изменения декорировки: кон. XVIII – нач. XIX вв., втор. пол. XIX в, кон. XIX в. и нач. XX в.

Так лицевая сторона самой ранней прялки (хранится в ГИМе) разделена на несколько горизонтальных поясов из декоративных квадратов. Они напоминают, по мнению Жегаловой С.К., иконостас с царскими вратами, к которым ведет разукрашенная лестница, под ними – крыльцо на высоком столбе. К кон. XIX в крыльцо на высоком столбе заменяет изображение свадебного возка. Терем невесты – пышное древо, ряды прямоугольников в верхней части – окошечки.

Опираясь на эти данные, вычленим самую раннюю прялку данной группы в нашей коллекции – Д-65 (Рис. 5).

В верхней ее части сохранились ряды прямоугольников, в средней – царские врата. В то же время, уже отсутствует изображение крыльца в нижней части. Совмещение признаков раннего (нач. XIX в) и более позднего периодов (конец XIX в.) указывает на переходный этап.

Уточнить его помогут сведения о том, что во втор. пол. XIX в. композиция постоянно делится на три поля, которые здесь еще отсутствуют: поездка, древо, окошечки5. Таким образом, мы можем предположить, что расписана данная прялка в середине столетия.

Эту дату подтверждает анализ растительного орнамента. Если для ранних прялок характерен напряженный, сочный, полный динамики узор, а основной его элемент – длинные, изогнутые, закругленные на кончиках с одной стороны листья и тюльпановидные цветы крина, то растительный орнамент на рассматриваемой прялке очень близок.

Он также довольно крупный, сочный, пластичный по рисунку, строится на элементах, присущих ранним образцам. Но в тоже время, он уже лишен динамики, внутреннего ритма, композиция статична – все это указывает на сер. XIX в.

Процесс изменения системы росписи отлично иллюстрирует прялка Д-1410, которую мы датируем нач. XX в. (Рис. 6)

Изменился декор, схема росписи. В нижнем ставе изображение головки крупного тюльпана около коня уступило место дробному мелкому растительному узору. Золотой фон, на котором он размещен, придает прялке нарядность. На таком же фоне, в окружении растительного орнамента изображен и сказочный куст – процветший плод. Он помещен там, где на ранних прялках изображались царские врата – о них напоминает лишь круглая арочка. В верхнем, венчающем всю композицию ставе, в центре, также появился цветок, по его краям – окошечки. Как отмечалось выше, подобные изменения происходят в системе росписи к концу XIX в.

А в нач. XX в, как отметила С.К. Жегалова6, «клетчатые» рамы окошечек сменяются Т-образной, как и на нашей прялке.

Ей очень близка по колориту, особенностям композиции, манере росписи прялка Д-84, т.к. выполнены они в одно время (начало XX в), об этом свидетельствуют трактовка верхней части: Т-образная рама с цветочками на окошечках.

Ее «предшественница», рама клетчатая, – признак изготовления прялки в XIX в.

Таковая имеется на двух прялках в нашей коллекции: Д-83 (Рис. 7) и Д-77 (Рис. 8).

На них мы наблюдаем процесс утраты и замены всех основных сцен, характерных для перв. пол. XIX в., что указывает на изготовление прялок во втор. пол. XIX в. Отсутствие в росписи золотого фона, появившегося в конце столетия, на 80-90-е годы.

Растительный орнамент, что и характерно для данного периода росписей, здесь занимает все свободное пространство.

Но близкие по времени, расписаны прялки в различных населенных пунктах, о чем говорит рисунок стебля на ножке изделия.

На прялке Д-83, он повторяет ее изгибы, что характерно для села Пучуга.

Известен единственный мастер этого времени – Кузнецов.

На ножке прялки Д-77, как и на всех остальных прялках этой группы, стебель прямой, и, следовательно, изготовлены они в Борке.

Нам известно, что здесь в это время работали мастера семьи Амосовых. При сохранении всех элементов композиции, у каждого был свой почерк. У Василия – росписи самые яркие, в них много золота, пышное растение среднего става окружено сказочными птицами. Такую роспись мы можем увидеть на прялках Д-1410 и Д 84 в нашей коллекции.

Собрание нашего музея обладает, на наш взгляд, и уникальной прялкой, т.к. пока ей еще не найдено аналогов. Мы ее отнесли к прялкам региона Северной Двины, опираясь на следующие ее характеристики (Рис. 9).

Она полностью аналогична по форме пермогорским прялкам, имеющим несколько разновидностей, но ее роспись совершенно им не соответствует.

Исследователями Н.В. Тарановской и Н.В. Мальцевым в ходе экспедиций в район Северной Двины было установлено, что мастера обычно расписывали готовые прялки, которые получали от заказчиков из окрестных деревень7.

Возможно, что и наша прялка была закуплена у мастеров, резавших заготовки для Пермогорья. Где же расписывалась данная прялка – вопрос пока остается открытым.

Таким образом, коллекция прялок района Северной Двины в нашей коллекции представляет значительный интерес для исследователей: в ней отражены все центры данного региона, позволяющие наблюдать процесс становления росписей каждого типа. Имеются прялки редкие, с датами и подписные.

  1. ГРМ, ГИМ, Загорский (ныне Сергиево-Посадский) музей, Музей Этнографии и др.
  2. Круглова О.В.Русская народная резьба и роспись по дереву. М., 1983 (1-е изд. – М., 1974).
  3. Тарановская Н.В. Русские прялки. СПб., 2001.
  4. Жегалова С.К. Художественные прялки // Сокровища русского народного искусства. М., 1967. Круглова О.В. Указ. соч.
  5. Жегалова С.К. Указ. соч.
  6. Жегалова С.К. Русское народное искусство севера, Л., 1968.
  7. Тарановская Н.В., Мальцев Н.В. Русские прялки. Л., 1970.

Ростовская ярмарка – значительное явление в истории города и России. В «Энциклопедическом словаре» Ф.А. Брокгауза и И.А.Ефрона по поводу ярмарок в России говорится: «Главнейшей является Новгородская (Макарьевская) ярмарка с оборотом по привозу и продаже товаров до 200 млн. рублей. За ней стоит Ростовская (в Ярославской губернии)»1. Для самого Ростова ярмарка на протяжении достаточно длительного времени оставалась одной из самых основных статей городских доходов. Например, в 1881 году, когда уже стоял вопрос об упадке ярмарки, в городской бюджет с ярмарки поступило 14 тысяч 711 рублей 31 копейка2, что составило почти четвёртую часть доходов города. Причём, речь идёт только о прямых денежных поступлениях, то есть с земель, отдаваемых под ярмарочную торговлю, и со всех ярмарочных помещений. Трудно учесть косвенные доходы ярмарки, такие, как плата за использование городских весов и мер, сбор с документов на право торговли, с контрактов, договоров, заемных писем и других актов, доход от прибылей общественного банка, трактиров, постоялых дворов и извозчиков. О значимости ярмарки для города говорят даже незначительные, косвенные факты. Так, 11 января 1844 г. городской голова, купец третьей гильдии, Иван Васильевич Кекин обратился в Городскую Думу и к губернатору с просьбой дать двадцативосьмидневный отпуск «для исправления собственных коммерческих дел»3. В отпуске ему было категорически отказано по причине приближающейся ярмарки. А в постановлении Думы прямо указывалось, что ярмарка «составляет одну из главных обязанностей Думы», «посему члены Думы, и в особенности Градской Глава, как президент места, должны заняться различными распоряжениями по этому предмету»4. Об этом же говорит и следующий факт. В 1844 году в Ростове был образован ярмарочный комитет для организации и проведения ярмарки, который обратился к Губернатору с рапортом, где просил прикомандировать к нему для раздачи мест и для надзора за ярмарочной торговлей гласных Думы, так как «члены городской Думы остались без занятий»5. Да и известный краевед Титов А.А. считал, что ярмарка – «предмет вообще любопытный с земско-городской точки зрения»6.

Цель настоящего исследования – проследить изменения в организации ярмарки в середине XIX века. В этом смысле судьбоносным стал 1844 г., когда в Ростове был учреждён ярмарочный комитет и приняты правила ярмарочной торговли, составленные комитетом на основе общероссийских.

Вообще, история Ростовского ярмарочного комитета привлекала внимание ряда исследователей: в работах Е.П. Личино7 и Л.Ю. Мельник8 упоминается о деятельности данного комитета. Этой же проблеме посвящены небольшая работа Е.И. Сазоновой9 и специальное исследование Т.В. Прокоповой10, но они содержат ряд неточностей и не учитывают, что на протяжении времени функции комитета и правила торговли менялись. Два важных аспекта указанной темы исследователями не были освящены вообще: во-первых, обстоятельства появления ярмарочного комитета в Ростове, во-вторых, новые правила торговли 1844 г., которые впервые были составлены по общероссийским стандартам. Об этом и пойдет речь в данной работе. Основными источниками послужили копия Указа Правительствующего Сената № 38342 от 9 сентября 1843 г.11, Указ Ярославского губернского правления от 21 января 1844 г.12 и правила торговли Ростовской ярмарки 1844 г.13

Итак, появление ярмарочного комитета и новых правил ярмарочной торговли в Ростове не было случайным. Сенат одобрил опыт организации ярмарки в г. Бирске Оренбургской губернии и распространил его на все ярмарочные города империи. В указе Сената от 9 сентября 1843 г. прямо говорилось «о распространении на все города империи правил, утвержденных для городов Оренбургской губернии Угры, Бирска, Стерлитамака и Билибея относительно раздачи ярмарочных помещений и о предоставлении на будущее время Губернскому начальству утверждать таксу сбора в пользу города с торговцев во время бывающих в городах ярмарок»14. Но всё по порядку.

В 1840 г. губернатор Оренбургской области, проверив работу ярмарки в городе Бирске, отметил, что доход, получаемый от ярмарочных помещений не стабилен, и «признал за лучшее, на первый раз, принять хозяйственные меры к увеличению с сей статьи доходов»15. И меры были приняты: губернатор специально для Бирской ярмарки разработал правила торговли, которые предусматривали следующее:

  1. Ярмарочные общественные помещения и торговые места распределять не посредством торгов, а через особый комитет, в который входили городничий, уездный судья, городской староста и словесный судья. Этот комитет должен был:
    • действовать временно, только во время ярмарки: он созывается незадолго до её начала и работает до предоставления начальству окончательного отчёта;
    • распределять помещения для торговли по желанию торговцев, «по свойству торга» и «по удобности»;
    • для отчёта комитет должен вести приходно-расходные книги, которые выдавались гражданским губернатором;
    • сумму, вырученную за помещения, перечислять в городской бюджет;
    • по окончании ярмарки приходно-расходные книги и всю документацию представлять на ревизию губернским властям, а гражданскому губернатору подробный отчёт о своих действиях, о ходе ярмарки и о собранной сумме.
  2. Временные ярмарочные помещения строить на выгодных и удобных для торговли местах по «особо составленному проекту».
  3. За каждое торговое помещение и место установить постоянную плату «по выгодности», «свойству торга» и соответственно цены прошлого года, которую утверждает гражданский губернатор области. Эта такса должна быть обозначена на особых ярлыках над каждым ярмарочным помещением. Плату торговец вносит вперёд и расписывается в специальной книге за аренду помещения и за внесенный взнос.
  4. Крестьяне, приезжающие на ярмарку с собственными произведениями (кустарными изделиями), должны были платить местовое, а вот торговцы жизненными припасами (продуктами) от этой платы освобождались.

По этим правилам ярмарка в Бирске прошла в январе 1841 г., и прошла весьма успешно, её доходы выросли почти в 2 раза и составили 6 811 рублей 82 копейки серебром16. Для сравнения, в 1838, 1839, 1840 гг. было получено по 3 408 рублей в каждую ярмарку17 (при этом, подчеркну, ярмарочные места распределялись через предварительные торги).

По приказу Оренбургского губернатора правила торговли Бирской ярмарки были использованы на ярмарках в Угре, Стерлитамаке и Билибее. В результате, в двух первых городах доход от ярмарок значительно вырос: в Угре на одну треть, в Стерлитамаке в 2,5 раза18. Об этом губернатор Оренбургской области доложил в Петербург. Сенат поручил Министерству внутренних дел изучить опыт Бирской ярмарки, и эти нововведения были одобрены. В итоге, «по высочайшему повелению», Сенат счёл целесообразным распространить эти правила Бирской ярмарки на все ярмарочные города империи со следующими изменениями, внесёнными Министерством внутренних дел:

  1. Крестьяне из ближних мест, торгующие любыми собственными произведениями на открытых местах, освобождались от уплаты местового по закону, точнее, на основании статьи 2155 Торгового Устава (т. 11 Свода Законов Российской империи 1842 г.).
  2. Ярмарочный комитет должен был отчитываться о результатах работы не только перед губернатором, но и перед Казенной палатой, куда приходно-расходные книги после ярмарки должны были поступать на ревизию19.

Так появился Указ Сената от 9 сентября 1843 г. На его основе Ярославское Губернское правление постановило: «учредить особые комитеты, подобные тем, какие были учреждены в некоторых городах Оренбургской губернии, предписать всем градским полициям и Думам, чтобы те комитеты действовали для устройства, распределения при сдаче торговых ярмарочных помещений на точном основании правил, изданных в Указе Правительствующего Сената и удостоенных Высочайшего утверждения, предоставляя таксы сбора с торговцев в пользу городских доходов на утверждение Господина Начальника губернии»20. Именно при таких обстоятельствах в 1844 г. был учрежден ярмарочный комитет в Ростове и приняты правила ярмарочной торговли, составленные комитетом на основе общероссийских.

Правила Ростовской ярмарки 1844 г. были таковы:

  1. Чтобы нанять лавку, торговец должен явиться в ярмарочный комитет, предъявить документы (так называемые «виды на отлучки»), заплатить деньги за лавку по утвержденной таксе и получить билет на эту лавку. Деньги приходовались в книгу, где торговец расписывался «по надлежащему». В особой книге записывались кратко документы торговца и адрес (квартира), «дабы в случае надобности можно было ссыскать».
  2. Для раздачи мест и сбора денег на площадях и на мытном дворе направлялись от городской думы пятеро гласных. По их представлению нанимались смотрители и помощники для обеспечения порядка на ярмарке. Каждый торговец за место должен получить печатную квитанцию, за что именно и сколько денег взято с него. В специальную книгу записывались полученные деньги, звание торговца, вид (документы) и адрес. Каждый гласный, смотритель и помощник получал инструкции от ярмарочного комитета, а гласный ещё и утвержденную губернатором таксу (плата за место). Он должен был отчитываться за свою работу перед комитетом рапортами, приходными книгами, причём за деньги, собранные за места, отчитывался ежедневно, в 8 часов вечера.
  3. В соответствии с законом (речь идёт о Торговом уставе, см. выше) крестьяне из «ближних мест», которые торговали «собственными произведениями» «без постройки шалашей и балаганов» «на открытых местах», освобождались от платы за место. Для них впервые в 1844 г. была отведена особая площадь, которая называлась «безденежной». А вот с перекупщиков «разного хлеба» из «низовых губерний» и мяса положено было брать за места по таксе, «потому что они, будучи торговцами, привозят эти товары в большом количестве». Налицо поддержка местного, мелкого производителя.
  4. Земский суд должен следить, чтобы товар торговцы не оставляли в «подгородних селениях» и не торговали им незаконно, то есть без уплаты пошлины. По этому поводу в рапорте ярмарочного комитета губернатору дословно говорилось следующее: «Некоторые торговцы оставляют свой товар в селениях подгородних и даже за озером, привезя на мытный двор только несколько возов для образца, то неблагоугодно ли будет сие воспретить, ибо уклоняясь от небольшого сбора, они товар свой подвергают опасности огня, да и доброту онаго не так можно видеть на дворах, как на открытых местах»21.
  5. Изменился отчасти порядок расположения торговых мест. Так, тряпной ряд был переведён от Городского сада, где «делал тесноту и неприличность» в лавки мытного двора, которые в ярмарку часто пустовали. Кстати, эта мера увеличила доход ярмарки, так как торговцам тряпкой пришлось теперь платить за лавки, а стоили они дороже, чем временные балаганы и открытые места. Юфтяную площадь перевели на прежнее место, к присутственным местам. Место юфтяной площади было отдано хлебной и конной площадям для расширения. Торговцам невыделанными зверями, тулупами и мерлушками было запрещено торговать на своих квартирах. Для них был учреждён особый ряд «со взиманием, на первый раз, хотя бы небольшой платы в пользу городских доходов»22.
  6. Было категорически запрещено помещать на дворах обывателей и на постоялых дворах товары, следующие в общественные лавки, на площади, на мытный двор. Об этом жителей города уведомляла полиция: раздавались печатные объявления, и бралась расписка.
  7. Плату за помещения для ярмарочной торговли брали согласно таксе, утвержденной «начальником губернии», как определял всё тот же Указ Сената от 9 сентября 1843 г. Что касается такс, то здесь был использован опыт Курской губернии, где они утверждались губернатором. Более того, Сенат считал возможным утвердить размер такс Курской губернии по всей империи с одним лишь изменением, чтобы сборы с торговцев были назначаемы не с товаров, а за устраиваемые от городов помещения и за места, отводимые для торговли. Ростовскими ярмарочными правилами было установлено брать, кроме местового, за вес товаров с пуда по полкопейки серебром и за перемер продуктов общественными мерами по четверти копейки серебром с четверика независимо от ценности товара и продуктов.
  8. Шатры и столы для мелочной торговли должны помещаться на расстоянии 4 аршин от мещанских домов, и ни в коем случае напротив их ворот. Сами обыватели не должны отдавать в аренду места для мелочной торговли, так как улицы и площади – собственность города и доход от этой торговли должен идти в городскую казну.
  9. Караул в общественных лавках и балаганах обеспечивают, как и прежде, сами торговцы. А для караула товаров, складываемых на открытом воздухе в мытном дворе и на площадях, нанять за счёт городских доходов сторожей, «людей благонадёжных», «с их ответственностью за пропажу товара».
  10. Был отменён повозный сбор за торговлю рогожными верёвками, клещами, лаптями, хомутами, ободами, колёсными спицами, сеном, котлами, железом, шадриками, юфтью, травами, семенами, посудой. Он был заменён платой за квадратную сажень в зависимости от складываемого товара.
  11. По новым правилам плату за право торговать теперь должны были вносить разносчики с шалями, халатами, мерлушчатыми мехами, калачники, скупщики пряжи и тряпки, ходебщики с конфетами, игрушками, яблоками, лимонами, булками, пирогами и гречневиками, сбитнем, блинами, киселём, пышками, грушею, квасом и другими предметами с рук продающимися. Каждый из этих торговцев должен был явиться в ярмарочный комитет для платежа денег, где получал на этот промысел билет и знак, который обязан был носить на груди.
  12. До наступления ярмарки губернатор должен был утверждать смету расходов ярмарочного комитета.

Таким образом, мы видим некоторую унификацию ярмарочного права в России в середине XIX в. В связи с чем, в Ростове в 1844 г. появился ярмарочный комитет и общие правила ярмарочной торговли. Эти правила основывались на общероссийских, но и отличались от них. Это закономерно: у каждой ярмарки свои особенности и проблемы. Но цель всех, вышеуказанных, мер одна: увеличить ярмарочный доход и способствовать развитию ярмарок. В 1844 г. в Ростове эта цель была достигнута. Общая прибыль города от ярмарки составила 16 тысяч 42 рубля 51,5 копейки серебром23, чистая – 14 тысяч 712 рублей 60,5 копеек серебром24 (с учетом расходов ярмарочного комитета). Для сравнения, в ярмарку 1843 г., когда ярмарочные помещения отдавались на откуп, с торгов, чистая прибыль – 13 тысяч 729 рублей 56 копеек серебром25.

  1. Ярославский край в «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона». Ярославль, 1996. С. 241.
  2. Журнальные постановления Ростовской Городской Думы, с приложениями, за время с 21 января 1881 года включительно по 22 декабря 1882 года. Ростов, 1888. Вып. 8. С. 652-654.
  3. РФ ГАЯО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 2275. Л. 27.
  4. Там же.
  5. РФ ГАЯО. Ф. 66. Оп. 1. Д. 2. Л. 13.
  6. Материалы для истории Ростовской ярмарки. Ярославль, 1881. С. 14.
  7. Личино Е. Из истории ярмарки // Газета «Ростовский вестник». 9 февраля 1991 г. № 20. С. 5-6.
  8. Мельник Л. Доход от ярмарки: и слава, и деньги // Газета «Ростовский вестник». 26 июня 1997 г., № 70. С. 4.
  9. Сазонова Е. Для порядка на ярмарке // Газета «Ростовский вестник». 19 мая 1995 г. № 51. С. 4.
  10. Прокопова Т. Ярмарочный комитет // Газета «Ростовский вестник». 28 января 1999 г. № 87. С. 7; 11 марта 1999 г., № 88. С. 2.
  11. РФ ГАЯО. Ф. 66. Оп. 1. Д. 2. Л. 3-7 об.
  12. Там же. Л. 8-8 об.
  13. Там же. Л. 20 об.-21 об.
  14. Там же. Л. 3.
  15. Там же. Л. 5.
  16. Там же. Л. 5.
  17. Там же.
  18. Там же. Л. 6.
  19. Там же. Л. 6-6 об.
  20. Там же. Л. 3-3 об.
  21. Там же. Л. 13 об.
  22. Там же. Л. 14.
  23. Там же. Л. 65.
  24. Там же. Л. 84.
  25. Там же. Л. 65.

Осенью 1987 года (2 октября) в комнату научных сотрудников Ростовского музея зашел пожилой, интеллигентный мужчина, он принес нам посмотреть несколько старинных предметов – монеты, медали, кусочки старинных тканей. Мы разговорились и выяснилось, что живет он в Рыбинске, на пенсии, работал прежде инженером на авиационном заводе. Посетитель не был особо разговорчивым человеком, поэтому беседы не получалось, с моей стороны были вопросы, а с его – ответы. Но вот он произнес, что его фамилия Титов, и я, решив, что это родственник Андрея Александровича Титова (а тогда еще ничего не было известно о его потомках), выразила довольно эмоционально свою радость. Но Николай Александрович сразу же меня остановил: «Нет, мы с Андреем Александровичем однофамильцы». Потом, помолчав, он сказал, что прошел по музею, и у него есть замечание к нам, научным сотрудникам. В вестибюле, где на стене расположен фото-стенд по истории Ростовского музея, есть фотография Ивана Александровича Шлякова. «Нельзя ли ее заменить, потому что на фотографии он какой-то мрачный. Он таким не был». И тогда выяснилось, что наш гость – внучатый племянник Ивана Александровича Шлякова. Тогда, в 1980-е годы, мало что было известно о первом хранителе Ростовского музея, поэтому я высыпаю большое количество вопросов, и Николай Иванович начинает рассказывать о своем дяде. В заключение нашей первой встречи, мы договорились, что на другой день, 3 октября, он покажет нам дом Ивана Александровича и место его могилы. Разговор с Николаем Ивановичем шел в присутствии научных сотрудников художественного отдела и один из них, Анатолий Ефимович Зайцев, решил пойти с нами к дому Шлякова и на могилу его. Кроме того, что А.Е. Зайцев был сотрудником художественного отдела, он являлся председателем Ростовского отделения Всероссийского Общества охраны памятников, поэтому он выразил желание посмотреть дом, с целью разместить на доме в последствии мемориальную доску, а узнав место захоронения И.А. Шлякова, – поставить памятник (крест). На другой день мы втроем прошли на Пролетарскую улицу. Тогда еще рядом с домом И.А. Шлякова стоял деревянный дом его брата Петра Александровича Шлякова. Дом Петра Александровича был расположен не по красной линии улицы, а в глубине. Он не был «домиком», как его назвал в воспоминаниях Николай Иванович. Это был просторный деревянный дом, в комнатах – высокие потолки, изразцовые печи.

По дороге к дому, к бывшему кладбищу, расположенному когда-то около Спас-Графской церкви, Николай Иванович рассказывал об Иване Александровиче, его родственниках. Так произошло мое знакомство с внучатым племянником Ивана Александровича Шлякова. Было еще несколько встреч в очередные его приезды в Ростов. Здесь жила его родная сестра Нина Ивановна Титова, с которой Николай Иванович меня познакомил. Позднее мы с Ниной Ивановной встречались у сестер Ивановых Веры Сергеевны и Натальи Сергеевны. Наталья Сергеевна Иванова и Нина Ивановна Титова были с одного 1903 года.

Николай Иванович не был увлекательным рассказчиком, но все, что он вспоминал, было полно ценнейших деталей, и при каждой нашей встречи, я просила его написать воспоминания. Через несколько лет после нашего знакомства Николай Иванович Титов написал свои воспоминания об Иване Александровиче Шлякове. Но надо сказать, что устные рассказы его были более подробные. Жаль, что он в своих воспоминаниях упустил многое. В моих записях о встречи с Николаем Ивановичем есть несколько деталей, не вошедших в его письменные воспоминания. Так, интересен рассказ, как Иван Александрович Шляков показывал Музей Церковных Древностей государю императору Николаю II и его августейшим детям во время посещения Ростова в 1913 году. Музей был расположен в Белой, Отдаточной палатах и в Княжих теремах. В Княжьи терема нужно проходить по узкому переходу, в трех местах ступеньки. Согласно регламенту, к государю императору нельзя было поворачиваться спиной, и Иван Александрович обязан был идти по узкому переходу, заканчивающемуся крутыми ступеньками, по которым ему надо было подниматься спиной. Ему в то время было 70 лет! По воспоминаниям Николая Ивановича, Иван Александрович перед приездом царской семьи сосчитал и выучил, где и сколько шагов на каждом участке. И ни разу не ошибся, двигаясь спиной вперед.

Из рассказа меня поразили последние дни Ивана Александровича. В рассказе Николая Ивановича присутствовал горький упрек, что его любимое детище – музей в лице новых сотрудников, его совсем забыл, и лишь родственники пытались чем-то помощь больному. В разговоре Николай Иванович несколько раз подчеркнул, что на похоронах из музея никого не было. Иван Александрович Шляков был очень любим своими родными, и они во всем помогали ему и, как говорил Николай Иванович, жили ради него.

В 1990-е годы Николай Иванович и Нина Ивановна умерли. В Ростове живет внучатая племянница Ивана Александровича Шлякова, дочь Нины Ивановны Титовой – Ирина Тимофеевна Емельянова.

Воспоминания Николая Ивановича написаны от руки на разрозненных тетрадных листках в линейку, всего 10 листов (20 страниц)1.

Воспоминания о И.А. Шлякове

Иван Александрович Шляков

(Л.1) Я хочу поделиться своими воспоминаниями и воспоминаниями, слышанными от моих родителей, брата, старших сестер о Иване Александровиче Шлякове, реставраторе Ростовского кремля. Наша семья была близка с Иваном Александровичем. Моя бабушка, мать моего отца, Елизавета Александровна Титова, являлась родной сестрой Ивана Александровича Шлякова. Она была выдана замуж в с. Вощажникове Ростовского уезда за Титова Александра Павловича и имела много детей. И одного из ее сыновей И.А. взял к себе на воспитание, после смерти моего дедушки. Это был мой отец Титов Иван Александрович, рождения 1873 г. С двенадцати лет отец жил и воспитывался в доме И.А. (Л.1 об.) Он научился писать, читать, считать – стал грамотным человеком и приобрел специальность при лавке И.А. закройщика по коже. В то время в с. Вощажникове, где родился отец, школы не было. Иван Александрович происходил из крестьянской семьи. Его родители были крестьяне и жили на Спас-Графской слободе (у. Красная). Дом родителей И.А. в нашу бытность уже не сохранился, но надгробные плиты на могилах родителей И.А. можно было видеть, такие покосившиеся, обросшие мохом. О детстве и юности И.А. я слышал мало. И.А. с мальчиков жил в Москве и работал в какой-то торговой фирме. Стал бухгалтером. После он вернулся в Ростов, купил дом по Ярославской ул. (У. Пролетарская), отремонтировал его, надстроил второй этаж. В этом виде (Л. 2) дом находится и по сей день, только не сохранился парадный подъезд. Видимо, в то же время И.А. открыл лавку кожевенно-шорными изделиями. Лавка была расположена против церкви «Спас на торгу». Там было, как-то мрачно и все заполнено запахом дегтя и кожей. Помещение лавки было все обвешано конскими сбруями, хомутами, седелками и, видимо, поэтому в лавке было как-то сумрачно. Сам И.А. в лавке бывал редко, торговлей заведовал его младший брат, Николай Александрович, другой брат Петр Александрович заведовал кассой. Ну, а мой отец в комнатке при лавке кроил кожу по разному ассортименту – голенищи, крюки, головки, подошвы, подметки, набойки, стельки и т.д. Оставались обрезки, что назывался лоскут, который шел на заплаты и про- (Л.2 об.) давался на фунты, по низкой цене. Каждая кожа должна быть раскроена очень рационально, с минимальными отходами. В этом – мастерство закройщика, и мой отец этим мастерством обладал. Кожевенное сырье для своей лавки И.А. получал от моего дедушки Александра Павловича Титова (мужа сестры И.И.), у которого в с. Вощажникове был кустарный заводик по выделке кожи. За высокое качество кожи А.П. на Нижегородской ярмарке получал золотые медали, а позже золотые медали получал его сын Павел Александрович. Дом И.А. был благоустроен. В доме царила чистота, тишина, спокойствие. Шуметь, петь, кричать, бегать было нельзя. Всегда следовало замечание: «Тише, вы мешаете заниматься И.А.» (Л. 3) На втором этаже дома была большая комната, она называлась губернаторской. Вдоль лестницы на второй этаж, по стене висели картины известных художников. Среди которых была картина В.В. Верещагина, подаренная И.А. В «губернаторской комнате» тоже висели картины. Все блестело. Блестел паркет, блестел рояль. На красивой подставке стоял красивый граммофон. Был набор пластинок, среди которых были записи в исполнении Шаляпина и записи других исполнителей церковных пений. В «губернаторской комнате» производились приемы известных людей, местной интеллигенции, духовенства, включая архиерея. В доме было электрическое освещение, но Шляков не пользовался им – предпочитали свечи. (Л. 3 об.) В престольные праздники Шляковых посещало духовенство. Сначала духовенство из приходской церкви Кузьмы-Демьяна. Встречали их в столовой, внизу. И.А. к ним не выходил. Он принимал сам только духовенство из собора и Воздвиженья, которое приходило вместе с хором. А духовенство из приходской церкви принимал кто-нибудь из братьев. Делали какое-то угощение. В углу столовой стоял столик, на котором был графин с водкой и приготовленная селедка. Это для любителя. Потом на подносе, в конвертах разносили денежное вознаграждение. Мои родители всегда были на праздниках у Шляковых, а иногда и мы – ребята, о чем упомяну ниже. Еще несколько слов о доме. На втором этаже пол был паркетный, блестящий, (Л. 4) я уже упоминал об этом. Это создавало какую-то парадность. А полы нижнего этажа были покрыты линолеумом, это приносило какую-то уютность, теплоту. В одной из комнат нижнего этажа, у окна росло лимонное дерево с плодами. Это было достопримечательностью дома Шляковых. Внизу была большая кухня. Там тоже была чистота и все блестело. Блестела медная посуда. Вкусно пахло свеже-испеченным хлебом, которым нас иногда угощала кухарка Наташа. Двор дома и тротуар перед домом был выложен камнем. Перед домом были поставлены каменные тумбы. Тумбы стояли в то время по всей Ярославской ул. около домов. Двор был чистый, без одной сориночки. Налево во дворе стоял флигель, в котором жил Петр Александрович (Л. 4 об) Шляков. Домик был обнесен низким заборчиком, за которым располагался цветник. Домик этот стоит и сейчас. Дальше была мастерская – цех. Шорная мастерская. Заведовал ею Фирс Петрович Шляков – двоюродный брат И.А., Ф.П. был строгий, резкий, краснолицый человек, подстрижен под бобрик. У него был сын Петр Фирсович, известный фотограф в Ростове и дочь Александра Фирсовна – учительница. Дальнейшую судьбу их я не знаю. И.А. имел выездную лошадь. Конюх – кучер, он же дворник, следил за чистотою двора. Направо двора стояли службы или, вернее, сарайки, а налево, как войдешь на двор, был «цех» и конюшня. Но все находилось в большой хозяйственной исправности. (Л. 5) Дальше за палисадником шел парк, почти до самого озера. Парк состоял, в основном, из старых лип. Центральная аллея, обсаженная старыми липами и вымощенная битым кирпичом, упиралась в забор с запертыми воротами. За забором шла тропиночка, и дальше топкий берег озера. Направо от ворот к забору стояла беседка, так ее называли. Это было деревянное помещение, обитое тесом, без каких-либо украшений. Чтобы попасть в беседку, надо было подняться ступенек на пять. В беседке было темно и только тогда, когда раздвигали щиты, открывался красивый вид на озеро. В беседке стоял стол и скамейки. Фруктовых деревьев в парке не было, и все заросло высокой травой. При входе в парк налево был небольшой пруд с удивительно (Л. 5 об.) прозрачной водой и там плавала черепаха, величиной с шапку. Видимо на летний сезон ее выпускал Николай Александрович Шляков. Дальше, за прудом стояли две баньки. Одна банька для всех, а в другой мылся только И.А. Взрослых Шляковых мы знали шесть человек. «Мы» – это дети. Нас было у родителей шесть человек: трое старших – брат и сестра. Итак, возвращаюсь к семье Шляковых: Иван Александрович, Петр Александрович, Николай Александрович, Елизавета Александровна (моя бабушка), Клавдия Александровна, Апполинария Александровна. Иван Александрович был неженат, и в доме вместе с ними жил тоже неженатый брат (Л. 6) Николай Александрович и незамужняя сестра Клавдия Александровна. В доме была прислуга – кухарка и горничная. Но основное хозяйство в доме вела Клавдия Александровна. Николай Александрович был жизнерадостным, веселым человеком, чего нельзя было сказать о Петре Александровиче. Это был угрюмый, замкнутый, малоразговорчивый человек. Говорили, что он стал таким после смерти жены, которая умерла после родов, оставив ему дочь Веру. Горячее участие в воспитании Веры принимала участие Клавдия Александровна. Возможно, поэтому К.А. и не вышла замуж. Вера Петровна была мне крестной матерью. Это была добрая, симпатичная женщина, хорошо играла на рояле. (Л. 6 об.) После окончания гимназии она вышла замуж за Родионова Николая Николаевича. Они имели маленький магазинчик галантерейных товаров. После 1917 г., когда заболел Иван Александрович, Вера Петровна ему очень помогала. Вторая сестра Ивана Александровича – моя бабушка, Елизавета Александровна дожила до глубокой старости. Третья сестра Ивана Александровича – Апполинария Александровна жила отдельно, тоже по Ярославской ул., на одном квартале. Она была портниха. Существовала частными заказами. И.А. жил во втором этаже, где находился его кабинет. Окна кабинета выходили на озеро, но вид озера закрывали деревья парка. (Л. 7) Стены кабинета были заставлены стеллажами с книгами, стеллажи стояли до самого потолка. В углу комнаты находилась лесенка-«стремянка», чтобы достать нужную книгу. Большую часть дня И.А. находился в своем кабинете и что-то писал. И.А. был высокого роста, худощавый, с прямой осанкой и серьезным строгим выражением лица. Но в обращении с людьми был вежлив, корректен. В домашней среде к близким обращался: «Братец, сестрица…». Его речь была с хорошим московским акцентом. И.А. был знаком и имел переписку со многими деятелями культуры и искусства России. Когда В.В. Верещагин приезжал писать картину с церкви Иоанна Богослова на Ишне, то (Л. 7 об.) останавливался у И.А.А когда В.В. Верещагин находился на Ишне, связным был мой отец. От отца я слышал, что И.А. имел переписку с В.В. Верещагиным. И.А. переписывался с художником Васнецовым и получал от него эскизы на реставрацию Кремля. Также переписывался И.А. с художником Рерихом. К И.А. приезжал режиссер Станиславский. Они вместе ездили по крупным богатым селам и искали старинные костюмы, нужные Станиславскому для постановок в театре. Поиски костюмов проходили успешно. И.А. был в Ясной Поляне у Л.Н. Толстого. Л.Н. подарил И.А. сделанную и расписанную им самим детскую ширмочку. Ширмочка эта до самых дней Окт. Рев. хранилась у И.А. В 1913 г. в трехсотлетие дома Романовых Николай II посетил Ростов. И.А. сопровождал его по Кремлю и Белой Палате. Нас – ребят, по приглашению Шляковых в сопровождении кого-либо из старших, И.А. встречал ласково, с улыбкой: «Внучата пришли…» Давал Клавдии Александровне указание, чем нас занять, чем угостить, что подарить. С кем-либо из взрослых мы шли в парк, наблюдали за живой черепахой в пруду. Потом направлялись в беседку, раскрывали ставни и в подзорную трубу наблюдали противоположный берег озера. Это было восхитительно! Дальше Клавдия Александровна устраивала маленькое угощение. Садились за стол. На шею повязывали накрахмаленные салфеточки. На столе было варенье, (Л. 8 об.) печенье, сухарики, масло, сыр…И, обязательно, яичко в фарфоровой подставочке, в виде рюмочки. При расставании нам дарили книги или по красивой коробочке конфет, которая была перевязана цветной мочалочкой – розовой, голубой, зеленой…

Революция разрушила сложившийся уклад жизни Шляковых. Закрылась торговля. Разбежались служащие и прислуга дома. Имущество, ценности – все было конфисковано. Второй этаж был опечатан. Больной парализованный, в холодном доме, на первом этаже умирал И.А. Продуктов трудно было достать. Помогали чем могли мои родители и Вера Петровна Родионова. Но у Родионовых тоже магазин был закрыт и дом конфискован. Умер Николай Александрович, умерла Апполинария Александровна. Заболел и слег Петр Александрович. Не было в доме постельного белья, и мои родители подавали куда-то заявление с просьбой выдать белье. Не было продуктов, не было соответствующего ухода. Иван Александрович скончался. Это было в начале зимы. День похорон был пасмурным, снегу было чуть-чуть, мороженные комья земли выступали. Дул холодный ветер. Я при похоронах нес иконку. У меня зябли руки, хотя на руках были рукавички. Открытый гроб с телом И.А. везли на катафалке. Катафалка была черная, гроб был покрыт черной попоной, с рединами и большими кистями по краям. Впереди катафалка сторож кладбища нес крышку гроба. (Л. 9 об.) А я впереди шел с иконкой. Всех Шляковых похоронили на Спас-Графском кладбище, рядом с могилами родителей. В похоронной процессии народу было очень мало. Были мои родители, Родионовы, Шляковы, Фирс Петрович, Петр Фирсович, Александра Фирсовна. Еще несколько человек бывших служащих Ивана Александровича. Поминки были очень скудными. Я слышал от родителей, что они принесли на поминки воблы и к чаю вяленой сахарной свеклы – это что-то в виде цукатов. Когда после похорон мои родители пришли в дом к Шляковым, к ним сразу обратилась Клавдия Александровна, что Петр Александрович не принимает лекарств. Мать пришла к Петру Александровичу, (Л. 10) но он был уже мертв. Еще похороны. В конфискованном опечатанном доме осталась одна Клавдия Александровна. Вскоре она заболела и была определена в «богадельню» – дом престарелых. Там она прожила недолго. Николаю Александровичу, Ивану Александровичу, Ивану Александровичу и Петру Александровичу были поставлены мраморные хорошие памятники. А у Клавдии Александровны могилка представляла просто земляной холмик. Летом в праздники, возможно, в Троицу родители нас заставляли набрать диких цветов и снести на могилы Шляковых. Церковь Спаса разрушили году в 1932, видимо в то же время стали разрушать и кладбище. Памятники (Л. 10 об.) Шляковых и другие памятники были расколоты, и осколками был вымощен бульвар. Даже среди осколков можно было по буквам определить, что это памятник Шляковым. Вот и все, что я знаю о Шляковых. Воспоминания написал Титов Николай Иванович рожд 1911 г. для ростовского музея-заповедника. Сентябрь 1989 г.

Воспоминания о Шлякове Иване Александровиче с моим братом Титовым Н.И. я полностью согласна. Титова Нина Ивановна 1903 г. рождения.

  1. ГМЗРК. А-1306. Титов Н.И. Воспоминание об И.А. Шлякове.

…В коммунизме есть … понимание жизни каждого человека как служение сверхличной цели, как служение не себе, а великому целому…
Н.А. Бердяев

С середины 1890-х годов господствующим настроением среди общественности, даже среди умеренной ее части, стала враждебность к коронной власти, стремление уничтожить власть любыми средствами – общество к этому времени усвоило точку зрения, что «единственный враг России есть его правительство»1. Нет ничего удивительного в том, что и кажущийся на первый взгляд спокойным, мирным, благостным, Ростов начала ХХ в. в действительности не был тихой заводью в бурном море нараставшего в России революционного движения. Расположенный близ развитых промышленных центров (Москва, Ярославль, Иваново-Вознесенск, Кострома), имевший ряд собственных, достаточно крупных для небольшого города предприятий, слой интеллигенции, придерживавшейся передовых взглядов, а также местную группу РСДРП2, Ростов был вовлечен в революционный процесс и внес в его развитие свой вклад3.

Большинство членов ростовской группы РСДРП были свободны, образованны и, естественно, исповедовали великую идею освобождения народа от гнета самодержавия и капитала. На свет этой идеи пылкие молодые люди летели, как бабочки на огонь. Ныне известно, чем для большинства из них окончилось это, подчас украшенное романтическим флером, увлечение революцией, к чему привело непримиримое, жесткое противостояние правительству – тогда же об этом никто, разумеется, не думал и не помышлял. Работа Ростовской группы РСДРП строилась по всем правилам конспирации – ее члены имели партийные псевдонимы4, держали партийные (явочные) квартиры5. Деятельность группы, к которой, кстати, ростовское общество относилось весьма лояльно, заключалась в хранении и распространении нелегальной литературы, проведении пропагандистской работы среди солдат стоявшего здесь 3-его Гренадерского Артиллерийского полка и рабочих предприятий6, организации маевок7, сборе средств на оружие для рабочих дружин во время событий 1906 г.

Одна из участниц Ростовской группы РСДРП, Галина Константинова (Лия Абрамовна) Флаксерман-Суханова (1888-1958), стала впоследствии профессиональной революционеркой и вошла в высшие большевистские круги. В 1917 г. именно на ее квартире в Петрограде собиралась Комиссия по выработке решений нелегального VI съезда партии, принявшего курс на вооруженное восстание, а затем было проведено определившее дату восстания совещание ЦК, на котором присутствовал сам Ленин.

В дальнейшем Г.К. жила и работала в Москве. В 1957 г. ее разыскал Илья Алексеевич Морозов, тогда – заведующий отделом дореволюционного прошлого Ростовского музея. В одном из писем (1957) к нему Г.К. Флаксерман вспоминает о начале своей революционной деятельности в Ростове; в том же году она передает И.А. Морозову «Автобиографию», подготовленную ею для Музея-квартиры В.И. Ленина, располагавшегося на Карповке, 38, в ее бывшей квартире в Петрограде.

Публикуемое здесь письмо Г.К. Флаксерман содержит небольшие по объему воспоминания, которые охватывают очень краткий период истории Ростова, воссоздавая и отображая реальные события и лица эпохи недавней, но столь уже далекой, освещая малоизвестную сторону ростовской жизни.

«Автобиография», написанная достаточно подробно, хорошим языком, весьма показательна – она многое объясняет и проясняет в области понимания мышления и взглядов участников революционного движения, являя пример жизни, одной из тех многих, что в полном смысле – были брошены на алтарь революции. «…Я была твердо убеждена, что все, кто не участвует в революционном движении – зря живут», - вспоминала в свое время Галина Константиновна, принадлежавшая поколению русских интеллигентов-революционеров, подвижников, исповедовавших идеи самоотвержения и самопожертвования ради будущего. Нашего будущего.

Благими намерениями…

  1. См. Миронов Б.Н. Социальная история России. Т. 2. СПб., 2000. С. 230, 231.
  2. Здесь и далее использованы материалы картотеки, собранной И.А. Морозовым. 1904-1906 гг.: А.К. Гастев, Лидия, Любовь, Вера Мальгины, Лия Флаксерман, Елена Лутовинова, Елена Миттельштейн, Михаил Иванов, Анатолий Бедняков, М. Крушевский, Булангис, Ливанов, братья Фелицыны, Леонид Гуляев, Юлия Талицкая и др. ГМЗРК. А-1576. Л. 113, 114, 117.
  3. Хроника событий 1905-07 гг. в Ростове: 15 января 05 г. – распространение прокламаций Северного комитета РСДРП; 21 января 05 г. – сообщение шифровок о распространении листовок на Кекинской мануфактуре и фабрике Вахрамеевых (рабочие Галкин и Тарелкин); 16-18 февраля 05 г. – забастовка на Кекинской ф-ке; 8 августа 05 г. – частичная забастовка на ф-ке Блесса; октябрь – забастовка на ст. «Ростов»; 17-19 окт. 05 г. – забастовка на Исадской мельнице; 13 ноября 05 г. – митинг в Ростовской Уездной Земской Управе (200 рабочих с Кекинской ф-ки и 70 солдат); 30 декабря 05 г. – забастовка с митингом пекарей Галашина; 29 ноября 05 г.– митинг в помещении об-ва трезвости; 1 декабря 05 г. – столкновение черносотенцев с участниками митинга и забастовки булочной Галашина; 1 мая 06 г. – митинг в лесу рабочих Кекинской ф-ки; 24 июля 06 г. – митинг у ворот Кекинской ф-ки; 1 мая 07 г. – маевка за городом. ГМЗРК. А-2256. Л. 119, 119 об.; Морозов И.А. Начало и ход революционного движения в Ростове с конца XIX века до февраля 1917 г. Рукопись. ГМЗРК. Оп. 1. Д. 17; его же. Ростов в годы первой русской революции 1905-1907 гг. Рукопись. ГМЗРК. Оп. 1. Д. 101.
  4. Партийные клички членов Ростовской группы РСДРП: Флаксерман – «Светлая»; Тамаркин – «Лечебник»; Кустов – «Шустрый»; Мальгина Елена Ив. «Верхняя»; Лутовинова Елена Еф. – «Медная»; Иоффе – «Покровский»; Крушевский М.И. – «Монастырский»; Фелицын А.Д. – «Соборный псаломщик»; Фелицын П.Д. – «Филин»; Ливанов – «Шитый»; Талицкая Ю.А. – «Земская»; Русаков Д.Н. – «Русак»; Гуляев Л. – «Лазаревский». ГМЗРК. А-2256. Л. 122.; ГАЯО. Ф. 906. Оп. 4. Д. 662. Л. 22-24.
  5. Явочные квартиры, места встреч (1905-07) членов Ростовской группы РСДРП: ул. М.Заровская, д. Попова (Красноармейская, 9); ул. Благовещенская, д. Грушина; ул. Заровская, д. Жукова; ул. Всесвятская, д. Чуркина; Покровская, д. Павлова (8), Агапитова (28); Ярославская, д. Ванчаговых; Окружная, д. Смирнова. ГМЗРК. А-1576. Л. 117.; ул. Лазаревская у Мельникова и Гуляева (№ 58); места хранения нелегальной литературы: библиотека Мальгиных (Советская пл. д. 9/2), ул. Никольская, дом Русакова (дом не сохранился); ул. Большая Заровская, Музей школьных наглядных пособий (здание Земской управы); ул. Никольская, 33, дом Юрыгина.
  6. С этой целью сюда прибывали и опытные подпольщики, в частности Анна Ивановна Васильева-Гастева (жена А.К. Гастева), крестьянка дер. Горицы, Оставшковского уезда Тверской губернии, она же – Наталья Васильевна Михайлова – продавщица газет на станции Ростов (1905), она же – Наталья Васильевна Осовская (1905) – слушатель Казанской фельдшерской школы; она же – дочь полковника Мария Дмитриевна Ларионова (по подлинному царскосельскому паспорту умершей дочери полковника); она же – мещанка из Тамбова Ирина Васильевна Горохова. Партийные клички: «Горелая», «Маркитантка», «Владимир», «Володя», «Берта», «Софья». Для установления ее личности и нейтрализации деятельности в Ростов были вызваны опытные филеры. ГМЗРК. А-1576. Л. 89; места тайных собраний и агитационной работы в Ростове: аллеи городского сада (дальние, у озера), городской остров (собрания проходили под видом гуляний на лодках, где выступали приезжавшие из Москвы или Ярославля. Одна дежурная лодка непрерывно объезжала остров; помещение чайной об-ва трезвости; библиотека Мальгиных; дом Кострулина; мастерская плиссе «Гармония»; в 1917 г. – мужская гимназия, здание гостиницы «Лион». Там же. Л. 89 об.
  7. первая маевка состоялась 1 мая 1905 г. в лесу («Рога»), за Кекинской мануфактурой и Авраамиевским монастырем, слева от дороги, на поляне. Участники делали вид, что просто отдыхают, у них были самовар, посуда для чая, гармонь. Развернули красное знамя (изготовлено специально к маевке Еленой Ефимовной Лутовиновой и Еленой Миттельштейн, гимназистками женской ростовской гимназии, участницами рев. движения в Ростове, активными членами местной группы РСДРП. Красный ситец (сатин) и белую (шелковую) тесьму покупали в магазине Титова. Сверху вышили тесьмой «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Внизу – «Долой самодержавие». С подкладкой и карманом для древка, сострочили на машинке. Место: изготовления – дом, где квартировали Лутовиновы, ул. Никольская (Пушкинская), д. 46 (33). После речи «т. Захара» (Гастева) из Ярославля пели «Отречемся от старого мира». После знака разошлись. Знамя унес под пиджаком М. Иванов, потом вернул его Е. Лутовиновой со словами: «Берегите его, оно еще пригодится». Второй раз развернули знамя на митинге в Уездной Земской управе, когда приезжал в Ростов Емельян Ярославский. Там же. Л. 113, 114.

Письмо Г.К. Флаксерман И.А. Морозову.

Хранится в личном архиве Е.И. Крестьяниновой.

Машинописный текст, с правками чернилами и карандашом. Здесь и далее сохранены орфография и пунктуация подлинника.

Дорогой Илья Алексеевич!

Богат и красив наш русский язык, но у меня нет слов описать, как я была радостно взволнована Вашим дружеским письмом, так живо восстановившим нашу молодую, революционную жизнь 1905 года. В течение дня я его раз пять перечитала и весь день находилась под впечатлением этого радостного для меня письма.

Бесконечно благодарна Вам, что прислали мне Ваши обе статьи. Статьи очень хороши. Но, пожалуйста, черкните, кто назвал Вам наши фамилии. Вы пишете, что товарищей уже нет в живых, но кто они, как их фамилии. Всех, кого Вы назвали, помню, кроме Варниловой. Леонида Гуляева очень хорошо знала, прекрасный был товарищ и много работал для организации, очень скромный, высоких моральных качеств, заботливо и внимательно относился к товарищам.

Вы не упоминаете тов. Иванова Михаила, кажется, Андреевича (его отец как будто, имел какую-то торговлю). Мы все звали его Мишель, может быть, встретится Вам где-либо такая кличка. Это был очень серьезный, принципиальный, в высшей степени скромный товарищ, готовый в любую минуту отозваться на любую нужду и сделать все для других. Он много работал для организации. Мы все его очень любили. Это был тип настоящего большевика. Я и позже с ним встречалась.

Вы спрашиваете, кто была «тов. Софья». Присланный из центра военный организатор. Ее настоящее имя Наталия … отчество и фамилию хорошо знала, но не могу вспомнить. Знаю наверняка, что она была жена тов. Гастева, который приезжал к нам в Ростовскую организацию, как пропагандист от МК партии, его клички: Лаврентий и Захар. В дальнейшем, много лет спустя, я встречала его в Москве, он тогда заведывал НОТ (Научная организация труда). Софью также видала, у них был сын, а не дочь. Как будто уже давно Софья умерла. Это, безусловно, прекрасный товарищ во всех отношениях и очень умный и культурный человек. Когда она работала среди войск ростовского гарнизона военным организатором – я работала вместе с ней. У нее были коротко острижены, по-мужски, волосы, она одевалась (Л. 2.) в солдатскую одежду, причем каблуки на сапогах были стоптаны, а шинель солдатская – потрепана. Она курила махорку, скручивая из газетной бумаги длинные козьи ножки, что делали все солдаты, и артистически сплевывала после затяжки довольно далеко, как заправский солдат. Сказать правду, она долго обучалась этому искусству. Когда ей понадобилось поехать по партийным делам в Москву, то, чтобы ее не арестовали – мы с ней решили, что лучше всего ей ехать под под видом важной барыни. Я достала парик, прекрасное дамское пальто, лаковые туфельки, шляпу, вуаль, перчатки и изящный чемоданчик. Снарядив ее таким образом, я умоляла Софью ни с кем в вагоне не разговаривать, а лечь сейчас же спать, потому что в таком непривычном для нее облачении, после солдатских сапогов, штанов и шинели, - она чувствовала себя, как будто ее заковали в тесные обручи и жаловалась, что она не может свободно пошевелиться, но больше всего она волновалась, что у нее слезет парик, полетит шляпа или зацепится за что-либо вуаль. Кроме того, от махорки и водки у нее был такой сиплый и хриплый голос, какого никогда не бывает у важной барыни.

Работая среди солдат – Софья целые дни проводила с ними. Она постоянно ходила к ним в казармы, она пила с ними в чайных о-ва Трезвости чай, а в трактирах пила с ними водку, чтобы ничем не отличаться. Этим, в значительной степени, объясняется то, что ей удавалось безнаказанно, сравнительно долгое время проводить открыто, на глазах у всех, революционную агитацию и пропаганду каждодневно – среди солдат. Лишь немногие знали, что она – женщина, масса принимала ее за брата-солдата. Понятно, почему у нее был сиплый голос, и я сказала ей, чтобы при первом же вопросе кого-нибудь из пассажиров она тихо-тихо прошептала, что у нее сильно болит горло и она не может говорить и легла бы (Л. 3.) спать, конечно, не раздеваясь.

Я хорошо помню тов. Беднякова Анатолия Павловича. Отправляя его на баррикады в Москву во время вооруженного восстания, снабжая оружием, питанием, литературой – я без конца умоляла его взять меня с собой сражаться на баррикадах. Он пробовал отговаривать меня гимназией. Я отвечала, что немедленно брошу гимназию и она мне ни на что не нужна, раз идет бой на баррикадах, что мое место там. Много раз и подолгу спорили, наконец, он категорически заявил, что он «посоветовался» и было решено, что здесь, собирая деньги на оружие (что я с большим успехом делала) и отправляя на баррикады красногвардейцев, как его, и добывая оружие для них, – я принесу гораздо больше пользы. Я подчинилась.

Хорошо помню сестер Мальгиных, которые много делали с большой пользой для группы РСДРП – большевиков. Кроме большой работы в библиотеке, у них на квартире постоянно занимались пропагандистские кружки, я тоже часто бывала у них, они поили нас чаем во время занятий.

Елена Ефимовна Лутовинова была моя ближайшая подруга одноклассница. Очень серьезный, умный человек, хороший партиец. Много работала в организации, была отличным пропагандистом. Работала среди войск с Софьей. Уроженка Ростова, она хорошо знала политическую и экономическую ситуацию города и окрестностей. Ее воспоминания на днях Вам отправила тов. Лунева. К сожалению, я их не читала. Впоследствии тов. Лутовинова была профессором общественного питания. В настоящее время она прикована к кровати, у нее было кровоизлияние в мозг. Она плохо говорит, не все понимает, моментами теряет способность соображать и правильно воспринимать слышимое. Бывают моменты, когда к ней возвращаются память и правильное сознание. Я хочу поговорить с ее сестрой и приемной дочерью, все, что узнаю, сообщу Вам. Кроме того, сообщу Вам адрес ее брата-железнодорожника (начальник станции, недалеко от Данилова), а Вы напишите ему. Она была дружна с братом и сестрами, они (Л. 4.) знали о ее работе, возможно, он сообщит Вам что-либо интересное.

Вы пишете, что собираете материал для музея. Душевно жалею, что я не могу помочь Вам в этой благородной и нужной работе. Ни писем, ни листовок, ни документов, ни вещей – ничего этого не сохранилось. Тюрьмы, ссылка, подполье, революция, гражданская война, 52 года прошедшего времени, бесконечные перемены мест – разве могло что-нибудь сохраниться! Единственное, что могу сделать – с большой радостью пошлю Вам свою биографию, которую уже заканчиваю для Музея-квартиры В.И. Ленина в Ленинграде (в бывшей моей квартире). Получив Ваше письмо и статью, я не могла отказать себе в удовольствии процитировать в своей биографии небольшой отрывок. Вы просите прислать фотографию того времени. Имеется единственный экземпляр, когда фотограф переснимет – вышлю Вам. Что же касается воспоминаний – то, увы. Астма в течение 35 лет и склероз – убили память и я не могу ничего написать. Получила письмо от ИСТПАРТА из Ленинграда и получаю из других мест просьбы написать воспоминания. Всем отвечаю одинаково – не могу. Не помню.

Вы пишете о тов. Лебедевой. Я ее не помню. А военный оркестр «Марсельезу» играл. Военным оркестром дирижировал мой дядя, Яков Павлович Флаксерман, офицер кавалерийского [артиллерийского. – И.М.] полка Ростовского гарнизона. Оркестр играл в городском саду. Во время больших гуляний Софья открыто разгуливала со своими солдатами, занимаясь пропагандой, а я и тов. Лутовинова – тоже «гуляли» с солдатами, стараясь прогуливаться в отдаленных, тенистых аллеях, чтобы не попадаться на глаза и спокойней заниматься агитацией.

Еще раз скажу – мне очень печально, что я не могу изложить Вам для музея историю существования и активной большой работы (Л. 5.) в целом – группы РСДРП-большевиков, отразить жизнь и партийную работу в деревне, на фабрике, в городе. Все забыто, даже не помню никаких улиц, где была гимназия, библиотека, где мы ежедневно собирались и по партийным делам и для получения нелегальной литературы и просто для чтения газет и журналов, куда однажды пришел мой дядя офицер посмотреть, что я делаю каждый день в библиотеке. Увидев меня среди солдат и рабочих, он вызвал меня и увел домой, сказав, что у меня есть отдельная комната и я могу читать все книги дома. Вскоре после этого он встретил меня с солдатами в саду и тоже отозвал меня и увел. На другой день я совсем ушла от него. Я не помню улицу и дом Мальгиных, где я так часто бывала, дом, где я жила. Ничего не помню, кроме озера Неро.

Начальницей гимназии в то время была дворянка, кажется, из помещичьей семьи, Елизавета Александровна Ошанина. Она сочувствовала революции и всегда меня защищала. Учителей никого не помню. По окончании гимназии Е.А. Ошанина (она меня очень любила и я часто у нее бывала) без моего ведома договорилась со знакомым помещиком, что я буду заниматься с его дочерью у них в имении, а они мне предоставят отдельную комнату, полное питание, полные услуги, хорошую оплату (не помню, сколько) и … выезд (коляску, запряженную парой лошадей). Я от всего отказалась и уехала учиться в Москву. По приезде в Москву у меня было в наличности 13 копеек и ни одного знакомого. Но у меня был адрес московского рабочего большевика, у которого я и остановилась и жила, пока не нашла комнату. Тут же зачислилась на Высшие женские курсы и вольнослушательницей в Московский университет, одолжив у этого товарища (Борис, кажется, Корнеев) денег для взноса на учение.

Простите, забыла в соответствующем месте письма сказать, что Московский Комитет Партии в то время часто присылал к нам очень (Л. 6) ответственных пропагандистов. Несколько раз приезжал Емельян Ярославский (Губельман), товарищ из МК, у которого была кличка «Японец», приезжал и подолгу жил «Лаврентий», он же «Захар», – это и был тов. Гастев, муж Софьи и другие.

В Москве живет персональный пенсионер тов. Губельман, брат Емельяна Ярославского. Я с ним встречалась, но это было давно. Возможно, если Вы ему напишете и попросите сообщить Вам что-либо о Емельяне Ярославском или прислать его фото того времени, то он это сделает. Емельян Ярославский потому и псевдоним этот имел, что он много работал в Ярославле и б. Ярославской губернии. Тогда у него была невеста, по фамилии, кажется, Генкина, партийный работник, которую банды черносотенцев и контр-революционеров разорвали на вокзале, как нам тогда сообщили. Во всяком случае, несомненно, что она была жестоко избита и тут же умерла.

Письмо Губельману, брату Емельяна, Вы можете адресовать так: г. Москва, Шаболовка, 14, Министерство Социального Обеспечения РСФСР. Отдел персональных пенсий. Губельману. Они его найдут, только пошлите заказным.

Ну, дорогой Илья Алексеевич, будьте здоровы, желаю Вам больших удач и радостей в работе, искренне, душевно, всем сердцем приветствую Вас. Все, что Вам только понадобится – пожалуйста, напишите. Все, все, что могу, сделаю.

Флаксерман (Галина Константиновна Флаксерман) [личная подпись. – Е.К.].

Пишите мне по адресу г. Москва, Д-100, Студенецкий пер., 6, кв. 14. Л.В. Маяковской, для Г.К.

Я тяжело больна. Несколько лет прикована к постели. Не ходят ноги. Очень болят суставы рук и ног. Это полиартрит, после гриппа. Кроме того – астма, склероз, сердце, расширение вен, сильная эмфизема и пр., и пр.

P.S. Сообщите, пожалуйста, точный адрес музея.

Простите, пожалуйста, что машинистка, которой диктовала письмо, так много ошибок допустила.

15 июля 1957 г.

Биография Галины Константиновны Флаксерман (Сухановой)

Написана для Музея-квартиры В.И. Ленина в Ленинграде, по просьбе заведующего квартирой-музеем Павла Васильевича Лукина, - как материал для ответов на вопросы экскурсантов о хозяйке квартиры-музея В.И. Ленина, на Петроградской стороне, набережная реки Карповки, д. 32, кв. 31.

Хранится в личном архиве Е.И. Крестьяниновой

Л. 1. Родилась в 1888 г. Отец, мать, старший брат и сестра находились в тюрьмах и ссылке с 1902 по 1915 годы.

Дома постоянно читали газеты, журналы, книги, обсуждали прочитанное, велись долгие, взволнованные разговоры на политические темы и хотя я была подростком – всегда слушала, что не понимала – спрашивала.

К отцу и матери постоянно приходили рабочие. Одалживали деньги, за чаем рассказывали о своих нуждах, бесправном положении, тяжелой жизни, безысходной нужде, постоянных штрафах, ругали хозяина, буржуев, правительство, царя, и, уходя, всегда просили «что-нибудь почитать». Отец, мать и старший брат говорили им о неизбежности приближающейся революции. Они верили. Уходя, рабочие получали революционную зарядку и литературу. Эти разговоры запоминались, особенно отчетливо: гневный протест против угнетения и бесправия и жгучая ненависть рабочего к эксплоататору капиталисту. Родители успешно вели свою агитацию. У нас постоянно бывали революционно настроенная молодежь.

С 14-ти лет старшим братом была вовлечена в революционное движение. В 1902 г. у нас дома у брата, члена партии большевиков, была явочная квартира. Брат часто поручал мне хранить нелегальную литературу (ночью, во дворе, под сараем дров, закапывала в землю), а в его отсутствие принимать товарищей – по паролю, устраивать их на ночевку у себя или другом надежном месте, выдавать им нелегальную литературу.

Л. 2. По правилам конспирации на явочной квартире не полагалось хранить нелегальщину, но ввиду недостатка надежных квартир и большой провокации, – приходилось допускать отступление от правил.

После ареста брата в 1902 году мне пришлось его заменить: продолжала самостоятельно получать, хранить и выдавать литературу, связывать приезжих из МК и периферии товарищей с организацией, устраивать ночевки нелегальным и пр., т.е. продолжать «держать» явочную квартиру. По внешнему виду всем тогда казалось, что мне лет 17. Для своих лет я была рослая и «толковая», как все тогда говорили.

С 14 лет начала зарабатывать. Старший брат, ученик технического училища, имел платные уроки. После его ареста я занималась с его учениками. Одновременно имела бесплатных учеников среди неимущих.

В то время, «на заре» революционного движения, Ленин собирал партию «по крупинкам». Каждый искренний, активный революционер был ценен, на учете; кроме занятий в кружках, проводились занятия с «индивидуалами», которых подготавливали на работу руководителями кружков. Таким «индивидуалом» была и я. Организация выделила для занятий со мной студента. Конечно, начал он … с I тома «Капитала» Маркса. В первом кружке было 8 девушек, гладильщиц прачечной. Революционная пропаганда в кружке велась под видом подготовки к экзаменам по программе гимназии и действительно, после политграмоты я со всеми занималась, конечно, бесплатно, готовила их на учителя начальной школы. Кажется, 5 из 8-ми стали учительницами и все преданными, активными революционерами.

Помню, в то время я была твердо убеждена, что все, кто не

Л. 3. участвует в революционном движении – зря живут. Цель жизни твердо и бесповоротно определилась – и на всю жизнь.

В 1905 г. вступила в партию, учась в последнем классе гимназии. Занималась в пропагандистском кружке. Для вооруженного восстания в Москве собирала деньги на оружие, отправляла на баррикады товарищей, снабжая их всем необходимым, работала с военным организатором и пропагандистом по агитации и пропаганде среди войск местного гарнизона, хранила нелегальную литературу и оружие. (См. приложение: из воспоминаний участника революционных событий 1905-1907 г. в г. Ростове Ярославской области А. Краморева).

Я жила в тот время у дяди офицера. Однажды, увидев меня на улице с солдатами, он спросил: – Ты что делаешь с моими солдатами? – Ничего, гуляю. – Гуляй со мной! И увел меня. Дома объяснил, что он не против революции, но так как старший брат уже погиб в тюрьме, а я еще молода для тюрем, чтобы я оставила солдат в покое, что за это в каторгу посылают. А мне еще рано (мне было лет 16). На утро я ушла от дяди и поселилась с подругой одноклассницей Е.Е. Лутовиновой, тоже членом партии, с которой мы вместе работали, – на чердаке, без кровати, стола и стула. Спали на газетах, под голову – книги, платили дешево за пустой чердак. Уроки делали в гимназии. Зато получила полную свободу для работы. В городе трудно было гимназисткам проводить работу среди солдат. Мы уезжали на лодке по озеру Неро, там высаживались, не помню, не то на острове, не то на берегу. Солдаты приносили большую, круглую краюху черного солдатского хлеба и толстущей вареной колбасы. Это была еда для всех на весь день. А мы с подругой приносили нелегальщину и начиналась

Л. 4. работа. Так мы проводили все воскресенья.

Во время разгула черносотенного террора я долго не ходила в гимназию, скрываясь от черносотенцев – «Союз Русского народа». Это были банды, организованные полицией для борьбы с революционерами: разгона митингов, собраний, избиений участников, рабочих, студентов, убийств ораторов, значительных революционеров, руководителей митингов и всех, кого указывала полиция, сыщики, провокаторы.

Они убили замечательного революционера Н.Э. Баумана и еще многие тысячи были ими убиты или на всю жизнь остались калеками. Это были банды озверелых, продажных контрреволюционеров, из спекулянтов, сыщиков, мелких торгашей, мясников, дворников, переодетых полицейских, выпущенных из тюрьмы уголовников, кулаков, купеческих сынков, наемных убийц и других подонков общества. Действовали они всегда сообща с полицией и казаками.

Я собирала деньги на оружие, для чего открыто ходила по домам, в квартиры либеральной буржуазии, что не могло остаться неизвестным, а кроме того, в здании женской гимназии, в большом настенном портрете царя ночью были кем-то выколоты глаза, что наделало много шуму. Сразу же обвинили меня, т.к. многие знали меня, как активную революционерку. Мне сообщили, чтоб я не показывалась на улице и не ходила бы в гимназию, так как черносотенцы расправятся со мной.

Черносотенцы схватили на улице студента большевика Д.Д. Фелицина, руководителя забастовки у булочника и кружка пропагандистов и жестоко, зверски избили его. Он тяжело болел и вскоре умер. Приходилось скрываться, пока не утихли погромы. Эти же банды устраивали еврейские погромы.

Л. 5. В газете «Сталинский путь» от 7 декабря 1955 года за № 146 и от 9 декабря 1955 года за № 147 в статьях И. Морозова - зав. отделом дореволюционного прошлого Музея Краеведения, «Революционные события 1905-1907 гг. в г. Ростове», сказано:

«…Большой победой революционного движения в городе было привлечение на свою сторону воинского гарнизона. В этом направлении много работали революционеры-гимназистки Флаксерман Л. и Лутовинова Е.

«…Результаты этого были налицо. Во время митинга…в декабре 1905 г. черносотенцы сделали попытку сорвать собрание. Но были остановлены и разогнаны солдатами артиллеристами.

«…Ростовский уездный исправник писал…Ярославскому губернатору: «На местную артиллерию надежды не имею никакой».

Командование не решалось бросить Ростовский гарнизон и на подавление Московского вооруженного восстания. Солдаты артиллеристы открыто заявляли, что перейдут на сторону восставших, если их попытаются заставить задушить революцию. Революционно настроенная Ростовская воинская часть была впоследствии выведена из города и расформирована.

С осени 1906 года в Ростове начались обыски на квартирах, аресты партийных руководителей и активистов…»

В 1906 г. должна была скрыться от полиции: навертев на себя под одежду сколько уместилось нелегальщины, ушла от товарищей, незадолго до обыска, во время которого обо мне спрашивали охранники. Товарищей арестовали. Впоследствии каждому в отдельности дали по 1-1/2 года крепости.

Меня сразу же после обыска известили и я скрылась в конспиративной квартире, пока полиция искала меня. Недели через

Л. 6. три ночью, переодетая важной барыней, уехала в бывш. Вологодскую губернию, где и скрывалась у старшей сестры, которая жила там в ссылке, в маленьком уездном городке Грязовце.

Связавшись с товарищами, работала в подполье. Вдвоем с товарищем уходили пешим хождением, под видом мужа и жены километров за 50, в глухие углы по селам и деревням, вели пропаганду, добывали в волостных управлениях чистые бланки паспортов. Народ там очень нуждался в агитации.

В 1906 году, тут же по возвращении из Вологодской губернии – 1-й арест. Ввиду отсутствия улик при обыске – через несколько месяцев освободили. Я тут же уехала в Москву учиться.

В 1907 году – студентка Высших женских курсов и вольнослушательница Московского университета, состояла в большевистской организации университета.

По окончании гимназии начальница Е.А. Ошанина предложила мне «место»: учить дочь помещика, жить у него в имении и получать, кроме хорошего вознаграждения комнату, стол, лошадей для прогулок и пр. Я от всего отказалась, чтоб ехать в Москву учиться и работать в организации. Там не было у меня ни одного знакомого. Был лишь адрес-явка к рабочему большевику. Его закуток – 5-6 метров. Там и жила, пока нашла комнату. Рада была, что есть крыша над головой. Денег, по приезде в Москву, оказалось ровно 13 копеек. Надо было учиться (и сразу же уплатить взнос за первое полугодие), работать в организации и зарабатывать на житье.

В Университете для заработка работала заведующей студенческой чайной, где фактически был студенческий клуб. Кроме чая были холодные закуски, бутерброды, что вполне заменяло обед многим

Л. 7. неимущим студентам. Студентов там целый день находилось видимо-невидимо. Тепло, светло, чисто, кругом свои, шумно, весело. Едва начав работать, я сразу же оценила на редкость подходящие данные помещения студенческой чайной Университета и, конечно, немедленно организовала у себя хранение нелегальной литературы, оружия, гектографа, что было очень удобно.

И, хотя это и было против правил конспирации, но ввиду неоспоримо удачных условий, там же была у меня партийная «явка».

Ко мне мог подойти всякий, не возбуждая ни в ком подозрения: кругом пили чай, спорили, читали, занимались, – всякий делал свое дело.

И, правда, за все время, что я там работала, провала не было. Но и я держалась крайне осмотрительно и конспиративно: никто из моего «штата» не подозревал, что я делаю, что и где храню, кому что выдаю, о чем разговариваю.

В 1907 году – второй арест. Я жила на Бронной, где в дешевых комнатах жило большинство студентов. Возвращаясь поздно ночью, я увидела издали, что в первом этаже свет, а в моей комнате движущиеся тени. Поняв, что шел обыск, я повернулась и ушла, чтоб больше туда не возвращаться. Нашла комнату в другом конце Москвы, в хорошем доме, в буржуазной богатой семье, стала получше одеваться.

Все это мне надо было, чтоб организовать у себя хранение нелегальной литературы и оружия для боевых большевистских дружин.

Товарищи старались скорей все забирать, получив сообщение, что можно приходить, чтоб не подводить меня. Полиция пришла с обыском очень удачно, так как только накануне товарищи боевики взяли всю нелегальщину и оружие – улик не было, но прописалась

Л. 8. я по паспорту подруги. В момент обыска она была у меня и, естественно, предъявила свой паспорт. Я оказалась без прописки и меня арестовали. Губернатор хотел выслать из Москвы по этапу под надзор полиции. Приехала мать и выхлопотала меня «на поруки». Мама уехала, а я осталась в Москве и перешла на нелегальное положение.

Работать в подполье в то время – это значит, в большинстве случаев, если не имеешь чужого или фальшивого паспорта, – скитаться где попало, без комнаты, угла и без вещей. Случится обеспечить ночевку, – выспишься, а если нет – всю ночь, в дождь, и в ветер, в мороз и метель – бродишь по Москве до утра, в любой момент рискуя быть схваченной полицией. Постоянно стремление не возбудить подозрения на улице, скучающее, или безразлично-легкомысленное выражение лица, видя отлично сыщика, – которого «наметанный» глаз безошибочно угадывал, городового на каждом углу, околоточного, – их форма издали бросалась в глаза, – делать вид, что ты их не видишь, не замечаешь, как вся обывательская масса, идущая мимо, – такое постоянное напряжение создало глубокое отвращение к каждому в полицейской форме и один вид каждого из них возбуждал ненависть и презрение, потому и опасно было встретиться взглядом.

Каждый подпольщик чувствует себя на улице и в помещении, на людях, так, как будто на него со всех сторон направлены невидимые ему прожекторы врагов, а его задача – всем своим видом доказать, что он не тот, за кого его принимают. Конечно, это требовало постоянного напряжения нервов.

И от слежки, и от погоды часто я пользовалась отличным ук-

Л. 9. рытием: поздней ночью забиралась на самый верхний этаж большого дома, садилась на площадку лестницы у самой входной двери и с наслаждением, в тепле и невидимая, не давая себе уснуть, чутко дремала до тех пор, пока кто-либо из жильцов не проходил или уходил… Тогда я вскакивала и протягивала руку к звонку, как будто я только что пришла и хочу войти в квартиру. Жилец уходил и я опять безмятежно и спокойно коротала ночь.

Иногда в глухом, темном переулке, подальше от центра, скамейка или тумба хорошо спасали от усталости и давали надежный приют…до первого прохожего. Вскочишь, пропустишь, и опять… На бульварах – нельзя, опасно. И хулиганы пристают, и сыщик привяжется, и полиция паспорт спросит.

Иногда за большие деньги удавалось снять угол у хозяйки без прописки, или даже комнату на двоих. Но не всегда можно было тратить столько денег (партийных денег я никогда не расходовала ни копейки), да и очень трудно было найти такую хозяйку: хозяйки боялись полиции. Бывали случаи – только заснешь у подруги – является хозяйка и требует паспорт на ночь. Никакие увертки, что мама мне в руки паспорт никогда не дает, что мы заговорились, что заболели зубы, что я боюсь ночью одна ходить и пр., – не помогали. Из теплой постели приходилось идти на улицу бродить, и сильней ощущался холод зимой и больше хотелось спать. А на утро снова Университет, курсы, лекции, работа и так все кажется привычным, естественным, нормальным, что даже и не вспомнишь минувшую ночь, что бы там ни случалось, а пройдет день – повторится все снова, конечно, в другом варианте.

Л. 10. Как-то раз, чувствуя себя нездоровой, я пошла ночевать к знакомому студенту. Он ушел к товарищу, я осталась. Едва я успела заснуть – как раздался стук в дверь. Уверенная, что это полиция, долго не отпирала, соображая, что говорить. Оказалось – что это хозяйка. Она потребовала на ночь паспорт, и, хотя я объяснила, что осталась, так как неожиданно мне стало плохо и у меня поднялась температура, – она меня выдворила. Пришлось уйти. Бродить всю ночь – риск заболеть. Не имея денег, взяла извозчика и поехала к «богатому» студенту. Отец-фабрикант не знал, что сын его революционер и присылал много денег. Была поздняя ночь, дом буржуазный и дворник ни за что не соглашался впустить «неизвестно кого» и советовал приехать утром.

Зима. Холод. Уйти с извозчика не могу – нечем расплатиться. Решила ехать в Грузины, в общежитие к студентам. Туда всю ночь пускают и у кого-нибудь найдутся деньги. Когда доехали и я, сойдя, сказала, что «сейчас принесу деньги», - извозчик запротестовал и ни за что не хотел меня отпускать. Денег наездили порядочно, концы большие, и он боялся, что я скроюсь.

Московские извозчики не имели привычки разговаривать тихо. Я с тревогой осматривалась, не привлек бы шум городового или сыщика. Но была глубокая ночь и кругом ни души. Я тихо, но со всей силой убеждения доказывала извозчику, что я «не такая» и мне он может верить. Не помню, что именно его убедило, но он меня отпустил.

Почувствовав свободу – я стрелой помчалась в общежитие.

Звоню – не отпирают. Еще – нет ответа.

- Неужели всех арестовали?! Еще звоню.

Л. 11. А в общежитии переполох. Конечно, решили, что полиция. Стали прятать нелегальных товарищей на черном ходу и чердаке, туда же упрятали литературу.

Товарищ, открывший мне двери, едва взглянув на меня, стремглав бросился прочь, как от зачумленной. Ничего не понимая, прошла в комнату и попросила срочно вынести деньги извозчику. Тем временем вернулись все, кого прятали (за ними и бросился от меня товарищ). Все объяснилось. Расстелив на полу газету, я легла во всем, что было на мне. Товарищей нелегальных ночевало достаточно и потому головой надо было лечь под стол, так как на свободном полу «индивидуального» места не оказалось. Но это было неважно. Наконец, я почувствовала приятное сознание «устроенности». И лишь одно желание – спокойно уснуть.

Вела обычную работу подпольщика. Занималась в кружке с рабочими, печатала на гектографе прокламации, листовки, снабжала рабочие и студенческие кружки нелегальщиной, которую переносила на себе. Я была очень худая и могла много накручивать на себя под одежду, добывала деньги для организации: устраивала лотереи, сборы, продажу книг, которые собирала у знакомых, художественных открыток по двойной цене и проч.

В 1908 – 3-й арест. 2 года одиночки, с 10-ти дневным карцером в подземелье, темном и сыром, на хлебе и воде и 2-х недельной голодовкой, без хлеба и, сколько помню, без воды. Под конец лежала пластом без движения, без сил…Голодовку объявили, как протест против решения жандармов – перевести 2-х каторжанок в Рижский централ (каторжная тюрьма), где, как нам хорошо было известно, для политзаключенных был установлен зверский режим, применялись средневековые пытки, истязания.

В 1910 году, сразу же, из тюрьмы, - ссылка на 3 года на север, в Архангельскую губернию, на Печору. Отправили по этапу. Заболела. По справке врача на Печору не поехала. Осталась на Кег-Острове, на Северной Двине. Заработок в ссылке – уроки и литературная работа. Принимала участие в разработке данных первой подворной переписи населения Архангельской губернии (1785 г.), произведенной по указу Екатерины II.

Написала работу о полеводстве – текст и таблицы, напечатала в сборнике.

Л. 12. Из ссылки вернулась больная в 1913 году в Петербург и работала в редакции журнала «Современник». В 1915-1917 гг. до первого дня революции – в редакции журнала «Летопись» в Петербурге, по приглашению А.М. Горького, с которым, кроме ежедневных встреч в редакции и частых встреч у него на квартире на Кронверкском проспекте (ныне проспект Максима Горького), -–и после много лет была дружна. По его приглашению дважды ездила на время отпуска из Госиздата к нему за границу в Германию (Сааров) и Италию (Сорренто). Прилагаемое фото А.М. Горький подарил мне в Неаполе в 1926 году, когда я приехала к нему на отпуск. Надпись: «Милому другу Галине Константиновне старый ея товарищ М. Горький. 4IV-26. Неаполь». Снимок сделан в кабинете Горького. Он сидел за письменным столом. С балкона виден Везувий, на вершине которого всегда курится дымок. Горький несколько раз дарил мне свои фотографии, с очень дружескими надписями. К сожалению, все они пропали в Ленинградской квартире, которую при переезде в Москву с правительством в марте 1918 года я оставила со всеми вещами, мебелью, книгами и прочим, не взяв ничего, так как, работая в секретариате VII съезда партии, который закончился накануне переезда, я не имела времени собраться. Все пропало.

Л. 13. С первого дня революции – в Таврическом и Смольном, где находились Петроградский Совет и ЦК большевиков. Первые несколько месяцев безвыходно – дома не была ни разу.

Трудно описать редкостную, волнующую атмосферу и стремительные темпы работы тех дней в Смольном, «боевом штабе революции» - и совершенно калейдоскопическое многообразие предъявляемых требований, которые необходимо было немедленно удовлетворять.

В эти первые дни революции, работы в Смольном, каждый из нас чувствовал себя ответственным за все то, что он делал. Большей частью ни совета, ни разрешения не было возможности ни спрашивать, ни ждать. Во множестве случаев надо было тут же, сию же минуту и принимать решение, и выполнять его с полной ответственностью.

Невозможно припомнить всю ту уйму дел маленьких, средних и больших, которые возникали непрерывно, требуя немедленного решения и выполнения. Не хватало ни дня, ни ночи. А главное – все уже казалось естественным, привычным…

Лавина людей!

Приходили делегации, группы, одиночки, красноармейцы с фронта, которых надо было удовлетворить полностью всем, о чем они просили, и отправить обратно на фронт, снабдив литературой, ответив на вопросы о войне и мире, о декрете о земле, о Советской власти, о власти на местах и пр., и во всех случаях необходимо – устроить им встречу с кем-либо из ЦК или другим ответственным товарищем. Все рассказы о положении дел на фронте, на заводах и на местах – суммировала и в ту же ночь сдавала информацию

Л. 14. в газету.

Приходили толпы и одиночки демобилизованных, направляясь вглубь страны и «ходоки» из деревни – с большими вопросами. Они с восторгом слушали разъяснение декрета о земле, только что принятого Советской властью и взволновавшего всю страну, – по опубликовании которого крестьянские массы сразу поверили и в революцию, и в большевиков. После беседы они особенно бережно и любовно укладывали в свои котомки и сундучки на самое дно пачки декрета, и было ясно, что лучших агитаторов для деревни за Советскую власть и желать не надо.

Приходили представители с фронта и матросы с кораблей после митингов с резолюциями о преданности большевикам и боевой готовности по первому требованию выступить; приходили рабочие с предприятий, с резолюциями собраний и митингов, – которые ночью также сдавала в газеты, отобрав наиболее яркие; все – с многочисленными вопросами, с ненасытным требованием литературы и срочными делами к товарищам из ЦК, хотя «оторвать» кого-либо из членов ЦК, которые были непрерывно и крайне заняты, - было очень трудно; приходили товарищи из учреждений, отовсюду – связные, приходили корреспонденты буржуазных и иностранных газет, прибегали товарищи из редакций за информационным материалом, причем всегда срочно, сию минуту им был нужен материал о жизни фронта, заводов, деревни. Приходилось…тут же, приткнувшись где-нибудь на краешке стола или просто на кипе литературы, – срочно строчить корреспонденции, информации, которые были особенно ценны тем, что факты только что сообщены фронтовиками, рабочими, ходоками.

Приходили с просьбой дать докладчика, агитатора, разрешить местные недоразумения, обращались просто жители столицы с вопросами

Л. 15. бытового, организационного и иного характера. Со всеми нуждами, за всеми ответами – приходили в Смольный.

Ответственным было дежурство по приему представителей от фронтовых частей, перешедших на сторону революции и передавших партии свои боевые знамена. <…> В Смольном, «штабе революции», непрерывно заседал ЦК, с небольшими перерывами заседал Совнарком.

В первую очередь мы делали все то, что требовалось для нужд фронта, а главное – отправляли на фронт части, отставшие одиночки красноармейцев, группы красногвардейцев, матросов, добровольцев, любовно помогая скорей и лучше уложить патроны, литературу, продовольствие, которое начало появляться, в товарищеской беседе, почти на ходу, ведя агитацию, т.к. темпы отправки на фронт были ошеломляющие, ударные.

И не было тогда дороже и милей человека, чем тот, кто шел на фронт с винтовкой на плече и вещевым мешком на спине, в обмотках и драной шинели, или в ватнике, ибо они шли, по зову Ленина, защищать социалистическое отечество, отстаивать завоевание революции, свою Советскую власть.

Л. 16. Трудно представить себе, как можно было бессменно, почти круглосуточно работать с такой нагрузкой, с неиссякаемой энергией, пафосом, энтузиазмом, вдохновением, почти без сна, неизвестно чем питаясь. Не хватало дня, не хватало ночи. Когда удавалось тут же, на столе, сдвинув литературу, положить голову на краешек стола и, сидя на стуле, уснуть часа на 2, – этого было совершенно достаточно. О питании вообще не было времени думать, рады были чаю с хлебом и сахаром, если же что-нибудь перепадало, съедали «на ходу». Но когда забегал Я.М. Свердлов и говорил, что в Совнаркоме давно никто ничего не ел, - это воспринималось, как срочное дело, которое надо было немедленно «уладить»; разыскивали что-либо внутри, или я срочно «командировала» кого-нибудь «на волю» к знакомым с запиской – прислать пищи. Большое удивление и удовольствие доставили всем в Совнаркоме котлеты, которые прислали, по записке, знакомые. Из военно-революционного Комитета поступила просьба; С.И. Гусев просил меня «как-нибудь» достать кусочек мыла для рук. Несмотря на невероятную занятость – Сергей Иванович забежал сказать – «спасибо». Так все это – и котлеты и мыло – в то время казалось…недоступным. <…> Спокойно никто не ходил, всем не хватало времени, ходили стремительно, многие вприпрыжку.

<…> В 1917 году работала в ЦК партии, в комиссии ЦК по созыву Учредительного собрания. <…> В марте 1918 года, с 6-го по 9-е – принимала участие в работе секретариата VII съезда партии. Секретариатом съезда заведывала Мария Ильинична Ульянова.

10 марта 1918 года вместе с Правительством, как сотрудник

Л. 18. Наркомата – заведующая пропагандистско-издательским отделом Наркомтруда – переехала из Ленинграда в Москву.

В 1919-1921 гг. работала в ЦК ВКП(б) заведующей общим отделом и исполняла обязанности первого Управделами ЦК партии.

Работала под руководством секретаря ЦК Елены Дмитриевны Стасовой <…>, дружескую теплоту и внимание которой я всегда чувствовала и в работе, и в личном общении.

В ЦК приходилось работать с утра до поздней ночи. Сначала ходила обедать в Кремлевскую столовую (очень близко), потом обед приносили из столовой в здание ЦК, а в дни съездов, конференций и особо нагруженные работой – обед стыл нетронутым и только очень поздно, придя домой, с удовольствием перед сном обедала.

Энтузиазм, пафос работы – заменяли все и создавали неиссякаемый источник сил и энергии… Работала всегда с увлечением, с радостью. Все другое было абсолютно не нужно, лишнее. Жили и дышали работой. Через 2 года сильно заболела. По настоянию врачей пришлось переменить работу.

В 1921 году, по приглашению А.М. Горького – член редакции и зав. редакцией научно-популярного журнала для рабочих. С 1921 по 1925 гг. по приглашению Председателя Правления Госиздата О.Ю. Шмидта и по совету А.М. Горького – в главной редакционной коллегии объединенного Госиздата. Все ныне

Л. 19. самостоятельные издательства по разным дисциплинам – тогда были отделами Госиздата. Член редакционной Комиссии, совместно с М.И. Ульяновой и Н. Л. Мещеряковым (председатель главной редколлегии Госиздата) – по составлению и редактированию первых сборников памяти В.И. Ленина (изд. ГИЗа). С 1925 по 1928 год – по путевке ЦК партии от Наркомвнешторга на доверительной работе в Торгпредствах СССР в Германии и Италии (Берлин, Рим, Милан, Генуя, Нерви). В Риме проходила партийную проверку (прошла под аплодисменты членов партколлектива), проверял тов. Ройзман, председатель ЦКК.

Работать заграницу уехала по настоянию врачей, для лечения астмы. С 1928 по 1930 гг. – секретарь дирекции ИМЭЛ. В 1931 г. – заведующая контролем исполнения Книгоцентра. С 1932 по 1936 год – заведующая сектором Объединенного научно-технического издательства (ОНТИ). С 1934 по 1936 гг. – заведующая редакцией научно-популярного журнала для рабочих «Наука и жизнь», начал издаваться ОНТИ по заданию Агит-проп. отдела ЦК. С первого номера журнал мной организован, издается и сейчас Всесоюзным обществом по распространению научных и политических знаний.

С 1936 по 1938 год работала в Комиссии под председательством акад. С.И. Вавилова, при Президиуме Академии Наук СССР, по изданию научно-популярной литературы для рабочих. В 1938 г. – заведующая редакцией массового журнала для рабочих «Что читать?». С 1939 по 1951 год в Государственной редакции полного собрания сочинений В.В. Маяковского, – с перерывом во время войны и эвакуации. С 1941 по 1944 гг. – в эвакуации. В 1941 г. во время войны – эвакуировалась в гипсе (от шеи до конца ноги, перелом шейки бедра), в вагон – от Москвы до Свердловска – санитары втащили на носилках. В 1942 г. выписалась из Свердловского Института

Л. 20. физио-тарапии на костылях. Инвалид, надомница, работала для Музфонда Союза Советских Композиторов, выполняла художественные вышивки, которые Музфонд сдавал торгующим организациям и наша продукция шла для продажи населению Свердловска в розничную сеть. В 1942-1944 гг. до конца эвакуации – в Академии Наук СССР в Уральском филиале, в Отделении технических наук, в Группе истории техники, и.о. мл. научный сотрудник, референт по изучению и реферированию фондов Свердловского областного архива УНКВД по истории развития техники и производительных сил на Урале в XVIII и первой половине XIX века (транскрипция XVIII века). С 1944 по 1951 гг. – в Москве в Государственной редакции полного собрания сочинений В.В. Маяковского. С 1951 по 1952 гг. – по состоянию здоровья работала на дому литературным редактором для издательства Академии Наук СССР по Отделению общественных наук. С 1952 года – больна, прикована к постели (полиартрит после гриппа, не ходят ноги).

В 1934 г. мне была назначена персональная пенсия Союзного значения.

В 1938 году врагами была лишена персональной пенсии и лишь через 18 лет в 1956 году, по постановлению Совета Министров СССР, восстановлена в правах персонального пенсионера СССР.

Тюрьмы, ссылка, подполье, острое малокровие со школьного возраста, голодное существование студентки – подорвали здоровье. Крайнее истощение в эвакуации (тяжело больная, одна, без средств) – вызвало острую дистрофию. С 1921 года тяжело болею астмой. В 1932 и 1942 гг. была признана временно нетрудоспособной и после, в результате хронической астмы, болезни сердца, энфиземы легких, общего склероза и расширения вен – неоднократно направ-

Л. 21. лялась на ВТЭК, но не обращалась, а продолжала работать. Часто, имея бюллетень, работала, если было нужно.

В 1933 г. ввиду тяжелого обострения астмы (ежедневные припадки), вышла из партии – не могла быть на собраниях, выполнять нагрузок, не приносила партии никакой пользы. Парторганизация в то время требовала сугубой дисциплины от членов партии. Конечно, осталась той же, преданной партии и Родине, коммунисткой и без партбилета. Партвзысканий никогда не имела. Партия мне доверяла.

Я.М. Свердлов не раз предлагал мне перейти к нему на работу во ВЦИК. Ф.Э. Дзержинский звал меня к себе в НКВД. Но работать с ними не пришлось, так состояние здоровья все время было очень ненадежно, а для работы во ВЦИКе и НКВД – это не годилось.

Когда в июльские дни [1917 г.] партия постановила скрыть в подполье В.И. Ленина - В.И. Ленин должен был скрываться у меня на квартире и я уже все приготовила. <…>

Л. 23. Срочно выселила всех, кто жил со мной, закупила провизии, газа тогда в квартирах не было и я закупила несколько спиртовок (они часто портились), прочищалок к ним (постоянно ломались), спирта денатурата для разжигания, чтобы во время моего отсутствия Ленин мог сам приготовить себе чай, разогреть пищу и чтобы до минимума сократить отношения с внешним миром.

В тот день, когда был назначен переезд Ленина ко мне на квартиру, на Петроградской стороне, дежурил мой брат, Юрий Флаксерман, коммунист, младший офицер, чтобы сопровождать Ленина до моей квартиры, – но Ленин позвонил в квартиру (телефон 555-94):

Л. 24. «Вы меня не ждите, я еду в другое место». Он знал, что я дежурила в квартире. После звонка я пошла освободить брата от дежурства. Оказалось, что накануне переезда ко мне на квартиру был найден «Разлив» Конечно, это было более безопасно, чем в городе, как сказал мне Я.М. Свердлов.

Много времени спустя А.М. Горький не однажды дружески упрекал меня, что не укрыла у него товарища Ленина. Но бывая постоянно на квартире у Горького, часто оставаясь ночевать, я хорошо знала распорядок, обстановку жизни в квартире, постоянных посетителей и случайных гостей, которым не было числа.

Я боялась; слишком много народу и самого разнообразного, всегда было в квартире у Горького.

Временное правительство продолжало громить и преследовать партию. Травля большевиков и Ленина в буржуазной прессе усиливалась.

Партия должна была перейти на полулегальное положение. В такой обстановке 26 июля (8 августа) 1917 года, под охраной питерских рабочих, собрался исторический, нелегальный VI съезд партии.

Л. 25. <…> Выследить и арестовать съезд [полиции – Е.К.] не удалось. 3 (18) августа нелегальный партсъезд закончил свою работу. Была выбрана Комиссия для выработки резолюций съезда. Но собраться и работать Комиссия должна была нелегально. Нужна была надежная квартира. Эта Комиссия конспиративно собиралась для работы у меня на квартире, на Петроградской стороне, на набережной реки Карповки, дом 32, кв. 31, – там же, где должен был скрываться Ленин.

Л. 26. Решения съезда были направлены на подготовку вооруженного восстания, согласно указаниям Ленина, который руководил из подполья работой съезда. <…> Его неистребимая, категоричная, спокойная уверенность в победе, как электрический ток по проводам – передавалась партии, массам.

Л. 28. <…> Ленин в письмах к членам ЦК доказывал, что ход исторических событий ставит восстание ближайшей практической задачей дня, что медлить с вооруженным восстанием преступно <…>.

Однако, нашлись члены ЦК – Каменев, Зиновьев и др., которые высказывались против восстания и приняли постановление – большинством в 2 голоса – письма Ленина скрыть от партии, присланные Лениным копии, которые Е.Д. Стасова раздала членам ЦК – уничтожить, оставив только по одному экземпляру.

Но Ленин кроме ЦК послал письма Петроградскому и Московскому Комитетам партии, - а передовые рабочие-партийцы приняли к выполнению директиву Ленина и начали готовить вооруженное восстание.

В такой ситуации явилась крайняя необходимость очень срочно созвать нелегальное заседание ЦК с участием нелегального Ленина из подполья, причем, организовать заседание так, чтобы не было провала, тем более, что Петроград наводнен сыщиками, которые рыскают повсюду.

Л. 29. В эти дни я получила срочное поручение от секретаря ЦК Е.Д. Стасовой, переданное мне Яковом Михайловичем Свердловым – немедленно найти для экстренного, нелегального заседания ЦК партии вполне, наистрожайше доверительную и законспирированную квартиру, что на заседании будет Ленин из подполья.

Ответственность была слишком велика в этом почетном задании. Ручаться могла только за себя.

Это всемирно-исторического значения нелегальное заседание ЦК партии, с нелегальным Лениным во главе, когда была принята Ленинская резолюция о вооруженном восстании, о взятии большевиками власти, - была технически организована мной, под моей ответственностью за сохранность, – в моей квартире в Петрограде на Петроградской стороне, на набережной реки Карповки, дом 38, кв. 31. (Там же должен был скрываться Ленин, там же заседала Комиссия VI нелегального съезда партии)

С 1938 года в этой квартире открыт музей. Называется квартира-Музей В.И. Ленина.

В день заседания я ушла из редакции журнала «Летопись» рано, чтоб успеть все закупить из провизии к заседанию, а затем, придя домой, все нарезать и приготовить. Купила: сыр, масло, колбасу, ветчину, буженину, копчушки (небольшие рыбки), красную соленую рыбу, красную икру, хлеб, печенье и кэкс. Если бы не кончились все мои наличные деньги, – вероятно, еще бы покупала. Покупок было много, тяжело нести, неудобно, трамваи переполнены.

Я спешила, чтобы все скорей приготовить, и, кроме того, надо было пораньше попасть домой: вдруг кто-нибудь придет раньше назначенного времени – никто без меня не откроет, в квартире

Л. 30. никого нет.

На заседание приходили по одному, по два. Первыми пришли Троцкий с Коллонтай. Ленин пришел в парике. С ним пришел Свердлов. <…> Парик и кепка сообщали лицу [Ленина – Е.К.] более моложавый вид, и общий контур человека совсем другого типа, чем настоящий Ленин, никак не интеллигента, скорее интеллигентного рабочего.

<…> На нелегальном заседании ЦК были: В.И. Ленин, Я.М. Свердлов, Ф.Э. Дзержинский, Г.К. Орджоникидзе, И.В. Сталин, М.С. Урицкий, А.С. Бубнов, А.М. Коллонтай, Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, Л.Д. Троцкий, Н.И. Бухарин.

Л. 31. Заседание длилось всю ночь. Во время доклада Ленина, ночью, раздался сильный звонок в квартиру. Сверкнула мысль: выследили! Я бросилась в прихожую к двери. В ту же минуту из комнаты заседания выбежал встревоженный Я.М. Свердлов. Ленин прервал доклад. Свердлов спросил:

«Галина Константиновна! Что это?», – в его голосе была тревога, гнев.

Заледенев – провалить нелегального Ленина… ЦК, революцию!!! – ответила: «Не знаю»… Молнией стрельнула мысль: застрелиться!

Яков Михайлович бросился к двери. Отстранив его рукой, тихо сказала: «Сама».

Спросила: «Кто?!»

Ответили: «Я».

«Кто я» – «Юрий».

Свердлов и многие члены ЦК хорошо знали моего брата Юрия Флаксермана, коммуниста, офицера, который принимал участие в революции, был делегатом нелегального VI съезда партии, II исторического съезда Советов, Комиссаром дворцовых имуществ, – ныне персональный пенсионер, работает специалистом-экспертом в Министерстве электростанций, инженер-энергетик.

Он пришел пешком из Павловска сказать, что их офицерская школа перешла на нашу сторону.

Ни одного слова я не могла выговорить. Только улыбнулась.

<…> Заседание продолжалось.

Всю ночь брат грел самовар. Я наливала и относила чай. Днем предусмотрительно закупила стаканы, так как дома все пили из чашек. Пищи всем хватило, так как было ее много. Бумаги, карандашей принесла из редакции в избытке.

Л. 32. Заседание происходило в столовой, которая расположена прямо против входной двери, через прихожую. Другая дверь из столовой ведет через коридор в кухню, где был черный ход во двор, чем можно было воспользоваться при необходимости. Квартира – в 1-м этаже, что также было очень удобно: в случае необходимости срочно можно было выскочить через входное «парадное» и скрыться.

Столовая – длинная, узкая. Единственное окно выходило во двор. Я его плотно, сверху до низу задрапировала одеялом, т.к. со двора было бы видно дворнику и что свет в комнате горит всю ночь, и полно людей. А при царе и при Временном правительстве почти все дворники служили в полиции, наравне с сыщиками. Но дворник был опасней сыщика, так как мог иметь круглосуточное наблюдение за квартирой, а по указанию охранки и за живущими, их образом жизни, посетителями и пр.

В столовой на крюке, с центра потолка спускалась на цепях большая, массивная лампа под матовым абажуром с висюльками, которая приходилась как раз над центром стола. Стол очень длинный, с выдвижными краями – стоял посредине комнаты. Между столом и окном и между столом и буфетом с другой стороны стола – были незначительные расстояния. У стены, направо от входа, стояла оттоманка с прикладными подушками и двумя валиками, а у левой стены – стулья. В левом углу у окна – очень удобное кресло-качалка с высокой спинкой, так называемого венского плетенья, желтого, приятного, теплого тона в мелкую клетку, во всю длину спинки и сиденья покрытая широкой дорожкой, вышитой болгарским крестом красными нитками, а для рук – полированные, круглые, красивые поручни, закруглявшиеся завитушками. В правом углу

Л. 33. у окна стояла этажерка с книгами, журналами, газетами. Книжки журнала «Летопись» без переплета. Текущие толстые журналы того времени. На верхней полке этажерки стояла ваза, узкая, стеклянная, внизу массивная, почти всегда с живыми цветами. У стены против окна, между входной дверью и внутренней дверью в кухню – стоял буфет, с толстыми стеклышками вверху, с пролетом посредине, где лежала белая дорожка (ришелье). В верхнем отделении буфета были дверки-створки, а внутри полочки. Внизу, как обычно, две дверки и полка для столовой посуды. В середине – 2 ящика для вилок, ножей, ложек, салфеток. Дерево буфета – темно-коричневое.

Стулья стояли и по правой стене, от оттоманки до кухонной двери. Стулья коричневые, с высокими спинками.

На стенах, друг против друга, висели портреты, большого формата – Некрасова и Салтыкова-Щедрина. Одно время, на правой стене, недалеко от портрета, но ниже его, у края оттоманки висел мой портрет, вместо рамки сверху был натянут до краев – плюш темно-красного, теплого тона, мелкий, тонкий, шелковистый. В средине был овалом вставлен портрет, окаймленный коричневым ободочком.

В квартире из чужих никто не жил. Кроме столовой были еще 4 комнаты. Первая комната, налево от входа, была снизу до верху забита книгами и заперта. Около двери комнаты – висел телефон: 555-94. Большой, деревянный аппарат, который надо было крутить ручкой, чтобы соединиться. Рядом с телефоном справа – стоячее зеркало, посредине полочка для кашнэ, перчаток, под ней ящичек, а внизу до полу – доска, наверху резное украшение. Следующая - столовая. В первой комнате от входа направо – жили

Л. 34. брат и сестра, студенты, приезжие с Урала, знакомые, во второй – кабинет, в третьей детская.

Ко дню заседания я освободила квартиру от всех живущих – 11 человек – и осталась одна.

В квартире жили: двое детей Н.Н. Суханова с воспитательницей, моя сестра с 5-ти летней дочерью (сестра работала в большевистском издательстве «Прибой», потом в Управлении Делами Совнаркома, а затем в редакции газеты «Социалистическое земледелие), брат и сестра студенты-уральцы, домработница с сыном и дочерью (школьники) и Н.Н. Суханов.

Когда заседание закончилось и надо было расходиться, брат вышел на улицу и осмотрел все кругом. Выщиков не было. Все было спокойно.

Первым ушел Ленин с Дзержинским и Свердловым. Потом ушел Зиновьев. <…>. Затем стали уходить по одному, по два, через небольшие промежутки времени. Урицкий и еще кто-то остались ночевать. Брат улегся в кухне на плите, к которой, по высоте роста, придвинул большой кухонный стол.

Я не ложилась совсем. Утром вызвала из Смольного машину и отвезла товарищей в Смольный. Машина не могла вызвать подозрение дворника, так как из Смольного часто приезжали машины по утрам. Прежде, чем пройти в машину, я осмотрела улицу. Никого не было.

Поэт А. Безыменский, которому много лет спустя я рассказала о том, как проходило заседание, отобразил это в стихотворении о Ленине, в главе «Заседание».

Художник В.И. Пчелин написал большую картину «Историческое

Л. 35. заседание ЦК партии 10 октября 1917 г.». <…> Картина была выставлена на Кузнецком мосту, потом в парке Культуры им. А.М. Горького, затем, кажется, в Центральном Музее Ленина в Москве, потом в НКВД, где она теперь – не знаю. Следовало бы ее получить Музею на Карповке.

Как известно, на этом нелегальном заседании ЦК была принята Ленинская резолюция о вооруженном восстании, о взятии большевиками всей полноты власти, об Октябре.<…>

Л. 37. Массы, под руководством Партии, в точности выполнили Ленинский план восстания и 25 октября (7 ноября) 1917 года революция победила. <…>

Начался новый, величайший день всемирной истории.

Открылась новая эра жизни для всего человечества, - о чем много веков мечтали, к чему стремились, и за что гибли лучшие умы человечества. <…>.

Г.К. Флаксерман
Москва
15 октября 1957 г.

Церковное строительство Ростова и его окрестностей рассматриваемого времени исследовано односторонне, за немногим исключением этот материал остался почти без внимания; он недостаточно изучен с фактической стороны, не было сделано и попытки его теоретического осмысления. Таким образом, при достаточно подробной изученности средневековой ростовской архитектуры церковное зодчество Нового времени остается практически не исследованным. В ряде публикаций последних лет изложена краткая историография, посвященная вопросам церковного строительства в Ростовском уезде1. Тем не менее, существует необходимость в уточнении известных датировок строительства церковных зданий уезда.

Строительство приходской церкви в ХVIII-ХХ вв. проходило в несколько этапов, границы которых обозначались указами архиерея и Синода. Первый документ, с которого начиналась процедура юридического оформления строительства, – это прошение о постройке (челобитная). Оно должно было содержать подробную информацию, позволяющую принять решение о необходимости строительства церкви. Подавалось прошение от имени священника и церковного старосты (если строили миром) или от лица конкретного заказчика. Затем архиерей выдавал храмозданную грамоту и можно было приступать к возведению храма. По окончании постройки некоторое время церковь «украшалась» - производилась роспись, строились иконостасы, писались иконы, приобреталось необходимое церковное имущество. Заключительным этапом было освящение храма, совершавшееся при условии полного «оснащения» церкви или придела (иногда придельные престолы освящались раньше главного).

Настоящее исследование проведено на основании документов фондов Ростовского Духовного правления, Ростовской и Ярославской Духовных консисторий, Святейшего Синода, хранящихся в архивах Ростова, Ярославля и С.-Петербурга. Как правило, весь комплекс источников по отдельной церкви обнаруживается довольно редко. Тем не менее, даже единичные документы, касающиеся церковного строительства, расширяют наши представления о его процедуре. Данные архивных источников в ряде случаев совпадают с литературными, часто всего лишь уточняют известные даты, иногда опровергают их. В предлагаемой таблице учтены и разграничены основные этапы строительства церкви. При ее составлении в качестве литературных источников использовались два справочных издания (А. Крылов «Историко-статистический обзор Ростовско-Ярославской епархии»; «Краткие сведения о монастырях и церквах Ярославской епархии») и монография А.А. Титова «Ростовский уезд Ярославской губернии».

Населенные пункты в таблице помещены в алфавитном порядке. Их названия и границы уезда приведены в соответствии с книгой А.А. Титова (обозначена территория Ростовского уезда конца XIX в.)

Таблица позволит проводить статистические и аналитические исследования, в частности, проследить динамику деревянного и каменного строительства в уезде на протяжении ХVIII-ХХ вв., сопоставить продолжительность строительства в разные периоды времени.

  1. Алитова Р.Ф. Архивные документы XVIII – XIX вв. как источники по изучению истории строительства, архитектуры и художественного убранства церквей Ростовского уезда // Региональные аспекты исторического пути православия: архивы, источники, методология исследований. Вологда, 2001. Вып. 7. С. 295-300; Алитова Р.Ф. К истории и типологии церквей конца XVIII – начала XIX вв. в ярославских вотчинах Шереметьевых // СРМ. Вып. XII. Ростов, 2002. С. 156-169; Алитова Р.Ф. К истории церковного строительства в Ростовском уезде (XVIII – начало XIX вв.) // ИКРЗ 2002 С. 87-107.

Сокращения, используемые в таблице

Кр Крылов А. Историко-статистический обзор Ростовско-Ярославской епархии. – Ярославль: Типография Г. Фалька, 1861.
Т Титов А. А. Ростовский уезд Ярославской губернии. – М.: Синодальная типография, 1885.
КСМЦ Краткие сведения о монастырях и церквах Ярославской епархии. – Ярославль: Типография Губернской Земской управы, 1908.